Связанные

Чжи А Проснувшись в предрассветный час, я так и осталась лежать, вслушиваясь в просыпающийся мир. Закрыв глаза, я ушла вглубь себя. Там не было пожара, там не было всепоглощающего хаоса. В темноте едва тлел уголёк. Он даже не согревал, лишь показывал, что жив. И я вспомнила Лин Си. Её взгляд, слова и … месть. Головой я понимала, что она, возможно, пережила внутри меня не лучшее время. Но… А как же то, через что прошла я? Я ни разу не дожила до старости! Ни разу, ни в одной из своих жизней, я не была счастлива! Она знала всё это. Она помнила. Она видела, как я страдала из жизни в жизнь и всё равно дошла в своей ненависти до конца. — Чжи А… — В комнату зашла мама. — Боже, Чжи А. Это ты сделала? — Я нехотя посмотрела на родительницу, туда, куда широко распахнутыми глазами смотрела она, и только усмехнулась. Моя комната не горела, она тлела. — Прости, мам. — Я залезла обратно под одеяло. — Могу я побыть одна? — На меня посмотрели долгим пронзительным взглядом, а после, решив что-то, она кивнула. — Только постарайся не сжечь дом, милая. — Тихо сказала она, уходя. — Я сегодня весь день тут, если что… — Она замолчала, сжимая губы. Я кивнула, и, потянувшись к ней, усилила чувство безопасности и покоя. Ей не о чем волноваться. Оставшись снова одна, я нащупала на груди кулон лиса. Сорвала с шеи и уставилась на украшение. Я знала, что Ён не мог так поступить со мной. Он всегда предпочитал уходить, унося с собой едва пробудившееся наваждение. То как он поступил… Эта была наша первая встреча после того, как я умерла у него на руках, после того, как Дацуэба заключила с ним контракт, после того, как он вынужден был стать убийцей… Какого ему было тогда, проснувшись рядом с моим телом, не найти жемчужину и не иметь возможности что-либо исправить? — Я, видимо, всегда буду искать тебе оправдания… — Миг, почти вспышка, и он стоял передо мной. Не физически, но я привыкла уже его видеть таким. — Ты часто приходил? — Да… — Звук эхом прошёлся по сознанию. Будто он кричал, а я только сейчас смогла услышать. Видимо мои силы всё же выросли, коли теперь я могу его не только видеть и ощущать. — Знаешь, я только что была в ужасном сне. — Ко мне подошли и сели рядом на кровать. В тлеющей комнате огненно-рыжий силуэт Ёна смотрелся на удивление гармонично. — В нём ты был пьян, а я ничего не помнила. В нём ты изнасиловал меня и бросил, а люди потом забили меня камнями. — Он замер и такая волна стыда, боли и раскаяния накатила на меня, что я даже задохнулась на мгновение. Его силуэт тут же пошёл дымкой. — Не уходи. — Ты хочешь после этого меня видеть? — Удивлённое шипение. — После всего… Так странно снова с тобой говорить… — Я задумалась, прокручивая в голове события. — Мне кажется, Лин Си была не справедлива со мной. Может с её позиции она права и где-то даже добра ко мне, но с моей стороны. — Я посмотрела на Ёна. — С моей стороны, каждая моя жизнь была расплатой. Я никогда не была счастлива. Я ни разу не дожила до седых волос. Я умирала, порой не дожив и до года. Порой я умирала жестокой смертью, порой абсолютно невинной. Но каждая смерть и новая жизнь были моим наказанием. А Лин Си… — Я вздохнула и снова опустила глаза, пряча слёзы. — Она знала это как никто другой, и всё равно разрушила меня. Не полностью, но основательно. — Я снова подняла взгляд. — Она забрала у меня веру, надежду и доверие. А теперь, глядя на тебя, мне кажется, что и любовь. — Ты ненавидишь меня? — Тихое эхо шелестом в голове. — Нет. — Я улыбнулась. — Ты был моим наказанием. Моим испытанием на вшивость, которое я не прошла. Но я заплатила более чем сполна. Я не знаю только самую нашу первую жизнь. Морфей исчез ночью, да так и не вернулся. — Я села на кровати, обхватив ноги. — Но то, что я слышала… Мне кажется в той жизни, когда я впервые родилась, Лин Си жила хуже, чем я. Мне кажется, она больше мстит мне за те времена, нежели за жизнь А Ын. — Я пожала плечами, улавливая волны сомнения от Ёна. — Может, я жила не зная горя, а она столкнулась с тем, что не смогла пережить. — Посмотрев снова на облик лиса, я грустно улыбнулась, чувствуя тянущую боль и тоску. Не то его, не то мои. — Мне нужно время, чтобы я смогла попробовать заново жить. — Я протянула руку, касаясь призрачного лица. — Попробовать заново любить. Я не виню тебя... Всё это... Так сложно кого-то винить, оправдывать... Думаю, нам изначально не надо было рождаться. - И улыбка сама расцвела на моём лице. Она была какой-то болезненной... Посидев ещё немного так, я отпустила его. Он не ушёл, лишь отстранился, встав у стенки, как тогда, когда я только его встретила. Теперь его молчаливый образ, наблюдающий за мной не пугал. Теперь меня сложно было напугать. Взгляд упал на зеркало. Оно было небольшим. Его мне подарила мама, когда я стала жить одна в этой комнате. Мне было страшно, поэтому она принесла это большое зеркало в пол. — Если тебе покажется, что под кроватью кто-то есть, посмотри в зеркало. И тогда, ты убедишься, что находишься в безопасности, не покидая кровати. — Говорила мама, гладя по голове. Я и правда была странным ребёнком. Я не испугалась жить одна, когда пропали родители, но боялась подкроватного монстра, когда они были дома. Я снова погрузилась в себя. Взяв уголёк в руки, я не ощутила от него жара. Прокручивая снова и снова жизни в голове, я убеждала себя в том, что Лин Си, зная какого мне было, не могла мне мстить за предательство из-за Ёна. Она была обижена и зла. Но… Она не могла, зная всё, так отчаянно заставлять меня платить за то, что я платила вот уже шестьсот лет. А это значило, что она мстила за другое. За самую первую жизнь. Она не смогла мне простить того, что с ней случилось, возможно, из-за меня. Может я была просто отвратительной сестрой, из-за которой она страдала всю жизнь. Может укрывая её душу от змея, я надеялась замолить грешки? — Да. — Тихо прошептала я. — Скорее всего так и было. — Вытирая слёзы, я села. — Она не могла мне мстить за то, за что сама жизнь и смерть меня наказали. Она же, в конце концов, моя половинка… Она не могла. - И я уверенно кивнула самой себе. Посидев так ещё немного и окончательно убедив себя, что всё дело именно в первой жизни, я, наконец, встала. Уголёк внутри зажегся слабым, но всё же пламенем, заставляя надеяться, что всё ещё можно исправить. Часы показывали десять утра и, умывшись, я позвонила госпоже Бок. — Госпожа, что-то случилось? — Услышала я в трубке и улыбнулась. Какая я ужасная… Обращаюсь к ней только тогда, когда у меня что-то происходит. — Здравствуйте. — Вежливо отозвалась я. — Если ли у вас знакомые касины? — Касины? — Задумчиво проговорила хостес. — У меня парочка есть, но они духи кладовых… А что случилось? — Я тут немного расстроилась. — Начала я, чувствуя, как стыд заливает мои щёки краской. — И немного спалила дом… — Боги, госпожа, вы не пострадали? — Обеспокоенно и суетливо послышалось в трубке. — Нет-нет. Это был мой огонь. — Я вздохнула. — Мне нужны духи дома, которые могли бы восстановить то, что я случайно сожгла. — Стоя в абсолютно уничтоженной комнате, я добавила. — Думаю их надо побольше. — Я найду. Не переживайте, к вечеру всё восстановят. — Пообещала госпожа Бок. — Спасибо Вам. — Искренне сказала я, пытаясь вложить в простые слова как можно больше тепла. — Это наш долг, заботиться о Вас, моя госпожа. — По голосу я быстро поняла, что она улыбается. Попрощавшись, я спустилась к маме. Извинилась за своё поведение и предупредила, что у нас могут быть странные гости, чтобы она не испугалась. Я уже собралась была идти погулять, как в дверь постучали, отвлекая меня от сбора сумки. Вздохнув и оставив одеяло для пикника в покое, я отправилась открывать дверь. На пороге стоял Бай. — Чжи А… — Я глубоко вздохнула, желая закрыть дверь, но мне не дали. — Я всего на пару минут. Попрощаться. — Вздрогнув, я пропустила его. — Чай? — Вежливо спросила я, но он только помотал головой. — Мне говорили ты спишь… И днём… — Я посмотрела на мнущегося в гостиной волка. В памяти всплыли картины, как мы в этой самой гостиной лежали в обнимку. И как призрачно счастлива я была. Как мне было стыдно перед ним, собой и Ёном. — Я вспоминала. — Честно ответила я через некоторое время. Почти сразу его руки обвили меня. — Это тебя тоже попросила сделать моя сестра? — Он вздрогнул и отстранился. — Ты плачешь, Чжи А, поэтому я подумал… — Не надо. — Я прервала его. Пожалуй, даже слишком грубо. Усмехнувшись, Бай вернулся в кресло. Я, вытерев лицо, села рядом на диван. — Ты злишься на меня. Я понимаю. — Волк опустил глаза и казалось более не собирался смотреть на меня. — Я не знаю, что я чувствую к тебе. — Вздохнув, и, наконец, взяв себя в руки, я продолжила. — Вернее, я чувствую к тебе столько всего, что не могу выделить что-то одно. Помимо злобы и разочарования, есть обида и горечь, тоска и надежда, есть пустота, есть вера, а есть просто воспоминания, которые вряд ли когда-то сотрутся из памяти. — Он казалось сжался, но я уже не могла остановиться. — Я всегда буду помнить тот вечер. Когда Лин Си и ты... так со мной поступили. — Он вздрогнул, и, казалось сроднился с предметом мебели. — Знаешь, если бы тогда ты сказал… Даже если бы солгал, я бы поверила. Я бы нашла в себе силы и поверила, я бы осталась рядом и может с годами забыла бы… Но ты молчал. — Лин Си сказала, что если буду молчать, то обрету свободу. Я хотел после всё объяснить. — Он сделал робкое движение в мою сторону и его зелёные глаза затуманенные слезами смотрели на меня. — Но было уже поздно. Ты не слушала меня. Ты не хотела, а я был бессилен. — Мне было больно, и в то утро я была опустошена. — Грустная усмешка. — Я всё слышал. — Мой вопросительный взгляд и его грустный, чуть более осознанный. — Я слышал исповедь Хранительницы. — Я кивнула. У духов зверей всегда физические возможности лучше. — Я выкрал серп у неё, другой обменял у того прорицателя. Отдал их… — Он запнулся, и робко глядя уже в сторону, продолжил. — Я отдал их твоей сестре. — Моя усмешка заставила его скривиться. — Что ж. Пусть. — Я кивнула. — А на что поменял серп? — Его удивлённый взгляд, будто он не ожидал этого вопроса. — Я знаю, про кого ты говоришь. У него своеобразные цены. Так что ты ему отдал? — Память. — Через время, сипло произнёс он. — Я не смогу себя простить, ты не сможешь… Ты больше никогда не сможешь быть рядом. А я не смогу без тебя. Уже не смогу. Знаешь, - усмешка, - я на самом деле долго думал. Торговец изначально запросил память о самом дорогом, но я так не хотел... А потом, когда вернулся к этой... - Волк явно проглотил ругательство. - Чтобы забрать серп, то понял, что лучше ты выживешь и будешь где-то с кем-то, чем будешь жить только в моей памяти... — Ты отдал ему память обо мне?! — Я, не веря в услышанное, посмотрела на него. — Да. Память о тебе. Всю до последней капли. Только попросил у него неделю отсрочки, чтобы закончить дела и попрощаться. С тобой попрощаться… — Он потёр глаза, вытирая, всё же проступившие, слёзы. — Каким бы я не был терпеливым Чжи А, я не смог бы без тебя жить. Я не смог простить себя. Я не смог бы жить, зная, что мог спасти, но не сделал. — Бай… — Я виноват. Не только перед тобой и перед своей семьёй. Другом… Ты помнишь его? В нашу вторую жизнь он помогал нам… — Он грустно улыбнулся. — Я уже ничего не исправлю. Но я могу исправить это. Могу дать тебе жизнь, правда, меня в ней не будет. Да и быть призраком рядом с тобой мне не позволишь ни ты, ни он. — Волк кивнул на второй этаж, намекая на Ёна. — Чем ты заменил память? Это очень большой промежуток… — Тихо, едва шевеля непослушными губами спросила я, не зная, как его благодарить. — Сном. Тогда когда я спас тебя маленькую из ямы, у нас были натянутые отношения с кланом медведей. Мне внушат память о том, что была война. Что я один остался. Я буду в заповедных лесах. Постараюсь поддержать и защитить природу, как когда-то… — Я помогу. — Встав со своего места, я опустилась перед ним на колени. — Ты будешь чувствовать покой. Ты заслужил его… Может когда-нибудь ты встретишь женщину, которая сможет отдать тебе себя целиком, и с ней ты обретёшь счастье. — Но это будешь не ты. — Шепча произнёс он, скривившись, будто от невыносимой боли. — Но это буду не я. — Так же тихо, но уверенно, согласилась я. Залезая внутрь его сознания, я нащупала нить чувств. Глубокую и крепкую. Аккуратно я отделила её от остальных и забрала себе. Забрала с корнем его любовь, муки, страдания, надежды. Забрала чувство ожидания, неизбежности и вины. Всё, что было в нём из-за меня, я забрала, запрещая себе плакать. Не сейчас. Не при нём. Я чувствовала, как та нить судьбы, что образовалась между нами в одной из моих прошлых жизнях, оборвалась. Она кровоточила и билась у меня в руках слабым пульсом, пока я затягивала рубец на его теле. — Сколько у тебя осталось дней? — Тихо спросила я, глотая слёзы. — Четыре. Чтобы добраться до места, хватит. — Безжизненно ответили мне. — Что ты помнишь сейчас? — Я посмотрела в его глаза. — Только события, но нечётко. — Удивление и пустота в его голосе. — Странно. — Ты… Что ты чувствуешь ко мне? — Отстранившись, уточнила я. — Ничего… — Он задумался и улыбнулся. — Благодарность. Но я всё ещё помню. Внушив ему чувство покоя и правильности, я надеялась, что когда я умру, чтобы снова вернуться, это останется с ним. Заставляя его чувства прийти в норму, в то состояние, которое у него было до встречи со мной, я глотала слёзы. Это и правда было прощание. Он ушёл, а я вернулась в кресло. Мама тихо спустилась со второго этажа и забрала сумку, которую я собирала для прогулки. Она тихо поставила передо мной воду и немного сладостей, поцеловала в макушку и, убедившись, что ничего вокруг не горит, ушла. Я плакала. Мне было так мучительно больно, когда я забирала целую жизнь у духа, такого родного и близкого. Но оставить его без памяти, но с чувствами было бы ещё более жестоко. Пару раз я слышала как мама спускалась, проверяя меня, но не трогала, давая выплакаться. — Привет, малышка. Это к тебе такая очередь? — Я подняла заплаканные глаза, на вошедшего как к себе домой Морфея. — О-о-о… Это ты из-за воспоминаний? — Он сел на диван рядом и тихонько погладил по спине, явно не зная, что делать. Я улыбнулась. Так как уже всё, что можно было выплеснуть из себя, я уже выплеснула. И об этом говорила куча салфеток на столе и вокруг кресла. Так что я быстро взяла себя в руки. — Всё хорошо, Морфей. Не переживай. — Явно выдохнув и развалившись на кресле, он кивнул. Я тут же увидела человек шесть за его спиной. Хотя как человек. Они были маленького роста и больше походили на моложавых дедушек. Заметив меня, они низко поклонились. — Приветствуем госпожу Солнца. — Я им, конечно, кивнула, но растерянно посмотрела на Сомна. — Это домовые, или по вашему касины. Сказали, их Невеста-Улитка прислала. — Я тут же подскочила. — Как хорошо, что вы пришли. — Обратилась я к, обалдевшим от такого, духам. Те смущённо опустили глазки и начали перебирать ручками. Одеты они были конечно странно, в мужские платья, но они явно им были удобнее современной одежды и смотрелись очень органично. — Пойдёмте, я вам покажу, что надо будет исправить. — И уже Морфею. — Я скоро. — Тот, хмыкнув, кивнул. Увидев мою комнату и лиса, они, маленькие духи, конечно, впечатлялись. Посовещавшись, вперёд вышел самый старенький из них. — Енто… Госпожа моя… Мы-то конечно починим, но если этот ваш. — И кивком головы на Ёна, который не решился мешать нам с Баем говорить и остался в комнате. — Короча, коли он опять чегось подожжёт туточки, мы можем не успеть потушить. — Я подавила улыбку, ловя волны негодования от несчастного и совершенно несправедливо обвинённого Ёна. — Мы туточки посовещались с братвой, значится. А давайте хоть один из нас, туточки поселится, и ежели чегось, сразу подсобит. — Хорошо. — Я, улыбаясь, кивнула. — Чжи А! Но это же… — Ён даже воздухом подавился. — Прости. — Смеясь, я пошла вниз, где меня удивлённо окинули взглядом. — Знаешь, малышка, эти твои перепады настроения до добра не доведут. — Предупредили меня. Я только плечами пожала. — Выяснили что-то? — Решила я перейти к делу. — Да. Взял новых трав. Сейчас ещё попробуем, но если не выйдет, то я пойду к твоей сестре. — Я напряглась. Морфей вздохнул. — Послушай, она повелительница не только тьмы и порядка, но и самой ночи. Я же, считаюсь её подчинённым, не смотря на то, что я значительно вас старше. Таковы порядки. Если у меня не получается, то она точно что-то придумает. — Получится. — Я упрямо кивнула и легла на диван, сгоняя Сомна с него. Тот вздохнул и кивнул. Видоизменённый ритуал, новые травы и явно новое заклинание не привели нас к нужному исходу. Только головная боль и слабость. Уже под вечер, он тяжело дыша опустился в кресло. — Я иду к твоей сестре. Сам я уже не справляюсь. — Долгий взгляд на меня и неожиданный вопрос. — Ты ничего мне рассказать не хочешь? Например, про Дацуэбу? — Но я просто не успела ответить. Время, отведённое мне, закончилось.