Smile against Violence

Времена года сменяют друг друга. До зимы остаются считаные дни, а во дворце царит хаос. Зима должна наступить через три дня, но вокруг всё пропитано ароматом весны. Весенний лес — именно так Чонгук описал запах Тэхёна при их первой встрече. И Тэ запомнил. Но как бы хорошо они с Чоном не общались, альфа всегда уходит из дворца, как только у омеги начинается течка. Он оставляет бедного Тэхёна одного на произвол судьбы; это обижает. Юнги ничем помочь не может и просто находится рядом с братом, а Гук убегает то на охоту, то ещё куда-нибудь, лишь бы не находиться рядом и не вдыхать этот до одури родной запах. Очередная течка настигла Тэхёна совершенно внезапно. Джин сказал, что это напрямую связано с недавними приступами и тяжелым состоянием здоровья, в котором омега пребывает последнее время. Но Тэхёна это не волнует. Ему дела нет до причин, по которым началась течка, потому что в конце концов ему всё равно придётся страдать.

***

Тэ осторожно привстаёт с кровати и переводит взгляд на окно. На улице ни единой души, и только луна и звёзды мерцают в темноте, не давая омеге заснуть. Тэхён мысленно улыбается и присаживается в кресло, наливает любимый хвойный чай и подмечает для себя, что с ним течка проходит чуть легче обычного. Но идиллию и столь приятную атмосферу нарушает человек за окном. Тот спокойно собирает цветы, срезая каждый осторожно и бережно. Уголки губ омеги невольно дёргаются вверх от столь нежного обращения с цветами, и он подходит к окну вплотную, присматривается, пытаясь разглядеть этого загадочного собирателя цветов. Но как только он понимает, кто это, тут же срывается с места, направляясь к тому самому человеку. Лунный свет слишком бледен, он практически не освещает, поэтому Тэхён, не заметив под ногами камень, спотыкается и падает. Колено разбито, сердце, кстати говоря, тоже, но омега поднимается и продолжает идти. Наконец, дойдя до кустов почти замёрзших роз, он останавливается. Не верит своим глазам. Чонгук стоит и спокойно собирает замёрзшие цветы. «Он не ушёл» — первая мысль, пролетающая в голове омеги, она греет душу, и омега теряется, не замечает на себе взгляда альфы. — Ты должен быть в постели, — Чонгук выводит Тэхёна из захвативших сознание того мыслей. — Что? — Тэхён приходит в себя и тушуется на месте, не зная, куда себя деть. — Разве у тебя не течка сейчас? Я думал, ты лежишь в постели и спишь, — поясняет Чон, улыбнувшись, и добавляет, — Прогуляемся? — Что? Конечно... — сердце бьётся бешено, Тэ всеми силами пытается успокоить себя, но ему это даётся с трудом. Гук снова улыбается и подходит ближе, а Тэхён от неожиданности невольно делает шаг назад. Он изучает лицо альфы, пытается понять его намерения. — В таком случае, пойдём? — Чон протягивает руку, стоит в ожидании. — Я думал, что ты ушёл, — признаётся омега, смущённо опуская голову и не веря в происходящее. — Куда же я могу уйти? — с ухмылкой спрашивает Чон, перехватывая руку омеги и сжимая её в своей. Тэхён не скрывает своего удивления от неожиданности ситуации, чуть снова не падает, но благодаря альфе, вовремя его подхватившем, остаётся стоять на ногах. Гук тихонько тянет Тэхёна за собой, и омега смирно идёт за ним. — Я думал, что ты ушёл, потому что ты всегда так поступаешь, как только у меня начинается течка, — пожалуй, слишком прямо говорит Тэ, останавливается, чтобы разглядеть эмоции на лице альфы, но видит перед собой лишь широкую спину. — Я никогда не уходил, — тяжело вздохнув, Чон отпускает руку омеги и поворачивается к Тэхёну лицом. — Я всегда находился рядом. Но как бы мне не хотелось, я не мог быть рядом и помочь тебе, — отводит взгляд, не в состоянии и дальше смотреть на омегу. — Я думал, что ты каждый раз уходил, — в уголках глаз начинают собираться слёзы, — что ты не хочешь находиться рядом со мной, что избегаешь меня. Всё это время ты был рядом, но не приходил? Ты хоть представляешь, как мне было плохо? — срывается на крик Тэхён. — Прости, ты прав... — Чонгук переводит взгляд на омегу и, заметив, как хрусталики слёз скатываются по щекам омеги, осторожно начинает вытирать их. — Прости, что заставил тебя плакать, я и представить не мог, что тебе было так тяжело... — тихо признается Чон и заглядывает в глаза омеги. — Пойми, я не могу быть рядом, даже если хочу. Мне сейчас настолько плохо, что я готов разорвать всё вокруг. Мне очень сложно сдерживаться, понимаешь? — альфа отступает назад, подсознательно увеличивая расстояние, будто вновь возводит стены между ними. — А ты спросил, нужно ли мне, чтобы ты сдерживался? — с явно слышимой серьёзностью в голосе проговаривает Тэхён, вводя альфу в ступор. — Ты... — не успевает договорить своё предположение Чонгук. — Да! — подтверждает омега, будто знает, о чём именно альфа хотел его спросить. — У меня есть чувства к тебе, сильные чувства, — Тэхён произносит заветные слова вслух и облегчённо выдыхает. — Мы же истинные, зачем избегать друг друга? — Прости... ты прав, я не должен был поступать так, — Чон подходит слишком быстро, и Тэхён не успевает сориентироваться. Альфа заключает его в свои крепкие объятия. Чонгук трепетно прижимает к своей груди омегу, утыкается в плечо и вдыхает самый желанный и прекрасный запах на свете. — Вот что... иди за мной... — Чон с осторожностью и особым трепетом тянет омегу за собой, ведя того прямиком к лесу. Тэхён в очередной раз теряется, осознавая, что дворец он и не покидал никогда вовсе. Но крепкая рука, держащая его ладонь согревает, поэтому он доверяет себя альфе. Они идут достаточно долго, не разговаривают, но это и не нужно в данный момент. Столь специфическая молчаливая идиллия сохраняется до самого конца, пока Чон не останавливается и не поворачивается к по-прежнему ничего не понимающему Тэхёну. — Это моё любимое место в этом лесу, — поясняет Гук, разряжая обстановку. — Ты же кроме дворца ничего и не видел в жизни, поэтому я решил показать тебе это столь прекрасное место, — альфа выпускает руку омеги из плена, обходит его и приобнимает со спины. У бедного Тэхёна в голове каша, произнести хоть слова — для него непосильная задача, поэтому он просто ждёт. И Чон продолжает. — Смотри, — Чон указывает пальцем на озеро и ожидает реакции. Тэхён, будто ребёнок, подскакивает на месте и визжит от удивления и радости одновременно. Гук еле удерживает его в объятиях, чтобы тот не вздумал подбегать слишком близко. — Пусти, — наконец подает голос Тэхён, но Чон не ведётся. — Даже не подумаю. Если подойти слишком близко, можно упасть, а я в курсе, какой ты неуклюжий, — усмехаясь, дразнит альфа, кивая на разбитую коленку Тэхёна, а тот, смутившись, отводит взгляд. — Я случайно упал, — пытается хоть как-то оправдаться он, но получается слабовато. — Если к озеру даже подойти нельзя, то зачем вообще приходить к нему? — обиженно бурчит себе под нос Тэхён. — Любоваться, глупыш, — снова смеётся Чон, чуть потрепав омеге волосы, отчего те превратились в непонятное кудрявое месиво. — О боже, — Заливается новой волной смеха альфа и всеми силами пытается спасти ситуацию, но получается, откровенно говоря, плохо, и Тэхён не выдерживает и поворачивается к альфе лицом, вперивая в того нечитаемым взглядом. — Хватит! — слишком громко кричит Тэ, от этого Чон легонько вздрагивает, поднимая руки вверх, будто его застукали за преступлением. — Ты так и будешь продолжать себя вести? Совсем не понимаешь? — отходит на пару шагов от альфы и терпеливо ждёт ответа. — Не понимаю? Чего? Разве не ты сказал, что, раз уж мы истинные, мы не должны избегать друг друга? Я привел тебя сюда, потому что это, — окидывает взглядом всё вокруг, — место, где я могу быть самим собой, не боясь быть осуждённым стражей или другими людьми во дворце. И чем же ты недоволен? — Чон скрещивает руки на груди, приподнимая одну бровь и бросая на омегу вопросительный взгляд, полный недопонимания. — Не знаю... я думал... — Что мы будем вместе? Ты романтики ждал? Так это она и есть, — перебивает Тэхёна Чонгук, высказывая свою позицию. — Тэхён, как бы ты не хотел, но я не такой, каким кажусь: я обожаю дурачиться и заниматься ерундой. Я лучше потрачу весь день на безделье и совершенно бесполезные дела, и в таком случае сутки будут наполнены кучей приятный воспоминаний, чем час из этого же дня на фальшивое романтическое свидание, о котором поскорее захочу забыть. — Тогда... я могу быть собой? — и, казалось бы, такой глупый вопрос, но Чон со всей серьёзностью отвечает, что может, пусть будет таким, какой есть, ведь именно для этого у человека есть истинная пара.

***

Юнги опять трудится, словно пчела. Разбирает бумаги битый час, попивая лютиковый чай, придающий сил, как ничто иное на этом свете. Но все эти дела выматывают, и Юн решает отложить их на следующий день. На дворе ночь, и он окидывает взглядом чистое небо, усыпанное звёздами, еле дающую свет, но столь по-прежнему яркую луну. Запах весеннего леса, пропитавшего дворцовые стены, успокаивает, и Юнги уже, кажется, сотый раз за последние дни ловит себя на мысли о том, что ему нужен отдых. Он с грустью в глазах смотрит на пустую чашку и подмечает, что выпил целый чайник за последние три часа, что нормой, как ему кажется, не является. Мин подхватывает поднос и выходит из тронного зала, направляясь прямиком к Хосоку. Когда Юн пребывает в таком состоянии, ему могут помочь лишь лютиковый чай или омега, пахнущий в точности, как его любимые цветы. Но не успев дойти до комнаты омеги, Юнги останавливается. Может быть, у него с головой не всё в порядке, может быть, он заболел, но сквозь запах весеннего леса пробивается лёгкий шлейф лютиков, и Мин напрягается. "У него же не могла начаться течка?" — прокручивает мысль у себя в голове альфа, пытаясь успокоиться, но всё тщетно: страх за омегу лишь усилился. Мин собирается с силами и всё же доходит до комнаты, источающей любимый аромат. Ещё некоторое время постояв у двери, Юн решается зайти, но, постучавшись, тут же сжимается, боясь то ли отказа, то ли ещё чего-то, Юнги сам не особо понимает. Но за дверью слышится тихий и уставший голос, от которого сердце бьётся лишь сильнее. На удивление дверь открывает совершенно нормальный Хосок. — Император Мин, что-то случилось? — Хо оглядывает Юнги и замечает в руках альфы поднос с совершенно пустыми чайником и чашкой. — Вам заварить новый чай? — подмечая для себя странное поведение альфы, Хо решает спросить сам, ибо ждать особо нет ни сил, ни желания. — Да... Юнги в замешательстве отдаёт поднос омеге и наблюдает за тем, как тот быстро заваривает чай. Аромат лютиков повсюду, и голова идёт кругом. Появляется сильное желание остаться здесь навсегда, но в то же время хочется убежать как можно дальше из этого места. — У тебя течка? — всё же спрашивает Юн, немного замявшись. — Да, простите за это. Если вам понадобится чай, отправьте кого-нибудь ко мне, я сделаю его для вас, — не поднимая глаз на альфу, говорит Хосок и продолжает копаться в травах и разных цветах. — Я буду приходить сам, и не пускай к себе никого, кроме меня и Тэхёна, — пожалуй, слишком строго, больше приказным тоном проговорил Юнги. — А что не так с охраной и Чонгуком? — закончив заваривать чай, Хо отдаёт поднос обратно в руки Юнги. — Они альфы, и инстинкты могут взять верх, а я не хочу, чтобы ты пострадал, — бубнит Юн и быстро уходит, желая сквозь землю провалиться от всей этой нелепой, как ему кажется, ситуации. Хосок следит за удаляющейся фигурой до того момента, пока Юнги полностью не пропадает из его поля зрения. Он находит такое поведение альфы милым, из-за чего сердце начинает стучать сильнее. Но мысли о том, что Юнги — тот самый император-тиран, не покидают его. Чон быстро возвращается в реальность и ложится в постель, хочет поскорей уснуть и, может быть, даже вернуться к прежней жизни.