Упущенная стрела

Обосноваться на востоке было не спонтанным и не лишенным смысла решением, за которое проголосовало большинство жителей деревни. Будучи отрезанными от центральной части скандинавских земель поселение Ванадис могло некоторое время пожить в тишине и покое лесной глуши. На малообжитый восток вряд ли кто-то осмеливался ступить, если не брать в расчет упрямых потенциальных мужей. Всевозможные новости о происходящих громких девяти мирах событиях могли не доходить до деревни или, как обычно и бывает из-за сплетен, попросту искажаться и трактоваться неправильно. Зная об обособленности деревни белого лебедя, я предположила, что жителям не было известно от фрейлин или Ванадис о добром сердце волчьего сына. Хозяйке селения явно было некогда поведать жителям на собрании о храбрости Берси и его помощи с Фенриром ей. Тем более, последующее развитие событий попросту зашили мягкие уста первой красавицы нитью шантажа. Хоть жители и приняли наше с Локи алиби с вещественным доказательством на моей шее, далее все равно следовало закрепить успех новым фактом. И я уже знала, как мне следует настроить сельчан на доброжелательное отношение к Фенриру. Пока в селении прекрасного белого лебедя вновь воцарилась тишина, а сельчанам пришлось затянуть ремни, как и нервы, потуже, чтобы не сорвать голосовые связки дикими воплями и криками, я плавно и без резких, провоцирующих движений вышла из - за стола. За мной все пристально наблюдали, как за призраком, который решил наведаться на яркое, огненное пиршество с большим костром. Ноги у меня продолжали дрожать от абсурдности и стыда. Была уверена, что если бы меня до сих пор пожирала болезнь изнутри, то из ноздрей и рта вышло бы порядком пол-литра крови от колоссального давления на нервы. Но реальность была такова, что я могла лишь чувствовать позвоночником, как Локи детально оценивает янтарным взглядом каждое мое движение, пока я опоясывала свой меч, который терпеливо ждал момента оказаться в правовом владении своей хозяйки. «Откуда это?» - на обмотанной кожаными жгутами рукояти холодного побратима я увидела зацепившуюся золотую нить, которая на первый взгляд выглядела дорогой по стоимости и, как следствие, редкой в применении вышивания. Я по привычке обратилась лицом к смотрящим на меня жителям, словно среди них был обладатель, утративший ценный материал для рукоделия. - А ну-ка, дай глянуть! – внезапно возникший рядом со мной странный дедок с палкой резко выдернул из моей руки находку и стал пристально ее рассматривать и пробовать на зуб. Я отшатнулась от старца и стала от него пятиться к Фенриру, чтобы любитель набивать шишки тростью потерял к моей персоне интерес. И так ощущала себя шутом ночной программы, и не хватало еще оправдать сомнительное амплуа. Я зажала ножны в стиснутых кулаках и направилась к Фенриру, криком молясь про себя, чтобы подозрительный старец и в мыслях не имел снова «две створки» упоминать. Подойдя к волчьему сыну, который одарил меня теплыми лучами солнечного перелива радужки очей, я почесала его за ухом, прося прощение за расставание. Фенрир завилял хвостом и просклулил, облизнув мою ладонь гладким, теплым языком. Я знала, что ночной хищник давно не ел, не имея возможности выйти на охоту из – за составления утешительной компании Берси. Именно поэтому я обратилась к жителям деревни с просьбой, стараясь подбирать правильные слова: «Если я скажу «он голоден», то они точно разбегутся или похватают вилы. А сказать «он не кусается» будет еще большей нелепостью. Нужен эффект неожиданности» - Кхем – кхем. – расположила ладонь на мощной шее Фенрира. – А-а-ам. Хотите на нем покататься? Расчет был простым. Взрослые, как я и ожидала, никак не отреагировали, а вот дети заинтересовались сразу же. Один из маленьких сельчан высунул голову из-за маминой юбки и крикнул мне: - А можно? Я с легкой улыбкой кивнула, мельком отметив нежный взгляд Локи. Я сухо выдохнула ртом пробежавшие мурашки от пяток до макушки. Короткие русые волоски едва дыбом встали. Уж слишком нежно смотрел на меня хитрый лис. Мое тело стало приятно таять, как воск свечи от слабого огонька. - Д-да. Только принеси Фенриру что-нибудь вкусное, и он тебя покатает. – на лбу выступила испарина. Локи слишком открыто сверлил меня желтыми глазами. Мне было подобное откровение не кстати, ситуация требовала быть серьёзной и настроенной на победу. Пришлось терпеть. По моей просьбе мальчик лет пяти с половиной взял со стола опаленное на огне бедро косули и украдкой стал подходить ко мне с волчьим сыном. Чтобы не пугать мать бесстрашного ребенка, я на полпути взяла мальчика за руку и подвела его к Фенриру. Тот аккуратно принял из правой ручки лакомство. Радости и восторгу юного сельчанина не было предела. Позабыв об инстинкте самосохранения, ребенок обнял широкую морду волка и стал тереться о щекочущий мех лицом. Следом за первооткрывателем потянулись и другие дети деревни, принося с собой разного рода мяса. Замысел убить двух зайцев одним выстрелом сработал: если детвора не боится страшного зверя, то и взрослым не следует. А волчий сын, наконец, сумел насытить пустое брюхо. - Без меня справишься? – прошептала волку в меховое ухо. Зверь облизнул мое левое ухо в положительном ответе. Я хотела вернуться на свое место за столом, но кое о чем вспомнила и решила проверить, завидев восседающую троицу птиц в составе белого лебедя и двух соловьев в центре столов. Ой-ой. Вы не так поняли. У Фенрира колтун был, и я его срезала Отыскать на левом боку волчьего сына прореху в жестком шерстяном покрове не оказалось трудной задачей. Пролысина не была столь критична: мех отрастет скоро. Раны или царапины на коже не было, и я вздохнула с облегчением, что с сыном все в порядке. Но я была удивлена, вытянув из плотного меха очередную золотую нить, первую из которых у меня отобрал дедок с тростью. Решив обдумать странную находку в тишине, я направилась обратно к столам, чтобы сесть на скамью и сопоставить непростое совпадение.

***

Все мои товарищи до сих пор восседали на своих местах, провожая меня обеспокоенным взглядом. Присев на место и разместив меч в ножнах между ног, чтобы тот не мешался на поясе, я стала вертеть в пальцах нитку. - Хорошо придумала. – кивнула мне одобрительно Лиод насчет кормежки Фенрира. Взрослые последовали примеру детей и захотели тоже попробовать погладить и познакомиться поближе со зверем. Я иногда бросала взгляд на столпившиеся вокруг сына силуэты, оценивая обстановку. В конце концов, не только Локи несет ответственность за безопасность своего сына. - Кхе-кхе! Эй, кхе! Валькирка – наездница. – дедок присел ко мне справа, снова выбив из меня остатки души в виде испуганного выдоха ртом. «Опять он! И почему «наездница» звучит так двузначно?! - мысленно начинаю горько плакать и ныть от того, что сомнительный старец от меня никак не отстанет. Хотелось стукнуться лбом об стол, сымитировав хмельную дрему, но было бы глупо так делать. Локи словно прочитал мои мысли и обогатил мою чашу из кувшина с элем. Я тут же залпом ее осушила, властно стукнув донышком об стол. – Удружил, муженек!» Всегда имелась в репертуаре возможность игнорирования нежелательного собеседника, но я не могла вести себя неуважительно по отношению к дедку – спасителю: было бы грубо с моей стороны. К тому же, был и иной факт, который вдребезги разбил мое желание избежать общения: «Эир почему – то ставит его в авторитет. Иначе бы, она не стала спрашивать его мнения» - Да? – я повернулась лицом к дедку, который пил из горла медовуху, смачно проталкивая сладкий и горячий напиток через глотку в желудок. Улль с Лиод внимательно следили за действиями старца. Он был более непредсказуемым, чем Локи. И это не могло ни настораживать. - Ха-а-а-а! Хороша-а-а! – старец приятно и громко оценил вкус напитка, своим громким басом напугав нас троих. - Я пойду, Берси поищу. – следопыт быстро нашел веское оправдание смыться, куда подальше. - Я к Фенриру! – Лиод вторила меткому другу. Оба товарища молнией выскочили из-за стола и скрылись, оставив меня одну на расправу дедку, который тщательно жевал во рту густую слюну: «Он в меня не плюнет?!» От неприятного представления лечения ячменя в глазу я пододвинулась к Локи почти вплотную, налегая на него сбоку. Муж обратил внимание на старца, но никак не реагировал, продолжая держать в левой руке чашу с элем. Единственное, что хитрый лис сделал - это направил в сторону моих бедер правую руку. Я мигом ее перехватила, покрывшись свекольным румянцем: - Ты чего делаешь?! – прошипела на откровенное действие мужа, почти касаясь его кончика носа своим. - Меч хотел забрать. Он же тебе мешает. – спокойным голосом ответил Локи. Но затем его лицо покрыла многообещающая лукавая улыбка, и рыжеволосый демон спросил. – А ты о чем подумала, золотко? - Я не…!!! – раскраснелась еще больше, ругая саму себя за искушение. - Ждешь, не дождешься, да? – началась очередная томная атака, которую срочно нужно было обрывать. - На - на! Забирай! – тихо, но с отрывом в словах протянула холодное оружие мужу и отпрянула от него. Дедок все это время, как мне земли подсыпал на могилу, наблюдал за нашим с хитрым лисом неловким разговором. Но на мое счастье, старца он не заинтересовал. Дедулю с тростью привлекла вторая золотая нить в моей правой руке, и он потянул за ее конец. Движение было настолько плавным и ловким, что мои пальцы не ощутили скользящую змейку. - Как интересно. – дедок стал сравнивать две золотые нитки в его старческой руке и накручивать их на костлявый палец. А затем дедок резко встал, опершись свободной рукой об стол и салютовал Ванадис с фрейлинами. – Эй, хозяйка! Чья пропажа? Развивающиеся в воздухе золотые нити красиво блеснули от света костра. Все жители обратили на наши места внимание, поскольку голос дедка прозвучал громко и неестественно, чем раскрошил доброжелательную атмосферу пира. Я устремила заинтересованный и сомнительный взор на Эир, которая что-то спрятала под стол, скрыв руки: «Она же что-то вышивала» Она тогда была торговкой на рынке и меняла место сбыта ее товара по рукоделию «Это ее нити для рукоделия? Но как она могла их оставить? – критическое мышление начало свою работу. - Это же прямая улика против нее! Или она решила перестраховаться, если вдруг…» - Старец. – Ванадис поднялась с места, своей прекрасной фигурой отвлекая подозрительные взгляды жителей от прислужницы с вышивкой. Но пока у нее получалось это плохо. – Если они тебе нужны, то можешь себе оставить. - Ха-ха-ха! Кха - кха! Экхе-кхе! – дедок от буйного смеха закашлялся, поперхнувшись густой слюной. – Я себе пальцы иглой не колю. А вот Ваша фрейлина, госпожа…! Кха - кха! Да что ж такое! Кхе! - Это же нити фрейлины Эир! – раздался из толпы голос жительницы, которая брала уроки шитья от умелой прислужницы. – Где Вы их взяли, уважаемый? – обратилась далее к дедку. - Тьфу! Где – где?! В дупле! – огрызнулся старец на то, что его речь перебила молодежь. – У репы медовой на рукояти одна весела… «Репа медовая я, значит» - потупила взгляд в полной безнадежности на спокойное окончание праздника. - А вторая…? Эй, наездница! – дедок потряс меня за правое плечо, словно я была висячей на крюке тушей свиньи. – Где нить нашла? - В шерсти Фенрира. – ответила равнодушным тоном, чтобы не провоцировать старца с тростью. От него можно было ждать любого колкого словца или старческого упрека. И плевка в глаз с пробитой черепушкой. Поскольку к волчьей стае выработалось пусть не окрепшее, но доверие, жители деревни начали перешептываться: «ни у кого больше нет таких нитей», «их трудно достать», «я видела, у Эир были такие»… - А что Вы там прячете под столом? – в лоскуты опьяневший житель осмелился высказать первую выскочившую мысль в хмельном уме. Как по команде, синхронно все сельчане поголовно стали оценивать зажатую фигурку Эир, которая заметно напряглась всеми мышцами тела. Было даже видно на расстоянии, как быстро пульсировала венка на ее виске. Эир нервничала, и все поняли это. - Ой, да, это…! Ик! – подключился второй хмельной житель, раскачиваясь на скамье. Он держался прямо из последних сил. - Вы нас, ну, как его…Ик! На – на… Ну, на! Ик! Натравить хотели? Что лэ-э? На них, ик? А чаво вдруг? По селению раздался одиночный «Ах!» ужаса. Порой на горячую от алкоголя голову приходят очевидные мысли. Мужчина, который заставил жителей деревни вновь потерять праздничный настрой поздоровался со своей миской и с наслаждением громко захрапел. То тут, то там стала проскальзывать групповая работа коллективного разума сельчан, которые были настроены решительно из -за выпитого крепкого: «чем ей они не угодили?», «чего она так нервничает?», «нити же ее, я бы тоже переживал», «но как они оказались на шерсти волка и мече?» - Тетя! – раздался радостный голос ребенка, который сумел залезть на спину Фенриру. – А в следующий раз возьмете меня по ягоды? «Эир же ушла в лес к Берси, когда Локи спугнул ее! И она тогда же колтун отрезала! - мои глаза стали рьяно пробегать по всем хмельным репам жителей селения, потому что нутром я почувствовала скорейшее наступление раскрытия предателя в их поголовье. От тел жителей стал исходить буйный жар, как от кострища. – Но Эир же предусмотрительная! Почему она на себе стрелки перевела?!» - Это ты?! – ткнул указательным пальцем один из сельчан в Эир, которая стала каменным изваянием на табурете. Ванадис ничего не говорила, застыв подобно фрейлине. По ее небесным глазам было видно, что она сильно нервничает. Но никому и в голову не могло прийти, что армия карликов могла напасть по просьбе заботливой хозяйки. Белый лебедь была априори вне подозрений, а прислужница Эир… - Она нам пир сорвала после непогоды! Неужели, вопрос с войной нельзя было решить после него?! - Ты совсем мозги пропил?! – возмутился кто - то. – Она специально так сделала! Потому что…! - Потому что из-за тебя, Эир. – хриплый голос деда рядом вынудил меня снова опрокинуться на правый бок Локи. Как же неоднозначный дедок с разящей черепушки тростью меня пугал. – Из – за тебя Главарь напал на нас. А ты хотела во всем обвинить других! И золотые нити лишь доказывают это! Сформировалась очередная толпа из жителей селения. Разрушающее вдребезги вскрытие чужого среди своих еще больше опьянило сельчан злобой и жаждой расплаты. Никто больше ничего не хотел слышать. Скопившаяся за долю секунды ярость требовала выйти наружу. - Локи, что они с ней сделают? – обеспокоенно шепчу мужу на ухо. - Тоже, что и с нами хотели, золотко. – спокойным басом ответил тот. Сжечь их!!! - Ты серьезно? Живьем?! Она же…! - Предателей никто не любит, Лив. – хитрый лис посмотрел мне в пепельные глаза, давая понять, что он не шутит. – Предатель, как сорняк. Он погубит весь урожай, если его… … не устранить.

***

Дух жизни не имел задачу спасать всех поголовно. Жизнь подобно смене природных сезонов невозможна без смертей старых и порождения новых ростков. Подобным образом сохраняются некие баланс, гармония и порядок, которые без перемен попросту закоченели, и поток жизни приостановился бы. Не буду спорить, что по моим меркам Эир заслуживала наказания, чтобы расплатиться по счетам. Равноценный обмен не дремлет и не берет отпуск. Но я не могла и на секунду представить, что хитрая фрейлина, которая, в самой своей чистой сути, имела мотив спасения и сохранения жизни Ванадис, будет сейчас заживо сбрасывать обуглившуюся кожу под гневные крики сельчан. Даже мысль о том, что Эир хотела убить меня, не охлаждала мои сильные переживания. Я не хотела смотреть на страшную казнь. Я не хотела слышать ее криков боли, потому что это ужасно. Невыносимо больно видеть своими собственными глазами, как с тебя сползает кожа, обнажая кости. Невыносимый жар преисподней, который отдается дымом с запахом горелого мяса. И ты осознаешь: это ты горишь! Твоя плоть жарится! А зрители жестокой и насильственной казни бегают вокруг и подначивают огонь костра гореть сильнее, безжалостнее. Они подкидывают дров или бросают камни в пленника, словно им все мало и мало. Лишь бы добить. Попадают твердыми осколками по лицу, гася последние ясные мысли туманом и кругами перед глазами, параллельно выбивая из висков и лба ручьи липкой крови. Алая жидкость тут же начинает бурлить пузырями и испаряться, наполняя воздух запахом железа. И покуда жизнь продолжает держатся за остатки не догоревших до горстки пепла тканей, воздух вокруг пронзается истошным воплем: Больно!!! Как мне больно!!! Пожалуйста! Я устала! Хватит! - Черт возьми! Я не могу! - выскакиваю из-за стола, чуть не падая. Локи передает мне мой меч, чтобы я его не забыла. Врешь валькирия! Еще как можешь! Бегу на бешеной скорости по направлению к Эир, к которой стали хищно, с брызжущей слюной из уголков губ, подкрадываться жители деревни, держа в руках разбитые кувшины и кинжалы. Кто- то даже вилы успел взять, пока я предавалась жутким, вообразимым картинам кострища с сожжением в нем ведьмы. Камни пока никто не бросал, потому что боялся попасть в прекрасную хозяйку. Я не видела ни одного из своих товарищей, которые с раскрытыми глазами от начавшегося безумия не знали, как реагировать. Только Локи сидел спокойно с дедком на своих местах и наблюдали начавшийся концерт. За половину секунды хватаю Эир за руку и с силой утягиваю за собой. Жители впали в замешательство, и мы выигрываем две секунды на побег. Я сама не ведала, что творила. Но душа ушла лишь в пятки, иногда гейзером отдаваясь в голову: Я хочу жить! Бежим дальше, что есть сил, с Эир к волчьему сыну, крича ему пронзающим и не своим голосом: - Фенрир! Фенрир!!! Зверь быстро откликается на неистовый и беспрекословный позыв волчицы и предоставляет спину для восседания на ней. Ночной хищник не против оказания помощи той, которая хотела убить его мать. Прислужница пытается сопротивляться, тормозя ногами. Но мое тело раскалилось настолько, что стало кремнем. Внутри меня все горело. Я чувствовала отчетливые покалывания в лопатках, словно фантомные крылья валькирии просились вырваться наружу и взлететь в высь, унося с собой заблудшую душу. Чувствуешь, Лив! Это и есть путь валькирии, Лив!* - Сдурела?! Что ты делаешь?! – Эир начинает сопротивляться мне, пытаясь вырваться из моей ручной хватки. - Даю тебе шанс!!! – с силой подталкиваю ее, чтобы она залезала на Фенрира. - Залезай живее! - Я тебя убить хотела, а ты…!!! Кха! Эир не договаривает, потому что я заношу твердым кулаком ей по нижней челюсти, чтобы она, наконец, закрыла рот и не барахталась. Перед глазами прислужницы в момент проносятся искристые мошки от мощности удара, и она теряет сознание. Далее следом залезаю на Фенрира и даю команду бежать в лес, чтобы на время скрыться от разъяренных жителей, которых Ванадис разбаловала до основания первобытных времен. Будто бы дикое племя вместо справедливого суда решает вопрос мести избиениями или кровожадной расправой. О заточении в темнице или погребе и речи пока идти не могло: « Если не получится ее переубедить, то лично убью ее!» С этими мыслями мы с волчьим сын уносимся с прислужницей в темные от ночи дебри лесных просторов девяти миров.