Связанные

Лин Си. Сначала было тяжело, очень. Сознание вязло в чём-то жидком и тягучем. Быстро осознав, что это река Сандзу, я попыталась подчинить воду хоть сколько-нибудь своей воле. Не выходило, я чувствовала как тяну силы из Син Ло, как медленно, но верно она слабеет, но я должна была найти ту душу. А пока я видела только…тьму, вязкую и неприятную… Вскоре я ощутила, что меня тянет. Будто образовавшийся поток, он вёл меня к едва светящейся душе. Я нашла её. — Лан Ми… — Я позвала девушку. В старом одеянии, больше походившим на лохмотья, вся в чёрных пятнах. Один глаз человеческий, другой зияет пустотой. Проходи она по свету ещё хотя бы год, стала бы полноценной мимёнгви, а так… — Лан Ми, это я. — Г-госпожа… — Она не издала и звука, лишь губами обозначая, что видит и слышит меня. — Да, это я. Ты узнаешь тело? Я, его истинная хозяйка, вернулась в него… — Она слабо улыбнулась и кивнула. — Я рада… — Сложились её губы. — Я хочу знать, что было тогда. Если ты позволишь слить наши души, я смогу увидеть твою жизнь. — Казалось она попыталась отпрянуть, но лишь слабо пошевелилась. — Это не принесёт вреда ни тебе, ни мне. Просто увижу. Это важно. — Девушка закрыла глаза, а затем кивнула. — Простите… — вновь беззвучно проговорила она. — Что бы там ни было, я не держу на тебя зла. — Улыбнулась я как можно мягче. Хрупкая фигурка очень слабой физически, но такой сильной духом, девушки, протянула мне руку. Я её взяла и, нарисовав нужный знак, сплела энергетические потоки. Вспышка, затем тьма. И вот, я вижу всё её глазами. *** — Лан Ми, милая, идём. Богатый дом, красивая одежда, слуги снующие по поручениям, солнце… Сегодня помолвка. Я побежала за матушкой. Она была дворянкой из знатного рода, но, увы, обедневшего. Отец её любил и всегда баловал. Их обручили насильно, тогда мама ещё хотела со стражником убежать, да не вышло. Для отца она была наказанием, а для матери, отец был шансом, как и для всей семьи… А потом, через несколько лет, они полюбили. Нежно и преданно, и больше не воспринимали друг друга никак иначе, чем предназначенными судьбой. — А если он не полюбит меня? — Мы подходили к дому. — Милая, как тебя можно не полюбить? — Улыбнулась мама. Мы поклонились, зашли. Помолвка прошла успешно, как и свадьба, а после… После, я словно очутилась в аду. Отца и младшего брата обвинили в измене короне, семья мужа отказалась от меня, а я меж тем, была в положении. Тюрьма, допросы, выкидыш… Я умирала в крови своего ребёнка, плакала и молила стража о повитухе, на меня лишь смотрели с состраданием, но никого не звали. К утру мне стало совсем плохо. Пришёл муж. Я тянула к нему руки, плакала, просила объяснить, говорила о ребёнке, а он… Он стоял, улыбался, а потом… — У меня нет жены и этот бастард мне тоже не нужен… — И боль. Меня били сапогами, кажется надсмотрщик пытался помочь, но ему не дали. Так я и умерла… но в голове билась одна мысль. «Убийца… Не прощу! Не прощу!!!» Затем меня выбросили в канаву, моя душа блуждала рядом. Я узнала многое, многое поняла. Быть мёртвой оказалось удобнее, чем живой, но… НО! Зная так много, отступить… Нет, я не могла отступить. — Милая… — Женщина в саване, в который раз приходила ко мне. — Ещё немного и я не смогу тебе помочь. Ты же станешь злым духом… Что же ты творишь, дитя… — Госпожа, я не могу… Не могу! Вы же видите! Вы же тоже видите! — Она молчала, я рыдала, а потом… Волна. Волна силы обдала меня забытым теплом. И, забыв о доброй госпоже, я побежала на этот зов… И… Это был дворец. — Близнецы, Ваше Величество. — Поклонилась повитуха, а император посерел. — Девочки? — Бесцветно спросил он, будто зная ответ. — Да, Ваше Величество. — Снова поклон, ещё ниже. Правитель усмехнулся, слуги зашептались. — Ваше Величество? — Робко продолжила женщина. — Говори. — Одна из принцесс, словно мёртвая. — Тихо проговорила она. — Что?! — Все пали на колени. Я же метнулась в покои и застыла. Одна девочка светилась, кричала и требовала внимания, вторая… Я слышала слабый стук сердца, еле слышное дыхание, она словно спала, но… В ней зияла пустота. Сосуд! Душа не чувствовалась, но аура… От одного токкеби я слышала, что не так давно рождались госпожи Света и Тьмы… Может… Пока я думала, в покоях императрицы появился император. — Как это спит? — Звенел его голос. Он подошёл к детям и замер. — Лин Мэй… — Он взял на руки кричащего ребёнка и словно боялся смотреть на вторую. А потом подошёл и к ней. Положил девочек рядом и вдруг улыбнулся… — Лин Си… — Ваше Величество. — Позвала тихо только родившая императрица. Она была слаба. Бледная, её протянутая кисть дрожала. — Что такое? Вам не стоит нервничать… Я исполню любое Ваше желание. — Заверил её правитель, я же всё пыталась вселиться в тело ребёнка. Не выходило. — У меня есть желание. — Тихо, запинаясь произнесла она. — Позвольте мне дать им имена и выбрать им судьбу. — Что?! — Рявкнул император, но его жена словно и не боялась его гнева. — Я слышала о старших принцессах. — Она с трудом, но всё же смогла отогнать слуг. Все вышли. — Я слышала о том, что с ними было. — Напряжённый правитель страны слушал императрицу не перебивая. — Я понимаю, какие пойдут слухи, я могу предугадать, что будет с ними. Я не могу позволить истории повториться вновь. — Но! — Ваше величество. — Она мягко взяла край ткани императора. — Отошлите их в дальний дворец. Тот, что подарили мне. Дайте им слуг и всё что потребуется. Не зовите их в главный дворец, не подпускайте к ним никого. — Мужчина молчал. — Я слышала, что ваша покойная матушка сделала с той, что была во дворце, знаю и судьбу второй принцессы, которая стала призраком при жизни. Я правительница, я знаю свой долг. Я знаю, что вам нужен наследник, я не буду ничего говорить, посещай Вы гарем. Я буду принимать любой приказ с благодарностью, только… Спасите наших первенцев. — Она судорожно плакала. Император тяжело вздохнул и опустился перед своей женой на…. Колени. — История не повторится, я сберегу их. Я не смог спасти сестёр, но дочери… — Ваше Величество, я никогда более ни о чём Вас просить не стану. — Она рыдала на груди императора. Тот сжав кулаки, тяжело вздохнул и кивнул. — Хорошо. Я отошлю их. Они ни в чём не будут нуждаться. Ты будешь вольна их посещать в любое время. Я верю, что боги дали мне шанс искупить вину за сестёр, и я не упущу его. — Благодарю! Благодарю вас, Ваше величество! — Довольно. — И уже в сторону. — Слуга! — Ваше Величество. — Поклон главного евнуха. — Готовьте новый дворец, подарок императрицы. Она и молодые принцессы поживут там какое-то время. — Поклон и евнух ушёл. — Побудь с ними. Найди им сама кормилиц, выбери слуг, чтобы ты потом не беспокоилась. — Благодарю — Императрица попыталась встать на колени, но её остановили. — Я постараюсь вас навещать. Как решишь, что всё для них готово, возвращайся. Не должно тебе долго находиться вдали от двора, пойдут слухи. Потом сможешь их навещать. Я с недоумением смотрела на правителей и принцесс. Разве можно императорской семье так… Хотя, они же тоже люди… Я посмотрела внимательнее на младенцев. Стала пред ними на колени и попросила от всей души. — Умоляю, госпожа. Позвольте. Я буду век вам должна. Я исполню любое ваше желание. Умоляю… Я бы не дерзнула не будь у меня веской причины. — И вдруг я почувствовала, что мне легче. Легче дышать и я…двигаюсь… Я в теле! — Благодарю, госпожа! — Душой прошептала я. И заплакала. От счастья, но тут же меня подхватили на руки. — Она плачет! Обе девочки при свете дня! Плачут! — Император стоял со мной на коленях и… тоже плакал. А на ухо шептал мне, — Спасибо, Лин Си! Спасибо! Я искуплю вину! Клянусь! Спасибо сестра! — Ваше Величество? — Подала робкий голос императрица, а потом… Почти сразу переезд, любящая мать и долгие годы взросления. Нам дали имена Мин Су и Мин Ло. Мы быстро учились ходить и говорить, нас называли благословениями. За эти годы я точно придумала как и что мне делать. Я знала к кому из духов обратиться и что попросить. Но я и предположить не могла, чем аукнется мне такая плотная работа с духами… Нам было по шесть лет, когда императрица нас покинула. Все эти годы, она придумывала оправдания, чтобы не уезжать, но ей всё равно пришлось нас покинуть. Сначала в покоях она попрощалась с нами очень тепло, как мать с дочерями, позже прилюдно, как императрица с принцессами. После занятий, в свободное время того же дня, Мин Ло подошла ко мне и совсем не по-детски завела разговор. — Ты кто, и ради чего мы позволили тебе занять тело моей сестры? — Я поклонилась. — Госпожа. Меня зовут Лан Ми, если вы позволите, я поведаю свою историю и мотивы. — Мне кивнули и я рассказала. Всё, без утайки и украшений. Без обхода острых углов и не особо приятных моментов. Со стороны это выглядело как игра, а потому нас не трогали. — Это чистая правда, госпожа. Если вы позволите, то я смогу всё сделать в теле вашей сестры. — Это опасно. — Заметила девочка. — Но давай так. Ты как и моя сестра, близка с духами. Узнай у них как можно больше, что мы такое, а я не буду изгонять тебя из тела и дам свободу действий. — Я сделаю всё, что в моих силах, госпожа Мин Ло! — И я низко поклонилась. Девочка скривилась. — Для начала перестань. Это тело моей сестры и я не хочу видеть твои поклоны и подобострастие. Да и зовут меня иначе. — Она улыбнулась. — Зови меня Мэй. Лин Мэй. — И меня неожиданно обняли. — Всё же пока ты в теле моей сестры, мы должны вести себя подобающе. Да и… мне не так скучно будет. Лет до тринадцати я бегала везде за госпожой, а говорила только с ближайшими духами, а они были низшего ранга и многого не знали, а потому несли чепуху. Потом я стала сбегать из дворца, госпожа меня прикрывала, и потому я могла делать дела, не задумываясь об оправдании. Подсовывала с помощью духов улики и чуть больше, чем за два года смогла засадить за решётку почти всех! Сговариваясь с знакомым токкеби по поводу новой затеи я уже знала, что мой бывший муж расплатится сполна. Я увлеклась. Никто не знал, как выглядят первые дети императора, наши с госпожой портреты рисовали без лица. А потому, когда меня поймали, то не признали, кто перед ними. — Девчонка! Попалась! — Рявкнул один детина, держа меня за шкирку, чуть приподнял от земли. — Наконец эта девка заплатит сполна! Господин будет доволен! — Гоготнули над ухом. Я знала их. Ещё детьми муж взял их к себе в услужение. Я подмигнула токкеби, стоявшему недалеко. Тот со всей дури врезал по головам всей компании. Я вынырнула и побежала прочь из подворотни, чувствуя, как содрогается земля под ногами. Увидела несколько духов погоды. — Выручайте, милые! — Прошептала я им, пробегая мимо и кидая сахар. Духи в образе детей радостно засмеялись и захлопали в ладоши. Как из ведра полил ливень. Я оглянулась. Воины, поскользнувшись на повороте чуть не попадали, быстро теряя меня из вида. Но я знала, скоро найдут. Затерявшись среди других прохожих, я заприметила чайную. Залетела в неё почти с разбега. Немудрено, что я кого-то задела. Уже по привычке обернулась и произнесла. — Прошу простите, я не хотела. — Получилось робко. Молодой мужчина посмотрел на меня как-то странно, но было не до него. Скоро догонят… Я уже была у стойки. — Хозяин. — Да, госпожа, чего хочешь? — Комната, до вечера. — Чтобы ускорить все хоть как-то, я кинула монеты на стол. Их явно было больше необходимого. — Ключ. — Хозяин тут же начал суетиться и искать подходящую комнату, попутно объясняя, как до неё добраться, и предлагая услуги. Я не слушала его, зато спиной чувствовала взгляд того мужчины. Лишь бы не сдал! Получив желаемое, я тут же взметнулась вверх по лестнице, стараясь издавать как можно меньше лишнего шума, чтобы не привлечь ещё чье-то внимание. Залетела в комнату, заперла дверь, метнулась к окну и прижалась к стене. Странная картина… Зашли, вышли, за ними вышел странный мужчина, которого я задела, говорили, потом головорезов скрутило знатно, и те сбежали. А мужчина, вымокший до нитки, вернулся в чайную… Дух! Сильный дух… — Госпожа, я могу с тобой поговорить? — Услышала я через очень короткое время. Мне конец… Кто-то узнал, что я не хозяйка тела. — Те, кто за тобой гнался, больше не появятся. — Опять услышала я голос. Мужчина тяжело вздохнул. — Послушай, твою одежду надо высушить. Я прикажу принести тебе что-нибудь горячее, чтобы ты поела и согрелась, а так же сухую одежду. Попросить наполнить тебе бочку? — Тихонько подошла, молясь всем сразу и, прежде всего, госпоже о защите. Через пару мгновений услышала звук удаляющихся шагов. Выдохнула. Пронесло… Надо уходить! Подождав пару минут, приоткрыла дверь. Мало ли какие духи тут живут. Выдадут и глазом не моргнут. — Здравствуй. — Вздрогнув, я сразу же попыталась закрыть дверь. Не вышло. Повторно взмолилась госпоже. — Кто ты и что тебе надо? — Гость явно удивился. Он, конечно, красивый, но… Убить может не щёлкнув пальцем. Я же видела, как он скрутил тех… — Меня зовут Шин Пуонг. — Неожиданно мягко заговорил со мной мужчина, улыбнулся моей растерянности и продолжил. — Я сын довольно состоятельной семьи. Я убедил тех, кто за тобой шёл, что тебя тут нет. — Ага, видела я, как ты их убеждал. — Какая тебе в том выгода? — Безуспешные попытки закрыть двери раздражали, но страх не отпускал. Кто он… Чего он хочет? — Я просто хотел помочь. Тебе, молодая госпожа, стоит переодеться и поесть, а в идеале, посидеть в горячей воде. — Всё также мягко сообщили мне. — С чего ты взял, что я госпожа? — Бросив попытки закрыть двери, я просто смотрела на этого странного… Шин Пуонга… — Так назвало тебя моё сердце. — Мужчина, коротко поклонившись, ушёл, оставив опешившую меня смотреть ему вслед. Что это вообще было? Я подождала, пока он ушёл из чайной, и, отказавшись от предложенной одежды и еды, побежала домой. Госпожа была недовольна. — Где ты была так долго? Разве можно так? — Простите… Я… Простите… — Госпожа покачала головой. — Узнала что-то? — Она вернулась к вышивке… Какая красивая лиса… — Да. Утром была в лесу. Говорила со старым духом первого древа. Он рассказал много интересного. — Девушка кивнула. — Есть пантеоны. Четыре основных, древних, и множество свободных. Вы с госпожой Лин Си относитесь к древним. Вы — госпожа Солнца и света, ваша сестра — госпожа Луны и тьмы. Но говорят сила древних духов уже не чувствуется, мол, они покинули мир. — Почему? — Отложила рукоделие девушка. — Не знаю. Дедушка не сказал. — Развела я руками и продолжила. И про свободные пантеоны драконов, лис, волков и прочих рассказала, поведала об особенностях силы. — А что за война света и тьмы? — Спросила госпожа. — Не знаю. Но обязательно выясню! — Ладно. Тебе не холодно? — Я удивлённо посмотрела на неё, а госпожа засмеялась. — Сестрёнка, ну ты даёшь. Всё узнала, всё сделала, всё рассказала. А о себе подумать? — Я посмотрела на новую чистую и сухую одежду. И опять перевела недоумённый взгляд. — Волосы. — Подсказали мне и погладили по голове. — Видишь? Мокрые. — И опять залились смехом. Мне стало стыдно и… И теперь смеялись мы обе. Какое-то время я опасалась ходить за пределы замка, вдруг встречу того духа… Но через неделю, токкеби, с которым у нас договор, пришёл и обрадовал. — Всё готово маленькая госпожа. Сегодня вечером ему не сбежать.

***

Сбежал. Этот подонок сбежал! Я была очень зла. Как?! Как он догадался?! Но факт остаётся фактом. Он оставил жену и сыновей и сбежал. Я усилием воли подавила желание мстить детям и женщине. Нет, невиновные страдать не будут. Достаточно уже пролито их крови… Его искали все. И люди, отправленные императором, и духи. Не нашёл никто… Я билась в отчаянной злобе, но детей и женщину не трогала и других попросила не трогать. Лето сменилось осенью, осень — зимой. Я ходила в лес, говорила с духами, задавала вопросы, ответы на которые хотела знать госпожа и… и это единственное место, где я не чувствовала ярости. Только покой. — Ты? — Услышала я мужской голос. Я стояла на поляне, шёл снег, забавно кружась в воздухе. Я смотрела в небо и думала, как так вышло, как это тело стало сосудом, что пустило и приняло меня. Я была благодарна, но вопросы терзали меня. Я обернулась на смутно знакомый голос мужчины. Да так и выронила накидку… Тот дух из чайной. Что делать? Куда бежать? Есть ли вообще смысл бежать? Я рванулась, но меня тут же догнали. Взяли за руку и жадно всмотрелись в черты лица. — Где ты пряталась? Я думал те люди… я думал, они нашли тебя. — Он требовал ответа, а я… Я испугалась. — Пустите! — Взвизгнула я, пугая местных духов непростительно громкими звуками. Со всей силы ударила по ноге мужчину, пытаясь вырваться. Он удивлённо вскинул бровь и устоял. А я вот, от манёвра поскользнулась на снегу и осталась стоять исключительно потому, что меня всё ещё держали за руку. Стало обидно, и ещё страшнее, чем прежде. И такое зло взяло… Да что ж такое! — Пустите, я сказала! — Если пущу, ты упадёшь. — Мягко заметил знакомец. — Вы хоть знаете, что делаете? Вы… Это, в конце концов, не тактично. — Не унималась я. Найдя ногами опору, стала дёргать рукой, вырываясь. Паника и злоба затопили меня. — Вы говорите о такте в лесу. — Улыбнулся этот… Этот! Духи! Госпожа! — Послушайте. — Я разумно решив, что если тогда меня не убили, да и сейчас убивать и изгонять из тела вроде не планируют, я попробовала договориться с этим … Как же его зовут… — Я знаю, что тогда вы мне помогли. И благодарна. Но сейчас мне очень надо идти. Меня ждут. — Кто? — Спокойно, но как-то холодно уточнили у меня. — Да какая Вам собственно разница? — Опять начал закипать во мне праведный гнев. — Пустите. Как можно удерживать девушку так? Да и зачем? — Вы упадёте. — Заверили меня. — Не упаду. — Ответила я взаимностью. Пару минут мы просто смотрели друг другу в глаза, а после меня отпустили. И только я попробовала бежать, придержали за локоток, давая понять, что не отпустят. Мне уже не было страшно. Я уже осознала всё, а потому паника отступила совсем. Мужчина был молод и очень красив. От него веяло силой, значит дух довольно высокого ранга. А что если… — Почему вы постоянно от меня убегаете? — Решил начать он. — Потому что вы постоянно меня пугаете. — Я? — А можно вопрос? — Недоумение только усилилось, но мне кивнули. — Вы кто? — Брови взлетели выше, а потом взгляд стал чуть грустным. — Уже забыла? — Забыть то я забыла, но признаваться в этом не планировала. — Нет, я не про имя. Я про то, какой вы дух? Это горы Пэктудэгана. Вы лис? — Предположила я. — Нет. — Улыбка. — Я высший дух. Мои родители тоже высшие духи. Я готовлюсь стать духом судеб, потому и блуждаю среди людей. — А Вы очень старый? — Решила, что если не изгоняют, не убивают, терпят и на наглость не реагируют, значит можно продолжить. — Смотря с чем сравнивать. — Задумался мужчина, а потом опять улыбнулся. — Вообще я один из молодых духов. — Взгрустнула, что сразу заметили. — А что? — Просто… — Я посмотрела на него. — Я ищу одного смертного, духи мне помогают. — Посмотрела на его, подумала и решила, была не была. — Я мщу за семью. Если вы мне поможете, уважаемый дух, я буду вам должна. — Во взгляде блеснула хитринка. — Я помогу. Я найду смертного. А взамен приходи сюда каждый день. — Я даже удивилась. Так легко согласиться… — Хорошо. Но я не смогу надолго приходить. Меня дома ждут. — Кивок. — Я могу идти? — Кивок, а затем задумчивое. — Я провожу. — Я вздрогнула. Госпожа… — Не надо! — Вскинутая бровь и немой вопрос. — Просто не надо. — Досада и неожиданный лёд в голосе. — Муж не поймёт? — Я внутренне вздрогнула. Муж… — Нет… Моя сестра не любит чужих… Мы с ней живём в уединении. — Мужчина заметно расслабился. Через неделю он нашёл беглеца в другой стране. Я с наслаждением смотрела на его казнь. Я была под пологом духов, меня не замечали, однако, я попросила, чтобы приговорённый видел. И перед самой смертью в его глазах всплыло осознание и презрение заполнило его взор. Я лишь победно улыбнулась и видела, как он задёргался на верёвке. Это была победа. Через столько лет… Я улыбалась. Не могла снять улыбку с лица ни когда пришла домой, и рассказала всё, явно испугавшейся моему оскалу, госпоже, ни в лесу на поляне, дожидаясь Пуонга, ни тогда, когда он пришёл. Ещё несколько дней я ликовала так, как не ликовала при жизни. Я ходила на поляну каждый день. На мои вопросы отвечали, меня терпели. Весной мы играли в салки и догонялки. Я, наконец, не имея бремени дочери советника, не неся груз ненависти и чувство мести, я жила для себя. Жила свободно. Утром я узнавала у духов о госпоже и её сестре, чьё тело занимала, днём возвращалась в лес и до заката говорила с Пуонгом. Я сама не поняла, как это произошло. Как случилось так, что я глядя на него не видела ничего другого. Мне было достаточно просто знать, что он где-то есть, что он меня знает, помнит… И, возможно, ждёт… — Су… — Тихо позвали меня, когда я доплетала венок из одуванчиков. Я перестала искать его взгляд. Когда ловила, то смущалась и несла какой-то бред… А потом стыдно становилось за бред, и я вообще молчала. Часами, чем забавляла этого… невозможного человека! Моего человека… — М? — Я повернулась и наткнулась на лицо мужчины. Близко-близко… От него пахло весной. Я на миг забыла, как дышать. Как шевелиться. Как вообще делать что-либо. — Можно? — Прошептали в самые губы. И, едва я робко кивнула, он накрыл мои губы своими. Мягко, нежно, ненавязчиво… Сердце унеслось в скач. И я сама не заметила, как робко погладила его шею, как мы опустились на цветущую поляну, нашу поляну! Я потеряла венок, потеряла себя, зато нашла… Я нашла его! Мы были счастливы, так бесшабашно счастливы, что я ждала подвоха от всего. Я рассказала госпоже, и она искренне за меня радовалась. Я извинилась, что тело её сестры я стала использовать так… — Лин Си… Она не против, я думаю. Я рада, что ты так счастлива. Когда-нибудь познакомь нас. — Улыбнулась госпожа. Так искренне… А ближе к концу лета я стала хорошим другом ещё одного сильного духа. Сначала Пёль, так я его начала звать, боялся, а потом, всё же представил меня своему знакомому. И первое, что я поняла глядя на него, это то, что более одинокого существа я не встречала. Он терпел мою наглость и излишнюю прямоту, и наивность. А после, мы уже общались втроём. Порой Пуонгу надо было уходить по делам, тогда он оставлял мне браслет, с которым я не расставалась ни на миг. И в эти дни я говорила с Имуги. Я же ему и имя дала. — Тхэ Ри-и-и! — Заглянула я в пещеру. Пусто. — Тхэ Ри! — Я поднялась выше. Он жил у хребта, за равниной. С другой стороны от нашего с госпожой дворца. — Вот ты где! — Я села около реки рядом с духом. Тот и не шелохнулся. — Это не вежливо игнорировать друзей. — Я тебя не игнорирую. — На моё сопение, я услышала тяжёлый вздох. — Я думал ты играешь со мной в прятки. — Мне девятнадцать! — Возмутилась я. Конечно, мне больше, а от того ещё обиднее. — Какие прятки? — Судя по реакции, весёлые. — Я зачерпнула побольше воды из реки и щедро умыла нахала. — Я дух, которого бояться все! — Напомнили мне. — Я зло. — Ты вредина. — Поправила я. Видя как расширяются глаза «зла» и становятся змеиными, я со смехом побежала прочь. Точно зная, что мне сейчас дают фору. Поймали, подняли на самый высокий камень и созерцали снизу. Но так высокомерно. — Я жду. — Жди. — Не стала противиться я и очень аккуратно села. — А чего ждать будем? — Тяжёлый вздох бесконечно терпеливого духа. — Полагаю твою совесть. — Взглядом меня обвинили во всём. Я сделала вид, что раскаиваюсь. Протянула руки к Тхэ Ри. — Давай ждать вместе. На земле. Там удобнее. — Су… — Угрожающе зашипели мне. — Тебе не кажется, что твоё поведение не сопоставимо с ситуацией. — Кажется. — Согласилась я. — Поэтому, как только ты меня спустишь, я обязательно подумаю о своём поведении. — Ты! — Таки не выдержал змей. Я засмеялась и немного сместившись полетела вниз. Даже пикнуть не успела, как меня поймали. Бережно прижали к себе. Я подняла глаза на испуганного Тхэ Ри. — Иногда, отсутствие у тебя страха ко мне, пугает уже меня. — А ты не бойся. Ты же зло, забыл? — И я улыбнулась. Постаралась ободряюще. И мне улыбнулись, но печально. — Да… Зло… — Слушай, Тхэ Ри. — На меня внимательно посмотрел, готовое внимать зло. — Раз уж ты меня поймал и воспитывать уже не планируешь, может поставишь на землю? А то тебе тяжел, наверное… — Не тяжело. — Заверили меня. — Хочешь покажу одно место? — Я кивнула и меня понесли в пещеру. — А мне теперь и туда можно? — Удивилась я. Обычно обиталище друга было за семью печатями. — Можно подумать ты туда не спускалась. — Заметил Тхэ Ри. Я притихла. Спускалась. Над головой хмыкнули. В пещере, в самой глубине был раскол прикрытый камнем. Оттащив громадину особо не напрягаясь, я вдруг и правда поняла, что для друга я пушинка, коли такие валуны таскает. Меня аккуратно провели в разлом. А там… — Это же… — Озеро. Подземные воды создали его. Тут я практиковался, пока не… Впрочем не важно. Это место, скажем так личное… — Он говорил тихо, почти шёпотом, отслеживая каждую мою реакцию. Я не могла скрыть восторг и удивление, захотелось опустить руку в источник, но я знала, что ЭТО уже перебор, даже для меня. — А мне точно сюда можно? — Так же, шёпотом, спросила я. — Я уже и сам не знаю, куда тебе нельзя. — Тихо засмеялись над ухом. — Мне… Я бы хотел сказать… — Я повернулась, всегда хорошо говорить, видя лицо собеседника, но вот тут я напряглась. Близко, даже слишком. И догадка мелькнула в голове. И от этого стало страшно… — Прости… мне пора… меня дома ждут… Я завтра приду, завтра скажешь. — И я убежала, оставив его одного. Он только улыбался… А я шла и плакала. Плакала так горько, потому что обидно. Обидно было за Тхэ Ри. Я ЕГО обидела… Я же другом его считала, всё это время не замечая… Вот почему Пёль был против нашего общения… Но… Я зло вытерла лицо. Я не брошу Тхэ Ри. Если я сейчас брошу его, то я не прощу себя. Как обычно утром узнав всё для госпожи, я ближе к вечеру возвращалась к Тхэ Ри. Я решила сказать ему правду. Не бросить, не позволить ему отдалиться и снова быть самым одиноким. В глазах всплыл день нашего знакомства, и вчерашний… Один и тот же взгляд. Очень одинокого и потерянного существа. Я не кричала, не звала. Обошла все места, где он мог бы быть, заглянула в пещеру. И поняла, что его нигде нет. Что он так и остался там, у озера, под землёй. Спустилась. — Ты пришла? — Удивился он. Подлетел ко мне, уже протягивая руки, но остановился. Испугался… бедный… — Конечно. — Улыбнулась я, глотая слёзы. — Я же тебя так люблю! — Он вздрогнул и неверующим взором уставился на меня. Мне показалось или он дышать перестал. — Ты мой самый дорогой друг! Ты… я не могу слов подобрать, чтобы объяснить, как дорожу нашей дружбой. — Я обняла его и услышала как глухо бьётся его сердце. Он молчал. Он не двигался. Он, казалось, не дышал. — Прости меня. — Прошептала я. — Не уходи. Не бросай… Я буду рядом. Я правда буду рядом! — Я подняла глаза, взяв в руки красивое бледное лицо с очень грустными глазами. — Я всегда помогу, я не брошу. Ты больше не будешь один. Не надо прятаться. Ты не зло. Ты хороший. Ты добрый и бесконечно терпеливый. Просто другие ещё не поняли какой ты замечательный. — Если я такой замечательный… — Глухо и холодно начал он, глядя в глаза, в душу, ища ответ. — Тогда почему ты меня не любишь? — Любовь она разная, понимаешь? У меня есть сестра, я её очень люблю. Есть отец и мать, я и их тоже очень люблю. А есть ты — мой самый любимый друг… — А есть Пуонг. — Жёстко прервали меня, и словно издеваясь. — Он твой самый любимый мужчина. — Тхэ Ри… — Уходи. — Зло бросили мне. Но я не ушла. Он прогонял, кричал, злился, пугал. А я ловила, обнимала, успокаивала. Наконец, он присмирел. Я стала болтать о чепухе. О делах духов и слухах всяких. Он так и уснул у меня на руках. Когда вернулся Пёль, он был какой-то слишком счастливый. Потом уже слишком счастливой стала я. — Согласна. — Прошептала я, не веря счастью, а потом вдруг вспомнила Тхэ Ри. И, когда первая волна восторгов Пёля ушла, я прошептала ему на ухо. — Есть просьба. — Всё что захочешь. — Улыбнулись мне, целуя в нос. — Не говори пока Тхэ Ри. Скажем через пару недель. — Руки, обнимающие меня стали жёстче, но лицо не поменялось. Я решила не обращать внимание. Мало ли муравей прополз. — Почему же? Он ведь наш самый близкий друг! — Пёль счастливо жмурился, не давая рассмотреть его глаза. — Просто не надо. — Он промолчал, а после вообще сменил тему. Я решила, что договорись. Оказалось нет. Я не могла найти друга очень долго. Несколько недель он где-то пропадал, и я решилась спуститься к озеру. А там шкатулка… На шкатулке записка с поздравлениями, а в ней кулон. Красивый, но внутри что-то сжалось. Я хотела поступить правильно! Один обещал, что не убежит! Другой, что не расскажет! Оба! Оба обманули! Я не приходила в лес какое-то время. Было не до того. Приехали родители. Они приезжали раз в год и всегда за неделю до дня рождения. Прилюдно всё было чинно, а потом уже без свидетелей, слуг, обычный ужин. Со смехом и шутками. Очень тёплый. Казалось, что только в эти несколько недель матушка и отец позволяли себе расслабиться, а всё остальное время, они были правителями. Когда они уехали, я из вредности не выходила из дворца. Госпожа это заметила, но лезть с расспросами не стала. Мы много говорили, мне рассказали какой была хозяйка тела, что я занимала, и я прониклась к ней ещё большим теплом и благодарностью. Когда же я наконец отпустила обиды и смогла взглянуть в глаза другу и жениху, то поняла — ни один, ни второй о своём поступке не раскаиваются. Более того, считают виновной меня! — Почему ты не приходила? Я думал, с тобой что-то случилось! — Пёль осматривал меня обеспокоенным взглядом. Тхэ Ри же молчал. — А вы не планируете извиняться? — Удивилась я. — А мы должны? — Услышала я хмурое змеиное шипение. И обида, и злость вернулись снова. Будто не было трёх недель осмысления и медитаций. — Я каждого из вас попросила об одном единственном обещании! И ни один из вас его не выполнил! Они были просты и для обычного смертного, но великие духи решили, что сие непосильно?! — Тишина. — Нет? Тогда что? — Знаешь сынок, она мне уже нравится. — Услышала я сзади насмешливое и ойкнула. Медленно повернулась и увидела мужчину. — Здравствуйте. — Вежливо поклонилась я духу. — Долгих лет силы и процветания. — Вставай девочка. — Какое-то время меня долго рассматривали, потом покачали головой, глядя как я бледнею. Затем махнули рукой и обратились к Пёлю. — Сынок, мама ждёт. Маме я не понравилась. Великая Дацуэба разве что не убила меня на месте. И пока господин Кэнэо её успокаивал, Пёль счастливо улыбался, игнорируя вообще всё, я молилась госпоже, хозяйке тела. Свадьба прошла скромно, по причине того, что тайно. Но всё тайное становиться явным. Однажды, ступая на поляну, я, неожиданно для себя, оказалась возле полуразвалившейся лачуги у реки, а на ступенях стояла та самая Дацуэба. — Заходи. — Холодно кивнули мне. Внутри было шикарнее чем даже, наверное, у отца дома. По помещению шныряли маленькие духи, какие-то из них что-то активно записывали на пергаментах. Я следовала за госпожой Дацуэбой и ждала, что же там мне хотят показать. Паника стала меня укутывать, когда мы вышли на берег реки. Она не была похожа на милую речку у лачужки. Она была широкой, тёмной и то там, то здесь проплывали лодки с лодочниками, а внутри, помимо возницы, сидели люди разного пола и возраста. Я опустила глаза в воду и резко отступила, увидев, как мимо пронеслось тело маленького духа, искажённое водой. — Вижу, ты поняла, что это за место. — Довольный голос за спиной заставил вздрогнуть. — Г-госпожа Да… — Ты… — Зашипела женщина не хуже Тхэ Ри. — Ты думаешь, я не знаю, что ты задумала? Решила из моего сына разменную монету сделать? — Госпожа, я не понимаю… — Слёзы катились по щекам помимо воли, ноги подгибались, голос дрожал, да что голос! Всё тело отказывалось меня слушать! — Я не позволю! Слышишь? Я не позволю погубить моего сына! — Я ничего не могла сказать. Голоса не было, мысли разбежались и в голове было пусто, только одно билось… «Нельзя в воду!» «Нельзя в воду, иначе тело госпожи…!» «Нельзя воду!». Я попятилась… — Г-госпожа. — У самой кромки я упала на колени. Голос сипел, слёзы не хотели прекращать литься. Надо выиграть время! Надо найти способ спасти тело! Иначе госпожа… Я многим обязана ей, я не могу так с ней поступить… — Умоляю… Я приду. Приду. Завтра. Позвольте проститься…. — Что?!!! — Взревела хранительница, желая сбросить меня. — Сестра! — Время! Умоляю, пусть будет время… — У меня есть сестра. Отец, мать…. Если я пропаду, они это заметят, да и многие духи тоже… Будет суматоха. — Я продолжала что-то сипеть под нос, надеясь, что меня слышат. Громче говорить я не могла. — Я… Я умоляю. — Дуру решила из меня сделать, девчонка…. — Шипела мать самого любимого человека. Как? Как?! Она хочет убить меня так… так безжалостно. Я же так сильно люблю её сына. Он ведь тоже любит меня… так почему… — Я попрошу Имуги! Он заразит меня чем-нибудь! Все будут знать, что я больная. Будут знать, что вы меня не убили, а пожалели… — Умоляю…. Я смотрела в глаза властной женщины. Матери и умоляла у неё в ногах. — С чего ты решила, что он тебя убьёт… — Он сделает. — Я уже мысленно молила его о прощении. — Он сделает. И ваш сын поверит, что это моё, а не ваше решение, госпожа. Молю… Пожалуйста! — Завтра. До заката. Иначе… — Да! Да! Я буду здесь до заката! Я клянусь! — От накатившего облегчения и благодарности, я начала целовать ноги и подол одежд госпожи. Она брезгливо одёрнула его и ушла. А я рыдала, уже от облегчения. Время подгоняло и я, взяв остатки воли, опрометью бросилась вон. Я вышла на поляне. Побежала к ручью, умылась. — Что случилось? — Пёль поймал меня на бегу. Как бы я не улыбалась, он смотрел в мои заплаканные глаза. — Кто тебя обидел? — Никто. — Су. Ты врёшь! Скажи мне. — Это правда. — Он обеспокоенно смотрел, а потом застыл. — Мама. Она тебе угрожала? Ты поэтому дрожишь? — Я и правда была у твоей мамы. Она налила мне чай. — Я улыбнулась. Пусть он только не узнает. — Су. Скажи мне правду, милая. Я смогу тебя уберечь. Я всё сделаю тебе не навредят. Никто не навредит. — Сделать мать и сына врагами? Нет… Никогда! — Это правда. Мы поругались, вот я и расстроилась. Ещё и чай горький. — И я улыбнулась. — Су… — Пёль. — Я прервала очередной поток вопросов и заверений. — Есть просьба. О-о-очень большая. — Он не отпустит меня, если я не придумаю ему занятие. — Ты же хотел познакомиться с моей сестрой? — Он выжидающе выгнул бровь. — Она очень любит ландыши. А тут они не растут. Надо сходить на гору. — Я могу их вырастить. — Возмутился было Пёль. — Она узнает. — Возразила я. — Ты сходи и нарви те. И сделай из них оберег, а потом подходи ко дворцу. — Так ты принцесса? — Ты следил за мной каждый раз, стоило мне уйти с поляны. — Заметила я. — Но я ни разу не видел твою сестру. — Она часто болеет, поэтому в покоях. Принеси оберег из венка ландышей. Он ей поможет и ты сразу ей понравишься. — Он подумал и кивнул. — Буду через пару часов. — Меня поцеловали. Окинули обеспокоенным взглядом и исчезли. Духи… Я со всех ног побежала к Тхэ Ри. Лишь бы согласился. Лишь бы помог! Помог. Но более несчастным я его никогда не видела. Когда он попросил о поцелуе, я поняла, что выполню всё, что он попросит. Даже если это будет нечто большее. И пусть я последние часы жизни буду сожалеть об этом и уничтожать себя изнутри чувством вины, но я должна заразиться. Когда он поцеловал и я ощутила соль на губах, я поняла. Он плачет, а значит… Значит я заражена. — Спасибо. И прости за это… — Пусть я не видела глазами, но спиной почувствовала его взгляд. Его боль. Я никогда им не врала, но сегодня видимо день такой. — Я постараюсь вернуться к темноте. — Лишь бы он не шёл, лишь бы не искал. Пусть никто не узнает кроме меня, его и Дацуэбы, откуда моя болезнь. И я бежала, со всех ног. Опять. На поляне он. Уже закат. С венком, немного нервный, но счастливый. Увидев меня, замер. Болезнь пока не отразилась на мне, но он что-то почувствовал. Я улыбнулась, постаралась, чтобы искренне. — Дедушка дуб так заболтал. Устала. — Пёль заметно расслабился. Знакомство с сестрой прошло успешно. Когда мне стало хуже я сделала большие глаза госпоже, та поняла верно и выпроводила гостя. Ночь была беспокойной. Утром, уже с лихорадкой, я побрела к камню дорог и попросила госпожу в саване, что раньше ходила за мной, прося бросить затею с местью, позвать господина Кэнэо. Та, даже если и удивилась, то вида не подала. — Милая, что с тобой? — Перед господином Кэнэо я не таилась. Рассказала всё. Кто я, чьё тело взяла, в какую ситуацию попала. — Она не могла… — Потом он словно что-то вспомнил, скривился… — Что ж ты делаешь с детьми… — Горько сказал он, а я закашлялась. Кровью. — Господин Кэнэо, госпожа так много сделала для меня, столько дала мне. Той, которая даже в её слуги не годиться. Я не могу так. Это тело не моё, оно не должно прекращать цикл из-за меня. — Он скривился, явно не слыша мои стенания. Я взяла его за руку. — Отец. Помогите… Помогите найти способ отделить душу от тела… только вы знаете всё, только вам я рассказала так много. Помогите… — Помогу, дочка. Помогу. Что ты говоришь узнала про свою госпожу. — И я рассказала ещё раз подробнее. — Значит, если они переродились, — начал господин Кэнэо. — Да и в том же роду, то получается, их циклы отличаются от циклов обычных смертных. Более того, ты говоришь, что тело родилось без души и тебя сначала отторгало. Значит, умри ты обычным способом, то тело просто отпустит душу, цикл повторится без изменений. — Да, но река…. — Я закашлялась. Уже был полдень. Пёль меня ждал. — Я приготовлю один настой. Ты его выпей перед тем, как зайти к Дацуэбе, тяни время как сможешь, а после, как почувствуешь, что теряешь сознание, прыгай. — Ему было тяжело. Тяжело принять, что его жена так поступает со мной и сыном, тяжело, что ему приходиться мне помогать. Но я знала, именно помочь, а не попытаться спасти, сможет только он. — А что за настой? — Специальный. Тело отпустит душу, а ты за сознание не держись, наоборот, ныряй в темноту. Тогда, в реке твоя душа и тело будете разделены и цикл твоей госпожи пойдёт по кругу дальше. — Я опять закашлялась, меня погладили, успокаивая, и тут же я услышала. — Что с тобой? — Пёль нежно взял меня на руки. — Отец… Когда она заболела? Вчера… Ты же не была у деда дуба, да? — Я посмотрела сквозь пелену. Обеспокоенный взгляд. — Сейчас, погоди, я вылечу. — Мне стало легче, но слабость… Ужасная слабость… — Я хочу к сестре… — Прошептала губами. Надо предупредить. Надо успеть всё… Меня отнесли. Я попросила нас оставить, он вышел и я начала рассказ. — Ваши жизни цикличны. А я сегодня умру. — Что? — Госпожа подалась вперёд не смотря ни на кашель с кровью, ни на слабость. Мне не было больно, только спать хотелось сильно… Тхе Ри… Даже тут позаботился. — Госпожа, так вышло. Слушайте. Хоть когда-то вы встречали Дацуэбу? — Нет… — Это страшная женщина. Бегите от неё… Она… — Кашель. — Она жестока и хладнокровна. У неё есть какая-то цель. Она, кажется, очень болезненно относиться к сыну. Вернее к его окружению. Она имеет навязчивые мысли, что я как-то связана с его безопасностью. Будто я угроза. Если когда-нибудь вы или госпожа Лин Си будете с ней сталкиваться, прошу не злите её. — Хорошо. Я буду её избегать. Я обещаю. — Меня обнимали. Заботливо и гладили, как меня гладила только мама… Я вдохнула поглубже и посмотрела в окно. Время неумолимо уходило. — Есть ещё одно. Господин Кэнэо всё просчитал. Он думает, что вы будете рождаться в одно и то же время в одной и той же семье, возможно, в младших ветвях. Он думает, ваши души покидают тела, а после находят родившиеся сосуды-реинкарнации, в которые ваши души невольно вселя…- Чёртов кашель! И так не успеваю… — Вселяются. Невольно, интуитивно. Если мои предположения верны, то когда я сегодня умру и покину тело, возможно вы умрёте тоже, госпожа. — Я не понимаю. — Свела брови обеспокоенная принцесса. — Я покину тело. И будь это обычным выселением, то тело госпожи может выжить. Но, тело госпожи попадёт в реку Сандзу, и если всё… — Как в реку Сандзу… Ты же о той реке, говоришь, верно? — О ней, госпожа. Так вот. Если…. — Кашель. Время уходит. Уже близиться закат. — Если я упаду и тело умрёт мы сразу узнаем три вещи. — Связь, цикличность и иммунитет к воде в реке. — Догадалась госпожа. — Верно. — Я кивнула и начала заваливаться. — Шин Пуонг! — Крикнула госпожа и мне на ухо. — Я тебя поняла. Что мне сделать? — Выгнать всех слуг и уговорить Пёля отнести меня к его матери. — Госпожа кивнула. Меня взяли на руки, начали лечить. Госпожа смогла уговорить отнести меня к хранительнице. Перед лачугой нас встретил господин Кэнэо. Видя моё состояние он отобрал меня у сына почти с боем. — Только твоих истерик здесь не хватает. — Ворчал он. — Постой тут. Только мешаться будешь. — Я благодарно улыбнулась. Лихорадка брала своё. — Но… — Да не убивать же мы её будем! — Рявкнул господин Кэнэо, вливая мне в рот гадкую настойку. Пёль это уже не видел, а господин Кэнэо плакал. — Прости нас, милая. Прости… Я буду помнить… — Не надо. — Тихо проговорила я. — Я прошу Вас напоследок только об одном. Выпейте настойку забвения. Чтобы этих последних дней вы не помнили. — Он скривился содрогаясь от беззвучных рыданий. Он уже оплакивал меня. — Пообещайте. Мне передали немного сил, чтобы я могла идти сама, потом отпустили. Когда я обернулась, чуть не упав, я увидела, как господин Кэнэо вливает в себя бутылёк чего-то синего и улыбнулась ему в последний раз. Шатаясь и держась за стенки, я зашла в главный зал, затем добрела до прохода к реке, вышла и чуть не упала. Поймав равновесие, услышала холодное: — Явилась? — Я не видела хранительницу, всё плыло. Я просто кивнула. — Всё сделала, как договаривались? — Опять кивнула и закашлялась. — Хоть какой-то прок. — Даже по голосу поняла, как она скривилась. — Иди сюда. И я пошла. Безвольно переставляя ноги, молясь своей госпоже о милости и о том, чтобы зелье сработало. На подходе я остановилась, силясь понять, теряю ли я сознание от болезни или от снадобья. — Иди в воду. — Холодное. И через время. — Я не собираюсь тебя трогать. Сама. Я и пошла. В мыслях прощаясь с Пёлем, прося прощения у Тхэ Ри и рассыпаясь в благодарностях к господину Кэнэо. Я почувствовала, как теряю сознание и, те самые, приятную тьму и забытье, которые приходят лишь со смертью, но никак не с лихорадкой, и я одновременно сделала две вещи. Прыгнула как можно дальше от берега физически, и, как можно сильнее, рванулась духовно. И тишина… Темнота вязкая, но тёплая… греет… словно в материнских объятьях, я вдруг из ниоткуда услышала голос. Мягкий, но требовательный: — Лан Ми… *** Я вскочила на кровати… — Г-госпожа… — Син Ло сидела бледная, еле дышала… — Я… — Обморок. Я рванулась к слуге, но тело ватное, не слушалось и сердце колотилось так… Так быстро… И я… Волнуюсь? Я… Нет это определённо чувства, но… как?!