болезнь, названная твоим именем

      Не верится, что он стоит перед тобой и невинно улыбается. Не верится, что вселенная решила пойти на уступки и позволила этим двоим снова встретиться. И больше всего не верится, что им удалось помочь Тэхёну сбежать. Чонгуку происходящее кажется несбыточным сном, какой-то придуманной его же сознанием ирреальностью, ибо постоянно поддерживать веру в существование того, в ком сам наверняка не уверен, давалось непросто, тем более друзья категорично отказывались верить в его слова и списывали такое поведение на пробуждающуюся «депрессию». А теперь иллюзия синеволосого парня превратилась в настоящего человека, чье теплое прикосновение ощущаешь в этот момент. Почему потребовалось испытать столько боли и ненависти, чтобы еще раз заглянуть в карамельные глаза, наполненные нескончаемой добротой и нежностью, чтобы насладиться единственной на весь мир квадратной улыбкой и почувствовать себя как некогда счастливым? Для чего нужно было им обоим задыхаться перед сном от страха, понимая, насколько ничтожны шансы на воссоединение?       Чонгук запрещал себе плакать столько лет, однако тихий заботливый голос Тэ и его дрожащие пальцы на щеке выбили весь воздух из груди, и контроль сразу же испарился. Слезы неудержимо шли, а тот, кто вызвал их, смотрел с сильным волнением, закусывал щеку изнутри и не отпускал, не позволял отвернуться или закрыть глаза, просил перестать и обещал, что впредь сам будет оберегать. Тэхён так трепетно касался Гука, так невесомо проводил подушечками пальцев по коже, словно боялся, что может спугнуть того или, хуже, потерять. Ну, а терять он больше никого не собирался. С него достаточно этих побегов и вечных ссор: Ким устал бояться за жизнь дорогих ему людей, устал прятаться и подвергать опасности лучшего друга, который множество раз лишался работы из-за него. На этот раз он сам поставит жирную точку на своей прошлой жизни и затем со спокойной душой сможет посвятить всего себя одному человеку.       Их безмолвный разговор нарушает появившийся из-за угла мужчина в белом халате и с кружкой кофе в руках. От неожиданности прекращают дышать все присутствующие, даже мужчина слегка подвисает, открывая рот в изумление и проливая остатки горячего напитка на одежду. Первый реагирует Тэхён. Не размышляя долго, он хватает с земли засохшую ветку и, замахнувшись, бьет ею по лицу незнакомца. Тот, потеряв равновесие, падает на пятую точку и оказывается весь в кофе, Тэхён же останавливаться не собирается, подходит ближе и с полной решимостью наносит удар кулаком. Мужчина громко кричит и руками прикрывает кровоточащий нос, при этом проклиная юношу и обзывая самыми отвратительными вещами на планете. Чонгук, пораженный такой агрессией Кима, удивленно хлопает ресницами, боясь и шагу сделать в его сторону.       — Ты не представляешь, как давно я хотел это сделать, — потирая раскрасневшийся кулак, довольно произносит Тэхён. — Этот ублюдок просто сходил с ума от удовольствия, когда меня помещали в камеру, — смачный плевок в сторону провинившегося. — Я бы доделал начатое, но, увы, времени нет.       Возможно, прозвучит абсурдно, однако эта часть Тэхёна заметно радует Гука, вселяет гордость. Будто перед ним не беспомощный мальчишка, что буквально пару дней назад не мог и шагу сделать без него, будто это не он безрассудно провел ночь под дождем на улице, наплевав на собственное здоровье, наплевав на то, что скажут другие. Сейчас перед ним другой Тэхён, тот, что готов пойти на все ради избавления от невидимых цепей, которыми его приковали к этому дому чуть ли не с рождения, что рвется в бой, хочет побеждать и творить безумные поступки. И в Чонгуке загорается острая необходимость узнать больше о разных чертах его характера. Каким он бывает, когда полностью свободен? Что чувствует, о чем думает в такие минуты?       Юноша опускается на колени и вытаскивает у шипящего от боли сотрудника сотовый телефон. Проверив зарядку и контакты, кладет себе в карман и вновь становится подле брюнета. Чон вопросительно поднимает брови.       — Это мой телефон. Он стащил его у меня дня два назад, — с усмешкой отвечает на неозвученный вопрос.       За воротами раздается сигнал машины. Чонгук, очнувшись, вспоминает о плане и, схватив Кима за руку, бежит прочь. Тэхён послушно двигается позади, крепче стискивая ладонь и неслышно ругаясь на самого себя. Подлый румянец на щеках мешает сосредоточиться. Парни выбегают через задние ворота и встречают красного мустанга, который неугомонно сигналит, а голос из машины просит поторопиться. Оба, запыханные, залезают внутрь, и транспорт с оглушительным ревом двигается с места. Гук, никак не отдышавшись, откидывает голову, свободной рукой проводя по темным прядям волос. Ким открывает окно и подставляет лицо под холодные потоки ветра. В салоне машины на какое-то время наступает умиротворенная тишина. Каждый в глубине души ликуют от удавшейся операции, а Чонгуку и вовсе хочется накинуться с объятиями на Хосока. Получилось, у них действительно получилось это сделать!       Синие волосы развеваются на ветру, глаза блаженно прикрыты, маленький нос с ели видной родинкой на самом кончике чуть сморщен, — Чонгук готов хоть вечность любоваться Тэхёном. Наверное, он зря так волновался. Даже если бы ничего не вышло, он бы сам вытащил Тэ, спас бы его из рук злого волшебника и спрятал у себя. Чон понимает, насколько им повезло найти друг друга. В этом мире сложно отыскать того, кто влюбит в себя одной улыбкой. Любовь, — можно ли таким словом определить чувство, происходящее между ними? Или же еще слишком рано для нее?       Чонгук нерешительно переплетает пальцы с чужой рукой и, сверкая глазами, смотрит. Тэхён, повернув голову, чувствует, как постепенно теряется в направленном на него взгляде. Чтобы сейчас не спросил Чонгук, чего бы сейчас не потребовал — он готов отправиться с ним хоть на край света и это без каких-либо преувеличений. Тэхён взаперти долго размышлял и пришел к выводу: еще никто не вызывал в нем подобную бурю эмоций, еще ни о ком он так долго не думал, ни по кому так не скучал, сгорая всем своим нутром от тоски. На этот раз Ким самовольно надел наручники, приковав себя не к месту, а к человеку.       — Ты очень красивый, Тэхён-а, — выпаливает внезапно Чонгук.       — Идиот, — закусывает губу синеволосый и прячет улыбку в воротнике худи.       — Разве это не моя толстовка?       — Была твоя — стала моя, тем более, ты сам оставил ее мне, — игриво высунув язык.       — Я рад, что вы не разучились разговаривать, — встревает в диалог Хосок. — Как самочувствие, Тэ?       — Лучше, намного лучше. А куда мы едем? — Тэхён внимательно изучает местность за окном, где пейзаж состоит из сплошных деревьев и унылых одноэтажек. Может, он и не знает толком город и за всю свою жизнь первый раз выбирается за его пределы, однако картина за окном спокойствия не вызывает.       — Туда, где нас не найдут, — чиркает зажигалкой Хосок и, таинственно улыбнувшись, затягивается очередной сигаретой.

***

      Ворота открываются, и красный мустанг въезжает в маленький дворик небольшого кирпичного коттеджа. Не совсем ясно, как транспорту удается аккуратно припарковаться перед домом, ибо места действительно слишком мало. С двух сторон тебя окружает высокая ограда в виде железного забора, который прямо-таки давит сверху своей величественностью и вселяет чувство внутренней скованности, неуверенности, боязни чего-то неизвестного. Начинаешь ощущать себя совсем иначе, будто забор пытается сказать: «Тебе не выбраться отсюда, даже не пытайся». Кроме того, сам двор выглядит одиноким и серым, да и дома неподалеку внешним видом не отличаются от него. Заброшенные, пустые, где-то без окон и дверей, где-то еще недостроенные и, видимо, оставшиеся такими навсегда. Одним словом, Чонгуку не по себе от царившей здесь безмолвной обстановки, от жутких граффити на соседних воротах, от продолжающего многозначительно улыбаться Хосока. Словно брюнет очутился в самом начале ужастика — нужно лишь подождать, пока какой-нибудь маньяк не свалится на них с небес и не начнет охоту за головами. Потому, когда ему приходится выйти, да и в придачу пройти несколько шагов до входной двери, он пугливо озирется и пальцами цепляется за идущего впереди Тэхёна, точнее за подол его кофты. И тот, как ни в чем не бывало, приостанавливался и дожидался встревоженного парня. Очень хотелось утешить его и объяснить, что волноваться не о чем, и они в самом безопасном месте на Земле.       Тэхён впервые видит Чонгука таким обеспокоенным, таким по-детски напуганным и прячущимся за его спиной. А уж каково было, когда он увидел слезы на щеках брюнета. Сердце будто пронзила игла — больно уколола и позволила спрятанным чувствам выйти на свободу. Ким больше не хочет смотреть на разбитого Чонгука, он не допустит, чтобы тот снова плакал.       Хосок открывает дверь и впускает ребят. Каким бы страшным снаружи не был дом, внутри все обустроено по-другому: просторная гостиная с панорамными окнами и белоснежным диваном, кухня с необходимой техникой, ванная, туалет и две спальни. На стенах висят дорогие абстрактные картины с подписью самого автора, а также пара семейных фотографий в рамочках. Пахнет имбирным печеньем и горьким шоколадом. В общем, жаловаться не на что: дом идеальный для жилья и проведения разных праздников в кругу близких людей. Хосок на шокированные взгляды друзей удовлетворенно кивает и, разувшись, проходит первым делом на кухню, открывает холодильник и начинает проверять содержимое полок. Чонгук, все еще удивленный, не двигается, а Тэхён, скорее сбросив обувь, плюхается на мягкий диван и, не стесняясь, во всю визжит от радости.       Красноволосый доктор в байкерской куртке разочарованно хлопает дверцей холодильника и берется за осматривание остальных тумбочек. Он знал, что надеяться на еду в доме не стоит, и все же надежда умирает последней. Хосок даже не помнит, когда в последний раз был здесь. Вроде, тогда необходимо было скрыться от отца и других посторонних глаз, иначе грозило б увольнение. Но это того стоило, и парень ни о чем не жалеет. Он проходит в гостинную и осторожно заглядывает в приоткрытые окна.       — Будет лучше, если соседи продолжат думать, что я тут один, — закрывая окна шторами, произносит Хосок. — Я уеду по делам и скоро вернусь. Это дом моего покойного дедушки, о нем не знает никто, кроме меня, так что можете отдыхать со спокойной душой. Что-нибудь взять к ужину? Или хотите просто пиццы поесть? — доктор включает телефон и видит около пятнадцати пропущенных звонков. На лице непроизвольно возникает победная ухмылка.       — Чонгук? — приподнявшись на локтях, зовет того Тэхён. — Хочешь пиццу или…       — Мне без разницы, буду тоже, что и вы, — проходит в гостиную брюнет.       — Супер, тогда по дороге закажу вам две пиццы. И будьте добры оставить взрослому пару кусочков, иначе я перейду на каннибализм, — уже обувшись, Хосок подмигивает парням и, взглянув на время, обещает вернуться к девяти часам. Хлопает дверь, а за ней раздается шум заводящегося двигателя во дворе и лязг открывающихся ворот. Старый мустанг покидает мрачный дом и заполняет своим шумом тихую улицу, на которой до сих пор не возникло ни единой души. Чонгук изнеможенно опускает руки и садится на пол, затылком опираясь о дверной косяк. Это место медленно начинает сводить его с ума. Подозрительный двор, призрачные дома, непонятно где они находятся и как далеко вообще от города. Нет возможности позвонить Намджуну или Чимину, так как сеть здесь не ловит. И в душе все мечется. Что теперь будет? Что им делать? Как спасти Тэхёна? Столько вопросов, а где на них искать ответы — не ясно. Парень пытается успокоиться, приводя дыхание в норму и глазами бегая по комнате. Не время разводить сопли и поддаваться эмоциям: он сейчас нужен Тэхёну. Нужен тому, кто очаровательно перебирает собственные синие локоны, сидя на диване, кто не позволяет упасть духом и вселяет бесконечное тепло одним своим видом. Теперь у них есть шанс попытаться снова, не так ли? И разве Чонгук позволит себе его упустить?       Тэхён, наконец, может расслабиться и вздохнуть полной грудью. Как же прекрасно осознание, что ты не одинок. Среди стольких людей ему крайне повезло повстречать именно Чонгука и Хоби. Он так им благодарен, так благодарен за то, что пришли в самый нужный момент и позволили сделать шаг к свободе. За то, что не бросили и не отвернулись, за то, что рискуют жизнями ради него. Как же это чудесно — понимать, что есть те, кому твоя судьба небезразлична! Сложно просыпаться по утрам с мыслью о том, что, возможно, сегодня последний твой день. Ходить на обследования, повторять одно и тоже, улыбаться и плакать, когда просят, делать вид, будто тебя все устраивает, — на самом деле очень сложно жить таким образом и не видеть в этом смысла. Но с этого момента Тэхён, кажется, горы готов сдвинуть, лишь бы не вернуться к прошлой обыденности. На этот раз он спасет друзей, и пусть только попробует кто-то ему помешать.       Ким встает и уверенно направляется к Чонгуку. Тот поднимает черные глаза и, нахмурившись, следит за действиями друга. Тэхён останавливается перед ним и поднимает уголки губ.       — Как насчет того, чтобы устроить небольшую экскурсию по дому? Я впервые здесь, так что было бы интересно узнать о родне Хоби-хена. Он раньше не упоминал о дедушке… — протянув руку. — А после можем дождаться пиццы и чего-нибудь посмотреть.       — Заняться тут все равно нечем, — хмыкнув, Чонгук хватает протянутую ладонь и поднимается. — С чего начнем?

***

      Пока не принесли пиццу, парни развлекали себя как только могли. Оба прекрасно понимали, что еще не готовы к откровенному диалогу, хотя узнать правду Чону очень хотелось. Потому, наверное, он впервые был так активен и бегал по всему дому в поисках причудливых вещей. Им удалось отыскать парочку старых снимков, которые, очевидно, были сделаны покойным дедушкой. На одном из них светился маленький светловолосый Хосок в ярко-розовой футболке и держащий в руках мыльные пузыри. Рядом, судя по всему, стояли его родители. Хмурый отец и улыбающаяся мама. Вместе они выглядели очень счастливо, а Тэхён отметил, что сейчас Хосока и его отца не отличить. Внешностью они как две капли воды и даже грозный взгляд порой похож. Также Чонгук нашел в кладовке удочку для рыбной ловли и шедшую в подарок книгу-инструкцию.       Атмосфера на некоторое время перестала быть напряженной. Все должно было и дальше так идти: разговоры, обсуждение смешных снимков, дурачество и приятная легкость в общении. Но, увы, переломный момент случился, когда в дверь позвонил курьер. Забрав еду Чонгук потопал на кухню, чтобы разложить кусочки пиццы по тарелкам. Ким же решил принести со спальни подушки и разместил их на диване в гостиной. Обустроив все как нужно, синеволосый поторопился помочь Гуку, а на вопрос: «Зачем эти удобства?» ответил, что еще никогда в своей жизни не смотрел с кем-то кино и потому хочет, чтоб первый раз был идеальным. А Чонгук, услышав такое заявление, чуть не выпал. Не может быть. Хоть он и сам не поклонник походов в кино, однако же бывал там пару раз с братом и Чимином. Теперь желание купить билет на фильм будет беспокоить его до конца дня. Он обязан сводить туда Тэхёна и обязан сегодняшний вечер сделать для него самым лучшим. Чон внезапно понимает, что на свете столько людей выполняют эти обыденные действия в виде совместного просмотра кино, прогулок по скверам, дружеских ночевок и гулянок, а Тэхён — единственный, кто не может себе позволить такие мелочи жизни. О какой справедливости может речь идти? Обидно, ведь люди не ценят простых вещей, ежели другие хватаются за них из последних сил и вдобавок охраняют, как зеницу ока. Tora — Bring me down       Устроившись на диване Тэхён согнул ноги в коленях и поставил на них свою тарелку. Фильм, который они выбрали, был одним из самых любимых у Тэ. Он назывался «БитлДжус», и режиссером являлся Тим Бертон, чьи картины юноша не перестает обожать уже на протяжении трех лет. Первый его фильм Ким посмотрел по просьбе Хосока и в тот момент сразу же понял, что мысли у них с представленными героями похожи, как и образ жизни. Чонгук сильно не возникал, да и ему было все равно на жанр и сюжет кино. Парня больше беспокоил маленький диван и Тэхён, сидящий рядом и откинувший голову на подушку. Волнение неожиданно вернулось, застав брюнета в самый не подходящий момент. Он решил запретить себе во время просмотра поворачиваться к Тэхёну. Подобрав ноги и облокотившись о мягкую спинку дивана Гук нажал «Play», и на экране телевизора возникли разноцветные картинки. Пицца была быстро съедена, и фильм с самого начала заинтересовал. Синеволосый, не переставая, рассказывал Чону о том, кто есть кто и вообще в чем суть такого неординарного сюжета, в котором главные роли исполняют сумасшедшие взрослые люди и бегающее за ними привидение. Все это парень рассказывал с таким восторгом и вдохновением, будто смотрел первый раз. Он даже не поленился подробно описать, откуда режиссер взял идею для фильма и каким образом возник этот вымышленный мир призраков и живых людей.       А Чонгук смотрел, смотрел, не переставая, и слушал, не упуская ни одной детали. Каждый раз, когда Тэ наклонялся к нему и начинал что-то восхищенно шептать, каждый раз, когда нечаянно задевал его плечом, Чонгук медленно терял самообладание и нарушал собственный запрет. Невозможно было отвести взгляда от того, кто в забвении открывал рот и расширял глаза, так похожего на маленького ребенка, увидевшего большой шоколадный торт. Невозможно было игнорировать его постоянное облизывание губ и пальцы рук, не перестающие поправлять синие локоны. Какой-то магической дух вселился в парня. Гук перестал следить за фильмом, перестал даже следить за действиями юноши, единственное, что он мог слышать и видеть — это бешеный стук своего сердца и лицо, решительно приближающееся к чужому.       — Видишь, Чонгук? Я же говорил, Лидия так и поступит, узнав правду! — не успел Тэхён развернуться, как вдруг почувствовал настойчивое прикосновение к своим губам. Секунда. И он забывает, как дышать. Секунда. И Ким растворяется в приятных ощущениях. Тело непроизвольно расслабляется, полностью повинуясь другому. Одной рукой Чон обхватывает затылок парня, не позволяя ему отстраниться от себя, пока его язык нежно скользит по пухлым губам. В голову приходит только одна мысль — как же этого, черт возьми, мало. Перед глазами не просто фейерверк, внутри не просто хаос — все это словно неправда, ибо хочется большего. Тэхён слишком мягкий, слишком уютный. Его дрожащее ладони, не зная куда деться, блуждают по спине парня, его прерывистое дыхание обжигает щеки Гука и лишь сильнее распаляет огонь. У обоих сносит крышу от происходящего, от ярких и болезненных вспышек внутри, от того, насколько они желанны друг для друга.       Тэхён, отстранившись первым, падает спиной на диван и, не теряя времени, притягивает к себе потрепанного брюнета. Повиснув сверху Чон целует, не торопясь, растягивая удовольствие и давая шанс Киму привыкнуть, умело лаская языком рот и губы. В отличии от неуклюжего и неспособного студента у Чонгука имеется практика в тесном контакте, пускай и воспоминания эти наводят один стыд, зато опыт оказался полезным. А тот, кто до этого момента и мечтать не мог о подобных ощущениях, извивается, словно котенок, настойчиво требует ласки и запускает пальцы в угольно-черные волосы, притягивая ближе, дабы сократить расстояние между разгоряченными телами. Чонгук еще пытается сдерживаться, глубоко дышит и не смеет открывать глаз, потому что, если увидит полыхающего под ним Тэхёна, точно не сможет остановиться. Он не понимает, как мог так долго держать все в себе? Кима хотелось поцеловать еще тогда, в квартире, когда они пьяные лежали вместе и болтали, когда розовая футболка постоянно приоткрывала вид на широкие плечи юноши, а он легким движением возвращал ее на место. А сейчас будто все накопившееся резко высвободилось, превращаясь в бесконечные поцелуи и трепетные касания. «Тэхен-и просто особенный, да, Чонгук?» «Ты раньше ни о ком так не заботился, как о нем» «Ты ведь первый, кто спас меня, Чонгук» «Прости, Чонгук-и. На этот раз моя очередь оберегать тебя»       Ким вдруг в страхе распахивает глаза, почувствовав соленый привкус. Брюнет, чуть отодвинувшись, низко опускает голову и ели слышно всхлипывает. Тэхён, все еще краснеющий от жарких поцелуев и незаметных отметин на шее, нервно сжимает в руках футболку, стараясь привести дыхание в норму вместе с одурманенным рассудком. Единственное, чего он не хочет услышать, так это просьбу уйти. Что угодно, но только не это. Тэхён боязливо обхватывает подбородок парня и заставляет взглянуть на себя.       — Не прячься от меня, — выдыхает в приоткрытые губы.       — Прости… — Чонгук вытирает намокшие щеки и, поднявшись, уходит в соседнюю комнату.       «Прости, я, видимо, самый настоящий трус»