Двенадцать пунктов, которые я обязательно нарушу.

– Чимин-а, ты уверен? – Тэхён стоял рядом с другом, смотря на то, как старшекурсники готовят всё для игры: на каминную полку были поставлены шоты, а остальные шептались и тыкали в блокнот, который держал в руках Хосок. – Не начинай, Тэ. Конечно, я, блядь, не уверен. Я в последний раз пил в девятом классе, – добавил Чимин шёпотом и посмотрел на Чонгука, который, кажется, сверлил взглядом бутылку водки в руках одной из девушек. За вечер он не сказал ещё ни слова, и Чимин даже начал переживать, не случилось ли чего. – Чонгук, а ты хорошо пьёшь? – невзначай спросил Тэхён и краем глаза посмотрел на Чона, который начал массировать виски. – Ещё не доводилось, – улыбнулся тот и посмотрел на Кима (Чимин готов был поклясться, что тот сейчас в штаны от умиления наложит). – Ха! Тогда я вас точно сделаю, парни, – Тэ начал деланно разминаться и бросать удовлетворённые взгляды на толпу шепчущихся студентов. – Чимин-оппа, тебе совсем не стоит, – начала было подошедшая Юнджи, но её прервал снова вскрикнувший Хосок, который опять чуть не свалился с кресла, на которое попытался забраться. – Итак! Конкурс! Аплодисменты, пожалуйста, – парень поклонился под овации. – Ваша задача: услышать вопрос о литературе, подбежать, выпить сей нектар богов, – парень указал на уже полные рюмки, – перевернуть шот и стукнуть им по полке. Кто первый ударит шотом, тот может ответить на вопрос и заработать балл. – А смысл? – подал голос Чимин, который совсем не чувствовал прилива энтузиазма. – Нам это нужно сделать, чтобы вам было веселее? – хмыкнул он и выгнул бровь, глянув на Юнги, который в привычном жесте булькнул бутылкой соджу и загадочно улыбнулся ему. «Что вообще?» – Пак вопросительно на него глянул. – Возможно, Пак Чимин смягчится, если узнает, что призом в этом состязании станет, – Хосок поднял над головой какую-то открытку, – высший балл автоматом у профессора Кима! – толпа загудела. – Профессор просто святой, он каждое посвящение делает такие билеты, – сказала девушка-старшекурсница, что слегка поддерживала ноги председателя студсовета. – Мировой красавчик, – протянул Хосок и, сначала приложив ладонь к губам, вытянул руку в воздушном поцелуе. Старшекурсники синхронно засмеялись. Чимин на секунду опешил. Серьёзно? Так вообще можно? И чему ребята так радуются? Разве смысл обучения в университете не в... обучении? Зачем тогда нужно было поступать? С другой стороны, Чимин подумал о том, что предмет профессора Кима был вовсе не сложным, скорее всего то, что он озвучивает в этом курсе, будет ещё ни раз повторяться и углубляться. Посему Пак хищно улыбнулся Тэхёну и Чонгуку, которые выглядели так же. – Я вас порву, – сказал Чимин и встал в такую позу, чтобы удобнее было бежать к камину. – Да вы свалитесь после первой рюмки, – Ким потянулся и подмигнул Юнджи. – Прости, сегодня оба фаворита Мин Юнджи превратятся в ничто. – А ты ни на один вопрос не ответишь, – Чонгук мягко развернул голову Тэхёна от девушки. – Итак… Поехали! – крикнул Хосок и вцепился пальцами в блокнот, начав быстро читать текст. – Как звали старшего сына Приама из «Илиады»? Чимин и Чонгук одновременно двинулись к камину и потянулись к рюмкам. Чонгук успел первым. – Гектор! – прохрипел Чон, откашливаясь в кулак. – Блядь, точно, – Тэхён под смех студентов опустил лицо на ладонь и качал головой. Если парни отделались лёгким испугом, то Чимин едва не выхаркивал свои лёгкие, согнувшись в три погибели и придерживаясь за камин. – Нормально? – послышался рядом знакомый голос. – Да, мне просто в нос попало, – на автомате ответил Чимин, после чего до него дошло: Юнги? – Парни, поторопитесь, у нас ещё восемь вопросов, – протянул довольный зрелищем Хосок и начал раскачивать бедрами. – Вы издеваетесь, – с усмешкой сказал Чимин и поплёлся на исходную. – Следующий вопрос: автор «Человеческой комедии», – ребята двинулись к рюмкам одновременно, но Тэхён натренированной рукой успел гораздо быстрее влить в себя содержимое, за ним последовал Чимин и Чонгук. – «Человеческую комедию» написал Данте Али… Альи… Альги… Алигьери, – с уверенным видом сказал Тэ, хоть и слегка оговорился и поставил руки в боки, ожидая оваций. – Неверно, – Хосок мотнул головой под чонгуковское «как?». – Чимин-а? – Оноре де Бальзак. А Данте написал «Божественную комедию», – прохрипел Пак, которому в этот раз досталось чуть меньше, и всё же кашлянул, стараясь восстановить дыхание. – Как и ожидалось, ты грёбаный ботан, Пак Чимин, – снова раздалось рядом, и парень готов был поклясться, что в голосе Шуги не были и тени издёвки. Спустя десять минут, счёт был равный, оставался последний опрос, а из троих парней нормально держался только Тэхён. Чимин и Чонгук, пытавшиеся устоять на ногах, выглядели значительно хуже: движения обоих стали заметно более медленными, на лбах появилась испарина, а ноги буквально угрожали согнуться в следующую секунду. Чимина захлестнул настоящий азарт: он уже не помнил, для чего это делал, зачем он согласился на такую идиотскую игру, и особенно ему было непонятно, почему это ему так весело. Когда Паку удавалось заработать очко, он обнимал кого-то из такой же подвыпившей толпы и поднимал кулак вверх, как бы доказывая своё превосходство. – Профессор Ким Сокджин, готовьтесь ставить мне высший балл! – неожиданно прикрикнул светловолосый, шлёпнул себя по лицу и подпрыгнул, чем привлёк к себе внимание публики. – А ты настроен серьёзно, – Хосок рассмеялся. – Последний вопрос самый сложный. Этот роман проходят только на третьем курсе в дисциплине по выбору. Если никто не ответит, то будет ничья, и вы четверо получите по четвёрке… – Я отвечу! – рявкнул Чимин, которого Тэхён наградил взглядом «ну и пиздец». – Начали! Одним из главных героев этого романа является кит! Чонгук и Тэхён переглянулись. Этого мгновения хватило, чтобы Чимин из последних сил рванул вперёд двоих к рюмкам, опрокинул содержимое внутрь и громко стукнул стеклом о полочку. – Я… я… я писал по этому роману эссе на конкурс, – победно начал Пак, послышалось тэхёновское «ой, бля-я-ядь». – Это Генри Мелвилл. «Моби Дик». – Да! – закричала толпа и Чимин, преисполненный радости за самого себя начал обнимать всех подряд, едва не падая с ног. В ушах начало ощутимо звенеть. Реальность буквально собиралась махнуть Чимину ручкой, как вдруг он почувствовал, что его схватили за запястье, закинули его руку на плечо и потащили куда-то. – Я выведу нашу звезду проветриться… – всё, что он успел услышать.

***

[Crystal Castles – Celestica] – Мин Юнги, тебе не терпится подержаться за знаменитость? Мог бы просто попросить, я, может, и сам бы предложил, – развязно тянул Чимин, пока худой на вид, но на удивление крепкий парень, тащил его на улицу. Пак готов был поклясться, что понимает абсолютно всё, что происходит вокруг, но где-то на задворках своего притупленного сознания уже, кажется, в первые пять минут конкурса пробил себе ебало фейспалмом из-за своего поведения. И если бы на месте Пьяного Чимина был Трезвый Чимин, то Юнги бы давно был послан нахуй. Сейчас же этой наиболее социально активной версии блондина было до умиления весело в компании парня, которому Пак в обычном состоянии готов был натянуть его задравшийся нос прямо на задницу. Даже будучи в пьяном состоянии, Чимин абсолютно точно осознавал, что его, как маленького ребёнка в плохой компании, безбожно набухали, однако парню на удивление нравилось. Паку нравилось, что можно нести чушь, нравилось, что можно вот так виснуть на вроде как заклятом враге, нравилось, что ноги были готовы завязаться в морской узел при каждом неловком шаге, но больше всего ему нравились вертолёты. О эти божественные вертолёты! Чимин не помнил, когда в последний раз ему было так кайфово: голова, как болванчик, крутилась во все стороны, из-за чего и без того пострадавший вестибулярный аппарат показал своему носителю один не менее весёлый, чем Чимин, палец и канул в лету, лица окружающих людей смешались в одну размытую картину, которая напоминала Чимину размазанную фотографию, отчего становилось ещё круче. Пак всегда подмечал, что размытые фотки самые крутые, потому что на них чаще всего были запечатлены искренние эмоции. И сейчас Чимин чувствовал себя такой вот нечёткой фотографией, Чимин весь был эмоцией и действием, а картина вокруг становилась квинтэссенцией исступления. Светловолосый почувствовал, что ему сегодня можно всё, поэтому, когда Юнги, протащивший Чимина на задний двор, скинул его на лесенку, парень, качнувшись, уткнулся старшему носом в плечо и начал что-то бормотать. – Эй, Пак Чимин, если ты собираешься обблевать мне куртку, то тебя даже моё благосклонное отношение не спасёт, – протянул Шуга и, взяв светловолосого за плечи, попытался оторвать «пьянь» от себя. – Чимин, ёб твою мать! – Благосклонное отношение? – протянул Пак и, положив щёчку на ладонь Юнги, сжимающую плечо, надул губы. – Если Юнги-сомбэ так благосклонно ко мне настроен, то он ведь угостит меня? Узрев сей жест, Мин открыл глаза так, что, сфотографировав, его глаз можно было демонстрировать на уроках геометрии. Смотрите, дети, пример идеального круга! Проморгавшись, Юнги усадил Чимина так, чтобы он оперся спиной о лестничное заграждение, и сделал самый невозмутимый (опять!) вид. – Чем ты хочешь, чтобы я тебя угостил? – в голове Шуги не было ни одной приличной мысли, но тот старательно держал себя и свою фантазию при себе. Никто, включая его самого, не скажет ему спасибо, если он сейчас поцелует (или чего похуже) это пьяное в прямом смысле тело. Потому что от самого Чимина, Юнги был уверен, осталось фантастическое нихуя. Более того, Шуга изначально пропустил один такой маленький, но весьма значительный фактик. Он вспомнил мем: «Да у неё хуй!», – и да! Пак Чимин был грёбанным парнем! Посему Юнги тем более не должен был думать о чём-то подобном. – Юнги, дай сигарету, – Чимин прикрыл глаза и откинул голову. – Нет, Чимин, это неправильно, мы не дол… стоп, что? – снова сделав свои глаза потенциальным объектом демонстрации в школе, старший вцепился взглядом в лицо Пака. – Почему это? Я же хочу, дай, – Чимин, держа глаза всё ещё закрытыми, смешно законючил, после чего попытался выровняться, однако вместо желаемого эффекта, он неуклюже качнулся вперёд и тюкнулся носом в бедро старшекурсника. – Боже, Чимин, – Юнги потёр глаза пальцами и попытался успокоиться, – ты хоть представляешь, какой будет пиздец, если на твоё нынешнее состояние наложится ещё и никотин. Ты просто сдохнешь, – почему-то Шуга испытывал разочарование. – А я, может, хочу? – гнусавым голосом раздалась из области минового бедра. – Может, хоть перестану чувствовать себя неудачником, просравшим своё призвание. Мин Юнги, если ты не дашь мне сигарету, я тебя ударю. Клянусь, я тебя просто… – Тише ты, корейский Рембо, – Шуга покачал головой и мягко помог Чимину подняться, после чего подставил ему своё плечо, чтобы тот опёрся. – Ты курил до этого? – спросил парень, выуживая пачку из кармана и протягивая младшему. – Я курил со средней школы до последнего класса в старшей, – начал повествовать Чимин с зажатой между зубами сигаретой, безрезультатно пытаясь себе подкурить. – А бросил почему? – Юнги успехнулся и, взяв из маленьких пальцев зажигалку, помог Чимину поджечь сигарету. – Родители спалили? – Я тебя умоляю. Моя мать бы скорее подумала, что я стал чемпионом мира по балету (у них же есть чемпионаты, да?), чем поверила, что я когда-то притрагивался к сигаретам, – Пак затянулся и выдохнул сигаретный дым, поудобнее устроившись на плече Юнги. – Я просто решил, что уже перерос эти подростковые драмы и принял свою участь. Поэтому я такой однажды: «Сигареты? Не-е-ет», – Чимин даже выровнялся, чтобы мастерски (это вряд ли) изобразить свой отказ от табачной зависимости. – А видишь, как бывает. Мне хорошо, а я всё равно к этому вернулся. Наверное, я жуткий слабак, раз год всего продержался, а? Я теперь должен Тэтэ десятку, – Чимин поднял взгляд к небу и как-то мечтательно улыбнулся. – Ночь красивая. – А что за проблемы-то такие, что подкосили такого крепкого орешка, как ты? – Юнги последовал примеру младшего и тоже закурил, находясь на готове, чтобы подхватить Чимина, если что. – Не делай вид, что ты знаешь что-то обо мне, Мин Юнги, потому что нихера я не крепкий и не орешек. Я тряпка. Полывая. Ой, половая, – светловолосый повернулся к Шуге и выдохнул ему в лицо. – О том, что произошло знает только Тэхён, пусть это с ним и останется. Я не хочу снова окунаться в то подростковое дерьмо, понятно? – уже с наездом начал юноша, но Юнги вовремя улыбнулся и похлопал его по плечу. – Извини, я не хотел тебе в душу лезть. Мне показалось, что ты сам на разговор настроен. Да и Джона МакКлейна ты мастерски изображаешь в повседневной жизни, – докурив сигарету в пару затяжек, Шуга потушил окурок и начал смотреть на замолчавшего Чимина, что, кажется, смаковал эту первую за долгое время сигарету. – Ты определись: я Рембо или Джон МакКлейн? – наконец, сказал Чимин и обернулся, довольный своей шуткой. – Мы можем сойтись на Брюсе Ли? – Мин выгнул бровь и достал вторую сигарету. – Мин Юнги, ты всё испортил этой привязкой к расе, я тебя ненавижу! – расхохотался блондин и докурил сигарету, кинув её уже в известную баночку. – Нам сейчас стоит обменяться любезностями или начать орать друг на друга? – старший снова закурил, не отрывая взгляда от Чимина, который выглядел получше, но всё ещё раскачивался, как корабль во время шторма. – Точно! Чуть не забыл! – протянул Пак, подняв палец и делая вид, что пытается сосредоточиться. – Говно? – Обмудок, – утвердительно кивнул Юнги и сам не заметил, что губы его уже устали улыбаться.