болезнь, названная твоим именем

      Тусклый неоновый свет, исходящий из стоявшего на рабочем столе ночника, придает сумрачной атмосфере комнаты еще более жуткий и загадочный вид, будто вырезанная сцена из популярных триллеров. Переливающийся зеленым сиянием, он совсем чуть-чуть отбрасывает тени на лицо работающего за компьютером парня и лежащую рядом тетрадь, остальная же часть пространства поглощена темнотой. Брюнет, приняв позу лотоса, нетерпеливо стучит ручкой по виску, глазами бегая по тексту на экране монитора. План сегодняшнего дня состоял из обязательного прочтения присланной преподавателем лекции, а после подготовки к сдаче сессии, но кто мог знать, что половину времени юноша потратит на заболевшего незнакомца и непонятный разговор с сестрой Чимина, которой он все-таки позвонил и попросил поподробнее объяснить значение каждого купленного ею антибиотика.       Ему никогда не приходилось ухаживать за больным, тем более постоянно беспокоиться и проверять пульс. Может, родители и не были теми, кто прибегал, как только услышит кашель или невинное «апчхи», зато таким был и является Намджун, так что благодаря ему Чонгук редко простывал и посещал больницы. Сейчас же ситуация вышла из-под контроля. Старшего брата не позовешь, мать с отцом уже как год в Австралии, друг гуляет, сосед на работе. И если бы кто-то дня два назад сказал Чону, что вот, мол, скоро тебе придется брать ответственность за здоровье совершенно чужого человека, переодевать его, укутывать в двадцать штук пледов, запихивать насильно лекарства, он бы посмеялся над этой шуткой, ни за что на свете не поверив в ее исполнение. На то она и существует — судьба, чтобы подбрасывать нам самые нелепые сюрпризы.       В голову совсем ничего не идет, как бы Чонгук не старался сосредоточиться. Слова расплываются, буквы смешиваются, образуя круговорот из непонятных терминов, а в результате все приходит к одной единственной мысли, еще утром прочно поселившейся в сознании и, как натянутая стрела, ждущая финального пуска. Брюнет боится произносить ее вслух, ибо тогда она навсегда укоренится внутри него.       Окончательно сдавшись, Чонгук сворачивает вкладку с презентацией, убирает в сторону тетрадь с конспектами, достает наушники и, подключив их к телефону, перебирает список песен, в поисках той самой. Признаться честно, парень сколько помнит себя, всегда скептически относился к музыке. Одна была слишком простой, другая бессмысленной, третья грубой, четвертая не трогающей за душу, и лишь год назад он нашел то, что так давно искал. «Я хочу быть там. Под присмотром Под морфием. Под ложными поводками»       Поставив стул напротив кровати Чонгук, затаив дыхание, поджал колени к груди и, положив на них подбородок, принялся наблюдать за синей звездой, молясь всем Богам, чтоб она не проснулась в этот момент. Ему кажется, что он — преступник, ведь у Чона не было права что-либо решать за этого студента (по виду юноша того же возраста), и, кажется, у него нет права так бережно относиться к нему. «Вставай и дразни меня, Веди себя как незнакомец»       Пышные ресницы подрагивают, касаясь смугловатой кожи на лице, рот приоткрыт и издает сонное бормотание, грудь под плотными одеялами неспокойно ходит ходуном. Чонгук четко следовал указаниям нуны, давал пребывающему то в жаре, то в холоде парню, пусть горькие, но полезные сиропы, насильно запихивая ложку в рот спящему, и следом стакан воды. «Я хочу быть там С твоей заботой»       Все ли люди, когда болеют, бывают такими красивыми? Почему же этот чокнутый не такой как другие? Почему волосы покрасил в такой кричащий цвет, почему плакал, почему волновался, почему умеет улыбаться так? Чон сам не замечает, как, прибавив громкость звучащей песни, прикрывает глаза, подзывая непрошенный сон. «Ну, ты пытаешься подняться и дразнить меня, Не дай повода вести себя как незнакомец, Потому что тебе, наверное, не нужно оправдание, Чтобы дарить мне свою любовь»

***

      Раздражает. Этот мир хоть раз позволит Чонгуку нормально выспаться? С семи утра телефон, невинно находящийся в заднем кармане голубых джинсов синеволосого парня, бесконечно звенит и звенит. Даже сейчас на барной стойке он неугомонно скользит по деревянной поверхности, приближаясь к самому краю, где уже рука брюнета успевает словить его и вернуть на исходное место.       Некий мистер по имени Хосок, видимо, решил попасть в книгу Гиннеса по самому большому количеству звонков и сообщений за последний час. Чонгуку приходилось множество раз подавлять в себе желание выбросить смартфон в окно, ну или же не разбить об кафель. С одной стороны, он понимает – этот Хосок очень сильно волнуется за спящего на кровати Чонгука юношу, может, они братья, друзья, в любом случае, очень близки, ведь не стал бы обычный «приятель» разрывать телефон нескончаемыми смсками? Без перерывов? С другой же стороны, ему становится противно только от одного имени, напечатанном черным на сером фоне: «Хосок-хен». И трубку брать он категорически отказывается, как и читать сообщения, ибо владелец сотового не позаботился о личной безопасности, не поставив ни одного пароля.       Возле порога слышится непонятное шуршание и скрип половиц. Зарывшись носом в растрепанные волосы сидящего, Чимин всем телом повисает на друге, пару раз зевнув и кинув несколько неразборчивых фраз. Чонгук слегка морщится, чувствуя тяжесть от возникшей нагрузки, и ни на секунду не прерывает зрительный контакт с телефоном. Вскоре Пак поднимается и, включив кофе-машину, садится рядом, с головы до ног укутанный белоснежным одеялом.       Пару минут они вместе равнодушно смотрят на экран вибрирующего айфона.       — Сколько процентов на телефоне? — хриплым ото сна голосом спрашивает Чимин.       — Три, — молниеносно отвечает другой, который в скором времени потеряет власть над собой.       — Значит, немного осталось.       Звонкое «пип-пип», и кофе готово, юноша, пятерней зачесав пепельные волосы, встает у стола и принимается за приготовление горького американо. Его предположения оказались верны: спустя минуты две звонки прекращаются, и экран потухает. Образовавшаяся в четырех стенах накаленная атмосфера, постепенно растворяется. Наступает время для обыкновенного утреннего времяпровождения.       — Так это ради него ты вчера просил лекарства? — кивнув на приоткрытую дверь в спальню Чонгука и поставив две чашки американо спрашивает Чимин.       Брюнет же, прислонившись затылком к стене, одобрительно мычит. Меньше всего на свете ему сейчас хочется обсуждать вчерашнюю ситуацию. Он не готов. У него нет ответов, Гук ещё не разобрался в причине собственного поступка, ему до сих пор кажется, что он спит.       — "Знакомый" говоришь? — подувая на горячую жидкость, поднимает брови тот.       — Это…сложно. Я расскажу тебе после того, как он проснётся, и мы убедимся в его нормальном состоянии.       — Да не переживай ты так, все обойдётся, — улыбаясь, подбадривает Чимин, — этому парнишке повезло с тобой, — и беззлобно щипает за щеку младшего. — На этот раз я ограничился одним кубиком сахара в кофе и, судя по всему, зря. Отвратительно горько!       — Не понимаю, как можно любить сладкий кофе, — кривится недовольно Чонгук.       — Не понимаю, как ты умудряешься и дальше существовать, ненавистник сахара? — парирует в ответ.       В кармане Чона раздается короткий звон и, достав телефон, брюнет зависает, несколько раз перечитывая пришедшее сообщение от старшего брата.       — Что там? — обеспокоенно заглядывает в открытый диалог Пак.       — Я забыл о том, что сегодня должен был с Намджуном встретить Юнги в аэропорту…он через десять минут будет здесь, — брюнет непроизвольно дёргает плечом.       — Разве Юнги-хен не на неделю уезжал?       — Видимо, планы изменились.       Чон скрещивает руки на груди и, погрузившись в раздумья, кусает нижнюю губу. По стеклу забарабанил дождь, и в квартире будто резко похолодало. Направив взгляд к окну, парень внезапно для себя осознал, что терпеть не может такую дождливую погоду и пока не ясно, повлиял ли на это заболевший юноша или же он сам так решил. Ибо буквально два дня назад, ему было плевать на происходящее за пределами дома.       — Ладно, так уж и быть, поеду за блондинчиком вместо тебя, — допив кофе и начав бодро разминаться, продолжает Чимин, — скажем, что у тебя срочное дело, но когда мы приедем, тебе придется придумать правдоподобную историю о спящей красавице в твоей комнате. И тут уж прости, без моей помощи, — юноша скидывает с плеч одеяло и уверенно направляется в ванную комнату. — Напиши Намджуну, чтоб подождал меня.

***

      Чонгук, проводив друга и тысячу раз поблагодарив, а заодно и попросив купить еще несколько упаковок жаропонижающих, — так, на всякий случай, — принялся за уборку. Его сосед, помешанный на чистоте, возвращается, и времени на наведение порядка остается совсем мало. Для начала парень прибирается на кухне, затем убирает остатки еды на диване, где спал Чимин, складывает разбросанные вещи по полочкам, обувь по ящичкам. Когда же наступает очередь проверить комнату самого Юнги, то брюнет вспоминает о украденных одеялах. И сейчас они все пропитаны потом больного. Плохи дела.       Чонгук беззвучно вступает в свою обитель, надеясь не разбудить спящего. Он старается не смотреть в его сторону, перед ним цель — забрать пледы и скорее постирать их. Закатав до локтей рукава черной толстовки, он не спеша собирает с кровати покрывала, стараясь не задевать синеволосого. Как только половина находится в его руках, Чонгук невольно кидает взгляд на лежащего студента и тут же боязливо прекращает дышать. Брови того грозно сведены к переносице, пухлые губы поджаты в тонкую линию, веки не естественно сильно зажмурены. Брюнет уловил движение рук под оставшимся одеялом, которые не знали куда деться.       Проходит около трех минут, прежде чем Чонгук перестает безмолвно пялиться.       — Будешь и дальше притворяться? — с невозмутимым видом подаёт голос.       Незнакомец, неожиданно пойманный, вздрагивает и резко открывает глаза. Проведя ладонью по лицу, он виновато улыбается.       — На тумбе стоит стакан воды и таблетка. Выпей, чтоб голова не болела, — продолжая разговаривать непринужденным тоном, садится на стул парень.       — Спасибо… — промямлил юноша и выполнил просьбу, за секунду опустошив стакан.       — Как ты себя чувствуешь?       Чону так сильно хотелось задать этот вопрос, но сильнее хотелось услышать ответ. Ему необходимо убедиться в том, что он не зря потратил столько сил и времени на лечение, ведь у него это впервые — заботиться о ком-то.       Однако собеседник отвечать не торопится. Взгляд его карамельных глаз, за миг округлившихся, блуждает по предметам интерьера комнаты. То останавливается и долго, выжидающе изучает, то наоборот, бегает от одного к другому, не задерживаясь и лишь в самом конце синеволосый смотрит на своего тайного спасителя. Переодетый в серую футболку Гука, он поджимает ноги и усаживается в центре кровати. Пальцы сложены в замок и покоятся на животе. Голова слегка наклонена вбок.       «Он выглядит по-домашнему» — думает брюнет, не придавая значение подобным мыслям.       — Почему вчера ты не пришел? — губами проговаривает незнакомец.       А Чонгук чуть не падает со стула. И это его волнует в первую очередь?       — Ты не ответил на мой вопрос, — выдает Чон.       — Ты тоже.       Оба друг другу — никто, однако со стороны складывается впечатление, словно двое друзей повздорили из-за какой-то незначительной мелочи и сейчас, преодолевая ступень под названием «гордость», пробуют понять личные чувства.       — Зачем ты ждал? — отвернувшись к окну.       — Поговорив с тобой, я почему-то безоговорочно поверил твоим словам, а так как идти мне все равно было не куда, я остался и прождал всю ночь.       — Под дождем? Ума лишился?       — Да, лишился. Вот и заболел и доставил столько неудобств… — юноша грустно хмыкнул.       — Как тебя зовут? — посмотрев в глаза напротив.       — Ким… Тэхён.       — Ким Тэхён, ты, кажется, прилетел к нам с другой планеты, — неловко шутит Чонгук и, сам того не заметив, улыбается.       Тэхен отвечает ему смущенным пожатием плеч и, перебравшись к краю постели, протягивает для пожатия руку.       — Чон Чонгук, — неуверенно коснувшись пальцами чужой ладони лепечет.       — У тебя классная спальня, Чон Чонгук.       Ума лишился не только Ким Тэхён.       Гук окончательно провалился в бездну.