Горький рай

— То есть вы просто хотите проникнуть туда? Просто провести переговоры с Нью-Йорком? Просто нажать на кнопочку «открыть купол»? — Крис сидит в водительском кресле и задаёт вопросы нарочито спокойным тоном. Так, чтобы мы сами услышали, что звучит это как полный бред. — Вы свихнулись, что ли?! — А ты только сейчас это заметил? — Мег закатывает глаза. — Боже мой, да всё не так просто, как вы думаете! Нет, конечно, там есть такая кнопочка… — тороторит Крис. — Конкретнее, Крис, — перебиваю его я. Он вздыхает и продолжает: — Ребят, там сейчас полно бунтующих людей, от которых отбиваются остатки охраны. Я уверен, им за это Алана подняла зарплату во много раз! Вы действительно думаете, что всё будет так просто сейчас? — Никогда не было просто, — произносит Мег, и повисает тишина. Я смотрю в окно. Мы на стоянке отеля. Ветер бьёт в стекло. Я пытаюсь избавиться от жары, открыв его, но не выходит. Откидываюсь на кресле. Нам осталось-то всего ничего! Проникнуть в Белый дом, связаться с Нью-Йорком и открыть чёртов купол. Проблема в том, что Крис и Мег правы: это будет ещё сложнее, чем раньше. — Окей, если я одолжу вертолет, вы будете с него прыгать? — Крис всплёскивает руками. — Аж пять раз, — огрызается Мег. — Нас будет заметно, — задумчиво произносит Дастин, видимо, всерьёз размышляя над идеей Криса. — Во всех вертолётах давно есть функция невидимки. Его можно припарковать во дворе, и тогда зайти в Дом не составит труда. Его предложение звучит лучше всех остальных. Оно звучит так, что его можно воплотить в реальность. — Я согласна, — говорю я. Все взоры вмиг устремляются на меня, отчего мне становится дико некомфортно. Я мну край футболки и в конце концов выпаливаю: — Что?! Это единственный адекватный план, который предложили за сегодня! Разве нет? В ответ на мои слова — молчание. Оно длится около минуты, и в кабине автомобиля виснет напряжение, заставляющее меня снова повернуть голову к окну. Шелест листьев очень отвлекает от этого затяжного молчания. — Все остальные тоже согласны? — наконец уточняет Крис. — Мег? Дастин? Раздумья длятся недолго. Первой соглашается Мег, чуть позже и Дастин. Я не удивлена — они и сами должны понимать, что этот план наиболее удобный и — что более важно — безопасный. Крис набирает кого-то, и я слышу обрывки разговора: — Да, это я. Мне нужен вертолёт. Да, Джон, вертолет! Да, к отелю. Максимум через полчаса, Джон. Да, именно. Спасибо! — Крис заканчивает разговор и обращается к нам. — Ждём-с. Я кладу голову на плечо Мег и закрываю глаза. Мне нужно настроить себя. Настроить на победу или на поражение. На всё, что может произойти. У меня снова начинается мигрень, и тошнота тихими шагами подступает к горлу. * * * — И ты умеешь им управлять? — спрашивает Мег. На её лице читается явное недоверие. Крис пристально смотрит на девушку несколько секунд, а потом всё же отвечает: — Конечно же умею. Думаете, я доверил бы его кому-то из вас? — он указывает пальцем на мою подругу, потом на Дастина, затем уж и на меня и следующими словами передразнивает Мег. — Аж пять раз! Мег фыркает, складывает руки на груди и отворачивается к окну. Ситуация кажется мне забавной, и я улыбаюсь. Дастин сидит рядом со мной и тоже смотрит в окно. Я кладу голову на его плечо и вздыхаю. Он касается моей руки и сжимает ее. Это придаёт мне уверенности, и я расслабляюсь. Крис отрывает вертолет от земли и поднимает его в воздух. Я выглядываю в окно. Под нами разрастается изумрудом зелень, впереди возвышаются многоэтажки. Крис ловко обходит их одну за другой, а я оглядываю улицы. Кое-где пустующие, кое-где переполненные. Я вижу драки, протестующих, перестрелку. Из-за этого моё сердце дрожит. Я прикрываю рот рукой, понимая, что во всём этом виноваты лишь мы. — О чём ты думаешь? — спрашивает Дастин, касаясь моего плеча. — О том, что всё это произошло из-за нас, — честно отвечаю я, глядя ему в глаза. Серые радужки как всегда серьёзны. — Да, я тоже думаю об этом, — Дастин снова смотрит на город. Я вижу площадь Белого дома, заполненную людьми с плакатами. Их сотни тысяч. За воротами, ведущими в ратушу, вижу стреляющих по людям охранников. Насчитываю пятнадцать человек. Вижу, как горит флаг Филадельфии. Вижу разбитые окна ратуши. Вижу революцию. Крис сажает вертолет на заднем дворе Белого дома, который абсолютно пустует. Я выхожу первая, за мной — Дастин. Крис раздаёт нам оружие, но на этот раз это не парализаторы. Это пистолеты. Способные убить человека. Я разглядываю его, хотя держала в руках уже много раз, и прячу под футболку. Мег и Дастин поступают также. — Что ж, вперёд, — говорит Крис. Я вздыхаю, и мы идём за ним. Обходим сад Белого дома и подходим к зданию. Крис распахивает огромные стеклянные двери, первоначально открыв их ключом Мег. Мы снова возвращаемся сюда. Интересно, а Алек до сих пор лежит здесь, возле кабинета Аланы? Снова серость стен, серость государства и серость прошлой жизни окутывают меня, когда мы пробираемся по коридорам в надежде живыми добраться до кабинета Аланы. Тишина напрягает меня, и я вздрагиваю от каждого шороха. — Итак, — негромко говорит Крис, обращаясь к нам. — Алана внизу — в бункере. Путь полностью свободен. Я проведу вас, детишки. Слушать меня, ясно? — Ты всего лишь на два года старше, — фыркает Дастин и закатывает глаза. Крис оглядывает с долей иронии. В зелёных глазах — намёк на победу. На его превосходство. Меня начинают раздражать их переглядки, и я слегка подталкиваю его вперёд, бормоча: — Ясно, ясно! Дастин усмехается, и я сразу же смиряю его недовольным взглядом. Они оба наконец успокаиваются. — Пошли уже! — говорит Мег. Мы достаём пистолеты. Я перезаряжаю его и двигаюсь за Крисом. Мы снова подходим к лестнице, прижимаемся к стене. Крис аккуратно выглядывает, но тут же возвращается к нам. — Двое у кабинета. Дастин, нужна твоя помощь. Дастин кивает, и моё сердце начинает бешено колотиться. Я молю всех богов о нашей удаче. Дрожащими пальцами мну край футболки и сжимаю рукоятку пистолета. Крис считает до трёх, и они срываются в коридор. Раздаются три тихих выстрела. Каждый из них будто бы проходит сквозь меня, оставляя во мне три зияющие дыры. — Успокойся, — шепчет Мег и берёт меня за руку. — Всё получится. Я киваю ей и пытаюсь улыбнуться. Ребята возвращаются к нам. — Что за охрана пошла? — Крис осматривает пистолет, раздосадовано качая головой. — Бездари, ей-богу. — Пошлите, — говорит Дастин. Путь свободен. Он берёт меня за руку, и мы выходим в коридор. Я вижу два трупа у кабинета Аланы и кровь на стене. Чувство тошноты возвращается ко мне. — Вы уверены, что в кабинете нет ловушки? — спрашивает Мег. — Абсолютно, — отвечает Крис и роется в своих часах. Из них «выплывает» план здания. Я вижу троих охранников у главного входа, вижу бункер, в котором находится Алана, а заодно с ней еще и Эдгар. Мег сглатывает. Я знаю, ей безумно неприятно вспоминать про их существование. На втором этаже пусто. Дастин распахивает дверь в кабинет Аланы. Крис садится за компьютер и включает систему. Вылезают программы и файлы. — Я нашел! — после нескольких минут поисков говорит Крис, самодовольно улыбаясь. — Дастин, будь готов. Я облегчённо вздыхаю, не веря своим ушам. Счастье так близко. Крис запускает файл. Внезапно появляется иконка, твердящая о том, что мы должны ввести пароль. — Уродское уродство! — Крис бьёт кулаком по столу. — Теперь подключать информационщиков. Это снова отнимет у нас кучу времени. — Эдгар, — вдруг произносит Мег. Мы все оборачиваемся на неё, не понимая, о чём она говорит. Мег смотрит на всех нас по очереди. — Что вы на меня уставились? — смеётся она, удивлённо приподнимая брови. — Пароль «Эдгар», пиши! Крис в замешательстве медленно вводит имя. «Доступ открыт». Мы начинаем смеяться. Я обнимаю Мег. — Вывожу разговор на экраны Филадельфии, — говорит Крис. Вспыхивает изображение, я вижу лысого мужчину лет пятидесяти со вторым подбородком. — Алана, добрый день, я удивлён вашим звонком. Слушаю вас, — вежливо произносит он, складывая перед собой руки в замок. — Уйди! — шепчет Дастин Крису и скидывает его со стула, усаживаясь вместо него. — Придурок, — огрызается Крис в полтона, потирая ушибленное место. — Здравствуйте, мистер президент, — говорит Дастин. — С вами разговаривает Дастин Эванс. — Добрый день, молодой человек. Вы, я так понимаю, теперь возглавляете правительство Филадельфии, раз у вас есть доступ к данной системе? Вам нужна помощь? — Нет, я связался с вами не поэтому. Брови мужчины вздымаются вверх в немом вопросе. — Дело в том, — продолжает Дастин. — Что в Филадельфии разразилась революция, требующая свободы. Требующая открыть купол. Скажите, вы знаете, почему купол вообще был опущен? — Нет. Мы не знаем причин ваших действий. — Особенные, — выпаливает Дастин. — Люди, отличающиеся особой выносливостью. — У нас их называют слегка по-другому, — произносит мужчина, улыбаясь. Его слова вводят нас в ступор. Не может быть. Откуда они знают? — У вас есть особенные? — спрашивает Дастин. — Да, уже давно. — Суть в том, что купол был закрыт вследствие особенных, появившихся в нашем городе, и наши учёные решили скрыть это от всего остального мира, но так и не выяснилось, в чём различие ДНК обычного человека и выносливого. — Ясное дело, что не выяснилось, — усмехается мужчина. — Дело не в ДНК. Дело в солнечных вспышках, которые произошли задолго до закрытия вашего купола. Они и привели к генной мутации у женщин. Одна на пятнадцать обладала неограниченной выносливостью. Мутация способна передаваться по наследству. Видимо, она попала и в ваш город. — Мы предлагаем перемирие, — Дастин говорит уверенно, он серьёзен. — Мы принимаем перемирие. До скорой встречи. Изображение отключается. В комнате виснет тишина. Мы переглядываемся друг с другом. На наших лицах царит улыбка. Мы добились своего. Мы смогли изменить всё. — Остаётся открыть купол, — торжественно произношу я. Дастин запускает план ратуши. Мы собираемся рядом с ним, встав вокруг. Он просматривает этажи и находит нужную комнату. — Здесь, — тычет пальцем в одно из помещений. — Система управления куполом находится здесь. Оно достаточно маленькое относительно всех остальных комнат в здании. Как раз идеальное местечко для разрешения судьбы Филадельфии. От предвкушения начинает жалобно давить где-то под ребрами, заставляя меня поёжиться, однако я до сих пор не могу поверить. Разговор с президентом Штатов выбил почву из-под ног — я нахожусь в прострации. Поворачиваю голову и смотрю в окно. Видимо, я делаю это слишком резко, потому что прядь моих волос обжигающе хлещет со всей силы по щеке, и я невольно касаюсь её ладонью, прикусывая губу. Что-то изменилось. Что-то изменилось там, на улице. Сначала я долго не понимаю, что именно, вглядываясь в орущих людей с плакатами, а потом всё-таки до меня доходит. Охрана. Её больше нет. Дворец больше не защищается, потому что охраны нет. Я забываю про ребят и подхожу ближе к окну, касаясь пальцами стекла. Его холод проникает в меня, заставляя вздрогнуть от внезапной смены температуры. Я бросаю взгляд на ворота, которые широко распахнуты, и совершенно не нахожу ни одного человека, чьей работой служила охрана ратуши. Разговор с Нью-Йорком действительно обезвредил Алану. Недолго же длилось ее счастье. Она больше не представляет угрозы. Что-то чёрное и очень маленькое попадает в поле моего зрения, а дальше. То, что произошло дальше, в следующую секунду, лишает меня рассудка и ориентации в пространстве. Я чувствую, как взрывная волна отбрасывает меня на несколько метров назад, а затем ощущаю острую боль в затылке. В глазах мелькают то чёрные, то разноцветные пятна. В ушах стоит гул, в котором абсолютно теряются крики моих ребят. С моих губ срывается стон, в котором перемешались боль, непонимание всей ситуации и отсутствие контроля над ней. Я опираюсь о пол, пытаясь подняться, но силы покинули меня после удара головой. Кричу, понимая, что я абсолютно беспомощна. В следующую секунду чувствую, как чьи-то сильные руки хватают меня и поднимают. Узнаю в них Дастина по длинным пальцам, крепко сжимающим мою талию. Зрение потихоньку возвращается ко мне, и я могу разглядеть человека перед собой. Я не ошиблась. Это действительно Дастин. Боль, оковавшая цепями мою голову, разрывает меня на мелкие кусочки, как рвут обычную бумагу. Медленно. Безжалостно. Ядовито. Чувствую соприкосновение с полом: меня уложили. Гул в ушах перестает существовать настолько внезапно, что вокруг разгоравшиеся звуки едва не оглушают меня вновь. Я слышу заглушённые пространством и окнами крики бунтующих, слышу, как переговариваются между собой Мег и Дастин. — Боже мой, боже мой… она в порядке?! — С ней всё хорошо. Надо дать ей время прийти в себя. Влезает третий голос. — Дня ей прийти в себя хватит? — голос до жути противный. Моё сознание улавливает в нем нотки насмешки, и, конечно, даёт мне этим понять, кто им всё-таки обладает. Только Крис. — Заткнись! — выплёвывает Дастин, обернувшись на своего неприятеля, а затем снова возвращается ко мне. Крис только поднимает руки в примирительном жесте. В серых глазах столько тревоги, что моё сердце ненароком сжимается. — Сандра, ты как? — спрашивает Мег. Она гладит меня по волосам. Я пытаюсь приподняться. Ребята помогают мне. Я распахиваю глаза, затем снова зажмуриваю, затем распахиваю, пытаясь вернуть зрение. Это удаётся мне. Я снова контролирую ситуацию. Отлично. Поднимаю глаза на Дастина, перевожу их на Мег. Испуганную до чёртиков Мег. Залитую своими же слезами Мег. — Всё хорошо, со мной всё хорошо, — бормочу я, чтобы успокоить ребят. — О, Спящая Красавица проснулась, — слышу я противный, раздражающий до зуда под ногтями голос Криса и поднимаю на него глаза. Он стоит чуть поодаль, беспечно сложив руки на груди. Его губы расползлись в насмешливой улыбке. — Доброе утро, — он учтиво кивает мне. Насмешливая улыбка не сползает с его лица. — Иди в задницу, Крис, — бросаю я, хватаясь за голову, которую до сих пор сдавливает боль, и обращаюсь к ребятам. — Что это было? — Встать можешь? — говорит Дастин. Я киваю, хотя не очень уверена, что действительно буду в состоянии стоять на ногах. Что ж, попытка — не пытка. Дастин и Мег помогают мне подняться, поддерживая за локти. Я опираюсь рукой о стену и пытаюсь стоять. Голова безумно неприятно кружится, отчего я со всей силы бью рукой по стене. Ненавижу казаться беспомощной, а самое главное, ненавижу ею быть. — Тише, успокойся, — щебечет Мег. — Стоять можешь? — Вроде да, — я одёргиваю руку от Дастина, а затем настойчиво, с ноткой раздражения в голосе повторяю вопрос. — Что это было? По-моему, я переборщила, потому что ощущаю не одну, а сразу три нотки раздражения в своём тоне. Но, тем не менее, он мне понравился. — Бутылка с горючим. Кто-то из бунтующих кинул её в сторону кабинета, думая, что Алана может находиться в нём, — говорит Дастин. Он засовывает руки в карман джинсов, выгибает спину, а затем возвращает ей прежнее положение. Вздыхает, и я наблюдаю, как поднимаются, а затем опускаются его плечи. Замечаю усталость в его глазах. — Идти-то можешь? — Крис подходит ко мне. Я заглядываю в его ярко-зеленые глаза и, убедившись, что не нахожу в них насмешки, киваю. — Тогда нужно двигаться к системе, пока дворец полностью не разнесли, — Дастин протягивает мне руку, и я без раздумий хватаюсь за неё, вставая. — Что ж, вперёд, — Мег вздыхает, и мы начинаем движение. Крис бежит первый, пытаясь вывести нас к несчастной комнате. Мы уже не боимся наткнуться на кого-то из охраны, потому что знаем, что их просто нет. Мы просто бежим, преследуя наш шанс ощутить сладкий вкус свободы. Несколько дней назад я раздумывала, насколько он сладок. Слаще, чем шоколад? Слаще, чем мёд? Слаще, чем наши с Дастином поцелуи? Потом, подумав, я пришла к выводу, что этот вкус зависит от человека. Зависит от его выбора. Что ему дороже? Любовь или свобода? То и слаще. Естественно. Еще я подумала, что их вкус не может быть одинаков. Насколько бы громко человек не твердил, что его выбор не может вытеснить что-то одно, сладость их всегда будет различна. Потому что здесь выбирает не человек. Здесь выбирает подсознание. А оно всегда выбирает что-то определённое, что-то одно. — Так, — говорит Крис, останавливаясь, привлекая наше внимание. — Так мы только запутаемся. Мы, — он показывает на себя и Мег. — Идём по этой лестнице. Вы, — указывает на меня и Дастина. — Идите по следующей. — Почему так? — спрашиваю я, выступая вперед. — Потому что внизу находится громкоговоритель, выходящий на улицу, — Крис за два шага оказывается настолько близко ко мне, что я, кажется, перестаю дышать. — Нужно оповестить людей, что здесь находятся их спасители, пока они не снесли нахрен это здание. Желание, чтобы он отошёл, заставляет меня согласиться с ним, и я киваю. Крис ещё несколько долгих секунд смотрит в мои глаза. Я вижу в зелёных радужках загоревшиеся искорки азарта, как тогда, в отеле, когда он случайно признался мне в любви. Ощущаю на лбу его обжигающее дыхание. Гордость не позволяет мне отвернуться, и я стою, задрав подбородок, думая, что если бы я встала на цыпочки, то наверняка бы коснулась носом его подбородка. — Можешь отойти? — интересуюсь я достаточно грубым тоном. Крис усмехается и наконец-то отходит, а я спокойно вздыхаю. Сгоняю нависшее над всеми нами напряжение, добавив: — Встретимся там. — Мы догоним вас, — говорит Мег, и они с Крисом скрываются за дверью. Мы с Дастином остаёмся наедине. — Я снесу ему башню скоро, — почти рычит Дастин. Это заставляет меня рассмеяться, и я поднимаю на него глаза, закусив губу. — Он придурок, — говорю я совершенно честно и встаю на цыпочки, касаясь губами его губ. Дастин кладёт ладонь на мою щёку и целует. Так сладостно, что моё подсознание быстро делает выбор: любовь к Дастину слаще, нежели свобода, которую я желала чёртовых семнадцать лет. Когда поцелуй заканчивается, и мы отстраняемся друг от друга буквально на сантиметр, я шепчу: — Пора идти. — Пора, — соглашается Дастин, целует меня в нос, и мы продолжаем путь. Следующая лестница оказывается в ста метрах от предыдущей. Дастин открывает дверь, и мы несёмся вниз по ступеням, до сих пор не разжимая пальцев, до сих пор сплетая их между собой. Комната, в которой мы оказываемся, утопает в ярком солнечном свете. Он заставляет щуриться. Она гигантских размеров, отделанная серебром и ограниченная на противоположной стене арочными окнами в пол. Вижу дверь, ведущую в комнату управления системой. До неё чертовых пятнадцать метров. До осуществления нашей мечты чёртовых пятнадцать метров. Дастин крепче сжимает мою руку, и мы быстрыми шагами идём к двери. — Стоять! — слышится вдруг женский сорвавшийся голос. Истеричный голос. Точно не принадлежащий Мег. Он заставляет меня вздрогнуть, и, готова поклясться, я чувствовала, что Дастин вздрогнул вместе со мной. Мы оба оборачиваемся: Дастин — резко, я — не торопясь. В следующую секунду я перестаю соображать, не понимая, как вообще это могло произойти. Кто допустил этот долбанный исход?! В дверях стоит Алана, держа в дрожащих руках пистолет, дуло которого направлено прямиком на нас. Она тяжело дышит, её руки трясутся с такой силой, что, кажется, она сейчас выронит оружие или — не дай бог! — нажмёт на курок. Тёмные короткие волосы, когда-то красиво обрамляющие её худое выразительное лицо, теперь топорщатся в разные волосы. Она похожа на безумную сумасшедшую. — Вы, — шипит, словно змея. — Вы, маленькие подонки! Дастин резким движением толкает меня назад, загородив собой. Я касаюсь его плеча пальцами и выглядываю из-за него. — Алана, положите пистолет, — Дастин расставляет руки в стороны, показывая, что не собирается делать ничего внезапного и опасного ей в ответ. Тон терпеливый, успокаивающий, ровный. — Не совершайте глупость. — Глупость как раз совершили вы! — она срывается на крик и делает несколько медленных шагов к нам навстречу, не опуская пистолет. Я смотрю ей в глаза. Они серые, как и у Дастина, однако между их глазами есть огромное различие. Сначала я не могу понять, в чём же оно заключается. Ответ на мой вопрос будто бы на расстоянии вытянутой руки плюс несколько сантиметров, и я изо всех сил стараюсь дотянуться, но безуспешно. Но наконец-то я цепляю эту ниточку. Её холодные, дождливые глаза. И его — облачные, цвета мутного льда, но согревающие. Сейчас в её глазах ненависть. Лютая. Такая же холодная, как и сама Алана. Мы сломали её планы. Сломали её надежды. Сломали её мечты. Сломали её саму. Я буквально чувствую, как она ненавидит нас каждой клеточкой своего тела. — Вы думали, — Алана впадает в истерику и начинает размахивать пистолетом. Каждое движение заставляет моё сердце колотиться еще сильнее. Я сжимаю плечо Дастина настолько сильно, что, по-моему, ему становится больно. — Что всё будет так просто, да? Придёте, разрушите мою жизнь и так же легко уйдёте? — вижу слёзы, ручьём покатившиеся из её глаз. — Нет уж! Вы просто так не уйдёте! Она снова наводит дуло пистолета на нас и готовится стрелять. У меня подкашиваются ноги. Дастин полностью закрывает меня собой, и мне кажется это безумно нечестным. Безумно неправильным. Настолько неправильным, что глаза наполняются слезами и появляется желание впиться ногтями в свои же ладони и продрать до мяса. Это неправильно! Скажите ей, что это неправильно! — Мамочка, опусти-ка пистолет, — доносится вдруг из-за спины Аланы. Я узнаю этот звонкий, до безумия красивый голос. Голос, полный азарта и уверенности. Мег с Крисом подоспели вовремя. Мои губы растягиваются в улыбке, когда я действительно вижу Мег и Криса, направляющих пистолеты на Алану. Алана резко оборачивается, потом снова смотрит на нас. Сначала в её глазах ясно и чётко читается испуг, но затем происходит то, чего ожидать сейчас стоило меньше всего. Алана заливается смехом. Сумасшедшим, истерическим смехом. Он заставляет меня вздрагивать, заставляет бояться её. Появляется ощущение, будто её рот сейчас наполнится пеной. Алана сошла с ума. Незнание того, что она сейчас может сделать, пугает меня. Пугает всех нас. — Стрельнешь? — Алана разводит руки в стороны и подходит к дочери. — Не приближайся, если не хочешь, чтобы я вышиб тебе последние мозги! — кричит Крис. Алана переводит взгляд на него и усмехается, но отходит. — Без проблем, парень, — а потом обращается к Мег. — Стрельнешь в мать? — Ты мне не мать! И больше ты никогда ею не будешь! — Мег теряет контроль над собой и буквально давится криком. Она кричит так громко, что руки сами тянутся закрыть уши. — Да ты что? А кто тебя вырастил, мерзавка? Пошла против меня? Думала, что ты действительно справишься со мной? Маленькая дрянь! Каждое её чёртово слово доставляет Мег огромную боль и пробуждает в ней ненависть к матери. — Ты променяла меня на этого урода Эдгара! — к Мег вернулся контроль — она больше не кричит. Голос практически спокойный, лишь слегка подрагивает. — Уродом был твой придурошный отец! Как же я жалею, что вышла за него замуж. Что родила тебя. Глаза Мег вмиг теряют блеск и мрачнеют, наливаются слезами. Слова Аланы приносят мне боль, и я просто не могу представить, каково их слушать моей подруге. — Ты проиграла, Алана, — Мег делает большую паузу, прежде чем назвать имя матери. — Ты ошибаешься. — Почему ты так уверена в своей победе? — голос Мег спокойный. Алана снова заливается смехом. В нём ещё больше сумасшествия, ещё больше истерики. В нём намного больше безумия, чем раньше. — Да потому что в ней не уверена ты, Мег! Алана наводит пистолет на нас с Дастином. Я успеваю закрыть глаза, прежде чем раздаётся выстрел.