Любовь и Гром

В Пакистане они потеряли две недели. Целых четырнадцать дней, в течение которых — Тай чувствовал — Томас как будто бы отдалялся от него. Не он, Тай, ехал к нему навстречу, ехал, как мешок с так любимой Громом картошкой: в багажнике или изредка, скрючившись, на заднем сидении. Ехал медленно, объезжая блок-посты, где у каждого проверяющего наверняка была ориентировка к его задержанию. Пару раз они с русским натыкались на патруль. По счастью, те патрульные, которые их задержали, оказались парнями сговорчивыми. А несколько хрустких купюр с изображением какого-то там президента — Рейк особо не разглядывал — которые перекочевали из кармана Грома в карман форменных брюк задержавшего их служаки, сделали их еще более сговорчивыми. В итоге Тай и Громов продолжили свой путь. Один за рулем, второй — как повезет. Дольше всего — целых пять дней — наемник проторчал в Харунабаде. Таком же непримечательном и таком же душно-пыльном городишке, как и Чаман, где Громов подобрал Тайлера. Последний ловил себя на мысли, что его жизнь — большая её половина — это череда таких вот грязных восточных городков. Вонючих и жарких — если рядом не было Тома. Живописных и чертовски веселых — если Хиддлс, личное проклятие Тайлера Рейка, был поблизости. Сейчас, сидя в тесной комнатке какого-то захудалого домишки в очередной заднице мира в ожидания документов, которые обещал ему выправить Громов - «да твою ж маму грубым образом, Рейк или как тебя там сейчас! Не могу я достать ксивы быстро, нет у меня здесь такой возможности!» - так вот просиживая зад в Харунабаде, Тай думал о том, что сейчас, пожалуй, Том от него стал еще дальше, чем был все эти три года, в течение которых он старательно прятал голову в песок и пытался доказать самому себе, что Хиддлс ничегошеньки для него не значит. Что он не стоит того, чтобы он, Кри… Тайлер Рейк лишился второй половины сердца, если бы с проклятым адреналинщиком что-то случилось. Первая половина давно и надежна была похоронена в маленькой могилке его сына. Жить с половиной сердца было нелегко. Еще труднее стало, когда в жизни Тайлера появился Томас. Тай сбежал, думая что без него, без Тома, он вновь станет целым. Не стал. Как был половинчатым, поломанным, так и остался. Дни тянулись мучительно медленно. Так всегда тянется время, когда тебе хочется, чтобы оно неслось. Неслось галопом, отбрасывая назад минуты, часы, дни. Неслось во весь опор, чтобы ты мог как можно быстрее… Что? Увидеть Тома? Прикоснуться? Сказать ему о своем половинчатом сердце? Глупость какая, ты всю жизнь ненавидел такие вот разговоры по душам. По сердцу. Ненавидел и боялся. Как будто если ты откроешь кому-то свое сердце, от него отрежут еще кусочек. А такому как Хиддлс попробуй-ка откройся. Он не то что кусочек, он все сердце вырежет и себе оставит. Вырежет своим любимым ножом. У него был такой один. Длинный тонкий клинок, легированная сталь, удобная рукоятка, на которой были вырезаны непонятные Таю значки-руны. Отчего-то Том любил всю эту скандинавскую хрень. Да он вообще любил все необычное, непонятное Тайлеру. Том и сам был необычным и непонятным. Поэтому, видимо, так и притягивал к себе. Так вот дни тянулись медленно. Громов уехал в первый же день, как только доставил Рейка в чертов Харунабад. Приказал ждать его человека с документами. И Тай ждал. Гром уверил, что в этом доме безопасно. Тайлер и верил русскому и не верил — с этими русскими хрен знает… всего можно ожидать. Но выбор у него был невелик. Они за все это время толком и поговорить не смогли. Как-то, когда Громов съехал с шоссе на обочину, чтобы перекусить, Рейк поинтересовался, не знает ли русский, каким образом Тому удалось вытащить его из той самой вонючей реки в Дакке, куда он сиганул, уверенный, что в этот раз уж точно встретится со старушкой-Смертью. Валера только головой повертел из стороны в сторону, размял затекшие от долгого сидения за рулем плечи и соизволил ответить: - Хиддлс пришел, говорит: "Спасай, Гром, дай вертушку". Ну я и дал. Сначала пенделя, как и положено, а потом вертушку. Так твою тушку и приперли сюда. - Пенделя? - хмыкнул Тайлер. - Ну да, - кивнул головой майор, вгрызаясь в сочный кусок лепешки с мясом. - Вы же, два придурка, только и можете, что влипать в неприятности. Вот как сейчас. Я знал про то, что готовится заварушка в Дакке. Ко мне обращались с просьбой помочь вытащить пацана. Этого, как его? Ови что ли? Да только я ж не такой кретин, как ты. Дело с самого начала было провальным. Это все знали. Все, кроме тебя, идиота. - Никто бы не взялся, - покачал головой Рейк. - Никто, понимаешь? Пацан был бы покойник… - Ну тогда скажи спасибо Тому, что покойником не стал ты сам. Уж как он тебя вытащил из той речки, куда ты сиганул — сам у него спрашивай. Я лишь дал транспорт да парочку людей подсобить. Да и то потому, что мне тебя, пидараса, жалко стало. Да еще из-за Рейчел... - Рейчел? - удивился Тай. - Ага! - довольно оскалился Гром и полез во внутренний карман куртки. Достал фотографию. Не на телефоне, а самую обычную фотокарточку. Рейк удивился еще раз — кто сейчас хранит в карманах бумажные фотографии? - Во, Рейчел! - с гордостью предъявил русский Таю фотку… Кого-то эта рыжая австралийцу напоминала… Те же тонкие черты лица, те же солнечно-рыжие кудряшки, те же веселые серые глаза. - Она… - начал было Рейк, да Валера его опередил: - Сеструха Тома. Двоюродная. Черт в юбке. Прям как Хиддлс. Ну вот я и подумал — пропадешь ты, Хиддлс из-за этого наворотит какую-нибудь дичь, Рейчел расстроится… Оно мне надо? Да и вообще... Валера Гром своих не бросает. Так-то. Рейк вновь удивленно хмыкнул. Влюбленный Громов — это было что-то запредельное. Этот громила, нежно баюкающий на пудовой ладони маленькую фотку Томовой сестренки — пожалуй, ничего более удивительного в своей жизни Тай еще не видел. Хотя… Он вспомнил, как в первый раз увидел русского. Это было в Кабуле, в Зеленой зоне, на каком-то до хрена пафосном мероприятии, куда затащил Тая любитель повеселиться Хиддлстон. Там-то как раз они двое и познакомились с тихим, неожиданно тихим для такой шумной пирушки русским майором. Это уже там, в безбрежной афганской пустыне, в их лагере или в пылу боя он демонстрировал всю силу своих легких и всю широту русской души. А тут, на этом вечере, среди быстро перепившихся офицеров Громов, опровергая свою фамилию, был тише воды ниже травы. А увидев миловидную миссис Уилкерсон, и вовсе стушевался. - Валерий Леонидович, - галантно поклонился и представился миниатюрной дамочке Громов. Том рядом прыснул идиотским смехом, а Тай молча охреневал от манер русского майора и пытался понять, при чем тут львы*. Такой уж он был, Гром. И сейчас в очередной грязной дыре третьего мира Рейк был благодарен русскому богу — хотя Валера всегда говорил, что не верит ни в черта, ни в бога — но Тай все равно был благодарен. За то, что Громов у него есть. У него и у Тома. - А как ты нашел меня в Чамане? - задал Рейк еще один крайне интересовавший его вопрос. - Как, как? Каком кверху! - повторил русский любимую поговорку и, доев свою лепешку и запив ее холодным чаем из термоса, хлопнул Рейка по плечу. - Поехали! Хорош сиськи мять! Хотя откуда вам, пидарасам, знать, что это такое. И заржал конем, крайне довольный своей шуткой. Человек Громова появился уже когда Тай извелся от ожидания неизвестного. Еще бы день, или может полдня, и он, наплевав на осторожность и с риском быть пойманным, попробовал бы прорваться в Индию с теми самыми документами на имя Джеймса Ханта. И только одна мысль — если поймают, тогда уж точно ему не увидеть Тома — останавливала его от безрассудства. Документы, которые вручили Рейку, были, на его искушенный взгляд, весьма надежны. Британский — вновь британский, ну надо же! - паспорт на имя Ника Хатэуэя и редакционное удостоверение журналиста Дэйли Телеграф. С этими документами проблем, благо, не возникло. Как не возникло их и на таможне — в очередной раз спасибо Громову, который предупредил, к какой стойке в ближайшем аэропорту Тайлеру нужно подойти, чтобы этих самых проблем не возникло. Молодой таможенник, похоже, был заранее предупрежден и так же заранее прикормлен. Поэтому на документы Тая смотрел вполглаза. Индия промелькнула за окном самолета. То есть фактически за окном. Тай разве что один раз за все время, пока добирался до Бангладеш, аэропорт сменил. Оказавшись в Дакке, он снял номер. Особо не выбирая, просто попросил водителя первого попавшегося в аэропорту такси отвезти его уставшую от бесконечных перелетов да переездов тушку в отель, желательно не самый паршивый. И, к чести водилы, та гостиница, куда он привез Тая, и вправду оказалась вполне приличной. И не особо дорогой. В номере даже душ был. И вентилятор. А то, что из душа вода шла холодная, так это даже хорошо. По такой-то жарище. Как отыскать Хиддлстона в почти что десятимиллионной Дакке, Рейк представлял себе, как ни странно, очень даже хорошо. Нужно было просто найти вышедшего из тюрьмы Ови Махаджана-старшего. Но увидел он Тома — и это было как раз полной неожиданностью — рядом с Ови-младшим. Черт его знает с чего — проклятая сентиментальность, не иначе, - ноги сами собой принесли Рейка на следующий же по прилету день к школе, в которой — он знал еще от Ники — учился пацан. Школа, надо сказать, была отличной даже по европейским меркам, не говоря уж про мерки какого-то убогого Бангладеш. Так вот Рейк заметил пацана, плескающегося в бассейне вместе с остальными мальчишками. Он не хотел мозолить глаза пацану, не хотел вызывать у того жуткие воспоминания. Все-таки не каждому мальчишке не везет пережить то, что пережил юный Махаджан. Поэтому Тай просто постоял чуть поодаль бассейна, убедился, что Ови-младший жив-здоров и вроде как вполне себе беспечен. Ныряет вон с другими пацанами, дурачится. Чего еще надо школьнику? И пошел себе. Правда, решил далеко от школы не уходить. Сел на скамеечку в парке напротив. Как раз школа хорошо просматривалась. Оглядываясь по сторонам, по привычке, видимо, пытаясь определить, с какой стороны на месте злоумышленников можно было бы подойти к школе, реши они вновь украсть пацана, Рейк понял, что подходы к зданию никак не охраняются. Совсем, видимо, папаша Ови не озабочен безопасностью сына. Или здесь что-то другое? И он понял, что именно, когда где-то минут через сорок к зданию школы подкатили сразу два внедорожника. Бронированные — Тай такие вещи сразу подмечал. Эти машины если подбить — то только фугасом и только снизу, из-под днища, да и то не факт. Серьезные тачки. Из первого автомобиля выскочил — Тай охренел! - Том, мать его, Хиддлстон! И скрылся в школе. Чтобы через пять минут выйти оттуда в компании Ови Махаджана. Усадив пацана на заднее сиденье, Том сам сел с ним рядом, и оба автомобиля двинулись с места. И едва ли Тайлеру показался этот брошенный на него взгляд Хиддлстона. Когда тот, посадив в машину Ови, привычно оглянулся — нет ли поблизости опасности. То, что он срисовал Тая — к гадалке не ходи. Он сам, Тайлер, тоже хорош. Расселся почти что на виду. Ну да ладно! За тем и приехал. Чтобы в случае чего быть рядом да страховать. А по всему выходило, что страховка Хиддлсу не помешает. За то недолгое в общем-то время, что он пробыл в Дакке, сумел подобраться к семейству Махаджан так близко, как только смог. Вон уже сыночка после школы забирает. Не иначе как устроился в охрану. Выяснить, где живет тощий засранец, было парой пустяков. Он, Рейк, и без посторонней помощи кое на что был все же годен. Неделя слежки - и Тай уже знал и место жительства беспокойного англичанина, и маршрут, по которому он возит в школу и к учителю музыки Ови. А других маршрутов у Тома не было. Работа — дом, что называется. Этот факт радовал Тая больше других. Нет, он не думал, что Томас после того, как вытащил его задницу из заварушки, после того, что было между ними в маленьком домике доброго доктора Джазима Рауха, после всего… Что Том будет не один. Но Том, похоже, был занят исключительно делом, и это воодушевляло. Хиддлстон снимал квартиру — довольно просторную, судя по плану, добытому Тайлером, - в двух кварталах от особняка Ови-Махаджана. И уже через неделю Рейк стучался в дверь. И даже не удивился, когда ему не открыли. Хотя он точно знал — Хиддлстон дома. Свет в окнах горел. И Тай видел, как за неплотно зашторенными жалюзи промелькнула худая фигура. Наемнику даже почудилось, что эта самая фигура держала в зубах сигаретку. Тая передернуло — кто же разгуливает вот так, почти что на виду, не боясь, что достанут? Снайпер бьет на огонек сигареты. Это всем известно. Только Хиддлс всю жизнь плевать хотел на то, что известно всем. Кретин безбашенный! Не пускают в дверь — постучим в окно. Рейк исповедовал именно такой принцип. Поэтому полез в это самое окно, благо лезть было невысоко. Всего-то третий этаж. И пожарная лестница — как по заказу — тянулась на крышу как раз вдоль окон проклятого Хиддлстона. Наверняка, он выбрал эту квартиру с таким прицелом, чтобы если вдруг что, можно было уйти по этой самой лестнице. Сейчас же Рейк лез наверх и чувствовал себя полнейшим придурком. Да только он точно знал — через парадный вход, выстлав красную дорожку, его встречать никто не будет. - Ты похож на гребаного идиота! - не выпуская изо рта сладко попахивающей сигареты, произнес Хиддлстон, глядя на цепляющегося за подоконник Рейка. Однако не делал никаких попыток столкнуть его вниз. А ведь мог бы. Тай даже не удивился, если бы Том так и поступил. По крайней мере выражение лица у него было именно таким — вот-вот и ударит по пальцам чем-нибудь тяжелым. Рукояткой любимого ножа, например. - А ты что дверь не открываешь? - набычился Тайлер, подтягиваясь и перелезая через подоконник. - Может потому, что не жду гостей? - и Том развернулся к Рейку спиной, демонстрируя этой самой спиной полнейшее презрение. Вот как так у него получалось? - И вообще? Какого хера ты за мной хвостом таскаешься? - прошипел Хиддлстон, прикуривая еще одну сигарету сразу же от едва догоревшей до фильтра первой. Плохо. Если он смолит одну от другой — очень все плохо. - Я заметил твой зад еще у школы Ови, - признался Том. - Тебя в утиль списать нужно, Тайлер! Раз уж тебя так легко срисовать. Его имя Томас выговаривал особенно тщательно. Каждую букву артикулировал. Тоже очень-очень плохо. Он не просто сердился, он был в ярости — это Рейк понял. - Послушай, ты сам меня позвал… - начал было Тай, но его тут же перебили. - Я позвал тебя почти месяц назад. Сейчас… На кой черт ты нужен! Тайлер… Или как тебя сейчас зовут, а? Ты сам-то еще свое имя не забыл? - По документам я Ник Хатэуэй, но ты можешь звать меня как угодно, только прошу. Выслушай. - Да пошел ты! - вдруг вызверился отчего-то Том и незаметным движением ногой подбил Тая под коленки. Тот рухнул на пол, увлекая за собой Тома, принимая себе на грудь его вес. Прижимая к себе это худое, жилистое, такое нужное тело. - Пошел ты! - сопел Том у него над ухом в тщетной попытке выскользнуть. Но куда там! Тай держал крепко. Для верности еще и перевернулся, подмял под себя Хиддлстона, распластывая того по полу. - Слезь с меня, австралийский бегемот! Раздавишь! - хрипел Том, а сам, вопреки своим же приказаниям, только теснее притирался к Рейку да еще вдобавок ногами обхватил того за спину, чтобы, значит, точно не вывернуться. - В Австралии не водятся бегемоты, - зачем-то поправил его Тайлер, чувствуя, как постепенно успокаивается, расслабляется под ним Том. Как дышит прямо в его губы, едва касаясь. Как раз на той самой грани, после которой — сорваться в штопор, отпустить тормоза, после которой — только вперед и только с ним. Они оба давным-давно шагнули за эту грань, хотя, как последние кретины, уговаривали себя, что нет никакого «только вперед и только с ним». Что они есть — каждый сам по себе. Крис — не Тайлер, не Ник и не Джеймс Хант — Крис Хемсворт так сказал Тому: - Только с тобой, слышишь? Я — только с тобой. А ты — со мной. И не трепыхайся. На секунду показалось, что тощий придурок вновь начнет вырываться — по крайней мере в его глазах промелькнула какая-то тень сомнения. Промелькнула — и вновь исчезла. Том кивнул головой — очень серьезно. Странно серьезно для такого совсем уж бесшабашного балбеса, каким он был, сколько Тай… Крис его помнил. Кивнул и впился в губы больным, диким каким-то поцелуем. Он не целовал — таврил, чуть ли не прокусывал чужие губы. Крис даже почувствовал во рту металлический вкус. Мы с тобой одной крови — вспомнилось некстати. Теперь-то уж точно Том у него в крови. И никуда ты это не вытравишь. Они уснули через два часа. Уснули вместе, как бывало. И Том доверчиво прижимался к Тай… к Крису во сне. А тот обнимал заботливо и шептал на ухо, что никуда больше не отпустит. Что если вдруг операция, которую задумал Хиддлс, сорвется, он будет рядом. Он не даст пропасть. Крис прижимал свое беспокойное личное проклятье к груди и грудью же чувствовал, как дышит, живет его Том. И это было так нужно — дышать с ним вместе. Теперь-то Рейк… Хемсворт знал, каково это — одно дыхание на двоих. Это же так просто. Вдох… Выдох...

К О Н Е Ц