болезнь, названная твоим именем

      — Я уже хотел в полицию звонить, — недовольно сведя брови, хмыкает Намджун и забирает у младшего пакеты с алкоголем. — Даже знать не хочу, чем вы так долго занимались, — прервав собравшегося объясняться брата парень отходит от двери, пропуская друзей и, закрыв ее, ретируется на кухню.       Тэхёна заметно трясет. Не от холода, а от осознания того, что он все-таки согласился остаться у Чонгука. Ему известен исход такого спонтанного решения и, увы, ни к чему хорошему он не приведет. Но Ким все равно не хочет прощаться с Чонгуком. Факт того, что о нем заботились эти три дня, приютили как бездомного, вели себя до невозможного дружелюбно, будто сам Тэхён нормальный — уже говорило о многом для того, кто в принципе не знает значения слова нормальность. И он соврет, сказав, что ему была неприятна забота со стороны брюнета. Эти аккуратные касания, постоянное волнение в глазах и чертовски обаятельная улыбка — от такого трудно отказаться, особенно когда у тебя это впервые. Впервые получать что-то и не отдавать ничего взамен.       Мысль о том, что вскоре их разлучат, болезненно пульсирует в голове и не даёт покоя. Если б только можно было рассказать все Чонгуку, если б только это не угрожало его жизни — юноша так и поступил бы с самого начала. Они друг другу никто, однако у Тэхёна впервые появилось желание не причинять тому боли. Ранить Гука — это первое, чего бы он хотел избежать.       Чон не спеша снимает куртку, поглядывая на застывшего парня. Перед ним до сих пор мелькает образ поникшего Тэхёна, который чуть снова не расплакался, открывая свою тайну одиночества. Только вот не Чонгуку ли знать — каково это находиться наедине с самим собой в четырех стенах? Не ему ли знать — каково это, когда не смотря на поддержку родных, дыра внутри продолжает расти до страшных размеров, а ты лишь проглатываешь слова и молча наблюдаешь за непрошеными переменами? Раньше спасением служила камера и, казалось, неразрывная страсть к фотографиям — но потеряв и это, брюнет потерял самую важную частичку себя. И жизнь бессмысленно протекала мимо, пока одному чокнутому не захотелось перейти дорогу на красный свет и после в придачу провести ночь под его окном.       Парень проводит пальцами по угольным волосам и делает шаг в сторону гостиной, как его останавливает неуверенное прикосновение к своему запястью. Обернувшись, он видит Тэхёна, опустившего голову и кусающего щеку изнутри. Синие локоны прикрывают его большие глаза, и Чон про себя отмечает, что тому было бы неплохо подстричься. Синеволосый только собирается отдернуть руку, но Чонгук перехватывает ладонь, крепко сжимая.       — Все в порядке, — успокаивающим тоном произносит он и свободной рукой подправляет съехавшие с синей макушки рожки. — Я говорил, что тебе идет?       Тэхёну приходится выпрямится, чтобы встретиться с глазами напротив. Глядя на парня, так уверенно стоявшего и смотревшего с нескрываемой лаской во взгляде, непроизвольно хочется запереться с ним в одной комнате, взять и снова начать бездельно валяться на кровати, чертя пальцем на потолке разные узоры, погружаться в благоговейную тишину и каждую секунду прислушиваться к его ровному дыханию, от которого с недавних пор становится как никогда спокойно. Чонгук спросил, жалеет ли Тэхён, что доверился ему? И он ответил — нет, ибо готов довериться еще сотню раз.       — Ну вы чего застряли? — появляется за углом голова Чимина. — Тэхён-а, ты такой милашка с этим ободком! Надо будет и мне купить…       — Чимин! — раздается крик с комнаты.       — Лучше поторапливайтесь, — радостно проговаривает и тут же скрывается в гостиной.       Чонгук привык к прямолинейности друга и всего-то хихикнул, заметив засмущавшегося Тэхёна. Чонгук не отпускает его руку, на какое-то мгновение он даже забыл о том, что они стоят и держатся за руки, а вспомнив — только сильнее стиснул вспотевшую ладонь. Он понимает, что тому сейчас не легко и пусть не знает, кто или что могло настолько растерзать молодую душу студента, оставив в подарок парочку незатягивающихся ран, однако помочь Тэхёну почувствовать себя расслабленно и на какое-то время забыться хочется сильно. Гук готов ради этого закрыть глаза на собственные страхи и провести сегодняшний вечер максимально весело, комфортно, так, чтоб понравилось Тэхёну.       Ведя за собой парня, Чон проходит в гостиную, где застает накрывающих маленький кофейный столик Чимина и Юнги. Старший же Чон мельтешит на кухне, расходуя все силы на приготовление закусок. В их скромной компании только двое братьев умеют готовить. Пак и Мин не обращают внимания на вошедших, о чем-то серьезно споря. Один чуть ли не срывается на крик, пытаясь доказать свою точку зрения, другой же пытается заткнуть собеседника, подавая тарелки с вилками и указывая куда их класть.       — Ты не можешь так говорить о том, чего не видел, — обиженно ворчит Чимин. — Я считаю, сериал вышел намного интереснее книги, — ставя бокалы.       — Конечно, ты ведь не читал ее, — фыркнув, язвит Юнги. — Вы с Чонгуком помешаны на «Ведьмаке» и кроме него ничего не видите. Если б не Ричард Мартин — твоей обожаемой «Игры престолов» не существовало бы.       — Даже не смей трогать Геральта! — кидает в того полотенце юноша с пепельными волосами и тут же подбегает к Гуку, прячась за его спиной и довольно корча рожицы. — Хен, если посмеешь подойти ближе, я за себя не ручаюсь! — прямое попадание подушкой в лицо.       Юнги скручивается пополам от накатившего смеха, к которому присоединяется Тэхён, недавно в ужасе наблюдающий за развернувшейся сценой. Он думал парни подерутся, а оказалось это была игра. Чонгук же не знает чему больше удивляться — соседу, который на самом деле умеет смеяться или искреннему смеху Тэхёна, который ему удается застать второй раз за день.       — Что я пропустил? — держа поднос с различными бутербродами и нарезками, двигается к столу Намджун, — и мне бы не помешала помощь, — Тэхен торопливо подбегает к парню и вместе с ним принимается все раскладывать.       — В следующий раз, Мин Юнги, за такое ты ответишь крепкими обнимашками, — заявляет Пак и падает на диван.       Юнги садится на пол, поджав в позу лотоса ноги, Гук плюхается недалеко от него под ногами Чимина. Он сразу открывает несколько железных банок «Heineken» — марку, которую так обожает его сосед и раздает каждому, а брату любезно наливает в бокал купленной газировки. Тэхёна к себе на диван забирает Чимин, и потому Намджун остается на полу с остальными. Кажется, прошел месяц с момента, когда они вот так все вместе собирались за одним столом. Последний раз поводом послужил день рождения Чонгука — тогда Намджун впервые познакомился с Мином, а Чимин признался брюнету, что влюблен в его соседа, и, несмотря на первую скованность, они повеселились на славу.       — Теперь вам придется терпеть меня около года, пока не истечет контракт с группой, — откашливается Юнги. — Выпьем за мой успех! — подняв банку. — Ах, и да, добро пожаловать в нашу маленькую семью, Тэхён.       — За Юнги и Тэхёна! — поддерживает Намджун.       — Добро пожаловать, — улыбнулся Чонгук, взглянув на синеволосого парня.       — Спасибо, — губами проговоривает тот и повторив за Мином, поднимает пиво вверх.       Гостиную заполняет звонкий лязг железных банок.

***

      Когда пятеро парней закончили ящик «Heineken» и алкоголя другой продукции, Юнги, как старший, открыл бутылку припрятанного под кроватью скотча, и, не раздумывая, стал разливать каждому по бокалу. Намджун и Чонгук, являющиеся самыми трезвыми, сдержанно отказались и решили вместе присматривать за гуляющими на всю катушку друзьями. Тэхён и Чимин устроили настоящий караоке-батл. Потолок и стены вибрировали от кричащей музыки, пару раз приходили соседи и обещали, что вызовут полицию, но этим двоим все было не по чем. Гук даже не знал радоваться ли ему тому, что Тэхёну все-таки удалось влиться в их коллектив или же, наоборот, беспокоиться о его опьяненном состоянии, ибо тот не то что петь и танцевать — на ногах стоял из последних сил. И Чону каждый раз приходилось ловить этого падавшего на колени юношу, оттягивать прилипающие к шее руки, стараться не обращать внимания на горящее красной краской лицо, на опухшие губы и притупленный взгляд, который частенько был направлен в его сторону. Парень был вынужден сбегать в ванную, приводить голову в порядок, выкидывая оттуда непристойные мысли и желания, заполняющие, кажется, все нутро с самого начала вечеринки.       Тэхён до беспамятства притягательный. Его движения в неуклюжих танцах, квадратная улыбка на все лицо и пот, стекающий по волосам. Чонгуку не стыдно так открыто пялиться на него весь вечер. Плевать, что скажут друзья или брат, плевать вообще на всех! Главное сейчас — это Ким Тэхён, парень, родившийся не в той вселенной.       — Тэхен-а, будь аккуратен, — перекрикивая играющего Пост Малона с песней «Circles», устало плюхается на край дивана Гук.       — Ты же понимаешь, что ведешь себя как Намджун? — опускается рядышком Юнги. От парня несёт сильным перегаром, а рубашка с футболкой насквозь пропитаны сигаретами. Брюнет морщится, стараясь не дышать этой едкой смесью запахов.       — Неужели я так выгляжу со стороны? — слегка шокировано присоединяется к беседе старший Чон.       — Не начинайте, — скрестив руки на груди бурчит Чонгук.       Хоть он и выпил меньше тех двоих, что прямо сейчас выкрикивают слова из звучащей песни и вытанцовывают придуманные только что движения, парень чувствует себя одурманенным накрывшей их атмосферой. Атмосферой свободы, безудержного веселья, ощутимой легкости, которая прокрадывается в глубь сознания и помогает выкинуть покрывшиеся паутиной мысли. Позволяет на время полностью отпустить скопившиеся негативные эмоции и воспоминания. Над их опьяненым сознанием огромной тучкой повисает приятная эйфория. Тебе просто хорошо находиться в этой квартире. Тебе просто нравится наслаждаться обществом друзей. И тебе просто хочется украдкой наблюдать за одной фигурой в растянувшейся розоватой футболке и бирюзовых шортах под цвет крашеных волос, следить за ее неторопливыми действиями, будто бы прокручиваемыми в замедленном режиме. Лица остальных присутствующих кажутся искаженными, неправильными, ненужными. То ли они действительно прячутся за серым дымом, то ли Чонгук помешался. Ибо лишь единственное лицо он мог видеть среди них.       — Эй, я пошутил, не бери в голову, — толкая задумавшегося брюнета в плечо, проговоривает Юнги и приподносит к губам горлышко открытого скотча.       — Мне это кажется даже милым, — хмыкнул засыпающий Намджун. — Ты раньше ни о ком так не заботился, как о нем, — взъерошив повлажневшие каштановые волосы парень тяжело вздыхает и пытается сфокусировать взгляд на брате.       — Тэхен-и просто особенный, да, Чонгук? — блондин по-дружески хлопает того по плечу, протягивая бутылку. — Может, выпьешь вместо этого, «мистера идеальность»? — кивком указав на зевающего Намджуна.       Если сравнивать трезвого Мин Юнги и того, кто предстал перед Гуком сейчас, то получится, что в одном человеке живут сразу две личности. Одна — колючая и хмурая, вторая — ярко-улыбающаяся и приветливая. Иногда, оказывается, полезно выпивать с кем-то.       — Я не «мистер идеальность»… — окончательно закрывает глаза старший Чон.       — Чимин-щи так внезапно убежал в туалет, что я и не успел глазом моргнуть, — протирая кулаком слипающиеся веки, подходит к ним синеволосый, — а моргаю я очень быстро, — констатировал факт, важно подняв указательный палец, и истощенно рухнул на пол подле брюнета.       — Вставай, Намджун, нашему голубому дружку необходима помощь, — вручив коньяк Чонгуку Мин поднялся и за воротник потащил парня. Тот так и не открыл глаза, неразборчиво мыча в ответ. Пост Малон прекратил петь свою душевную песню, и в комнате повисла тишина. Из ванной доносились не совсем «добрые» ругательства Юнги и звуки рвотных позывов Пака. Похоже, празднику настал конец.       Тэхён пыхтя от головной боли, разъедающей мозг, придвинулся к коленям парня, аккуратно устроился на них головой и поднял уголки пухлых губ.       Чонгук завис прямо с бутылкой скотча в руке. Он не мог заставить щеки прекратить полыхать, а сердце неугомонно стучать, так что звук отдавался в самих ушах. Тэхён не отводил карамельных глаз, иногда ерзал, устраиваясь поудобнее, но это не мешало ему продолжать смотреть. Никогда так не было хорошо — обоим.       Оставив бутылку на полу Чон запускает пальцы в синие локоны. Само как-то получилось. Подушечки пальцев нежно массируют кожу, отчего Тэхён на пару секунд прикрывает глаза, ощущая полную расслабленность и подчиненность в чужих руках. Чонгук введёт медленно, одновременно растирая и перебирая сладко пахнущие клубникой, волосы. К нему вдруг приходит мысль: «Сходить завтра с утра в магазин и купить еще клубничных сладостей», Тэхён ведь съел все, что накупили парни. А им завтракать чем-то надо. Им — это Тэхёну и Чонгуку. Другие не в счет.       — Почему у тебя две головы? — осипло интересуется юноша.       — Потому что ты пьян, — давит ухмылку другой.       — Так вот что значит быть пьяным, — нахмурив брови, — это отстойно, если честно.       — Не говори мне, что ни разу не пил.       — До этого дня — ни разу.       Чон ладонями накрывает щеки Тэхёна, внимательно всматриваясь в расширенные зрачки.       — Почему не сказал? — голос становится пугающе-низким.       — Н-не хотел портить все… — нервно сглотнув.       — Боже, ты не перестаешь удивлять меня, — отпустив лицо парня брюнет откидывается на спинку зеленоватого дивана и задумчиво смотрит в потолок.       Кажется, он только что делал массаж Киму и получал от этого особое наслаждение. И, кажется, теперь в сознании настырно мигает красный огонек с надписью «недостаточно». Недостаточно ощущений, недостаточно ласки, недостаточно одного массажа. Эти новые чувства — не являются ли ошибкой? Можно ли вообще назвать эту ситуацию правильной? Ведь на протяжение всего празднества Чонгук никак не мог отвести глаз от губ синеволосого. Даже сейчас он боится продолжать смотреть на него, ибо вдруг адреналин ударит в голову, и контроль над личными желаниями испарится?       Тэхён часто моргает, всматриваясь в силуэт Чона. Приподнявшись, он усаживается рядом, плечом касаясь его, и занимает точно такую же позу, как у Гука. У обоих грудь ходит ходуном под тонкой тканью футболок. Тэхёна распирает от учащенного дыхания рядом сидящего. Чонгука распирает от ненавязчивых прикосновений к плечу и пальцам. Они не понимают, что происходит, углубляясь в возникшую истому, медленно разливающуюся под кожей.       — Расскажи мне о Хосоке, — вдруг подает голос Чон.       — Что именно ты хочешь знать? — бродя костяшками возле бедер брюнета, глухо отзывается Ким.       — Насколько он важен тебе? — повернув голову к собеседнику.       — Хосок-хен — мой единственный друг, скажем так, если б не он — я бы никогда не выбрался в мир. И даже не смотря на наши не совсем стандартные отношения, он никогда не относился ко мне как к душевнобольному. Нет, Хоби был как раз тем, кто твердил всем вокруг, что я совершенно здоров, и сам много раз настаивал на прекращении этих бессмысленных приемов, — невесело усмехнувшись, парень хмурит брови, проведя языком по нижней губе, — вот только мой опекун и остальные… работники — говорили обратное. Мне много чего запрещали, насильно держали в больницах, пихали в рот противные таблетки, и лишь хен помогал видеть в происходящем пусть маленькие, но все же плюсы…       — Поэтому ты не хочешь возвращаться? — тихо спрашивает Гук, боясь прервать образовавшийся откровенный диалог.       — Все верно, — состроив подобие улыбки Тэхён развернулся к лицу Чонгука, подложив под голову ладони. По идее, ему нельзя рассказывать о своей жизни кому-либо. Однако с Чонгуком правила теряют значение.       — Твоя очередь. Расскажи о Юнги.       — Юнги? Гм… ужасно противный человек… — морщит лоб, чем вызывает короткий смешок у синеволосого. — Нашу дружбу тоже не назовешь «стандартной». Я познакомился с Юнги в баре, когда напился и начал изливать ему душу о своей непростой жизни. Я в тот момент был действительно разбит, а снова идти к Намджуну за помощью совсем не хотелось, тогда Юнги просто взял и предложил переехать к нему. Сказал, что дома бывает редко, да и квартира сама по себе просторная, так что… — Чон невольно обвел комнату взглядом и грустно улыбнулся, — я согласился и вскоре понял, что хен очень хороший человек, готовый оказать поддержку в любую минуту. Просто, иногда… он становится невыносимым, включая личность «холодного и крайне серьезного» Мин Юнги.       — Пьяным он выглядел чересчур общительным, — задумчиво произносит Тэхён.       — Я и сам удивился, — пожав плечами. — Людям свойственно меняться, а алкоголь — верный помощник в этом, — Чон вдруг застывает с приоткрытым ртом, созерцая синюю звезду, что, искрясь, наблюдает за ним. Розовая футболка Юнги и впрямь смотрелась растянутой на широких плечах Тэхёна, открывая вид на выпирающие ключицы и ели видные маленькие ранки и синяки от многочисленных уколов. Чонгук закусив губу до крови, представляет, каково было Тэхёну, терпевшему все эти издевательства над собственным телом. У брюнета аж зачесались кулаки от жажды врезать тому самому опекуну, который нарочно отправлял Кима в эти чертовы больницы.       — Из-за таких отметин, — Тэхён указательным пальцем проводит по тем самым ранкам. — Я боюсь зеркал. Никогда не знаешь, кем окажется твое отражение… — закрыв глаза, — я не хочу видеть в своем напуганного и сломленного человека, не тем, чье тело покрыто уродливыми шрамами.       — Можно я сфотографирую тебя? — схватив за запястье юношу, продолжающего обводить ссадины, горячо выпалил Чонгук. — Пожалуйста? — прозвучав как можно мягче. Не имеет понятия откуда взялось это внезапное желание вновь схватить фотоаппарат и запечатлеть на нём новую модель. — Я хочу помочь тебе.       Тэхён кивает и позволяет увести себя в другую комнату. Он ещё не знает причину, по которой так легко доверился Чонгуку. От-чего то сердце не выпрыгивает из груди от страха, а ноги и вовсе сами несут его. Брюнет для него становится личной зоной комфорта. Находясь рядом с ним, Тэхён испытывает неимоверное облегчение и спокойствие. Будто…так и должно быть.       Проходя мимо ванны, парни заметили, что двое друзей, притащив с собой подушки и одеяла, улеглись прямо на холодном кафеле возле Чимина, обнимающего унитаз. Эта милая сцена вызвала какой-то непонятный трепет в сердце синеволосого. Наверное, потому что он всегда мечтал о такой дружбе, смотря всякие американские сериалы и фильмы о приключениях подростков. Закрывшись в спальне брюнета Ким увидел висевшие над кроватью фотографии людей, которые были выполнены по-настоящему профессионально (как он мог не заметить их раньше?) Не верилось, что все снимки сделаланы студентом университета.       А у Чонгука впервые за всю работу трясутся руки, когда он проверяет объектив камеры. Как он мог взять и вот так просто отложить свое «волшебное устройство» на целых три месяца? Как мог забыть о том, какое удовольствие он получал, фотографируя?       — У тебя талант, — смущенно улыбаясь, проговаривает. — Не думаю, что смогу так же позировать… для тебя…       — Не нужно поз и фальши. Будь собой, мне этого достаточно, — направьяет камеру в сторону Тэхёна. — Готов?       — Думаю, да.       — Тогда, улыбнись.