Связанные

Чжи А. Предрассветный час. Завтрак и тихий разговор с родителями. Тренировки с Баем. Обед. Всё проходит так спокойно. Так мирно… Тёмные духи перестали разгуливать днём, что облегчило существование почти всем. Да и мне они давненько не попадались, даже в переулках у дома… — Чжи А… — Протянул Бай, умильно заглядывая в глаза. — Где витаешь? — Да я так… Что ты там говорил? — И я отпила кофе. — Коли собираешься устраивать приём для своего пантеона надо пригласить всех. — Продолжил волк. — Тогда никого не обидишь. Иначе они это тебе припоминать будут. — Ага. — Я снова погрузилась в себя. Внутри бушевала какая-то странная буря чувств, от которой сосредоточиться на чём-то было сложно. — Да что с тобой? — Уже обеспокоенно вопросил Бай. — С одной стороны, тишь и благодать, и я этим наслаждаюсь. С другой… — И я прислушалась к себе ещё раз. Старалась вычленить что-то одно, что-то главное. Волк не торопил. — С другой, у меня плохое предчувствие. Беда… Словно я родилась с этим чувством, но никак не замечала, а сейчас… — Ещё было странное чувство накатывающего… чего? Безысходности? Одиночества? — Понятно. И откуда веет бедой? — Подался вперёд мой собеседник. — Сестра? Семья? Духи? — Прошлое. — Удивительно уверенно сообщила я. Я точно знала, что я не вспомнила самое тяжёлое, а потому… возможно, именно потому это так пугало… — Что? — Явно не ожидал такого ответа Бай. — Чем больше проваливаюсь в прошлое, тем больше тревожусь. Словно всё это —что случилось, что я вспомнила, и то, что так и осталось забытым, всё это лишь… — Я запуталась в словах, подбирая нужное. — Последствие? — Попытался помочь волк. И… Все внутренние сигналы возопили. ДА! Это не страх неувиденного, забытого, страшного, это… И горечь, что скрывалась как под одеялом других чувств наконец выползла на свет. Горечь обо всём, что случилось… Это ужасно и это… Жаль, жаль, что это произошло… — Скорее всего этого не должно было быть. — Он вздрогнул, а я поняла, что произнесла это в слух. — Нет, я не это имела в виду. — А что? — Не знаю. — Я вздохнула и попыталась объяснить то, что снедало меня изнутри. — Чувство такое… Будто всё должно было быть иначе. Не так… — А как? Смогу ли я найти в себе силы снова вернуться к воспоминаниям… — Ты думаешь снова пить отвар? — Обречённо сказал Бай, а потом, словно осознав, как это прозвучало, он приосанился и улыбнулся. — Хочешь всё вспомнить? — Я думаю об этом… — Но ты бы не хотела. — Заметил очевидное Бай. Я лишь смущённо улыбнулась… М-да… Какая я стала трусиха теперь, когда я всё воспринимаю острее. — Я не чувствовала раньше такого. А сейчас я лучше, гораздо лучше, понимаю себя. Поэтому не могу игнорировать… Я понимаю, что мне следует продолжить, но будто что-то мешает… Страх скорее всего. — И память услужливо показала мне лицо Ёна. В разное время, в разные эпохи, но всегда с одним и тем же взглядом… — Может это из-за духов? Сейчас город и его окрестности просто кишат ими. — Заметил волк. — Может… — Не стала спорить я. Молча допила кофе, погружённая в мысли и чувства на тему «А стоит ли оно того?» и только на выходе остановилась и улыбнулась удивлённому Баю. Полюбившиеся ему свободные футболки, джинсы и вечно растрёпанные волосы. Это чудо смотрело на меня, и я вдруг подумала, что, наверное, всё сложилось бы иначе, не погибни он тогда, встреть он меня раньше Ёна… И… И наверное отчасти так было бы лучше. Я снова улыбнулась окончательно растерявшемуся волчонку. — Пошли в кино? В 3D! И я повела мало сопротивляющегося духа на, давно примеченный мною, ужастик. Я подумала, что пережив тяжёлые времена нашей страны и увидев кучу всякой мерзости, бегающих зомби волк переживёт стойко. Ошиблась. Сначала он напрягался и глубоко дышал при каждом новом скримере. Потом он хватался за мою руку, и я искренне начинала беспокоиться за родную конечность. Когда на экране появились умертвия, Бай сначала заинтересованно наблюдал за ними, даже спрашивал что-то у меня. А потом орал мне в ухо так, что я чуть не оглохла. Таким образом, ужастик стал для меня комедией. Ибо я давно так не хохотала. Повезло, что днём зал оказался пуст. Народ у нас работящий, а школьники и студенты всё в интернет-кафе бегают. — Чжи А, а ты уверена, что это нормально? — Показывал впечатлившийся Бай на бодрую старушку. — Да. Это госпожа Мар. У неё внук там живёт. — Хихикала я. Боже, какой он оказывается милый. — А в кино такая же старушка главному герою руку отгрызла. — Заметил дух, обижено сопя на моё весёлое лицо. — Ты большой и сильный дух волка, так? — Мне кивнули сначала уверенно, а после повторного взгляда на старушку, чуть настороженно. — Значит, зомби победишь? — Опять кивок. — Вот и отлично. Вечерняя тренировка прошла без сучка и задоринки. Я уже могла обострять эмоции, передавать свои, подавлять чужие. После похода в кино и забавного Бая, я как-то попривыкла к гудящей гамме чувств, а после тренировки я уже и не обращала внимание на них. Были на периферии сознания? Вот пусть там и остаются. И только я полностью расслабилась, как услышала от Бая нечто необычное. — Теперь заставь меня почувствовать боль. Поверить в то, что боль реальна. — Бай закрыл глаза, а я уставилась на него, не скрывая лёгкого шока. — Зачем? — Он устало вздохнул. — Лин Си может внушать людям что они что-то чувствуют. Но, на самом деле, при большом желании и достаточном контроле, этот навет они смогут снять сами. А вот всё, что касается физического, снять самому невозможно. Например, боли, судороги, физическое возбуждение, или наоборот немощь, в различных проявлениях, и многое другое. Ты же, сфокусирована на иных возможностях. Ты можешь заставить пережить что-либо. Например, душевную боль, метания, терзания, неуверенность и ещё тысячи человеческих состояний души. Это не чувство, не что-то кратковременное, это то, от чего люди годами не могут найти спасение. — Я не… — Можешь. — Прервал меня Бай. Твёрдо, уверенно, тихо. Я вздрогнула всем телом. — Ты жила веками, не подозревая о том кто ты. Теперь ты знаешь. Твои возможности возросли. Ты можешь. — Я не смогу причинить боль… — Решила не спорить я. — Давай лучше что-то другое. — Давай. — Уступил волк. И задумался. — Заставь меня ощущать себя не на своём месте. Внуши чувство беспокойства. И я начала стараться. Долго и упорно. По совету своего терпеливого тренера я звала на помощь стихию земли, силы света, самого солнца. Но к концу дня у меня болела голова, гудело тело и всю меня просто переполняло раздражение. Да что такое! — Достаточно. — Тяжело дышал и Бай. Под глазами синяки, губы сухие. — Там к тебе. — Слегка улыбнулся он. — Госпожа Чжи А. — Хозяйка ресторана «Принцесса-улитка» поклонилась мне. — Госпожа Бок! — Улыбнулась я. Закат за спиной намекал, что мне скоро спать. Я вздохнула. Дух заметила это и правильно всё поняла. — Я не отниму у вас много времени, госпожа. Вот. — Она протянула приглашение. — Это мы организовали в честь вашего дня рождения, госпожа. Мы собрали всех светлых духов, которых смогли. — Я… — Растеряно переводила глаза с пригласительного на госпожу Бок и обратно. — Спасибо. — Наконец нашлась я и улыбнулась. Устало, но искренне. Дух улыбнулась в ответ, поклонилась и ушла. — Что там? — Подошёл Бай. — Приглашение на день рождение. Мой. — Солнце село и даже зарево заката скрылось. А вместе с ним и закончилось моё время. Последнее, что я помню, это сильные руки волка, подхватившие меня. *** Утро. Раннее, очень раннее утро. Бая в доме не было, родители видимо были в ночь и только пришли. — Чжи А! — Мама внесла огромную коробку. — Тут тебе принесли. Поцеловав родителей, и отправив их мыть руки и завтракать, я открыла огромное нечто и застыла. — Что там? — Папа заглянул через плечо. — Платье. — Онемевшими губами прошептала я, оседая на пол рядом с коробкой. — Свадебное. — Я дрожащей рукой взяла записку. «Я исполнил твою мечту! С днём рождения! Ли Ён. P.S. Заранее завидую тому, кто тебя в нём увидит». Я осела, беззвучно рыдая. В обнимку с платьем и запиской, в пижаме, на полу, под ошарашенными взглядами родителей, я плакала. Я не могла отпустить боль, причинённую Ёном, не могла забыть те жизни, где он, в лучшем случае, вежливо извиняясь, уходил. Не могу простить то, что он заставил меня с ума сходить, после того, как сбросился в реку вместе с Имуги. Но он умер. Ради меня умер! Пошёл против Дацуэбы, против всего мира духов, снова обрекая себя на скитания, возможно веками, и умер. В глазах всплыл его последний взгляд, последние слова, и улыбка, не сходящая с губ до последнего. Он будто успокаивал меня… Я рыдала в голос на полу, кричала, а родители ничего не могли сделать. Так и застал меня Бай, пришедший забрать меня на тренировку. — Чжи А! — Он просто обнял, уткнув заплаканное лицо себе в грудь, заглушая очередной крик. Стал гладить, качать, успокаивать, что-то шептать на ухо. Родители ушли, бессильные помочь. Так и сидели где-то с час. Я, Бай и измятое свадебное платье от Ли Ёна. Перед глазами одна за другой пролетали жизни. Это было бы завораживающе, если не было бы так больно. Каждый разочарованный взгляд, каждый тяжёлый вздох, каждая вежливая улыбка и печальное «Извините, обознался»… Это снова и снова застилало мне взор дымкой слёз, меня снова и снова укачивали, ожидая пока я успокоюсь, а я не могла… В конце концов, я зло посмотрела на платье. Он его купил! Записка… Чёрт! Он его купил как предсмертный подарок! Чтоб я и после его чёртовой кончины страдала по нему! Урод! Подонок! Как он вообще мог оставить меня с ЭТИМ! Ненавижу! НЕНАВИЖУ! Я вскочила и, найдя ножницы, начала рвать платье. Я кромсала его, выплёскивая боль. — Как он посмел потом мне что-то говорить?! Как он… — Руку с ножницами поймали и оружие у меня забрали. Я посмотрела на Бая… Он… Вот скотина! Он нас чуть всех не прикончил тогда! Да какое он вообще имел право на ревность! — Он же тогда сам ушёл! Умер! Бросил! А когда вернулся? Ненавижу-у-у! — Иди сюда. — Меня нежно обняли, мои ноги снова подкосились. — Да-а-а как он во-о-о-обще мо-о-ог! — Выла я на груди волчонка. — Как же я ненавижу-у-у его-о-о! Я не могла прийти в себя ещё долго. То скуля, как побитая собака, то крича и ругаясь, то опять порываясь покромсать платье, то отталкивая Бая, удерживающего меня от столь благого порыва. А потом… Потом пришла пустота. Звенящая, всепоглощающая пустота. И не было ничего. Ни злобы, ни обиды… Даже любовь… Она словно прощалась со мной сейчас, гася последние угольки нежности внутри. Рядом сидел Бай. Тихо, очень спокойно дыша, а я вдруг поняла. Всё. — Бай… — Сорванным голосом позвала я. — М? — Тихо ответили где-то сверху, продолжая аккуратно гладить меня по голове. — Мне больше не больно. — И, пожалуй впервые за очень долгое время, я вздохнула полной грудью глубоко-глубоко и… Улыбнулась. Наверное грустно, но искренне. Бай замер, а потом будто что-то решив, отпустил меня, чтобы самому освободиться. Меня напоили водой, дали что-то поесть, отвели умыться, уложили в кровать, успокоили родителей и легли рядом. Всё это делали со мной молча, без слов. А я… Я будто снова начала дышать. Не было даже обиды на Лин Си или неопределённости по поводу сложившейся ситуации. Лишь привычная тревога и предчувствие беды, к которому я уже привыкла. И покой. Я повернулась к Баю и улыбнулась. Мне улыбнулись в ответ. — Я тебя люблю. — Очень просто сказала я. И это казалось таким неправильным сейчас, но таким нужным. Он опешил, но быстро взял себя в руки. — И я тебя люблю. — Потом задумался и добавил. — Мы же об одном и том же? — Получилось одновременно и настороженно, и с надеждой. Я хихикнула, потянулась и просто поцеловала, очень нежно. Очень захотелось снова того тепла любви, что потух из-за Ёна. Чтобы тревоги и печали ушли вовсе и остался только покой… Окаменевший в миг волк, вдруг будто ожил и пытаясь углубить поцелуй подался вперёд, но тут уже отстранилась я, увидев на тумбочке конверт приглашения. — Надо идти. — Куда? — Просипели мне в ответ. Я снова улыбнулась, обдавая Бая волной нежности, он даже в улыбке расплылся. В очень довольной улыбке. А я просто почувствовала, что как бы это неправильно не было, мне… Мне впервые в жизни хорошо. Нет угрозы потерять любимого или себя, нет вечно тревоги за родных, нет страха… Есть только нежность, которая затапливает всё, выгоняя даже из углов что-то тёмное, затаившееся. И я вдруг подумала, что Лин Си я тоже очень сильно люблю. Очень хочу и ей отдать эту нежность, обнять, попросить начать заново. И, почему-то, уверенность, что это хорошая мысль, крепла с каждым мгновением всё больше и больше. — Я… Я хочу помириться. С сестрой. И… И с Ёном. — Получилось неуверенно. Особенно последняя часть. А потом интуитивно вспомнилась шкатулка с подвеской лиса, что ещё хранилась у меня. Я забрала её с собой. Я не оставила её… его одного в пустующем доме бабули. А смогу ли я вообще оставить его? Наверное он стал навечно частью моей жизни. Но… Но сердце больше не болит, да и не бьётся так, как раньше… — Хочешь его отпустить? — Понял по своему Бай. — Не выйдет. — Он напрягся, а я пояснила. — Он всегда будет в моей жизни. Незримо, но будет. Я это сегодня… сейчас поняла. И Си тоже будет всегда со мной. И я не хочу, чтобы хоть с одним из них у меня были недосказанности и недомолвки. Я поговорю с Ёном, извинюсь, как смогу, перед сестрой. И буду извиняться столько, сколько потребуется. — А с Ёном говорить обязательно? — Осторожно уточнил мой волчонок. Я засмеялась. Давно я не смеялась так искренне и свободно как сейчас. Давно я не чувствовала себя так, как сейчас. Зарылась в объятья Бая, услышала, как он вздохнул и прижал меня к себе. Очень бережно, но основательно. И стало совсем хорошо. Выбрала любимое праздничное бежевое платье. Госпожа Бок принесла очень красивые живые цветы. Поняла, что родители такое количество духов в своём доме не переживут, а потому, перенесла все сборы в дом Дацуэбы. Тем более, он пустовал. Чувствовала себя проказливой школьницей. И так легко и весело было на душе. Душ, платье, причёска. Я рассматривала подвеску змея на цепочке, расчёсывала волосы, скорее, чтобы успокоиться, нежели навести порядок на голове, улыбалась и пела мелодию колыбельной из детства. Я представляла как буду дарить это Лин Си, как буду извинять, искренне. Как она будет фыркать и посылать меня лесом. Она не простит меня сразу, и я это знала. Но верила, что рано или поздно я смогу вымолить прощение за прошлое, за обиды. Не знаю, что я такого натворила, но… Верила, отчаянно верила и надеялась, что сестра, моя близняшка, моя половинка, что она простит меня. И эта надежда окрыляла, и хотелось петь. Я не увидела, почувствовала его взгляд. Взгляд родных, а теперь столь далёких глаз. Прошла ли любовь? Нет. Но она остыла, присыпанная болью пережитого. Она потухла и просто тлела надежда, что он, теперь почти чужой мне, останется другом. Отчасти потому что знала, он не сможет навсегда уйти, отчасти потому что я сама не смогу окончательно сжечь все мосты. Но то, что было… Оно таким больше не будет никогда. А от того… Это казалось далёким мне сейчас. Более далёким, чем Бай и его вечная поддержка, тепло и забота рядом. И он не причинял мне боли, и не причинит. Я знаю. — Здравствуй. — Я улыбнулась искренне и радостно. — Как ты? — Хотелось сказать так много, сказать, что я больше не злюсь, что я простила, что я скучала, что я ему рада, что многому научилась, что… Много чего. Но с чего начать? Как сказать? Я просто смотрела, не человеческим зрением, а зрением духа. На знакомый силуэт, на знакомые черты лица, даже хвосты Ёна казались мне смутно знакомыми. — Я стала куда более умело использовать свои силы. — Начала я с нейтрального. От него веяло раскаяньем и теплом. — Решила вот съездить к Лин Си, у нас же с ней день рождения. Даже подарок приготовила в честь мира. — Я указала на шкатулку с подвеской змея. Ей должно понравиться. Она хотя бы сможет меня выслушать. — Может она сможет меня простить, что бы я там не натворила. Бессильная злоба, обида и горечь, вперемешку с невозможной болью и нежностью. Он зол на себя? Хотя есть на что злиться… Но толку-то? Прошлого не воротишь. — Не гневайся, сегодня же праздник. — Я улыбнулась. Постаралась мягко, чтобы успокоить. И его, и себя. — Вернее он завтра, но я решила поздравить сестрёнку заранее. Всё же мы одной крови, у нас общее прошлое, в котором я, видимо, сильно налажала. Так что… Ён сделал несколько шагов и оказался вплотную ко мне. Упал на колени. Бессилие и безволие, он приник к моим ногам, будто единственной поддержке. Я чувствовала боль, я чувствовала такую волну раскаяния, что невольно сжалось сердце. Бедный, как он, наверное, себя истязал… Перед глазами всплыла картина моей сегодняшней истерики и мне стало вдруг стыдно. Я совсем не подумала, как бы это смотрелось с его стороны… И, прежде, чем я смогла осознать что делаю и говорю, я протянула руку и попыталась погладить по голове духа. — Я прощаю тебя. — Ён содрогнулся, и я отдёрнула руку. Он не увидел моего порыва. Удивление и надежда теперь заполняли его существо. — Не удивляйся так! — Я засмеялась. — Я очень точно могу определить эмоции и ауру окружающих. Даже если я тебя не слышу, я точно знаю, что ты чувствуешь. Снова страх. Всепоглощающий. И тревога. Да что с ним? Я уже начала путаться где его эмоции, а где мои… — Я не понимаю твоего страха. Чего ты боишься? — Чуть задумавшись, я мягко улыбнулась и попробовала успокоить. Может он решил, что я, как Лин Си, записала его во враги, раз он так со мной обошёлся… Хотя, после того срыва, я бы тоже так подумала, не ощущай я сейчас всё так чётко и многогранно. — Я же сказала, что прощаю тебя. Не бойся, я не считаю тебя врагом. Никогда не считала. — Я подумала и решила пояснить, чтобы исчерпать всю недосказанность. — Я прощаю тебя. Но отпустить боль не в силах. Нужно больше времени… — Чжи А? — В комнату зашёл Бай. Обворожительно красивый в чёрной атласной рубашке заправленной в его излюбленные джинсы. — Не отвлекаю? — Я улыбнулась и тут же почувствовала волну ревности и непринятия, едва контролируемого гнева. Но оба они оставались несколько мгновений недвижимы, а после Ён ушёл. Просто ушёл, оставив меня с Баем наедине. И я… Кажется даже выдохнула. Как только он исчез, растворившись в воздухе, волк заметно расслабился и улыбнулся мне, чуть смущённо. — Знаю, что день рождения только завтра, но я принёс подарок, не смог утерпеть. Прости. — Ничего. Что там? — Я подошла ближе, кутаясь в объятья. — Постой так. — Он достал из-за спины коробочку, в которой изящно висел кулон волка. Я хихикнула. Там же была тонкая цепочка браслета с маленькими нефритовыми подвесками и кольцо, с белым нефритом, напоминающим полумесяц. — Это… — Я замерла. Предвкушение кололо пальцы, чувство дежавю витало вокруг и голова кажется начала легонько кружиться. — Ты уже однажды говорила мне. — Лукаво улыбнулись мне, вставая на колени предо мной, а я даже забыла как дышать. — Я так и не понял, что сейчас дарят в таких случаях поэтому купил всё. — Он, счастливо глядя на меня и обдавая волной всепоглощающего ликования и тепла, тихо произнёс. — Ты же станешь моей и в этой жизни? — И страх… А я… Я была счастлива. Боялась спугнуть это счастье, так боялась. Я даже не говорила, не шептала, я легонько кивнула, и он всё понял. Как всегда, без слов. Он не причинит мне боли, никогда. Он не бросит, не предаст, не оставит с болью и раной в душе. Он спасёт, он согреет, он любит… И я люблю. И я счастлива. Мне поочерёдно одели кольцо, браслет и кулон. Счастливо поцеловали и шепнули в губы: — Нас ждут. — Я хихикнула. — Но потом… — Я, совсем смутившись, спряталась на широкой груди волка. Мы спускались, все были уже в сборе. Семья лисов в полном составе. Как же я по ним скучала, даже по колючему Рану. Кэнэо с невестой. Он тоже счастлив. Дедушка-хранитель, госпожа Бок, несколько её расторопных девушек, с которыми я успела сдружиться пока перекусывала у них между тренировками. И все такие счастливые. Врата открылись незаметно. Дацуэба, не ожидающая увидеть у себя стольких духов сразу, даже оторопела сначала. Увидела меня, и волна какого-то гнетущего чувства обдала меня с новой силой, но я отогнала дурное. Только не сегодня. — Всем привет. — Счастливо поздоровалась я. Все поклонились. Все кроме лисов и Кэнэо с Дацуэбой. Но ответить не успели. Центральная входная дверь открылась. Там была Лин Си. Красивая. Синий комбинезон, плотно обтягивал торс, подчёркивая все прелести фигуры. Всё же, моя сестра красотка. — Здравствуйте. — Улыбнулась она как-то странно. А за спиной стоял… Нет, не Имуги, кто-то очень похожий. Очень! Но не змей. У него не было злобы во взгляде, но от него веяло лёгким удивлением и какой-то обречённостью. Но не гнетущей, а… Радостной? Странно… Опять это гнетущее… Опять предчувствие беды… Нет! Сегодня хороший день. Сегодня я счастлива. Сегодня я постараюсь сделать этот мир чуть счастливее! — Пёль… — Глухо раздалось сзади. — Привет. — Уже от меня. — А мы к тебе в гости собирались. — И я улыбнулась. Светло и искренне. — Да что ты? — Ехидство и насмешка… Надо мной, над ситуацией и… И над бабулей? А она то тут при чём… Разве её касается наш конфликт? Нет! Всё завтра. А сегодня только счастье. И я сделала первый шаг к сестре. — Ага! — Я была счастливая и так хотелось заразить этим счастьем всех вокруг. И Лин Си! Хочу отдать ей своё счастье, чтобы эта ненависть и злоба оставили мою семью. Но счастливой была здесь только я. — А ещё у меня новости… — Решила я рассказать всем и сразу о Бае. — И у меня… новости… — С той же улыбкой сообщили мне. Си смотрела на меня, но мне казалось, всё это… Это не мне посвящается… И от этого одновременно легче, и жутко страшно. У неё правда были новости. Но то, что она мне сказала, отпечатается в моей памяти на века. То что случилось… Боюсь я не смогу, у меня просто не выйдет больше, доверять людям. Доверять Баю… Как же так… — Ты же не прочла книгу, которую я тебе дала? — Мой удивлённый взгляд. Сквозь слёзы почти ничего не видно. Но её улыбку я смогла разглядеть. Лин Си подалась вперёд и прошептала мне в лицо так сладко. — Когда тебя предаёт единственная душа в которой ты не сомневалась, становиться так мучительно больно, да? — Меня обняли, крепко прижав к себе и зашептали теперь почти бесцветным голосом. — Тебя могла бы спасти смерть, сестрёнка. Могла бы… Но ты знаешь, что не спасёт. Ты будешь перерождаться с этим чувством. Мерзким, гадким, от которого не отмыться. Вечные сомнения и неверие. Когда смерть больше не спасение. Когда жизнь — мучительная ловушка, а покой пугает неведанным… Скажи, просто скажи… — Она отстранилась, размыкая руки, а на меня девятым валом пошла внутренняя истерика. — Я… Я тебя ненавижу… — Сквозь слёзы, сквозь нестерпимый пожар внутри, сказала я, почти выплюнув эти слова ей в лицо. Никто не мешает… Я никого больше не вижу. Остались только она и я. — Запомни это… — Улыбнулась она. — Когда-то очень давно, когда меня предала единственная, кому я доверилась, это чувство спасло мне жизнь. Да и тебе, если уж на то пошло. — Меня отпустили. — Ах, точно! День Рождения! — Я смотрела на радостную Лин Си. — Вряд ли мы увидимся, так что… — Он выудила подвеску волка. Странный кулон с большим камнем на туловище нефритового животного. Белый, мутный, полупрозрачны, он манил… Сестра бросила украшение к моим ногам. — Подарок-подношение! — Улыбнулась она, а я осела на пол. И тогда, наклонившись к самому моему уху я услышала едва различимые слова. — Чтобы ты не делала, как бы ты не старалась, я всегда была и буду сильнее тебя. Я не на шаг, на тысячу впереди. Все, кто вокруг тебя, да и ты сама, моя милая, в моих руках. Не забывай этого, когда будешь осваивать новые рубежи силы или кувыркаться с кем-то в постели. Просто знай, что это я тебе позволила. — И улыбка. Яростная и хищная. Она… Она победила. Взгляд упал на Бая. Он стоял передо мной на коленях. Стоял, смотрел мне в глаза, плакал. Беззвучно, просто ждал, когда я скажу хоть слово. Лин Си… Она тоже ждала, а я… Никогда в жизни я так не радовалась заходу солнца как сегодня… *** Сон был беспокойный, и приснилась мне школа. Мне пятнадцать, мы с девчонками впервые сбежали с уроков. Прилежные отличницы, у каждой свои тараканы. Мы не были популярными, просто школьницы. Я увлекалась духами, легендами и уже примерно знала, где хочу работать и кем. Журналисты могут быть везде, а я пишу неплохо. Может возьмут в газету или журнал про сверхъестественное. Пам Мин была художницей. Все тетради зарисованы. Сколько раз ей влетало по этому поводу, но она была из богатой семьи и всегда всё сдавала вовремя и на отлично. Ха Соль у нас пишет всякое и читает такое же. Любит жуткости и разврат. А так со стороны и не скажешь… Хотя она нас старше на два года… Может это норма в старшей школе такая. Потом правда выяснилось, что не норма и это Соль со странностями. Мы так давно не общались… Мин путешествует, Соль переехала в другой район с мужем. Давно мы не разговаривали… Лет пять… В тот раз, когда мы сбежали со школы, Соль, как старшая, повела нас в кино. Там мы купили билеты на мультик, на вид жутковатый… И название «Труп невесты». Тогда Соль только с парнем начала встречаться, мы и начали над ней подшучивать. Мол сейчас судьбу свою узреешь. Не сложный сюжет, банальные персонажи, но… Мне тогда одна фраза из финала запомнилась… «Сердце может разбиться, если оно не бьётся?» Каламбур, как и весь фильм, но… Было в ней что-то… Что-то, что заставило действительно задуматься. И только через двенадцать лет я вдруг смогла понять… Это не каламбур, это аксиома. Если есть, что разбивать, то разбить можно. Мёртвое ли, живое, смертное ли, бессмертное или всё сразу. И сквозь сон, я чувствовала эту боль. Я чувствовала бессильное одиночество и ненависть, ставшие мне, ещё с первых мгновений, противными. Чувство предательства и паутины… Я путаюсь в ней, не знаю откуда идут эти нити боли и отчаяния. Я борюсь, но только больше путаюсь. Я зависаю перевести дух, и чувствую горечь и предзнаменования неминуемой беды утягивают меня, не давая вздохнуть, и я снова начинаю карабкаться, снова путаюсь и всё по кругу. И только солнце насмешливо и горько смотрит на меня с небес…