Smile against Violence

— Боже, совсем что-ли? — в очередной раз смеётся Тэ с глупой шутки Чонгука. Теперь они — пара и постоянно ходят вместе. Правда, и Чонгуку, и Тэхёну это даётся с трудом. Запах омеги, усиливающийся во время течки, сводит с ума, а запах альфы, своего альфы, заставляет всё тело хотеть лишь одного. Но, как и Чонгук, Тэхён понимает, что рано. Даже если они истинные, даже если они встречаются, ни тот, ни другой к близости не готовы. А императору ещё сложнее. После того случая прошёл лишь день, а кажется, будто вечность. Дворец пропах лютиками. В лёгких лишь запах вольного омеги, а на подкорке мозга этот светлый и невинный образ. Юнги уже давно не работает. Множество неподписанных приказов так и лежит, совет не собран, а собрания не проведены. Все его мысли занимают Хосок в пижаме и лютики, когда-то посаженные в саду. Но всему хорошему рано или поздно наступает конец.

***

Намджун вбегает в тронный зал без спроса, замечает императора и подходит ближе. Джун замечает в глазах Мина обеспокоенность, поэтому немедля сообщает: — Император Мин, — громко произносит запыхавшийся альфа в бесполезных попытках отдышаться. — Что случилось, что ты посмел вломиться сюда без спроса? — таким же громким голосом отвечает Юн, подходя к главнокомандующему. — Император Северной империи прибыл к южным границам, чтобы объявить о войне, — на одном дыхании выпаливает альфа и не успевает ничего больше сказать, так как Юнги подрывается с места и движется к выходу из тронного зала. Мин бежит прямиком в комнату брата. Теперь он точно знает, где найти своего лучшего друга. — Чон, — рычит Юн, врываясь в комнату Тэхёна. Гук поднимается с кресла и обеспокоенно оглядывает друга. — Северная империя объявляет нам войну. Кажется, император не смог забыть о том, что я сделал с ним, — чуть ухмыляясь вспоминает Мин о том, как собственноручно проткнул ноги императору и чуть не убил его. — Нам нужно выдвигаться. Немедленно, — тон Юнги вновь приобретает стальные нотки, и он уходит. Чон без лишних вопросов нежно целует своего омегу в лоб и уходит. Оружие готово, броня тоже, план написан, армия собрана и ждёт дальнейших поручений. — Император Мин, — Джин выглядит нервно. Он смотрит на императора, бросает взгляд на армию и понимает, что в лучшем случае они смогут сбежать, в худшем — умрут поголовно. — Тэхён попросил сопровождать вас, — произносит Джин и пробегается глазами по Чонгуку. — Ты неправильно закрепил меч, — Ким умело поправляет ошибку Чонгука и вновь улыбается. — Ты не можешь пойти с нами, Джин, ты нужен Тэхёну здесь. — Тэхён справится, у него есть Хосок. Я — военный врач, я был на поле боя. Если меня не будет с вами, я гарантирую, что живыми вы оттуда не выберетесь, не говоря уже о победе. Я возьму с собой специальные травы с Юга, они быстро вылечат ваши ранения, — Джин неловко смеётся от своих же слов и продолжает. — Почему мы стоим? У южных границ мой народ, и им требуется защита! Все лишь пожимают плечами, Юнги не может не согласиться с бетой. Всё же, Джин в чём-то прав. Но как бы сильно он не хотел защитить людей из Южной империи, их схватили, всех до единого. Ким не знает, куда себя деть; дети и старики в панике просят пощады, а люди Севера лишь смеются. — Юнги, нужно что-то делать! — Джин дрожит: а как можно быть спокойным, когда вся твоя семья в слезах молит своих захватчиков о пощаде? — Джин, успокойся, прошу, — Юн легонько сжимает плечо беты, смотрит тому в глаза и не скрывает своего беспокойства за южный народ. — Намджун, что будем делать? — подзывает главнокомандующего. — Император Мин, насколько нам известно, у них два отряда: один здесь и другой близ леса. Фактически, мы окружены, но здесь есть секретные окопы — южанины построили их ещё в прошлом веке, — Юнги согласно кивает. — Где они расположены? Ты знаешь? — интересуется Мин, стараясь действовать как можно быстрее. — Я знаю, — Джин встревает в диалог. — Они совсем недалеко, но насколько мне известно, в них может проходить максимум человека три. — Откуда информация? — чуть надменно интересуется Намджун и слегка улыбается. — Ты же тот бета, которого я отпустил при пожаре в деревне, — Намджун наклоняется к лицу Джина и всматривается пристальней. — Всё же лицо у тебя красивое. Не зря я тогда пощадил тебя, теперь ты сможешь провести нас по окопам. —Да, спасибо, что отпустили меня, я обязательно помогу вам, — Джин кланяется, а после встречается с изучающим взглядом альфы. —Император Мин, нам нужно быстрее идти ко входу в тот туннель, иначе мы можем и не успеть, — продолжая подглядывать на главнокомандующего, произносит Джин и наконец отводит глаза. — В таком случае, поспешим. Пойдём я, ты и главнокомандующий. Пусть одна половина оставшихся будет следить здесь за северными людьми, а другая половина поднимется на гору и будет готовиться к стрельбе, — все подчиняются приказу и разделяются на две группы. Стрельцы направляются в горы, оставшиеся достают мечи и пристально следят за действиями врага. — Поспешим, — проговаривает Джин и направляется в глубь леса. Альфы послушно следуют за бетой, не смея возразить ему. Джин сосредоточено ищет то самое дерево и радостно хлопает в ладоши, когда наконец замечает небольшое деревце с высеченной на нем надписью. — Это здесь. Джун приглядывается и читает надпись: «навсегда» — несмело произносит он и вновь переводит взгляд на бету. — Что это? — интересуется он, Джин лишь улыбается глупо и вертит головой. — Ничего особенного, — Джин обходит дерево и начинает разгребать землю и листья. Вскоре он находит что-то наподобие крышки из деревянных досок и указывает на неё. — Помогите мне поднять её, — альфы кивают, втроём они поднимают тяжёлую крышку и затем удивлённо вздыхают. — Это не окопы и не туннель, это катакомбы! — удивлённо восклицает Намджун и видит не менее удивленный взгляд Юнги. — Можно и так сказать, мы пользовались ими чтобы возвращать потерянных детей из корейской империи домой. Они часто забегали на наши территории и воровали плоды с деревьев, поэтому мы построили эти катакомбы. Ну и не только для этого, — на этой фразе Джин краснеет и смущённо отводит взгляд. — Пойдёмте, — Джин спокойно спрыгивает вниз и даёт команду альфам, чтобы те тоже прыгали. Юнги следует примеру Джина и прыгает прямиком за ним, Намджун делает то же самое. Альфы вопросительно смотрят на Джина, тот сразу понимает, что без света они никуда идти не собираются, и нащупывает на стене один из стареньких факелов. Зажигает он его достаточно быстро и молча кивает головой, чтобы они следовали за ним. Стены покрыты плесенью, в воздухе затхлая сырость, повсюду паутина и мох, а неприятных скрежет камней лишь усугубляет ситуацию. Они идут не так уж долго, проходят несколько развилок и поднимаются по каменной лестнице. Джин вновь просит альф помочь открыть «дверь», и они выходят в какую-то пещеру. — Где мы? — подаёт голос Джун. — Мы в горах, что прямиком за лесом, в котором нас ждут северные люди, — объясняет Джин и показывает пальцем на выход из этой самой «пещеры». — И сколько у вас таких выходов? — интересуется Юнги. — Насколько мне известно, всего пять на нашей территории и один на вашей, — любезно объясняет Джин и проходит к небольшому расширению пещеры. — Пойдёмте, если поторопимся, то успеем спасти моих людей, — Джин слегка улыбается и начинает чуть ли не бежать к выходу. Спохватившись, альфы ускоряются, догоняют бету. Пещера оказывается весьма большой и просторной. Множество разветвлений и путей создают своеобразный лабиринт, но Джин непоколебим. Он точно знает, куда нужно идти и где выход из этого не совсем приятного места. — Джин, могу я задать вопрос? — Намджун нарушает тишину. — Попробуй, — не отвлекаясь ни на секунду, продолжает Джин. — Что означает та надпись на дереве? — сразу переходит к делу. — Я уже сказал, что ничего особенного, — спокойно отвечает Джин. — Но она выглядит очень даже особенно. Да и ты выглядел счастливым, смотря на неё, — Намджун делает логичное умозаключение. — Это просто ошибки молодости и не более. Если когда-то это было особенным, сейчас остались лишь неприятные воспоминания, — Джин невольно притормаживает и поникает. — Давай закроем эту тему. Всё, что было когда-то, прошло, сейчас нужно думать о тех, кто жив и кого можно спасти, — поворачивается бета и смотрит на альф пустыми глазами. — Ему уже не помочь, — шепчет он, и Юнги сжимает кулаки. — Кому? — спрашивает Юнги, а в глазах искры. — Давайте оставим эту тему. Нужно спасти моих людей пока они тоже не... — тут его голос ломается. — Пока они что? — Юнги срывается, подходит к Джину и смотрит в пустые, словно стеклянные, глаза. — Пока они не погибли из-за войны, — заканчивает Джин, взгляд осуждающий, заглядывающий в душу. Он смотрит так, словно душит, словно собственными руками убивает обидчика — императора. — Это ведь ты убил его, — с кривой ухмылкой и желчью в голосе выдавливает из себя Джин и продолжает идти к выходу. — Поторопитесь! Я не могу допустить и их гибели! Я не смог спасти Его, но помогу вам, чтобы вы защитили мой народ. Юнги сжимает кулаки до побеления костяшек и вспоминает, как безжалостно казнил южанин. И только сейчас он вспоминает всё отчётливо.

***

— Император Мин, на поле Кхан еще остались выжившие, — главнокомандующий Сон Галус слегка лукаво улыбается и отдает честь, ожидая вполне ожидаемого приказа. — Убей их, — безэмоционально проговаривает Мин и осматривается. — Хотя... Я пожалуй сам, хочется развлечься, — Мин гладит излюбленный меч и направляется на поле. Крики помощи слышатся у леса. Посреди поля убитый горем... Джин, а на руках у него умирающий возлюбленный. — Боже, помогите, прошу... Он ведь погибнет, — бета воет, кричит, голос надрывается. Джин хрипит, ему больно, он любит и поэтому не оставляет надежды. — Джин, хватит, — проговаривает альфа, лежащий на коленях любимого. — Просто помни, что я навсегда останусь... здесь, — еле-еле дотягиваясь до груди Джина, с улыбкой на губах произносит альфа и закрывает глаза. Конец. Вновь слышится вопль отчаяния. Разум лекаря, несумевшего спаси своего любимого, затуманен. Джин отчаянно надеется достучатся до небес.

***

Юнги только сейчас понимает, что его равнодушие и ненависть сломали жизнь Джина, его судьбу, будущее.

***

— Хоби, можно войти? — Тэ слегка стучит в деревянную дверь и ожидает ответа. Хосок лишь мычит и открывает дверь. Тэ сразу заливается смехом при виде помятого друга. — Ты спал вообще? — искренне улыбается Тэхён и пытается поправить выбившиеся прядки из "гнезда" Хосока. — Нет, не спал. Не смог, если быть точным, — Хо вяло оглядывает комнату и подмечает чай, заваренный им ещё до «сна». — Джин сказал, чтобы я позаботился о тебе, и я заварил чай, — он указывает на чайник и улыбается своей забывчивости. — Он хвойный, — уточняет омега. — Спасибо. Юнги-хён и Чонгук ушли сражаться против северного народа, и, поскольку Джин ушел с ними, я думаю, Корейская империя вновь расширится. — Что? Куда Юнги ушёл?! — Хосок давится воздухом, это тревожное предчувствие гложет его уже пять часов кряду, а оказывается, это опять Мин виноват! — Воевать! — кратко объясняет Тэхён и подходит к другу. — Всё нормально? — Нет! — Хо мотает головой. И в сердце вновь становится больно. — Я чувствую, что с Юнги что-то случится, — он смотрит на Тэхёна, не скрывая искреннего страха в глазах. — Что значит «чувствуешь»? — уточняет Тэхён. — Вроде как, мы с Юнги истинные, — больше шепчет, чем говорит, Чон и поднимает взгляд на Тэхёна. — Если это правда, значит Юнги в опасности, — срывается Чон. — Успокойся! Я ничего не чувствую, значит, Чонгук скорее всего в безопасности, и он спокоен. Но, если Юнги-хён в опасности, Гук не сможет ему помочь, — Тэхён хватается за голову и в панике оглядывает друга. — Нам нужно найти их!