Любовь и Гром

- Ты опоздал, приятель… Услышав эти три слова, Тай только под ноги сплюнул, а увидев, как из-за того самого ангара, что стоял в отдалении, выскочили два внедорожника с опознавательными знаками Альянса, еще и выматерился так, что Громов бы позавидовал. А Том, может быть, даже взглянул бы на австралийца с изумлением, потому что тот смог-таки запомнить парочку русских идиоматических выражений. Он опоздал. А все из-за этих мудаков-резервистов, которые выставили блок-пост на подъезде к Кабулу. Почему-то именно резервистов отправляли организовывать блок-посты. А всем известно: там, где резервисты, там порядка не жди. Эти олухи, которые и пороху-то по настоящему нюхнуть не успели, вели себя так, как будто бы отбыли на выжженной земле Афганистана по меньшей мере два срока. То есть гонору и спеси у них было хоть отбавляй, а профессионализма — с гулькин нос. Но что у них имелось в избытке, так это чувство собственной важности. Именно оно, это чувство, заставило молоденького паренька, которого по какой-то несчастливой для Рейка случайности поставили командовать блок-постом, прицепиться к документам Тайлера, как клещ к паршивому псу. Документы, которыми накануне снабдил его доктор Раух, отличить от настоящих можно было разве что при тщательной экспертизе. Тай мог бы поклясться, что выправил ему британский паспорт на имя Джеймса Ханта не кто иной, как Хиддлстон. Зная Тома, а вернее тех скользких типов, с которыми англичанин водил знакомство, можно было предполагать, что такую мелочь, как документы, раздобыть для него было парой пустяков. «Я не люблю фальсификаты», - сказал ему Том, едва Тайлер пришел в себя в домике доктора Рауха. Вот и паспорт — потертый, с десятком погашенных виз и парочкой действующих, с засаленными краями, как будто его сто раз предъявляли к досмотру, в поцарапанной кожаной обложке — этот документ вполне мог бы сослужить своему владельцу хорошую службу. Если бы не чертов резервист. Уж что он там углядел такого? Тай… то есть Джеймс Хант догадывался, что командующий на блок-посту просто-напросто хочет продемонстрировать вышестоящему начальству служебное рвение, а тем, кто желал проехать через блок-пост к Кабулу — свою невъебенную важность. Кстати сказать, вереница автомобилей, которые служаки еще не успели досмотреть, выстроилась от блок-поста и до такой-то матери — вот как тщательно несущие караул на этом участке дороги проверяли документы, досматривали автомобили, допрашивали — кто таков да за какой надобностью едешь в столицу… Если бы взглядом можно было убивать, то молодой командующий уже был бы мертв — Рейк так зыркнул на мальчишку, когда тот приказал открыть багажник, как будто испепелить хотел. Ничего запрещенного в Хамви, который прилагался к документам и солидной пачке наличных — Том не поскупился, оставляя своего любовника накануне отлета в Исламабад — так вот ничего запрещенного в автомобиле не было. Зато Хиддлстон подумал о том, чтобы положить в багажник канистру бензина, брезент на тот случай, если в пути Тайлера застанет песчаная буря, несколько бутылок воды и запас галет. А в бардачке Рейк обнаружил новенький спутниковый телефон. Почему-то именно эти галеты умилили Тайлера, когда он рассматривал содержимое багажника, прежде чем сесть в автомобиль и нажать газ. Том не просто вытащил его из заварушки, не просто нашел врача и предоставил здесь, в не самом безопасном на Земле месте относительную безопасность, не просто решил проблему с документами… Пожалуй, эти галеты были высшим проявлением заботы, на которую только был способен этот самоуверенный, эгоистичный, безрассудный и наглухо безбашенный англичанин. А Тайлер Рейк — или теперь Джеймс Хант? - был не из тех, кто не ценит проявленную о нем заботу. Так вот командир резервистов чуть ли не под лупой рассматривал документы новоявленного подданного Британии, а теперь еще и в багажник решил свой любопытный нос сунуть. В другой бы ситуации Тай смолчал, терпеливо прошел всю процедуру досмотра, но сейчас, после того, как он почти что час отстоял в длиннющей очереди возле блок-поста, когда он понимал — никто на аэродроме ждать Тайлера не станет, когда каждая минута, потраченная на эту волокиту в угоду раздутому эго почувствовавшего власть вчерашнего резервиста… В общем, Тай психанул, в коротких и емких выражениях объяснил командиру, куда и как надолго ему следует идти, выхватил из рук обалдевшего от такого хамства мальчишки свои документы, прыгнул в машину и дал по газам. И только молился, чтобы выстрелы, выпущенные ему в след необстрелянными ранее солдатами, не пробили бензобак. Охранявшим блок-пост понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и выслать погоню. Но этих минут Таю хватило, чтобы оторваться. То, что его догонят, было ясно, как день. Их было шестеро в двух армейских джипах. Их стволы были направлены Тайлеру в грудь, но тот лишь головой покачал и усмехнулся: нет, ребята, ни хрена у вас не выйдет, я уже умирал в этом году. Рейк поднял вверх руки, показывая, что не намерен оказывать сопротивления, и позволил двоим преследователям подойти поближе. Падая на бетонную полосу аэродрома, эти двое даже не поняли, как это у наглеца получилось так быстро их вырубить. Подхватить у оседающего на землю резервиста винтовку — одна секунда. Еще одна — чтобы дать очередь в сторону преследователей. Эта очередь и скосила еще троих. Одному удалось укрыться за автомобилем. Он-то и попытался прицельно снять Рейка, да только лучше бы он целился точнее — зацепить Тайлера у него не получилось. Даже наоборот — бедолага умудрился прозевать тот момент, когда, упав на землю, Рейк выстрелит в него из-под днища своего Хамви. Оглядевшись после устроенного только что побоища, Тай вновь выругался — на этот раз в свой адрес: ведя перестрелку с резервистами, он напрочь позабыл о маячивших неподалеку авиатехниках, которые сейчас куда-то подевались. Не иначе как бросились за подмогой. Не теряя больше ни минуты, Рейк подхватил еще одну винтовку, кинул ее на пассажирское сиденье и втопил в пол педаль газа. Надвигался Самум, а значит далеко он точно не уедет. И кто знает, где придется пережидать разыгравшуюся бурю? Через полчаса, когда Рейк едва мог различить кончики пальцев вытянутой вперед собственной руки, он решил, что дальше ехать просто небезопасно. Тем более здесь, в пустыне, куда он свернул, справедливо рассудив, что ехать по дороге — значит нарваться на очередной блок-пост, куда уже наверняка передали его имя и приметы. Сделать из брезента импровизированную палатку, чтобы укрыться внутри вместе с автомобилем — не такое уж легкое дело, если заниматься им в одиночку и практически при нулевой видимости. Но Тай, в отличие от тех бедолаг, что остались сейчас валяться с повышенным содержанием свинца в остывающих организмах на бетонке аэродрома, был в «гостеприимном» Афганистане не в первый раз. И Самум в пустыне пережидал тоже не впервой. И все бы хорошо, если бы его не накрыла паническая. Словить атаку прямо посреди пустыни, когда разбушевавшийся ветер гонит тучи песка, когда за этими тучами не видно выжигающего в этой проклятой стране все и вся солнца — это было верхом невезения. Свернувшись клубком на заднем сидении, подтянув колени к груди и обхватив себя руками за плечи, Тайлер, пытаясь урвать для горевших огнем легких хоть немного воздуха, только и мог, что вспоминать, как во время таких вот приступов раньше с ним всегда был Том. Хиддлстон обнимал его со спины и гладил по груди прохладными ладонями. «Дыши, слышишь? - нашептывал Том, прижавшись тонкими, потрескавшимися от вечного недостатка жидкости здесь, в пустыне, губами к самому уху Тайлера. - Дыши! Вдох! Выдох!» -В-в-вдох! - приказал Рейк самому себе. Вслух. Так, когда говоришь сам с собой, по крайней мере иллюзия того, что ты не один, может помочь не сойти с ума. - В-в-в-выдох! Легкие наполнились воздухом. Боль утихла. Паническая отступила, разжала свои когти, позволила Тайлеру дышать свободно. Вдох — выдох! Так говорил Том. Дышать с ним вместе было легко. А без него Рейк задыхался. И не только во время приступов. Каждый день, проведенный вдали от беспокойного любовника, Тай как будто бы дышал вполовину своих легких. И сейчас он был намерен отыскать Тома во что бы то ни стало. Потому что без него он бы рано или поздно задохнулся. Можно было назвать это как угодно — сопливые дамские романы назвали бы это чувство — когда тебе дышать нечем, если рядом нет одного единственного человека — любовью. Томас лишь отшутился бы, посмей Тайлер описать — скупо, он не был мастером на подробные описания — то, что он чувствует по отношению к нему. Громов… Тот разве что презрительно скривился бы и назвал бы их двоих pidarasamy. Но Тай лучше бы разбил о свою голову десяток кирпичей, нежели стал разговаривать с русским на столь деликатные темы. В общем, Рейк устал задыхаться без Хиддлстона. И если это не любовь — то что тогда? Когда ветер стих и песчинки улеглись, Тай в который уже раз мысленно поблагодарил Тома Хиддлстона за то, что сделал ему такой по истине королевский подарок — снабженный по всем правилам выживания в пустыне надежный Хамви. К утру следующего дня Рейк остановил автомобиль, не доезжая нескольких километров до Кандагара. Здесь, в Маланге — Тайлер знал — проживал один из тех мутных типов, на знакомство с которыми так и тянуло его бывшего-настоящего-вновь сбежавшего — любовника. Типа звали Файзель и он водил караваны по всему Ближнему востоку. Контрабанда наркоты и прочей дряни развивалась благодаря таким, как этот самый Файзель, гораздо в меньшей степени, нежели этому прибыльному дельцу способствовал тот бардак, который процветал в стране благодаря вовремя принесенной на крыльях Томагавков и прочих ракет демократии. Союзники, надо сказать, не гнушались пользоваться услугами таких, как Файзель. По крайней мере так рассуждал Хиддлстон, а рассуждать он любил. Иногда до такой степени забивал Тайлеру голову, что ему ничего не оставалось, кроме как заткнуть пиздливого придурка — хорошо если поцелуем, а не затрещиной. Надо сказать, затрещина иногда помогала заткнуться куда эффективнее поцелуев. По счастью, Файзель оказался в городке. И Рейк даже не все оставленные Хиддлстоном деньги ему отдал за то, чтобы тот помог пересечь границу с Пакистаном. По хорошему, надо было бы позвонить Ники — зря что ли Том оставил ему спутниковый? Всего один звонок, и Ник смогла бы эвакуировать Тайлера. Быстро, безопасно, не задавая лишних вопросов. Но связываться с подружкой не позволяли ошметки совести, которые остались у бессовестно обманувшего её Рейка. Хотя… Тайлер Рейк был официально мертв. А значит и перед Ник вроде как чист. Тай совсем недолго размышлял над моральной дилеммой. Как ни крути, а в его отношениях с Ники всегда было это «вроде как». Они вроде как были вместе, но черт его раздери, если бы один из них на самом деле верил в то, что они вместе на самом деле. Вернее было бы сказать — они были рядом. Рядом друг с другом в постели, во время выполнения очередной опасной миссии, после, отмечая её успешное завершение в каком-нибудь ресторанчике. Рядом — не значит вместе. Так? Наверняка, будь здесь Хиддлстон, он с удовольствием бы развил тему. Он любил потрепаться о чем-нибудь эдаком. О том, над чем Тайлер не привык ломать голову. До сегодняшнего дня, когда проблема эвакуации встала перед ним самим. Хиддлс наверняка оценил бы тонкую иронию — теперь эвакуировать надо было Рейка. После неудачной эвакуации, проведенной им самим. Но Хиддлса здесь не было. Он, Тайлер, опоздал к вертолету, и теперь черт его знает, захочет ли эта тощая зараза даже разговаривать с ним, когда он прибудет в Бангладеш, где сейчас Хиддлстон ведет свою игру. Игру против Ови-старшего, который, если Тай хоть что-нибудь понимал, теперь по гроб жизни должен ему самому. Должен жизнь спасенного сына. Поэтому если Том облажается, то Ови-старший может помиловать англичанина только если Рейк попросит. Хотя даже в этом Тай не был уверен. Решив, что мертвому лучше оставаться мертвым, Тайлер звонить Ник не торопился. Вместо этого разыскал Файзеля и сговорился, что тот переведет его через границу. «Так значит, я просто посылка?» - пару месяцев назад спросил его Ови-младший, которого Тайлеру необходимо было вытащить из лап похитившего его Амира Асифа. Теперь такой вот посылкой был сам Тайлер. Ему приходилось во всем слушаться Файзеля, не торопить, не отсвечивать, в общем, быть паинькой. Они продвигались медленно, тайными тропами, обходя дороги, крупные города, блок-посты. Тай доверился Файзелю, которому, будь у него выбор чуть лучше, нежели «позвонить Ники», в жизни бы не стал доверять. Но, хвала Аллаху или кому там у арабов принято возносить хвалу, пройдоха Файзель все-таки смог доставить его в Пакистан без приключений. А то, что на это ушла неделя — неделя, которую Тай провел вдали от Тома — ну что ж, на Востоке ничего не делается быстро. Разве что быстро летят пули, пущенные арабами в солдат Альянса. И наоборот. Так что да — можно вознести хвалу Аллаху за то, что на этот раз Тайлеру не пришлось укрываться от пуль. Или стрелять самому. Чаман, маленький городок на границе с Афганистаном, был типичным восточным городишкой, грязным, шумным, пыльным и душным. Окутанным странной смесью сладких запахов — почему-то именно так, слегка гниловато, пахнут такие вот города. По счастью, в Чамане была гостиница — если, конечно, можно было назвать гостиницей длинное несуразное двухэтажное здание, в котором сдавались внаем тесные грязные комнатки. Но по крайней мере в комнате была кровать, а на этаже душ. И пусть вода из ржавой лейки лилась холодная, Тай и такому душу был рад. После того, как не мылся неделю, ползая на пару с Файзелем по проселочным дорогам Афганистана, потому что и речи не было о том, чтобы передвигаться на автомобиле: крестьяне, которыми притворились путешественники, привлекали куда меньше внимания, чем рассекающие на Хамви авантюристы. И только когда Рейк вымылся и закусил парочкой оставшихся галет — тех самых, которыми снабдил его Хиддлстон — тогда только он почувствовал, что стал к Тому хотя бы на шаг ближе. Денег, которые остались у него после того, как Тай расплатился с Файзелем, не хватило бы даже на то, чтобы доехать до столицы. Не говоря уж о том, чтобы купить билет на самолет до Бангладеш. Документы на имя Джеймса Ханта тоже можно было выкинуть — наверняка его разыскивали за ту пальбу, что устроил он на военном аэродроме в Кабуле. Нужно было хорошенько отдохнуть, по крайней мере как следует отоспаться, чтобы после, со свежей головой, начать обдумывать сложившуюся ситуацию. Рейк рухнул на скрипучую кровать и уже почти что провалился в так необходимый сейчас сон, как дверь, едва не слетев с петель, распахнулась. Тело среагировало на автомате. Через секунду Тай подлетел к двери и, рванув на себя вошедшего, ударил его коленом в грудь, а после, когда тот ожидаемо согнулся пополам, локтем по спине. Только вот незваный гость Тайлера, похоже, был не из тех, кого можно сходу вырубить такими нехитрыми приемами. Он, схватив Тая под колени, повалил того на пол и через мгновение, подмяв под себя Рейка, замахнулся кулаком. Только вот бить не стал. Зажмурившись в ожидании удара, Тайлер услышал вдруг какое-то странное булькание — должно быть, так его противник смеялся. А после Рейк и сам улыбнулся, когда его ухо уловило знакомый — чудовищный! - акцент. - Гля! Живой, так тебя и разэдак! Не врал значит тощий пидарас, когда говорил, что вытащил тебя из заварушки! - Громов, мать твою! - обрадовался Рейк, открывая глаза и не веря тому, что они сейчас видят: расплывшуюся в ответной улыбке физиономию русского. - Ты как?.. Как ты… - Как-как? Каком кверху! - русский поднялся и, протянув Тайлеру руку, помог встать поверженному наемнику. - Вас, пидарасов, оставь без присмотра. Вы ж не можете без того, чтобы не найти себе приключений на жопу. Как будто вам жоп друг друга мало! - Рад тебя видеть! - искренне скалился Рейк. Пожалуй, Громова он ожидал увидеть меньше всего и именно здесь, в этой дыре. Но не похоже было, чтобы Валера Гром разделял его восторг от встречи. - Хули ты тут разлегся, как на печи? - раздалось недовольным басом на всю комнатушку. - Твою тушку объявили в розыск, и если я правильно информирован, то этот мудозвон Файзель уже пойман при переходе границы и теперь поет соловьем. Так что дело если не нескольких минут, то нескольких часов — скоро сюда вломится патруль и… - Я понял! - Рейк уже толкал Громова на выход из комнаты. - Ложись, устраивайся поудобнее! - довольно лыбился русский, открывая перед обалдевшем Тайлером багажник вместительного Рендж-Ровера. - Что? Мне — сюда? - слабо запротестовал Рейк. - Суй свою задницу в багажник! - строго скомандовал Гром. - Пока тебе не присунул патруль. То, что бубнил себе под нос Громов, забираясь на водительское сиденье и заводя мотор, Тайлер не слышал. А если бы слышал, то ни слова бы по-русски не понял. А если бы понял, то подивился бы: с чего этот бугай вдруг считает себя доброй феей-крестной? Не говоря уж о том, что его, Тая, Валера называет не иначе как Золушком. Это в сухом остатке, если опустить цветистые идиоматические выражения.