Это все она.

Я не знаю прямо что на меня нашло... И теперь я не знаю, куда поставить эту клетку. Я читала где-то, что в нее можно поставить свечку, и будет такой оригинальный подсвечник, знаешь, огонек в клетке... Но я ее ставлю и сюда, и туда, и мне не нравится и не нравится... Мать пытается куда-нибудь приладить злосчастную клетку. Сын (разговаривает с другом): Прикинь, когда она приходит, то сразу не открывает дверь. Стоит с той стороны, слушает через дверь, чем я тут занимаюсь. Типа что я колеса жру, или трахаюсь тут с кем то. Бесит. А потом начинает звонить. А я не открываю. Типа я в наушниках сижу. А потом мозги сушит - типа неужели не слышно звонка? Нет, говорю, не слышно. Только "Линкин парк" слышно. И вот она приваливает, слушает через дверь опять. Коза тупая, думаю. Потом она заходит и орет. Все время орет. Как будто мое имя нельзя спокойно говорить. Все время орет, прикинь. Она, типа, даже не замечает это. И орет, что со мной кто-то хочет познакомиться. Думаю-приперла щенка. Она же типо хочет дружить со мной. А у меня никогда не было щенка. Хотя нафиг он мне нужен... А знаешь, главное не показывать ей, что ты типо сдался. Что типо ты такой сынуля мармеладный. Иди ты со своим щенком. И я такой молчу. И она тут из кухни как заорет. И я типа медленно так иду на кухню, захожу. А это - не щенок. Приперла воробья какого то мокрого. И она стоит такая пырится на меня - типа ну что? Чумовая я мама? Типа замутила мне праздник. Типа я теперь до усеру должен обрадоваться. И я такой типа представляю, что бы отец сделал - он бы че-нибудь смешное сказал, как-то все бы заржали, и мне бы было как-то пох, что это не щенок. Типа мне и воробей бы этот понравился. И она бы с этим лицом не стояла, не пырилась бы. Они бы с отцом пососались, и он бы ее похвалил. А отца нет. И она пырится. Ненавижу ее. Ничего она не умеет. Вообще все ненавижу. Вообще, прикинь, хочется, чтобы все пропало. Чтобы дом сгорел, чтобы она тоже умерла, чтобы школу взорвали, чтобы я остался вообще один. Я на заброшенный завод цементный пошел бы жить. Жил бы как бомж, чтобы никого не было. Только чтобы ноут был с инетам. Я бы его подзаряжал на вокзале в туалете, а больше ничего не надо. Ну и короче, я смотрю на этого воробья, думаю - ЛОЛ, воробей. На ноги его смотрю, а они такие шершавые, типо как ветки. И такой молчу и ухожу спокойно. Слышу - она зашебуршала в кухне. Злая, капец, клеткой этой громыхает, воробей орет, окно хлопает. Типа выбросила воробья, и сидит там, сопли размазывает, Ну и пох на тебя, думаю. А сам в окно смотрю. А там холод, жесть. И мне так как то жестко не в себя стало, ну типа не болит ничего, но все равно. Твою мать, думаю, я с тобой вообще никогда не буду разговаривать. Вообще никогда замечать тебя не буду. И начинаю на "Ютубе" ролики смотреть - ну типа, знаешь, где люди с великов падают, лбом о стены дубасятся, и смотрю - сам не знаю зачем. И ржу - громко, чтобы она слышала. А внутри жестко очень. Типа мне внутри плакать хочется, а я ржу. А она ревет там. А сегодня я нашел перья зеленые на клумбе. Наверное, кошка воробья сожрала. Мать: И я даже холод чувствовать перестала от обиды, наверное. Окно то я не закрыла. Я понимаю, что ужасно замерзла. И слышу - он смеется в комнате. Представляешь - смеется! Очень громко. Мне даже жутко стало. А потом я поняла - он надо мной смеется. Вроде как я дура. Истеричка. Вроде как я - не мать, а так, клоун как, который готовит и стирает... Как Ванечки не хватает... Он бы сказал мне что-то, какие-то слова специально для меня, которые бы успокоили, обнадежили... Я иногда ищу эти слова в себе - говорят, что как бы образы людей отпечатываются в нас, да? Ищу, но не нахожу ничего, не слышу его голоса. Ой, ладно, не буду, а то расплачусь опять сейчас... Ну, вообщем, слышу я его смех, и думаю - все, хватит с меня. Я иду к нему, и говорю так холодно, твердо... Сын: заваливает ко мне и говорит: типа хватит ржать. Я типа такой: хочу и ржу. Она такая типа хватит. И такая: помойку вынеси, пропылесось, помой посуду, вытри пыль у себя в комнате... Мать: Говорю - типа слишком много свободы у тебя, не знаешь, как ей распоряжаться. Если некуда девать энергию, так я направлю ее в нужное русло. Нет, ну я не права? Я все понимаю, но я не железная. Нужна жесткость. И, говорю, почисти костюм отца... Сын: И она говорит - почисть его костюм. А его костюм... Он висит в шкафу. Его. Он как раз в нем был... Это последний его костюм. Она этот костюм оставила. А костюм весь чистый. На нем только капля крови... На рукаве. Маленькая. И типа она такая вся стоит и говорит мне - почисть костюм. То есть, типа эту каплю очисти. Коза тупая, ну... Зачем она вообще этот костюм оставила? И типа почисть. Чтобы типа нечего не было. Чистенький костюмчик. Мать: А он вдруг, не поверишь, встает и говорит: ладно, мама. Я почищу костюм. Сын: А она такая: но еще типа помойку вынеси. А я такой мармеладный - конечно, мамочка... Почищу костюм. А про помойку и пылесосенье не говорю. А внутри думаю - убил бы ее нахер... Мать: и ты знаешь, я расслабилась, думаю, может он осознал, что обидел меня. Вроде как раскаялся. И я ушла, на кухне ковыряюсь, думаю про этот костюм. Ну, я тебе рассказывала. Это, конечно, страшная вещь. Но это не просто вещь. Вот он висит в шкафу, и я знаю, что его всегда там можно найти. Ну, то есть как бы, что смерти нет. Я в любое время подхожу к шкафу и глажу его, этот костюм. А еще на нем запах Ванин. Он этот запах очень любил... "Deep Red" называется, я ему покупала на годовщину, такой квадратный флакон... и запах, знаешь... Вот как свежая древесина теплая, на солнце... И вот я иногда стою и нюхаю. И даже не плачу. Как-то светло внутри... Глажу пиджак этот. И думаю - лишь бы не смотреть, лишь бы на рукав не смотреть... Потому что там эта капля - она, как дырка от пули - капля - это и есть смерть. И так мне стало спокойно, что он согласился это сделать. Почистить пиджак - и ему самому станет легче. Сын: Такая вся размякла, типа хорошо, говорит, типа почистишь и чаю попьем. На глаза себе свой чай вылей, думаю. Она часто стоит возле шкафа, нюхает этот костюм, извращенка. Я вижу. А мне страшно. Мне, если честно, крезануться, как страшно этот шваф открывать. Я мимо этого шкафа на цыпочках хожу. Но я потерплю. Почищу я этот костюм, тупая ты тварь... Мать: И, представляешь, я домываю посуду, слышу - он в ванной...