Smile against Violence

Зима всё ближе. В воздухе так и веет чем-то ностальгическим и таким тёплым, уютным, родным. Камин в одной из комнат дворца горит и согревает всё вокруг. Чай в такой атмосфере кажется особенно вкусным. Тем более, если рядом с тобой любимый человек. Тэхён, укутавшись в мягкий вязаный плед, сидит на диване и обнимает Чонгука, вдыхает его природный аромат и вливает в себя огромное количество чая. Течка рядом с альфой проходит намного лучше и легче. Его запах успокаивает, а сильные руки не дают даже крошечной мысли об одиночестве пробраться в омежью голову. Весь этот уют дополняет выпавший утром снег. Зима еще не наступила, а дороги уже усыпаны снегом. Садоводы срезают и сушат цветы и травы для зимних запасов. Стража тренируется и охраняет дворец. Хосок перебирает чаи и травы в надежде отвлечься, а Юнги ещё даже не встал. Впервые он так долго спит. Тэхён убеждает Гука не волноваться за Юнги: если с ним что-то и случилось, то он либо скажет об этом, либо справится самостоятельно. Но прямо сейчас Юнги, честно говоря, не отказался бы от помощи. Проснувшись, он понимает, что снова хочет уснуть, а холодный воздух, пробирающийся через открытое окно, лишь усложняет ситуацию. Мин встаёт с кровати и закрывает окно, окидывает взглядом комнату и обнаруживает аккуратно повешенную камердинером одежду. Юнги невольно улыбается и надевает её. В зеркале он встречается взглядом со всё таким же ненавистным отражением. Сейчас Мин как никогда понимает, насколько был неправ. Понимает, что сам разрушил и растоптал доверие народа к нему. Как теперь восстановить его, он не представляет. Хочется сбежать как когда-то в детстве, на поляну в лес или на рынок. Хочется убежать далеко и никогда не возвращаться сюда. Но мысли рассеиваются, стоит ему вспомнить образ вольного омеги с ароматом лютиков. Запах засел в лёгких, а черты лица омеги завладели всеми мыслями и...сердцем. — Так вот, что значит влюбиться, — выдыхает Юнги, пытаясь прийти в себя. — Хочу чай, — Мин выходит из комнаты, не удосужившись даже причесаться. Волосы лежат небрежно, хаотично. Вся эта неаккуратность совершенно не вяжется с идеально сидящей на нём одежде. Слуги невольно улыбаются, заметив небрежность императора, но не смеют ничего сказать. Юнги проходит к комнатам для работников и стучит в дверь Хосока. Омега открывает сразу же, но, увидев Мина, спешит закрыть дверь. — Стой! Я за...чаем, — неловко начинает альфа, и Чон всё же открывает дверь, пропуская Юна внутрь. — Пожалуйста, чуть позже. Я сегодня не очень хорошо себя чувствую, — Хо начинает копаться в травах и к своему удивлению не находит лютиков. — Лютиков нет, — Хосок поворачивается к императору, в то время как тот стоит и любуется. Омега всё ещё в пижаме и, кажется, переодеваться не намерен, его так и хочется обнять и защитить. — Император Мин, вы слышите? — окликает его Хо, и Юнги наконец «просыпается». — Что? — Вы меня не слушали? Я сказал, что лютиков нет. Что вам заварить? — Хо начинает злиться, но виду не подаёт. Вся эта ситуация не входит в его планы. Да, он должен «подружиться» с императором, но сейчас, когда Юнги так близко, а у омеги течка, в голове появляются совсем другие мысли. Блокаторов естественно нет. Хосок проклинает мир за их позднее изобретение и старается контролировать желания, что даётся с трудом. Не смотреть на альфу тоже сложно. — Может быть, есть что-то похожее? — бубнит Юн. — Твой запах становится всё сильнее... — констатирует факт альфа и всеми силами старается дышать через раз. — Если вам не нравится мой запах, я передам чай Миссис Лин, как только его заварю, — продолжая рыться в мешках с травами, сообщает Хосок. — Наоборот, очень нравится, — признаётся Мин и ждёт реакции омеги. Хосок поднимает непонимающий взгляд на альфу, ожидая объяснений, но от того, что он видит в тёмных глазах напротив, внутри всё сжимается. И когда всё это произошло? — Не думаю, что я один это чувствую, — продолжает Юнги. — О чём вы? — Хосок обхватывает себя руками. Не могут же они быть... — Мы же истинные, разве ты ещё не понял? — со всей серьёзностью в голосе проговаривает Юнги и хочет подойти к омеге, но его останавливают, не давая ступить и шагу вперёд. — Нет... — с неестественным смешком начинает качать головой Чон. — Мы не истинные, нет, даже не так, мы не можем быть истинными. Я не... — воздуха становится мало, всё вокруг, кажется, и пахнет дождем и этими чёртовыми лютиками. — Хосок… — Юнги замечает странное поведение омеги, но, видя мольбу в глазах омеги, подойти ближе не решается. — Я понимаю, что ты скорее всего не рад этому, может быть ты совсем ничего не чувствуешь ко мне, но как только ты появился, я понял, что попал. Твой запах, взгляд, весь ты... это не даёт мне покоя. Я не могу уснуть, не напившись твоего чая; если не вижу тебя хоть один день, начинаю сходить с ума. Я помешан и не знаю, смогу ли прожить без тебя. А теперь, когда твой запах повсюду, желание оберегать тебя усиливается с каждой секундой, — Мин срывается и заключает омегу в крепкие объятия, давая понять, что Чон не один. Хосок в панике. В лёгких столь родной и спокойный дождь, а рядом крепкие руки. — Этого быть не может, — словно в бреду шепчет Чон и всматривается в тёмно-карие глаза. Те смотрят на него с заботой и особой теплотой, отчего становится не по себе. Хосок ведь даже не из этого времени, он попал сюда так внезапно. Как так вышло, что Юнги — его истинный? — Мне нужно время, — он отстраняется от альфы и пытается собраться с мыслями, выходит плохо. — Пожалуйста, можете выйти? — Хосок поднимает смущённый взгляд на Юнги и застывает, глядя в его глаза. Что он в них видит? Заботу, страх за омегу, ощущение уюта? — Я выйду, если мы перейдём на "ты", — ставит ультиматум император. — Х...хорошо, — альфа кивает и уходит, а Хо оседает на пол, содрогается от боли. — Почему же так больно... — не выдержав напряжения, омега начинает плакать. Течка впервые проходит ТАК. Хосоку никогда не было больно. Но мысли об истинности с Юнги не покидают его. Больно ли Хосоку из-за встречи с истинным?

***

— Чонгук, — Тэхён сидит на диване перед камином, греется. Хвойный чай и объятия альфы помогают перенести столь неприятную течку, а любовь и забота любимого человека делают его счастливым как никогда. — Да? — он поворачивается к омеге. — Что-то случилось? — Чонгук тонет в глазах любимого и улыбается. — Нет, ничего не случилось. Просто... что будет, когда брат узнает о нашей связи? — Тэ сильнее прижимается к альфе, хочет почувствовать себя защищённым. Гук обнимает омегу и нежно гладит его по волосам, утешая. — Думаю, он поймёт нас. Тебе уже двадцать один год, мне двадцать пять, впрочем, как и Юнги. К тому же, он всегда хотел, чтобы ты был с тем, кого любишь, — Чон с особым трепетом перебирает волосы омеги, запутывается в небольших кудрях и старается их распутать, но происходит обратное. — Что ты делаешь с моими волосами? — смеётся омега, проводя рукой по волосам, и понимает, что те спутаны. — Что ты наделал? — Тэ наваливается на Чонгука и начинает щекотать альфу, и на всю комнату раздаётся заразительный смех. — Прости, прости, я больше не буду, правда! — Гук пытается остановить омегу, но тот седлает его бедра и продолжает щекотать. — Тэ..хён, слезь, иначе пожалеешь, — через смех угрожает альфа, и Тэ всё же останавливается. — И что же мне будет? — интересуется Тэхён и упирается локтями в грудь альфы. — Ты уверен, что хочешь узнать? — играет бровями альфа, и Тэ не выдерживает и целует альфу в нос. — Что ты... — Наказывать буду я, а не ты! — заливается смехом омега и слезает с Чонгука, тот даже выдыхает облегчённо. — Неужели не понравилось? — вновь шутит Тэ, а Чон вполне серьезно отвечает. — Понравилось, но я боялся сорваться. — признаётся он. — Сорваться? — Юнги заходит в комнату и глядит на столь странную развернувшуюся перед ним картину. Чонгук лежит на диване, рядом стоит растрёпанный Тэхён, а на полу валяется тёплый плед. — Что тут происходит? — он подходит к брату, но голос не повышает. — Хён, мы с Чонгуком… — начинает Тэ, но замолкает под строгим взглядом хёна. — Ты с Чонгуком, что? — немного напрягается Юн. — Мы истинные, — Чонгук приподнимается на локтях и смотрит на друга. — Что? — Юнги переводит на него ошарашенный взгляд. — Я и Тэхён — истинные, — чётко проговаривает Чонгук и подходит к Тэхёну, обнимая того со спины. — Истинные значит... — пытается отойти от шока Мин старший. — Вы вместе? И Тэхён не против? — Мне нравится Чонгук...давно, — омега сжимается, ожидая криков после своих слов, но Юнги лишь вздыхает и хлопает Чона по плечу. — Не буду скрывать, я удивлён, но не расстроен. Позаботься о нём! — Юнги искренне улыбается Чонгуку и гладит брата по волосам, одобрительно кивая. — А ты, слушайся Чона, он дурного не посоветует, — чуть посмеиваясь, советует Юн и направляется к выходу. — Не буду мешать, — бросает напоследок Мин и вновь смеётся. — Что это было? — Тэхён поворачивается к Чонгуку и получает короткий поцелуй в лоб. — Это было благословение Юнги, я полагаю, — слегка улыбаясь, говорит Чонгук и начинает щекотать младшего. — Нет! Остановись! Гук! — сквозь смех и слёзы просит Тэхён, но Чонгук и думать не хочет о том, чтобы выпустить омегу из своих объятий.