Горький рай

Я открываю глаза и сразу понимаю, что меня разбудило солнце, лучик которого пробрался в маленькую щёлку между портьерами. Около пяти минут лежу, надеясь, что мне удастся снова уснуть. Разглядываю натяжной потолок, обои с перламутровым рисунком и, поняв, что сон окончательно ушёл от меня, приподнимаюсь, беру с тумбы часы. Время семь. Я перевожу взгляд на Мег. Она сладко и беззаботно спит, сунув одеяло между ног. От её вида невольно улыбаюсь и потягиваюсь, отчего волна приятной бодрости и наслаждения проходит по всему телу. Я касаюсь ногами мягкого ковра, медлю, смотрю на небольшой экран у окна, показывающий важнейшие данные. Сегодня достаточно прохладно на улице, потому стоит надеть джинсы. Я всё-таки поднимаюсь. Подхожу к окну, немного раздвигаю портьеры. Теплый свет солнца падает на моё тело, и я снова потягиваюсь. Тишина ложится на мои плечи, волосы и кончики пальцев, оставляя приятный осадок и чувство наслаждения. Вчера Алек встречался со своим отцом. Гарри действительно раздобыл нам парализаторы. Потому сегодня нас ждёт визит к Скотту. За все три дня, что мы здесь находимся, совершенно ничего не происходит. Полиция прочёсывает город в поисках нас и других «особенных». Рана Мег уже совсем не кровоточит, поэтому сегодня, думаю, её ждёт последняя перевязка, хотя я переживаю, как ранение будет вести себя при нашей «миссии». Мама постоянно звонит и с беспокойством спрашивает, как мы. Только теперь я понимаю, что она была права, когда говорила об опасности. Моё стремление к мечтам стиснуло её предупреждения. – Ты так рано встала? Я слышу голос подруги и оборачиваюсь: – Доброе утро, Мег. – Доброе. Она садится на своей кровати, закутавшись в одеяло. Я подхожу к ней и располагаюсь рядом. Мы разбираем наш план на завтрашний день. Некоторые пункты и варианты звучат дико и нелепо. Мы шутим и смеёмся. Я обнимаю ее и понимаю, насколько мне дорог этот маленький человек. Приятное чувство умиротворения витает по комнате, кружит вокруг нас. Я оглядываюсь и смотрю в окно. Солнце бьёт в глаза янтарным светом, заставляя жмуриться. – По-моему, пора завтракать, – говорю я и поднимаюсь. Мег соглашается, кивнув, и я помогаю ей встать. Мы выходим из спальни. Гостиная пустует: ребята ещё спят. Мег подходит к небольшому сенсорному экрану и делает заказ на четыре завтрака. Я оглядываю её и замечаю, что она действительно прекрасна в ярком солнечном свете, падающем на её оголённые, почти белые из-за светлой кожи ноги, придавая им золота. Пряди тёмных волос едва касаются лопаток. Эту натуру беззащитной девушки нарушает лишь белый бинт, которым я перевязала вчера её рану. – Пошли, тебе нужно сменить повязку, – шепчу я. Она смотрит на меня, и я замечаю ещё одну вещь. Её когда-то карие глаза сейчас утопают в ярком золоте из-за солнечного света. Тень длинных ресниц падает на красные щёки. – Пошли, – отвечает она. Я убираю бинт с её раны. Швы уродуют её прекрасное белоснежное тело, их явно не должно быть тут, на этой почти идеальной бархатной коже, но они есть, и я невольно вздрагиваю, вспоминая, что Мег получила ранение именно из-за матери. Скорее всего, шрам останется на всю жизнь и будет напоминать ей об этих неприятных временах, о матери, которая допустила всё это. Первая негативная мысль за сегодня, и она уже вытесняет всё хорошее. Я завязываю узелок и прячу концы бинта под слои перевязки. – Тебя что-то тревожит? – спрашивает Мег и смотрится в зеркало, поправляя бинт. – Нет, я просто задумалась, – отвечаю я. Мег взрослая девочка сама всё прекрасно понимает, но в любом случае, я не хочу говорить об этом, поэтому вру. Она благодарит меня, и мы выходим из ванной, усаживаемся на диван. Стол уже накрыт для нас. Остаётся лишь дождаться ребят. Негативные мысли, окутавшие меня в ванной, понемногу блёкнут. Это не может не радовать. В комнату входит Дастин. Я оглядываю его, невольно закусив губу. Он в джинсах, но без футболки. Сонный и безумно милый. Я вижу каждый изгиб мускулов на его руках, вижу дорожку из волос, уходящую вниз по животу. Русые волосы беспорядочно торчат в разные стороны, но это только украшает Дастина, придавая ему брутальности. – Доброе утро, девочки, – говорит он и потягивается. Я встаю и подхожу к нему, обхватив руками его тело. Оно тёплое, даже горячее и немного липкое от пота. Я прижимаюсь к его груди и закрываю глаза от блаженства, нахлынувшего на меня. – Доброе утро, Дастин, – я слышу звонкий голос Мег. Он обхватывает моё лицо ладонями, наклоняется и касается моих губ своими. Его поцелуй так сладок, как не сладок любой шоколад мира. Я отстраняюсь и смотрю в его глаза, закусив губу. В них бушует океан пронзительного серого цвета. Он манит меня. Я хочу нырнуть в него и никогда больше не подниматься на поверхность, полную жестокости и хаоса. Вслед за Дастином входит Алек. Пожелав нам доброго утра, он ныряет в ванную. Через десять минут мы все в сборе и завтракаем. Атмосфера умиротворённая и блаженная. В такие минуты я понимаю, что мне хочется жить. Жить с этими людьми и постоянно находиться в их обществе. Только эти люди делают меня поистине счастливой и наполняют мою жизнь красками. Я касаюсь пальцев Дастина, и он в ответ нежно сжимает мои. Я смотрю на Мег. Черные густые ресницы накрыли глаза, прядь волос упала на плечо. – Когда вы идете? – нарушает она тишину и отправляет кусок яичницы в рот. Дастин смотрит часы и отвечает: – В принципе, минут через сорок. – Как вы доедете? – интересуюсь я абсолютно будничным тоном. Будто мы с Мег не собираемся тайно следовать за ними. – Крис одолжит нам тачку. Я невольно вздрагиваю, когда слышу его имя. Дастин замечает это, но не подает виду. Ребята идут одеваться, а мы с Мег остаёмся в гостиной. – А как мы туда доберемся? – шепчет она. Вопрос не из лёгких. У Криса вряд ли есть запасная машина, которую он с удовольствием одолжит нам. Тем более, я не хочу даже приближаться к нему, не говоря уж о том, что нужно будет договариваться. Да и мы с Мег совершенно не умеем водить автомобиль. Куда уж нам? – Такси возьмём, – отвечаю я. – Может, лучше возьмем у Криса ещё одну машину? – Он их раздаривает всем подряд? – я всплёскиваю руками. – За отдельную плату может подогнать на день. – А водителя он за отдельную плату случайно не сможет подогнать? – Зачем? – глаза Мег удивлённо округляются, будто она не понимает, о чём я, собственно, веду речь. – Кто машину поведет? – Я. Её ответ не сразу переваривается в моей голове, поэтому я наигранно киваю ей и закатываю глаза. Когда это всё же происходит, и понимание настигает меня, я распахиваю глаза и оборачиваюсь к подруге, уставившись на неё. – Что? – спрашивает она невинным тоном. – Ты не говорила, что умеешь водить! Мег пожимает плечами и улыбается. – Идём к Крису? Предложение меня абсолютно не устраивает. В желудке появляется неприятное чувство. Хочется сунуть два пальца в рот, лишь бы не видеть Криса. Но понимая, что другого выхода у нас нет, я соглашаюсь. Мы выходим из номера и идём прямиком к офису Криса, который находится на этом же этаже – в конце коридора. Перед высокой дверью я несколько раз глубоко вздыхаю, пытаясь сконцентрироваться на предстоящем разговоре и взять себя в руки, и стучусь. Руки мгновенно потеют от волнения. – Да, заходите, – слышим мы его голос. Я хватаюсь за ручку и не спеша поворачиваю её, открывая дверь. Мы заходим в кабинет. Он просторный, отделка не отличается от всего остального здания. В противоположной стороне кабинет ограничен окнами в пол, открывающими вид на сад. В комнате солнечно, но прохладно. Скорее всего, из-за кондиционера. Холод заставляет стайку мурашек пробежать по моим рукам и ногам. Крис сидит за огромным столом из красного дерева и что-то ищет в светящемся прямо перед ним экране, просматривая какие-то страницы. Его волосы уложены, на нем белая рубашка, две верхних пуговицы которой расстегнуты. Я замечаю на шее золотую цепочку и висящий на стуле тёмно-синий пиджак от очередного костюма. Рукава рубашки закатаны по локоть. На запястье красуются часы. Они блестят из-за падающего на них солнца. Что-то мне подсказывает, что они золотые. Крис поднимает голову и, увидев нас, улыбается. От этой улыбки меня чуть не выворачивает, но я перебарываю это состояние и подхожу к столу, опершись на него обеими руками. – Я слушаю, красавицы, – произносит Крис, усмехаясь, обращая всё своё внимание к нам. А я удивляюсь его способности раздражать. – Нам нужна машина, – я стараюсь говорить уверенно. Крис оглядывает сначала Мег, стоящую за мной, а затем и меня. Его взгляд оставляет на мне обжигающие, зудящие следы. – Ваши дружки уже взяли машину. Вам нужна еще одна? – Да, – говорит Мег. – За любую плату. Её голос более стойкий и уверенный, совсем не дрожащий, нежели мой. – Прям за любую? – он откидывается назад и нагло улыбается. Красноречиво поигрывает бровями. Фраза моей подруги явно показалась ему двусмысленной. Чувство тошноты снова появляется в моём животе. – Мы имеем в виду деньги, – я отхожу от стола на шаг и складываю руки на груди. Крис смотрит на нас ещё несколько секунд, затем усмехается, роется в ящике своего стола, достаёт ключи от машины и кладёт на стол ближе ко мне: – Девушки, я даю вам ее бесплатно только из-за того, что вы такие привлекательные. Я тянусь к ключам. – Красная Ferrari на стоянке, – заканчивает он, неопределённо махнув рукой в сторону предполагаемой стоянки, и возвращается к работе. – Спасибо, – говорит Мег и открывает дверь. Я игнорирую Криса и подхожу к Мег, но его голос заставляет меня остановиться: – Саша, а ты не хочешь мне ничего сказать? Я оборачиваюсь к нему. Он касается лица костяшками пальцев и всё ещё продолжает загадочно улыбаться, глядя на меня. Что за чёртов фарс, в который я явно не вникаю? – Спасибо, – не очень вежливо отвечаю я и выхожу из кабинета. – Вечером вернём. Дверь за моей спиной захлопывается. – Он явно симпатизирует тебе, – смеётся Мег, когда мы отходим на значительное расстояние от его офиса. – Боже, упаси, – я закатываю глаза, но тем не менее радуюсь: нам удалось добыть ключи. Я отдаю ключи Мег, так как вести будет она, и мы возвращаемся в наш номер. У меня сосёт под ложечкой в преддверии грандиозного задания, которое нам никак нельзя провалить. Я сжимаю кулаки, и они потеют. Ребята, уже готовые, сидят в гостиной и разговаривают. – Ладно, девочки, – встаёт Дастин, поправляя вылезшую из джинсов рубашку. – Мы пошли. – Ждите нас вечером, – Алек подмигивает нам. – Подождите. Мы проводим вас. Ребята соглашаются. Мы вдвоём заходим в нашу комнату и быстро одеваемся. Мег подходит к сейфу, набирает комбинацию и вытаскивает два оставшихся парализатора, один из которых отдаёт мне – ребята оставили их нам на всякий случай, но явно не для того, чтобы мы шли воевать вместе с ними. А мы идём. Парализатор невесомый и достаточно компактный. Вспоминаю, как отец учил меня стрелять, когда я была ещё маленькой, и быстро приспосабливаюсь к оружию. Мы прячем его под футболками со стороны спины, засунув в джинсы. Я подхожу к окну и вытягиваю руки, замечая, что они не на шутку трясутся. Встряхиваюсь, потираю ладони друг о друга, пытаясь успокоиться. – Ты готова? – я слышу голос Мег и оборачиваюсь. Она кладёт ключи от машины в карман рубашки. Я глубоко вздыхаю и говорю: – Готова. Мег подходит ко мне и смотрит в глаза. Я пытаюсь улыбнуться, но мне это не удаётся. Подруга обнимает меня и обещает, что всё будет хорошо. Я вдыхаю запах ее шампуня и геля для тела и снова верю ей, обнимая в ответ. Мы вчетвером выходим из номера и подходим к лифту, вызывая его. Кабина приезжает, и мы заходим. Мег улыбается, и я улыбаюсь тоже. В лифте пахнет металлом. Едва двери раздвигаются, дабы выпустить нас в холл, сбывается один из моих кошмаров: я вижу Криса. Он приветливо улыбается, и я тут же удивляюсь, когда замечаю тот факт, что, если наших ребят нет с нами, приветливости в улыбке Криса крайне мало или нет совсем. Наоборот, она становится какой-то до жути нахальной. – Доброе утро, – он жмет руку Дастину и Алеку, кивает нам с Мег. – Доброе, – говорит Алек. – Вы уезжаете вчетвером? – спрашивает Крис. И я тут же понимаю, что мы с подругой сейчас можем крайне легко проколоться, раскрыв свой план, если Крис упомянёт, что мы тоже взяли одну из машин. – Почему вчетвером? – спрашивает Дастин. – Девочки сегодня остаются здесь, мы же тебе говорили. – Да, – подтверждает слова Дастина Алек. – Тем более, в машину, которую ты нам одолжил, может сесть только два человека. Я чувствую, как моё сердце начинает набирать темпы, и уже через несколько секунд оно готово буквально выпрыгнуть из груди и убежать. Я кусаю губу и, видимо, перебарщиваю, потому что во рту мгновенно чувствуется привкус крови. Крис открывает рот и, подняв брови, бросив на нас с Мег быстрый взгляд, говорит: – Разумеется, ребят, – хмурится, улыбаясь. – По-моему, я немного запамятовал. Я распахиваю глаза и смотрю на него. Удивлению, мгновенно нахлынувшему на меня, нет предела. Крис прощается с ребятами, но останавливает меня, взяв за предплечье, пока парни не смотрят. Мег тоже тормозит рядом со мной. – Решили ввязаться в неприятности, подружки? Его тон немного груб и потому режет уши. Я заглядываю в его глаза, переливающиеся зеленой краской. В них чувствуется серьезность и напряжённость. Он сильнее сжимает мою руку. – Спасибо, что подыграл, – я дёргая плечом, сбрасывая его руку, нахожу ладонь Мег и тяну её за собой. И мне кажется, что я спиной чувствую острый взгляд Криса, но игнорирую его. Мы с Мег передвигаемся почти на автомате, всё ещё отходя от страха провала. Ещё бы, ведь мы едва не прокололись. Дастин целует меня в щёку и прижимает к себе. – Будь аккуратен, – прошу я и улыбаюсь. – Обещаю, – шепчет он. Ребята садятся в машину, трогаются с места и выезжают с территории гостиницы. Мы с Мег переглядываемся. Резко разворачиваемся и бежим на стоянку, находим нужную Ferrari. Мег заводит её, и мы выезжаем, догоняя ребят. Все окна затонированы, и это действительно нам на руку. – Боже, Крис так удачно нам подыграл, – говорит Мег. – Интересно, с чего бы? Я смотрю на неё. Крайне серьезна. Ни на секунду не отводит глаз от дороги, ведёт очень уверенно, и мне лишь остаётся догадываться, когда она успела выучиться вождению. Ребята долго петляют по дорогам и, наконец, останавливаются рядом с многоэтажным домом в одном из самых дорогих районов Филадельфии. Мег останавливается в двадцати метрах от машины пацанов. Я убираю волосы в хвост, Мег следует моему примеру. Теперь дело остаётся за малым: разобраться с охраной и выпытать информацию у Скотта. – Ты хоть знаешь, где он живет? – спрашивает меня Мег. – Естественно, – отвечаю я и подмигиваю ей. Не зря же я так усердно старалась выпытать всю информацию у Дастина. Мы заходим в подъезд и поднимаемся на последний этаж: Скотт живет в пентхаусе. Меня поражает тот факт, что охраны нет абсолютно. Наверное, парни пробрались туда совершенно беспрепятственно. Это нагоняет на меня мрачные мысли, и я задаюсь вопросом: «Какого черта бывший президент, на жизнь которого могут в любой момент посягнуть, не держит охрану рядом с собой?». Это безумно подозрительно, но я не спешу делиться мыслями с подругой. Я аккуратно дёргаю ручку входной двери. Она оказывается незапертой, и мы входим внутрь. Квартира очень светлая, и я знаю, что безумно большая. По ней витает запах выпечки. Скорее всего, мы застали Скотта в момент завтрака. Мы пробираемся из комнаты в комнату и находим кухню, откуда и пахнет выпечкой. Кухня очень просторная, с огромным количеством разнообразной бытовой техникой. С двух противоположных сторон кухня ограничивается окнами в пол. Я вижу пробудившуюся Филадельфию. Светло-голубое небо, изредка виднеющиеся облака. Расслабляюсь, но следующее заставляет меня вздрогнуть: я вижу на полу девушку без сознания. Мою голову наполняет мгновенный ужас, я едва не кричу. Мег прижимает руку к моему рту. Через несколько секунд я прихожу в себя и понимаю, что издавать лишние звуки сейчас действительно не стоит. Девушка всего лишь без сознания. Она обязательно скоро очнется, и с ней всё будет хорошо. Я просто стараюсь себя успокоить. Глубоко дышу. И ощущаю себя последней идиоткой. Я хочу поднять восстание, свергнуть власть и открыть купол – и боюсь видеть человека без сознания. Класс. Мы с Мег слышим голос. Я узнаю в нём Дастина. Голос доносится из соседней комнаты. Мы решаем не раскрывать своё присутствие, поэтому прижимаемся к стене у двери, ведущей в комнату, откуда слышен разговор. – Да, мистер Скотт, – говорит Дастин. Я пытаюсь дышать как можно тише, прислушиваясь к его словам. – Неужели вы действительно отпустили всю охрану? Это было непредусмотрительно и крайне глупо с вашей стороны. – Молодой человек, мне ничто не помешает вызвать её, – отвечает ему немного хриплый голос, принадлежавший Скотту. – О-у, вы ошибаетесь, – говорит третий голос, и прижавшаяся ко мне Мег вздрагивает: голос принадлежит Алеку. Дальше несколько секунд молчания, затем я слышу, как Алек перезаряжает оружие. Они достали парализаторы. – Что ж, – Скотт усмехается. – Что вы, собственно, хотите? Он остаётся спокойным, несмотря на ситуацию. – Расскажите нам про купол. Расскажите нам правду. Мы послушаем, – говорит Дастин. – Что вы хотите услышать? – повторяет вопрос Скотт. – Всё. С начала и до конца. – Вы можете опустить оружие, – голос Скотта смягчается. – Я вам всё расскажу. Меня приводят в шок его слова. Чтобы президент выдавал правительственные тайны просто так? Либо он сошел с ума, либо здесь явно что-то не так. – Итак. Купол подняли сто двадцать лет назад из-за конфликта правительства США и тогда еще принадлежавшей Штатам и Пенсильвании Филадельфией. Конфликт был действительно скандальный, так как Филадельфия хотела иметь право называться столицей. На самом деле, чуть не началась война. На отказ Штатов Филадельфия ответила ещё большим отказом. Наши ученые разработали этот смертоносный купол, коснувшись которого, вы, скорее всего, умрете. Через десять лет конфликт с Америкой был улажен, но внезапно наше правительство наткнулось на первого «особенного» – человека с развитой выносливостью – и начало изучать его, дабы узнать строение ДНК, потому что есть предположение, что оно устроено по-другому, нежели у обычных людей. Выяснить это не удалось, так как «особенный» погиб на одном из опытов. С тех пор ученые начали искать этих «особенных», дабы разобраться окончательно и после предоставить миру открытие, а затем и утопить себя в деньгах, которые им принесет этот опыт. Потому купол так и не убрали, несмотря на то, что конфликт со Штатами был давно улажен. Я слушаю с огромнейшим интересом – информация так отличается из той, что изложена в учебниках. Но тем не менее я чувствую, как к моему горлу подкатывает огромный ком. Я хочу кричать и царапать стену ногтями из-за того, что правительство так просто скрывает эту информацию от всех нас. Обида расползается по моему телу неприятным ощущением зуда и боли. – Естественно информацию скрывали – вы не должны были знать этого. И никто не должен был. Велась тотальная слежка за теми, кто был замешан в этом. Они подписали ни один документ. И, что уж таить, им всем угрожали. На мои глаза наворачиваются слезы от услышанного. Я начинаю судорожно трястись. – Учёным удалось найти некоторых «особенных», но все опыты до сегодняшнего момента также не увенчались успехом. Почему-то Алана решила подойти к этому более серьёзно, – Скотт усмехается, а я чуть не задыхаюсь яростью, охватившей меня. – Можно ли как-то связаться со Штатами? – спрашивает Алек. – Естественно, но лишь через систему ратуши. За всё существование Филадельфии как государства мы делали это только два раза. Несколько секунд стоит тишина, а затем я снова слышу голос Дастина: – Спасибо, мистер Скотт. Эта информация крайне важна для нас. – Да не за что, ребят. Он достаточно доброжелателен, но, господи, мне действительно это всего лишь кажется: – Но она не понадобится вам. – Это почему? – голоса парней становятся напряжёнными. – Потому что вы сейчас благополучно распрощаетесь с жизнью. Я вздрагиваю и чувствую, как мое сердце разрывается на миллиарды кусочков. По телу пробегает волна мурашек. Мы с Мег переглядываемся и понимаем, что наступает минута нашего выхода. – Ребят, даже не двигайтесь, – продолжает Скотт. – Вы должны понимать, что моих людей больше. Как можно было быть такими глупцами и прийти, надеясь, что все будет так легко? Тайна, которую я вам рассказал, умрёт вместе с вами. Сейчас или никогда. Мы с Мег выбегаем из-за угла и направляем парализаторы на Скотта. Наконец я могу увидеть весь фон событий. Алек и Дастин стоят, направив оружие на охрану. В их глазах в данный момент слишком много эмоций, главные из которых – это недоумение и ненависть. Я знаю, они готовы убить нас. Но это лишь придаёт нам уверенности. В других дверях стоят трое охранников, которых наши мальчики не предусмотрели. Я согласна со Скоттом. Неужели они действительно думали, что всё будет так просто? Два придурка. – А вот и нет, – улыбается Мег. – Теперь нас больше. – Насколько я знаю, передо мной дочь нынешнего президента, – Скотт улыбается. – Мне приятно познакомиться с вами, мисс Хьюз, даже в такой напряженной обстановке, – он усмехается. – Мне тоже крайне приятно, – Мег наигранно улыбается, держа перед собой оружие. – Также я знаю, что вас четверых разыскивают. Глупые дети. – Отпустите нас, или нам придется снести ему голову, – говорю я телохранителям Скотта. Мои руки продолжают трястись, но адреналин заставляет мои глаза пылать огнем и придаёт мне уверенности. Я боюсь за мальчиков, за Мег и в меньшей степени за себя, но меня забавляет вся эта ситуация. Наверное, шок проявляется именно так. Скотт долго обдумывает моё предложение, пристально разглядывая меня, а потом соглашается и жестом приказывает своим людям отпустить нас. Ребята аккуратными шагами выходят из комнаты, не опуская оружие, и мы начинаем бежать что есть мочи. Я слышу вопли Скотта где-то позади: – Поймать их, имбецилы! Как вы вообще позволили случиться побегу?! Быстрее, кретины, быстрее!!! Я смеюсь и бегу по ступеням вниз так быстро, как не бегала никогда. Во мне бушует кровь. Я чувствую, как она переливается по моему телу. Дастин сжимает мою руку так сильно, что мне становится больно, но адреналин заглушает эту боль, действует как обезболивающее. – Что вы тут забыли?! – кричит Алек. – Мы пришли за вами, если вы не заметили! – кричу я в ответ. – Что бы было с вами, если бы не мы?! – поддерживает меня Мег. – Из-за вас мы попали в эту ситуацию! За нами сейчас будет гнаться вся полиция города! – кричит Дастин, и я не верю своим ушам. – Если бы не мы, вы бы были мертвы, идиоты! Мы выбегаем из подъезда и несемся по улице к машине. Я слышу звуки сирены и выстрелов. Мы бежим, сбиваем людей с ног, стараясь добраться до автомобилей. Я знаю, что у нас есть преимущество – мы выносливее и сможем бежать раз в десять дольше, чем они. Несмотря на весь хаос, я слышу собственное сердцебиение. Сейчас мне действительно становится больно от хватки Дастина, но я терплю. Я знаю, что во время побега не стоит оглядываться, но всё равно делаю это и вижу полицейских, бегущих за нами. Они далеко – метрах в пятидесяти, но в этот момент из-за угла выезжает полицейская машина, и я понимаю, что расстояние между нами может быстро сократиться. Мы подбегаем к Ferrari. Мег кидает Алеку ключи, и он садится за руль, заводит машину и трогается с места. Моё тело трясет, и я стараюсь успокоиться. Адекватность сейчас будет для меня хорошим другом. Мег берёт меня за руку и крепко сжимает, поддерживая. – Вы хотя бы записали всё то, что он сказал? – спрашиваю я. – Естественно, – отвечает Дастин немного грубо. – Мы что, похожи на идиотов? – Тебе правду сказать? – я пытаюсь задеть его и понимаю, что веду себя глупо. Дастин поворачивается ко мне, и красноречия в его взгляде сейчас больше, чем чего-либо. Я закусываю губу, а он молча протягивает совсем маленькое – с ноготок – устройство. Это диктофон. Я аккуратно беру его кончиками пальцев, дабы не уронить из-за тряски, вставляю в свои часы и включаю запись. Мы слышим рассказ Скотта и радуемся. Машина петляет, нас кидает из стороны в сторону, и сердце рвётся из груди, а мы радуемся. Запись – первый шаг к нашей свободе. Полицейские машины у нас на хвосте. Они петляют вместе с нами. Я начинаю чувствовать подступающую тошноту и хватаюсь руками за живот. Я должна держаться. Смотрю на Мег. Её лицо приобрело зелёный оттенок: я понимаю, что ей тоже не очень хорошо. Алек сворачивает за город. Видимо, он едет в гостиницу. – Нам нельзя в гостиницу! – кричит Дастин. – Мы серьёзно подставим Криса, Алек! Сворачивай! – Твою мать! – ругается Алек и выкручивает руль, отчего я валюсь на Мег, и мы с ней вскрикиваем. Алек въехал в лес. Мы обходим одно дерево, второе, третье, наваливаемся на кочки. Мы с Мег кричим в унисон, потому что понимаем: любая секунда может стать последней. Я считаю, сколько раз мы едва не погибли за последние двадцать минут езды. В голове всплывает цифра шесть. Шесть чёртовых раз. Полиция сильно отстала, хотя я до сих пор отдалённо слышу сирену. Смотрю вперед. Алек в очередной раз выкручивает руль, дабы избежать аварии, но этого сделать не удается: внезапно перед нами появляется широченное дерево. Я издаю истошный крик, который приглушает все звуки вокруг, и зажмуриваю глаза. Мег кричит вместе со мной, парни матерятся. Через несколько мгновений я чувствую, как машина всё-таки врезается в это чёртово дерево. Меня кидает вперёд, и я сильно ударяюсь головой о переднее сиденье.