Smile against Violence

Каждый день тебе нужен бронежилет, Чтобы спастись от очередной неожиданности. В безопасности ли я сегодня, Выходя на улицу, в войны, что мы ведём

— Всё готово, Господин, — передаёт один из армейцев. — Тогда выдвигаемся, — равнодушно и безразлично проговаривает Тэхён, прогоняя всю тревогу и беспокойство. — Мы обязательно спасём Юнги, — омега как никогда раньше старается успокоиться, привести себя в порядок. В голове каша, руки совсем не слушаются. Но, смотря на Хосока, который совсем стушевался, он понимает, что сейчас не время быть слабым. Хо напуган, его взгляд наполнен неописуемым страхом, поэтому хочется настроить его на лучший исход. — Всё будет хорошо, слышишь? Сейчас нужно быть настолько сильным, насколько это возможно. Мин осторожно оглядывает друга и делает вывод, что тот явно не готов к разговору. И всё так же равнодушно и уверенно командует достаточно весомой по количеству и силе армией. Надавливает ногами, заставляя лошадь двинуться вперёд, укорачивает поводья и кивает Хосоку, чтобы тот повторял за ним. Создаётся впечатление, что Тэ делает это далеко не в первый раз, ведь все его действия чёткие, и нельзя усомниться в том, что он делает что-то не так. Но только Мин знал, как сложно ему сейчас держаться на этой самой лошади. — Вперёд, — крикнул Тэ, и лошади начали двигаться вперёд. Ветер буквально бьёт в лицо, и в воцарившейся тишине слышны лишь звонкие отбивания копыт о дорогу. Тэхён чувствует несмелый взгляд Хосока на себе. Тэ понимает, что должен подавать пример уверенности, но предательские слёзы неконтролируемо текут из глаз. И это не глупый ветер, который никак не помогает, нет. Это внутренняя боль, будто Юнги уже нельзя спасти. Он старается не подавать вида, однако скрывать переживания — непосильная задача. Хосок понимает, что Тэхён сильно переживает и что ему сейчас тяжелее всех, ведь Юн его единственная поддержка. Только брат заботился о Тэхёне и оберегал его, как никто другой в этом мире. Лишь он всегда был рядом. Даже Чонгук, который окружает омегу заботой, не сможет заменить Юнги. И от одной только мысли о потере Юнги Тэхёна бросает в дрожь, а слёзы льются, словно по приказу. Хосок переживает, отчего неумение ездить на лошади становится ещё более затруднительным. Он несколько раз чуть ли не падает, но ради Тэхёна и Юнги он держится и продолжает ехать. Спустя время Хосок может с гордостью сказать, что теперь умеет ездить на лошади, потому что за три часа дороги он ни разу не упал. Он ловит одобрительную улыбку со стороны Тэхёна, у которого всё ещё красные от слёз глаза. Но ни Хосок, ни кто либо другой не скажет Тэхёну об этом.

***

Лес глух и беззвучен. Снег в этой части империи ещё не выпал, из-за чего складывается впечатление, будто они совершенно в другой части планеты. Тэ останавливает лошадь и вытягивает руку, останавливая остальных. Омега оглядывается и поднимает обеспокоенный взгляд на гору. Солнце нагло слепит глаза. Тэхён хмурится, но замечает знакомый силуэт. Немного приглядевшись, он понимает, что это его родной Чонгук. Омега срывается с места и несётся к нему. Глаза, наполненные любовью, непониманием и удивлением, смотрят на Тэхёна с радостью, отчего омеге хочется сильнее прижаться к альфе. Тэхён не успевает вставить и слово, как Хосок дрожащим голосом начинает расспрашивать Чонгука про Юнги. — Чонгук, где он? Почему он не с тобой? Где Джин? Почему ты не защищаешь его? — в панике расспрашивает омега. — Гук, прошу, скажи, что он жив! Я прошу тебя… — слёзы без остановки текут по щекам, а горло начинает раздирать хриплый крик. Когда альфа невозмутимым тоном успокаивает его и говорит, что с Юнги всё в порядке и Хосок просто надумывает, омега лишь невозмутимо мотает головой. Хосок, словно заведённый, не перестаёт повторять…

***

— Прости, — тихо, почти беззвучно, шепчет Юнги, впервые за пять лет он даёт слабину. Позволяет этой самой слабине скатиться по своим щекам. Глаза наполняются слезами раскаяния. — Боже, Джин, прости, — он падает на колени, чувствуя всю боль Джина. Руки безвольно хватаются за голову в попытках вырвать все волосы разом. Только сейчас он понимает, каким ужасным правителем был. Насколько не справедливы были его действия по отношению к другим, а ведь он всегда боролся за «справедливость». Мрачная и настолько отвратительная кровавая картина всплывает в сознании Мина, что вынести этого он просто не в силах. Окровавленные трупы, отрубленные головы и страшные истерические крики матерей. Среди всего этого ужаса и бесчинства стоит Юнги, распоясанный и одержимый жаждой убийства. Тогда для Юнги сладкие крики ужаса раздавались везде. Был слышен детский плач и пробирающий до костей смех сумасшедшего императора. "Тиран?" — вспомнил Юн своё прозвище, дарованное ему народом Корейской империи. — Я монстр, а не тиран! Изверг и деспот, — истерически кричит Мин, вновь пытаясь вырвать волосы. — Император Мин, всё в порядке, — Намджун подбегает к Мину и оглядывает его. — Джин, что делать? — кричит Джун, смотря на альфу, и понимает, что ещё чуть-чуть, и тот явно сойдет с ума, а может, он уже сошёл. — Я убил его! Я монстр, тиран, убийца! — страшный раздирающий крик выводит Джина из ступора, и он наконец подходит к альфе. — Юнги, ты чего? — Джин смотрит обеспокоенно, замечает пустоту в глазах Юнги и не успевает уследить за действиями альфы, резко сорвавшегося к выходу из пещеры. — Юнги! — Джин кричит, но альфа не слышит, бежит от всех проблем, словно волной захлестнувших его. "Может так и лучше..." — проносится в голове Юнги, когда стрела пробивает его грудь, а тело ослабевает. Он не слышит отчаянного крика Джина и обессиленно падает на землю.

***

— Хосок, всё с Юнги будет в поря… — не успевает договорить Чонгук, как слышит раздирающий нечеловеческий крик. Тэхён дрожащими руками указывает на плачущего навзрыд Джина, истерично пытающегося спасти Юнги, зажимая рану. Проходит секунда, и глаза Хосока наполняются слезами, его всего трясёт, пока он старается как можно быстрее добежать до Юнги, но Чонгук не даёт омеге сделать этого, одергивая его и закрывая щитом. — Пусти, Гук, Юнги ведь умрёт! — вновь кричит Хосок, сопротивляясь альфе, но тот держит крепко. — Чонгук, он погибнет, ему нужно помочь! — Я не позволю и тебе... — Чон закрывает глава в надежде собраться с силами и приказывает армейцам нападать, но через мгновение видит Тэхёна, бегущего к брату. Спустя несколько секунд омега лежит со стрелой в груди. И снова крики, снова слёзы...

снова...смерть?

Всё это будто страшный сон...

хотелось бы сейчас проснуться...