Горький рай

Я оборачиваюсь к подруге. Она лежит на полу, захлёбываясь в слезах, бьёт руками об пол, царапает ногтями тёмный ламинат. Она кричит так громко, что срывает горло, и начинает кашлять, одновременно задыхаясь. Она пугает меня. Жалость, страх и непонимание смешиваются в моей голове, превращаясь в мигрень. Моё сердце снова набирает темпы. Я оглядываюсь. У двери стоит Дастин, перезаряжая парализатор, и… всё. Я оглядываю полностью весь кабинет, но не нахожу Алека. Я сразу начинаю вспоминать произошедшие за последнюю минуту события: охрана, выстрел, звук падающего тела… В Алека попали. Он остался в коридоре. Он ранен. Я смотрю на Дастина и замечаю, что его глаза слезятся. Он направляет взгляд на меня. — Почему ты не помог ему? — спрашиваю я так тихо, что сама едва слышу себя. По моим щекам катятся слёзы. — Потому что он запретил мне, — шепчет Дастин не громче моего. Тем не менее, я вижу в его глазах силу, которая всегда заставляла меня верить ему. Но сейчас я не хочу верить ему. Крик Мег вмиг обрывается, и она вскакивает на ноги. — Открой мне дверь, я убью этих ублюдков! — кричит она и направляется к Дастину. Я никогда не видела такой яркой искры жестокости. Такого горячего пламени мести. Обычно говорят, что месть — это блюдо, которое подаётся холодным. Но не в этом случае. Мег готова просто сжигать взглядом. Дастин держит её за плечи, прижимая к себе, чтобы успокоить, а она пытается вырваться. Я встаю и подбегаю к ним, обнимая подругу. — Мег, пожалуйста, успокойся! Мы сейчас же выйдем к нему! Сейчас же! Он жив! С ним всё хорошо! Слышишь меня? Она смотрит в мои глаза, и я снова вижу разбитую Мег. Тем не менее, она кивает и вытирает слёзы тыльной стороной ладони, время от времени всхлипывая. Мы с ней перезаряжаем парализаторы. Охрана рвётся в дверь уже около минуты. Дастин кивает и подносит ключ к сканеру: дверь распахивается, и эти идиоты толпой валятся на пол. Мег сходит с ума: она стреляет так много и так безжалостно, что по моему телу пробегает дрожь, снова и снова. Когда последний из ворвавшихся остается без сознания, Мег выбегает в коридор. Она даже не проверяет, нет ли кого ещё, кто может поджидать нас. На наше счастье, охраны нет. Мы с Дастином выбегаем вслед за ней. Я вижу Алека, лежащего на полу в нескольких метрах от кабинета. Его рубашка в области живота уже полностью пропиталась кровью: пуля попала именно туда. Мег падает на колени рядом с ним и начинает рыдать, держа Алека за руку. Я подхожу к ней и опускаюсь рядом с подругой, кладу на грудь Алека руку. Она еле вздымается. Он жив. — Боже мой, надо позвать на помощь! — я поворачиваюсь к Дастину и снова начинаю плакать. Он смотрит на меня, затем переводит свой сломленный взгляд на Алека. — Саша, нет. Он умирает. Мы не успеем. — Нет!!! — Мег снова кричит. Она кричит так оглушительно, что появляется ощущение, будто я оглохла. Мег касается пальцами щеки Алека. Её слезы одна за другой падают на его руку. — Прошу, не плачь, — еле слышно произносит Алек. Мы с Мег устремляем взгляды на него. Он улыбается и смотрит на Мег, затем берёт её руку в свою и сжимает. — Алек, — Мег начинает рыдать ещё больше. — Твои глаза не должны плакать, Мег, никогда, — он кашляет, и из его рта льётся струйка крови. Моё сердце сжимается. — Мы позовём на помощь! — Мег, кажется, собирается подняться, но Алек не даёт ей этого сделать, держа за руку. — Нет, не надо. — Почему ты не даёшь спасти себя?! — Потому что я не могу дать вам умереть. Не могу дать тебе умереть. — Не уходи, — шепчет Мег и наклоняется к Алеку, касаясь его губ своими. — Будь сильной, — Алек улыбается, по его щеке стекает слеза. — Я люблю тебя. Внезапно наступает тишина. Алек закрывает глаза, я слышу его последний вздох. Его грудь замирает. Мне становится до жути больно. По моей щеке скатывается одна слеза, затем другая, третья, не желая останавливаться, и я полностью теряю контроль, дав волю эмоциям. Боль в плече снова возвращается ко мне, и я начинаю рыдать. Слёзы скатываются к губам. Я чувствую их солоноватый привкус. Я глажу Алека по волосам, затем встаю и прижимаюсь к Дастину. Он обвивает меня руками, его рубашка становится мокрой от моих слёз. Я оборачиваюсь и смотрю на Мег. Она больше не кричит. Она не теряется в истерике. Её слёзы тихо капают на рубашку Алека, смешиваясь с кровью. — Я тоже люблю тебя, — шепчет она. Она улыбается сквозь слёзы. Я буквально вижу в её глазах все моменты, проведённые с ним, и снова мне становится до жути больно. Мег целует Алека в лоб, встаёт и подходит к нам. — Давайте сделаем то, зачем пришли, — говорит она дрожащим голосом. Дастин кивает, и мы все вместе заходим в кабинет Аланы. Мег запирает дверь, затем подходит ко мне. Я обнимаю её. Она смотрит на меня и еле заметно улыбается. Дастин включает компьютер Аланы. Перед нами появляется изображение. Дастин открывает различные папки, проверяя содержимое, и, наконец, находит записи с камер видеонаблюдения. — Какое это было число? — Четырнадцатое. Дастин быстро начинает искать нужную дату. Спустя несколько минут мы находим этот день. Дастин вставляет в компьютер флешку, на которую мы решили скопировать содержимое того дня, и включает видео. На противоположной стене вмиг вспыхивает изображение, и я вижу Алану и Эдгара. — Что ты будешь делать с Меган? — спрашивает Эдгар. — Я не знаю, Эдгар, — Алана опускает голову. — Она особенная, мы должны сдать её Карине. Ради нашей страны, нашего государства. — Ты думаешь? Эдгар подходит к Алане, его руки ложатся на её бедра, она зарывается руками в его волосы, и они начинают целоваться. Картина настолько противная, что меня начинает тошнить, и я прикрываю рот рукой. — Уверен, сладкая. — Да, ты прав. Ради нашего государства! Эдгар обнимает Алану, и они выходят из кабинета. Из-за шторы выскакивает Мег. Дастин останавливает видео и вытаскивает флешку, убирая её в карман. — Теперь у нас есть вся информация, — говорит Дастин. — Пора уходить. Дастин отключает систему, и мы направляемся к выходу. Мег открывает ключом дверь. Дастин проверяет, всё ли чисто, и, когда подаёт сигнал, что всё хорошо, мы выходим за ним. Мой взгляд падает на окровавленное тело Алека. Сердце снова начинает колоть. Я зажмуриваюсь, лишь бы не видеть его, и понимаю, что не смогу долго сдерживать опять подступившие слезы. Мег открывает дверь, ведущую на лестницу. Мы спускаемся на первый этаж. Дастин открывает следующую дверь, и мы выбегаем. На другом конце стоят двое охранников. Мег и Дастин расправляются с ними. Мы без карты находим выход. — Меган, — слышу я весьма знакомый женский голос по громкоговорителю. Мы останавливаемся. Мег начинает трясти. — Меган, остановись. Нам надо всё обсудить. Теперь я узнаю голос. Он принадлежит Алане. — Нам нечего обсуждать! — кричит Мег, озираясь по сторонам, пытаясь понять, откуда доносится звук. Её голос до сих пор дрожит. — Мег, если ты выйдешь за эти ворота, твой друг пожалеет. Возможно, ты знаешь про смертельный чип? А возможно, что и нет. Если выйдешь отсюда, то узнаешь. Твой друг узнает. Мег вздрагивает. Я вспоминаю Алека, лежащего на полу в луже крови. Наверное, она вспоминает то же самое. — Ни шагу дальше, или ему не жить! — Алана не успокаивается. — Алеку? — переспрашивает Мег абсолютно безжизненным голосом. Я не вижу её лица, потому что она стоит спиной к нам, но я знаю, что она плачет. — Именно ему! — снова доносится из громкоговорителя. Мег глубоко вздыхает, затем оборачивается к нам. Я была права: на её щеках маленькими алмазиками блестят слёзы. — Уходим, — говорит она, ни на секунду не сомневаясь в своём решении. Её голос больше не дрожит. В нём злость, в нём уверенность, в нём ненависть. Мы повинуемся и выбегаем из здания. Уже на площади до меня доносится едва слышный голос Аланы: — Ты сама так решила, Мег! Мег бежит рядом со мной. Я поворачиваю к ней голову. По её щекам снова и снова скатываются слезы. Я знаю, как ей тяжело. Я знаю, каково это — потерять человека, который значил для тебя всё. Я знаю. Дастин берёт меня за руку. Я оборачиваюсь к нему и пытаюсь улыбнуться, и у меня это получается весьма дерьмово. Мы забегаем за кипарисы. Я вижу чёрный Mercedes Криса, и вмиг на душе становится спокойнее: скоро мы снова будем в безопасности. Никто больше не покинет нас. Дастин запрыгивает в машину и заводит её. Мы с Мег опускаемся на заднее сиденье. Автомобиль трогается. Кажется, что мы едем целую вечность. Молчание, нависшее над нами, давит с такой силой, что хочется просто кричать. Чтобы меня услышали все. Все на этом чёртовом свете. Каждый из нас по очереди смотрит на пустующее сиденье рядом с водителем, которое ещё час назад было занято. Каждый раз, когда я закрываю глаза, передо мной возникает Алек в луже крови. По моему телу в очередной раз бегут мурашки, и очередная слеза капает на джинсы. На месте, куда попала влага, ткань становится немножко темнее. Я закрываю глаза руками и вижу Алека. Это заставляет меня вздрогнуть, и я устремляю взгляд на Мег. Она смотрит на сиденье перед собой. Я пытаюсь найти хоть какое-то чувство в её глазах, но натыкаюсь лишь на пустоту. Пустоту, которая возникает после потери близкого тебе человека. Пустоту, которая приносит жуткую боль, которая давит на плечи тяжелейшим грузом. Мег потерялась в ней. Её жизнь разделилась на «до» и «после». Наконец, машина останавливается. Я выхожу из машины и помогаю Мег. Она плохо контролирует свои движения. Придерживаю её за талию, чтобы не дать ей упасть. Перед нами гостиница Криса. Та самая, в которой мы живём уже три недели. Та самая, в которой происходили самые замечательные вещи. Сейчас она потеряла краски. Сейчас она кажется мне такой раздражающей, что я хочу просто уничтожить это здание. Сейчас она овеяна сотнями приятных воспоминаний, которые давят на меня, на Мег и на Дастина с огромнейшей силой. Я ненавижу Алану. Но ещё сильнее её ненавидит Мег. Я точно знаю это. Из отеля выбегает мама, за ней быстрыми шагами идёт Крис. — Мои дорогие, у вас все получилось?! — она плачет от счастья просто потому, что видит нас. — Да, — Мег убирает мою руку со своей талии и проходит мимо мамы. Мама в полном непонимании оглядывается на мою подругу. Крис останавливает её, взяв за предплечье. — Да, у нас получилось, — я подхожу к Дастину. Он берёт меня за руку, и наши пальцы переплетаются. Это немного успокаивает. Однако взгляды и голоса у нас троих так и остаются безжизненными и сокрушёнными. — Где Алек? — спрашивает Крис, оглядывая нас. — Очень жаль, что вы не успели попрощаться, — Мег огрызается, вырывается из рук Криса и идёт ко входу в гостиницу. Мама смотрит на меня, потом на Дастина и понимает, что произошло. Е ё взгляд становится стеклянным, глаза начинают слезиться. — Твою мать, — доносится почти-что-шёпот Криса. Я смотрю на него. Он в шоке. Опускает голову, обхватывая её руками. Зарывается пальцами в свои белые волосы, сжимает кулаки. Я понимаю его — для каждого из нас это полнейший шок. Когда Крис снова поднимает голову и обращается ко мне, я вздрагиваю. — Саша. Иди за Мег, пока она не натворила глупостей. Я киваю и подчиняюсь, догоняя Мег у входа. — Пошли, выпьешь воды, — говорю я и приобнимаю её за плечи. Завожу Мег в нашу квартиру и веду прямиком в ванную. Включаю воду и настраиваю температуру. Умываю Мег прохладной водой. Протираю её лицо полотенцем и веду к столу, усаживая на стул. Она дрожащими пальцами берет стакан с только что налитой водой и полностью осушает его. Также происходит и со вторым, и с третьим. — Как ты себя чувствуешь? — я сажусь на диван и касаюсь пальцами её волос, убираю их с её лица. Мег молчит несколько секунд, затем поднимает на меня свой опустошенный взгляд и шепчет: — Я справлюсь. Её глаза красные из-за пролитых слез, и я вижу ещё одну, скатившуюся по щеке вниз. — Ты не должна оставаться одна. Я с тобой. Мы все с тобой. — Сандра, я справлюсь. Прошу тебя, не переживай, — Мег стирает влагу со щёк ладонями. — Тебе нельзя нервничать. Я справлюсь. — Мег, — говорю я, а затем осекаюсь, понимая, что хочу сказать подруге. Подбираю слова, чтобы не сделать ещё хуже, чем есть. Я плохо умею разговаривать с людьми, плохо нахожу нужные фразы. — Да, сегодня Алека не стало. Но он навсегда останется с нами, в наших сердцах. Он пожертвовал собой ради тебя, ради нас, ради того, чтобы мы были свободны. Он хотел, чтобы ты жила и была счастлива. Чтобы ты вырвалась отсюда. Он любил тебя. Мег кивает, и уголки её губ слегка приподнимаются. На душе становится немного спокойнее за неё, и я тоже заставляю себя растянуть губы в улыбке. С ней всё будет хорошо. Сильнее и мудрее девушки я просто не видела. Она действительно справится с этой утратой, а время поможет ей в этом. Мои часы начинают вибрировать. Я перевожу взгляд на экран. Это Дастин. — Да? — Зайдите с Мег в кабинет Криса. Сейчас. * * * В кабинете безумно жарко. Я беру один из чистых листов формата А4 и начинаю махать им, чтобы хоть немного нагнать воздуха. Мне действительно становится лучше. У стола стоят мама и Дастин и помогают Крису разобраться с добытой информацией. Перед нами всплывают различные программы и файлы, мы снова пересматриваем съёмку с камер видеонаблюдения в кабинете Аланы. Ребята решают вывести эту информацию важным сообщением на все экраны Филадельфии. Мег сидит на диване. Её пустой взгляд устремлен в никуда. Я мечтаю помочь ей, утешить, но совершенно не понимаю, как это сделать. Возможно, ей нужно побыть одной. Она должна обдумать всё и принять случившееся. Каждый раз, когда я смотрю на неё, я вижу тело Алека. Слышу его последние слова и последний вздох. Моё сердце сжимается. Где-то глубоко внутри душу снова разрывает на куски. Мои глаза наполняются слезами, я понимаю, что сейчас снова заплачу, поэтому закидываю голову в надежде, что слёзы не вытекут, и обхватываю себя за плечи руками. Я хочу, чтобы меня пожалели. Я хочу выплакаться, как маленькая девочка. Я хочу вернуть Алека. Я вспоминаю наше вчерашнее утро. Вспоминаю, как Мег целовала его. Как мы смеялись над его шутками. Ещё вчера он был с нами. Мы говорили с ним. Мы видели блеск в его глазах. Еще вчера всё было хорошо. А сегодня уже нет. Всё-таки одна слеза предательски скатывается по моей щеке, и я отворачиваюсь от ребят, надеясь, что они не успели это заметить. За окном уже темнеет, и я рада, что этот чёртов день заканчивается. — Девчата, мы запускаем, — слышу я голос Криса и оборачиваюсь. Он набирает какую-то комбинацию символов и отправляет файл. Внезапно на его стене высвечивается надпись «Важное сообщение», и противный женский голос вещает: — Обязательно к просмотру. Сначала я вижу запись с камер видеонаблюдения. Я вижу Алану и Эдгара, слышу их разговор, который уже запомнила наизусть. — Это будет на всех экранах точно? Ты уверен, Крис? — спрашивает Мег. Она сидит, опершись подбородком о свой сжатый кулачок. — Да, даже на экранах Белого дома перед площадью. Это увидят все, — Крис откидывается на стул с довольным видом, заводя руки за голову и переплетая пальцы за затылке. Дальше я слышу голос Скотта и вспоминаю, что в этот самый момент мы стояли за стеной. Слышу голос Алека на записи, вздрагиваю и невольно перевожу взгляд на Мег. Она смотрит в экран, по её щеке тянется слеза, которую она не спешит стирать. Видео заканчивается, экран тухнет. Несколько секунд в комнате стоит полная тишина. Я присаживаюсь на диван рядом с подругой, она всё-таки смахивает пробежавшую слезу, мама смотрит в окно, Дастин потирает виски, а Крис до сих пор сидит с довольным лицом. — Я сделал всё, что от меня требовалось сегодня. Теперь я свободен, а вы все должны отдохнуть! И так много всего свалилось на вашу голову за сегодняшний день. Я соглашаюсь с ним и первая выхожу из его офиса. Следом за мной встаёт Мег, затем мама. Дастин задерживается с Крисом. Я захожу в квартиру и сразу же иду в ванную. Запираю дверь и включаю воду в душевой. Снимаю с себя джинсы, испачканные кровью, и футболку, стаскиваю бельё. Залезаю в душевую и встаю под воду. Я намыливаю руки гелем для душа и тру тело. Тру руки и ноги, тру спину, тру живот в надежде смыть сегодняшний день. В моей голове снова возникает образ Алека. Я бью кулаками по стене и начинаю рыдать. Слёзы смешиваются с водой. Я вою так громко, но до сих пор надеюсь, что меня не слышно. Я обхватываю себя руками и продолжаю рыдать. Вспоминаю его тёмно-карие, почти чёрные глаза, излучающие вечный свет. Вспоминаю его шутки и смеюсь, а затем задыхаюсь в слезах. Вспоминаю их с Мег, таких счастливых вместе. Вспоминаю их совместные планы на будущее. Теперь этому не сбыться. Никогда. Выключаю воду и вылезаю из душевой, беру мягкое махровое полотенце и укутываюсь в него. Оно согревает меня. Я подхожу к зеркалу и ужасаюсь своему виду: отёкшие красные глаза, тёмные синяки под ними, царапины на носу и лбу, искусанные до крови губы. Отворачиваюсь от зеркала и поднимаю голову, чтобы прийти в себя. Мысленно считаю до пяти и обещаю себе выйти отсюда. Мег намного хуже, чем всем нам вместе взятым. Я должна быть с ней. Открываю дверь и выхожу из ванной, выключая свет. В гостиной натыкаюсь на Дастина. Он смотрит на меня, затем подходит и прижимает к себе. Я обнимаю его за талию одной рукой, а второй всё еще придерживаю полотенце. Дастину тоже тяжело, я знаю. — Сейчас всё будет по-другому, — шепчу я. — Я знаю, — он смотрит в мои глаза, затем целует в лоб и повторяет. — Я знаю. Я касаюсь его щеки, провожу по ней пальцем и заглядываю в его серые глаза. В этом мутно-ледяном оттенке я вижу тепло, которое согревает меня, вижу яркие огни, которые освещают мой путь. В его глазах я вижу свое будущее, которое ни за что не потеряю. Я захожу в нашу с Мег комнату. На её кровати сидит мама, у окна стоит сама Мег. — Тебе лучше, Александра? — спрашивает мама. — Не совсем, — я сбрасываю с себя полотенце и бросаю его на свою кровать. Беру из рюкзака бельё и одеваюсь. Поверх надеваю футболку Дастина. Она не совсем велика мне, так как еле прикрывает бёдра. Так странно стоять в этой комнате. Странно знать, что Алека больше нет. Странно и ужасно. Ужасно непривычно, ужасно больно. Я до сих пор не могу принять это. Мне кажется, это просто страшный сон. Один из моих кошмаров. Но нет. Это убийственная реальность. — Тебе помочь, Мег? — спрашиваю я и начинаю сушить волосы полотенцем. Она оборачивается на нас с мамой и бросает на меня свой опустошённый взгляд. — Я справлюсь, спасибо. Её красивый голос до сих пор дрожит. — Мег, не наделай глупостей. Мег подходит ко мне и обнимает. Я прижимаю её к себе, понимая, что сейчас вместо Алека я остаюсь за неё в ответе. — Не беспокойся, Сандра. Я адекватна. Мег берёт своё полотенце и выходит из комнаты. Становится тихо. Я включаю ночник у своей кровати и подхожу к маме. Она обнимает меня, и мне становится немного легче. — Вы не должны отчаиваться, дорогая, — говорит мама. — Это война, на войне люди умирают. Алек погиб героем. Её голос успокаивает и усыпляет меня. Я прижимаюсь к ней, глажу её по волосам, беру за руку, закрываю глаза. И нахожу в себе силы рассказать ей. Не самый подходящий момент, но новость должна разрядить накалённую до ожогов на языке обстановку. — Мам, я беременна, — еле слышно бормочу я. Несколько секунд реакции нет вообще, а затем мама слегка остраняется, чтобы заглянуть в мои глаза. Её губы расплываются в улыбке. Она такая лучезарная, что я ненароком улыбаюсь тоже. — Правда? — Да, мам. — Сколько уже? — Чуть больше двух недель. Мама обнимает меня, прижимая к себе. — Я поздравляю тебя. — Спасибо, мам. — Дастин знает? — Нет. Я не хочу ему говорить сейчас. Когда всё успокоится, скажу. Мама молчит и улыбается. Её ярко-синие глаза слезятся. Я замечаю в них радостные искры и целую её в щеку. — Спокойной ночи, — говорит она и направляется к выходу. — Спокойной ночи, мам, — шепчу я в ответ. Она останавливается в дверях, смотрит на меня, улыбается и затем выходит из комнаты. Я ложусь в кровать и засыпаю, лишь коснувшись головой подушки. * * * Я открываю глаза, чувствуя странное ощущение лёгкости. Встаю с кровати и оглядываю комнату. Кровать Мег пустует. На мне до сих пор футболка Дастина. Я выхожу из комнаты и направляюсь к выходу. Лучи солнца проникают сквозь щель задёрнутых портьер в гостиной и освещают эту комнату. Стоящая здесь тишина давит на уши и нервирует. Внезапно откуда-то дует холодный ветер, и я чувствую, что замерзаю. Обхватываю себя руками в надежде немножко согреться и продолжаю продвигаться к выходу. Я прохожу мимо зеркала и останавливаю взгляд на себе. Теперь я во вчерашних испачканных кровью джинсах и футболке. Мои руки тоже в крови. Меня начинает пугать то, что происходит. Я касаюсь дрожащими пальцами своей щеки и веду до шеи, оставляя на коже красную полосу. Хватаюсь за дверную ручку и тут же пачкаю её кровью, открываю дверь. Сквозняк выхватывает её, и она со всей силы ударяется о стену в коридоре. Я вздрагиваю от громкости удара и выглядываю в коридор. Рядом с офисом вижу Алека. Он лежит на полу и смотрит на меня. Моё сердце начинает бешено колотиться, я прикрываю рот рукой, понимая, что сейчас зарыдаю. Глаза начинают слезиться, и картинка расплывается. — Сандра, помоги мне, — слова, приглушённые расстоянием, даются Алеку с особым трудом. По моим щекам начинают бежать слёзы. Я бегу к нему. Бегу изо всех сил, протягивая руку. Внезапно я начинаю замечать, что не могу добежать: насколько быстро я бегу, настолько дальше становится от меня Алек. У меня начинается истерика, я не могу дотянуться до него. Я кричу, кричу изо всех сил, пока не срываю горло. Я падаю на колени, пытаясь докричаться до него, и вижу, как он валится на пол, а изо рта течёт струйка крови. Моё сердце сжимается, а потом начинает рваться по швам, отчего мне становится до жути больно. Я бью кулаками по полу, марая кровью светлый кафель, понимая, что его больше не вернуть, что он ушёл, ушёл навсегда. Мои слёзы смешиваются с кровью. * * * Я вскакиваю, издавая истошный крик. Оглядываю себя и свои руки. Я в футболке Дастина. Мои руки чисты. Это был всего лишь страшный сон. Всего лишь сон. В комнату забегают Мег и Дастин. — Сандра, что случилось?! — Мег гладит меня по волосам. Я ловлю ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Вспоминаю подробности кошмара и поднимаю глаза на Мег и на Дастина. — Саша, что? Что случилось? — спрашивает он. — Ничего, — я касаюсь ногами мягкого ковра и встаю, отрешённо глядя в окно. — Кошмар приснился. Я не хотела вас пугать. Мег касается моих плеч, смотря в глаза, и прижимает к себе, шепчет: — Мне тоже снились кошмары этой ночью. — Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я. Мег смотрит на меня, и её глаза начинают слезиться. — Всё хорошо. Я привыкну, что его нет. Не сразу, но привыкну. Она старается улыбнуться и уходит из комнаты, сказав прежде, что завтрак уже остывает. — Всё хорошо? — спрашивает Дастин. Он подходит ко мне и касается пальцем щеки. Я вспоминаю события кошмара и вздрагиваю, убирая руку Дастина. Провожу пальцем по щеке и смотрю на руку, чтобы убедиться, что на моём лице нет пятен крови. Чисто. Я потираю лоб, понимая, что веду себя странно, и поднимаю глаза на Дастина. Его брови приподнялись в немом вопросе, разрезая лоб маленькими морщинками. — Прости, — я тянусь к нему и целую, обвивая шею руками. — Прости меня, я просто в ужасе. В ужасе, что одного из нас больше нет в живых. — Я понимаю, Саша, — он прижимает меня к себе. — Я знаю, что тебе больно. Мне тоже. Я вдыхаю аромат его одеколона и зарываюсь в его рубашку. Дастин гладит меня по волосам и целует в макушку, и я, наконец, успокаиваюсь. — Пошли, поешь, — он ведёт меня в гостиную. Я соглашаюсь и вдыхаю аромат, как мне кажется, блинчиков. Мег предлагает мне сесть рядом с ней, и я делаю это. Передо мной действительно блинчики с ягодным джемом. Я отрезаю кусочек и наслаждаюсь его вкусом, потому что безумно голодна. В комнате, наконец, витает спокойствие. Внезапно дверь в нашу квартиру распахивается, и без стука к нам влетает Крис с криком: «Включите телевизор! Включите чёртов телевизор!». Он усаживается на наш диван, закидывает одну ногу на другую, и его губы расплываются в довольно-нахальной улыбке. — Тебя не учили стучаться?! — возмущается Дастин, но всё же тянется к пульту, лежащему на журнальном столике. Крис машет рукой и только подбадривает Дастина. — Быстрее давай. Дастин закатывает глаза. Нажимает на кнопку пульта, включает приставку. На стене проявляется картинка. Я вижу девушку с микрофоном, а на заднем плане толпы людей с плакатами. — С сегодняшнего утра на площади Белого дома собрались сотни тысяч людей с плакатами. Лозунгами служат слова «Откройте купол!», «Требуем свободы и справедливости!», «Заберите особенных, выпустите нас!». Работники полиции покидают свои посты и присоединяются к бунтующим. Белый дом закидывают бутылками с горючим, оставшаяся охрана отбивается от бунтующих, используя парализирующие пистолеты. Жители разделились на две большие группы: за особенных и против них. Уличные драки встречаются на каждой улице. По последним данным, число жертв превышает семьсот человек. Филадельфия на пороге революции. Крис выключает телевизор и победно поднимает руки вверх: — Ребята, мы добились этого. Понимаете? У нас получилось! Мои глаза наполняются слезами. Я соглашаюсь с Крисом и расплываюсь в улыбке. У нас действительно получилось. Внутри меня распускаются тысячи цветов, мне становится легко и отрадно. — Я думаю, сейчас нужно связаться с Нью-Йорком и провести переговоры, — говорит Дастин. Он тоже улыбается. — Ты и будешь это делать, — выдает Мег, поднимая указательный палец вверх. Глаза Дастина округляются всего на мгновение, а затем он снова становится спокойным. — Я? — Послушай девчонку, — советует Крис, по-царски расположившись на нашем диване, закинув руку на спинку мебели. Дастин вздыхает, глядя на него, размышляя на его словами. Задумывается на несколько секунд, а потом, всё-таки кивнув, соглашается. — И когда мы посетим нашу дорогую Алану? — спрашиваю я, глядя на Дастина, а затем на Мег. — Думаю, сегодня же, — говорит она. Её губы расплываются в хитрой улыбке. — Что ты задумала? — спрашивает Дастин. — Ничего, — Мег продолжает улыбаться. — Я просто хочу, чтобы этот хаос наконец-то закончился. Чтобы Алек погиб не просто так. Она вскакивает так резко, что мы с ребятами почти синхронно вздрагиваем от неожиданной активности Мег: — Едем через час. Крис, нужна твоя машина, — командует она. Кажется, Крису нравится развитие событий. Он заряжается настроением моей подруги, растягивая губы в плутовской улыбочке. Лезет в карман штанов, достаёт ключи от машины и кидает Мег. Последняя ловко ловит их. Мне конечно нравится её решимость, однако я на всякий случай подхожу к ней и спрашиваю: — Мег, ты хорошо себя чувствуешь? — Да, Сандра, я в порядке. В полном, — она улыбается и обнимает меня, а затем, чуть ли не пританцовывая, направляется в ванную. В комнате наступает тишина. Мы с парнями переглядываемся, пытаясь сообразить, не почудилось ли нам. Видимо нет. Мег полна решимости. Полна желания отомстить. Полна непоколебимости. Меня всегда вдохновляло в ней это. — Что ж, ладно, — Дастин покашливает, затем пожимает к плечами и подходит ко мне. — Тогда через час. Готова? Я улыбаюсь. — Конечно. Он обхватывает мою талию руками, ведёт по спине ладонями. Наклоняется и целует, а я отвечаю, обнимая его за плечи. Растворяюсь в этом поцелуе, зарываюсь пальцами в его волосах. Затем отстраняюсь буквально на секунду, улыбаюсь и снова целую его. — Футболочка задралась, сладкая, — раздаётся как будто сквозь толстую стену голос Криса. Сначала я не обращаю внимания. При чём тут футболка? Куда забралась? В чём сладость? Только продолжаю наслаждаться поцелуями Дастина, однако мой затуманенный рассудок быстро приходит в норму. Я вспоминаю, что мы с Дастином не одни — Крис так и остался сидеть на диване, наблюдая за нами, а я стою перед ним в одной футболке Дастина, которая едва прикрывает ягодицы, а сейчас, возможно, вообще обнажает их. Отскакиваю от Дастина и одёргиваю футболку, натягивая ее чуть ли не до середины бедра. Смотрю на Криса, чувствуя, что готова убить его прямо сейчас. Чёртова сволочь. Сидит в этом равнодушно-показной позе и лыбится, при этом делая такое невинное выражение лица, что хоть стой, хоть падай. Дастин сжимает кулаки, из его глаз летят искры. Он точно сейчас убьёт Криса. Я подлетаю к Дастину и встаю перед ним, загораживая от него блондина. — Тебе что-то ещё нужно, Крис? — максимально терпеливым тоном спрашиваю я. Крис поднимает глаза к потолку так, будто задумывается, затем снова смотрит на нас, всё также приторно улыбается и отвечает: — Да вроде бы нет. Меня бесит его наигранное спокойствие и невинно приподнятые брови. Я сама еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него. Иногда он всё-таки выводит меня из себя. — Тогда иди отсюда! — рявкаю я, указывая на выход. — Когда мы выдвигаемся? — спрашивает Крис явно с целью потянуть нервы и подействовать нам на нервы ещё сильнее. — Через час, — рычит Дастин. Я чувствую, как он напряжён. Чувствую, насколько сильно злость кипит в нем. — Замечательно. Ну, тогда я пойду, — Крис вздыхает, неторопливо встаёт и направляется к выходу, насвистывая какую-то дурацкую песню. Когда дверь за ним, наконец, закрывается, я поворачиваюсь к Дастину. В его глазах до сих пор сверкают искры. Они — порождение ненависти. Я обнимаю его и тянусь к его губам. Дастин расслабляется и подхватывает меня под бёдра. Касаюсь пальцами его шеи и веду вниз по спине. Целую его щёки, шею, затем снова губы. Дастин крутит меня, я смеюсь вместе с ним. По моему телу пробегают мурашки, кровь бурлит в венах. Я забываю все чёртовы несчастия, находясь рядом с ним. Я люблю его. Безумно.