Smile against Violence

Я хочу защищать тебя, пока ты не превратишься в слезы, В кристаллики, к которым я не смогу прикоснуться. Хочу одного — прожить всю сотню лет лишь с тобой. Позволь мне стать твоим единственным. Ночное, снежное небо без единой звезды.

— Юни, — раздался в тёмной полупустой комнате голос пожилой женщины. Пройдя внутрь, она заметила одинокого восьмилетнего мальчика. Тот безэмоционально сидел на краю кровати и наблюдает за разбушевавшейся погодой. Длинные чёрные волосы растрепались, из-за чего мальчик больше походил на бездомного, нежели на сына императора. — Юни, почему ты сидишь здесь? — услышав родной, голос парень всё же повернулся к его источнику. На лице женщины проскользнула понимающая улыбка, и она, не произнося ни слова, села рядом, приобнимая мальчишку. — Мама сказала, что я похож на чучело, что мои волосы необходимо убрать, но ведь их можно подстричь, — маленькие глазки, наполненные слезами, смотрели на женщину с надеждой, и она отрицательно замотала головой. — Нельзя, Юнги, пойми, что ты, как второй сын императора, должен с гордостью носить эти волосы и показывать всем свой статус, — женщина тяжело вздохнула, наблюдая за поникшим мальчиком, и поняла, что тот расстроен и раздражён. — Суджин всегда ходил с короткой причёской, но ведь он старше. Разве не он должен всем показывать, что он будущий правитель? — мальчишка закапризничал, надул губы, стараясь показать, что хочет отстоять свои права, которых он к сожалению, не имеет. — Это нечестно. — Суджину это не обязательно, так как он всё равно станет правителем, но ты другой… — женщина с трудом приподняла мальчика и посадила его перед собой. — Послушай… всему свое время, малыш. Ты станешь правителем, ведь ты намного способнее своего брата. Я буду рядом и помогу тебе стать достойным претендентом. И когда ты наконец будешь готов дать отпор, — тепло улыбаясь, она передала деревянную шкатулку в руки ребенку, — ты откроешь эту шкатулку и станешь тем, кем должен. — Что там? — Юн трясет подаренную бабушкой вещь, пытаясь услышать хоть что-то. — Открой это, когда посчитаешь нужным. А пока… я прошу тебя, будь терпеливым, много работай над собой и никогда не давай своего младшего брата в обиду, — она вновь тепло улыбнулась и крепко обняла мальчишку. — Прощай… В тот день её казнили за измену. Юнги всегда понимал, что его отец — зверь, существо без сердца и умения сострадать, но в тот день он убедился в этом. Отец Юнги не пожалел даже собственную мать, так что о пощаде обычных жителей никто и не думал.

***

«Она обещала быть рядом…» — пронеслось где-то в отдалённом уголке сознания Мина. Глаза медленно начинают открываться, но от сильной боли Юнги хрипит, сжимается, пытаясь понять, где и от чего именно ему больно. Но его руки удерживают сильной хваткой. Слышится знакомый голос, и Юн всё же собирается с силами и открывает глаза. Перед ним красное и заплаканное лицо Джина. Тот что-то бормочет, и альфа вновь хрипит, старается расслышать. Но всё тщетно. Звон в ушах глушит всё. Глаза горят, и хочется закрыть лицо руками. Мин сосредотачивается и слышит рядом голос Намджуна. — Прошу, Юнги, только держись. Умоляю, — бормочет Джин, пока старательно накладывает швы, — тебе повезло, что они криво стреляют, иначе ты бы не выжил, – Джин заканчивает и помогает альфе встать. — Нам нужно идти, Чонгук разберётся с ними, — на это Юнги лишь кивает, идёт почти вслепую, стараясь не открывать глаза. — Джин, ты закончишь с Императором Мином? Мне нужно взять на себя управление армией, Чонгук всё ещё с раненным омегой на руках. — Да, беги, — Джин быстро забывает про главнокомандующего и всё своё внимание переключает на Юнги. Рана, хоть и зашита, но выглядит плохо. Бета паникует, не сдерживается и начинает плакать. Юнги вновь чувствует, как в ушах звенит, стоит громкий гул, отчего хочется спрятаться, как когда-то в детстве. В том самом шкафу.

***

Ночь. Тишина. Детский плачь, разносящийся по всему дворцу. Осторожными маленькими шагами мальчишка восьми лет шагает в сторону старого шкафа. Плачь с каждым шагом становится громче, значит мальчишка на правильном пути. Открыв шкаф, он тяжело вздыхает, оглядывая друга. Тот, весь в слезах, сидит, свернувшись калачиком. — Юнги, что случилось? — тихо спрашивает мальчишка. — Он убил ее, — еле слышно отвечает он. — Убил? — Мой отец казнил сегодня бабушку, — уже более громко проговаривает Юн. — Чонгук, скажи, почему отец всегда убивает хороших людей? — Для него они плохие. — Но ведь это его мама! – срывается на крик. Горло обжигает, вместо слов слышен хрип. — Для него это не имеет значения, — вздыхая, Чонгук обнимает друга, старается его успокоить. Тот лишь прижимается сильнее, плачет, много, долго.

***

Юнги хочется домой, в свою тихую комнату, к дождю… «К лютикам» — осознает Мин. Он не замечает никого и ничего вокруг, ищет одного единственного человека, который сейчас ему нужен, как спасательный круг. Но вокруг так много людей, Юнги вновь сжимается от боли. Голова просто разрывается, а бедный Джин никак не может уложить неугомонного Юнги на землю. — Юнги, успокойся. Тебе необходимо успокоиться и дать телу время на восстановление. — Что с Хосоком? Где он? — проговаривает, словно в бреду, альфа. — Хосок? — Джин пробегается взглядом по множеству людей вокруг и замечает, что те уже начали наступление. Вдали виднеется Чонгук с Тэхёном на руках и заплаканный Хосок. Омегу трясёт. Его истинный ранен, а друг болезненно умирает. Чонгук кипит, ведь его омеге все хуже и хуже. Крики… Выстрелы… Слёзы… И Война - самое ужасное для Джина. Бета закрывает глаза и глубоко вздыхает. Голос родного альфы раздаётся в голове слишком отчетливо. «Джин, хватит», — откликается в самом сердце, — «Просто помни, что я навсегда останусь... здесь», — сердце сжимается, пропуская удар. «Остался», — думает Джин и отпускает. Отпускает давно ушедшего из жизни альфу. «Навсегда», — хриплый голос возлюбленного. «Нет», — понимает бета и даёт себе вздохнуть свободно. — С Хосоком всё будет хорошо. Он в полном порядке. Как только Намджун отправится с войском на север, Чонгук, Тэхён и Хосок придут к нам.

***

— Тэхён, - Намджун подбегает к альфе с омегами. — Чонгук, что с ним? — Стрела попала в низ живота, — альфа осторожно приподнимает одеяние омеги и замечает, что рана грязная, и кровь продолжает вытекать, отчего омега мечется, прося о помощи. — Его необходимо увести отсюда. Если этого не сделать сейчас, мы долго не продержимся. — Отведи омег к Джину. Я вместе с войском пойду на север. — Один? Сдурел совсем? – Чонгук всматривается в лицо альфы напротив, но на удивление не находит ни намёка на страх. — Я влюбился и не позволю себе умереть. Я достану голову северного императора специально для Императора Мина. — Намджун кланяется и уходит. Чонгук смотрит на Хосока и беззвучно кивает, указывая на Джина. Омега со страхом смотрит на открытое поле и понимает — их могут убить. — Не бойся. Намджун со стрелками защитит нас, — он улыбается, кивая, и идёт. Поле среди гор не внушает доверия, отчего Хосоку лишь страшнее. И, может, Хосок так сильно боится, или, может, просто судьба так несправедлива с ними, но он слышит, как натягивается тетива. — Хосок, держись позади меня, — Чонгук аккуратно кладёт Тэхёна на землю и достаёт лук и стрелы, натягивает и целится. Чон запускает во вражескую стрелу свою, сбивая её, стрелы разрываются в щепки. — Побежали, — кричит Чонгук, поднимая Тэхёна и преодолевая это проклятое поле. — Боже, Тэхён выглядит просто ужасно, — Джин осматривает пострадавшего омегу и начинает действовать незамедлительно. — Чонгук, возле Юнги лежат листья, принеси мне их, — Чонгук кивает и быстро доставляет до беты всё, что тому нужно. Джин волнуется, но отгоняет все эти мысли прочь. Спасти Юнги и Тэхена — главное. Зашив все раны, бета облегченно выдохнул. — Всё, — сообщает он, радостно смотря на Чонгука и Хосока, — жить точно будут. — Джин, ты лучший, — в слезах кричит Хо, обнимая друга и утыкаясь ему в плечо. — Я бы не пережил их потерю. — Знаю, Хоби, знаю. С Юнги все хорошо. Сейчас нам всем нужно отдохнуть. Как только вернётся Намджун, нам можно будет выдвигаться к империи, а пока, прошу вас, поспите, наберитесь сил. Хосок и правда засыпает, обнимая Юнги со спины и утыкаясь ему в шею. Чонгук садится рядом с Тэхёном и караулит всех спящих. Джин засыпает под вечер.

***

Огромная луна возвышается над горами, снег ещё не выпал в этой части леса, но затянувшееся тучами небо радует глаз. Беззвёздное небо становится фантастически красивым зимой. — Как в сказках, — шепчет Намджун, кивая на небо и садясь рядом с единственным бодрствующим человеком. — Как север? — кратко интересуется Чонгук. — Мы победили, правда императора я всё же не убил. — Он жив? — Да, но он больше не сможет ничего сказать или увидеть, — Джун ухмыляется. — Он признал поражение и передал нам в управление все земли. Дурак. — Я рад. — Как Тэхён и Юнги? — Идут на поправку. Джин и правда спас их. — Тебе тоже необходимо поспать. Войска патрулируют всю округу, выспись и наберись сил для завтрашнего возращения домой. — Ты прав. — Спи спокойно — небо над головой и правда мирное.

***

— Главнокомандующий Ким Намджун, войско готово к тому, чтобы выдвигаться, — Намджун лениво поднимает взгляд со спящих на молодого паренька. Тот выглядит немного дёрганным и уставшим. Джун, понимает, что тот не спал всю ночь, и отдаёт приказ по возвращению войска в империю без него и без императора. — Я лично прослежу за их безопасностью, мы вернёмся на день позже, — парень кивает на слова главнокомандующего и уходит. Всю ночь Намджун думал. Чего-то конкретного он не надумал, но понял, что влип по полной. Бета захватил его мысли и сердце, кажется, тоже. Откуда всё это, альфа не знал, ведь обычно не влюблялся. Да и в их время встречаться с бетой — не правильно. Но от чего-то внутри постоянно извергался вулкан эмоций, как только он думал об их с Джином будущем. Хочется помочь бете, как он помог Юнги и Тэхёну залечить раны. Джин, услышав голоса, морщит нос, и альфа умиляется. — Ты можешь спать, солнце только встало, — Намджун, почти не касаясь, поправляет пряди у лица Джина, чтобы те не лезли в глаза. — Намджун? — Джин всё же открывает глаза и просыпается, садится и глядит на альфу, будто увидел привидение. — Боже, ты живой, — бета налетает на альфу с объятиями и криками, отчего все спящие до этого момента люди начинают просыпаться. — Я так волновался, Чонгук сказал, что ты ушел, и я так волновался, боялся, что ты поранишься или ещё хуже... — Джин тараторит, половину слов просто не разобрать, но суть Джун, кажется, понял, поэтому незамедлительно поцеловал бету. — Живой я, живой! — Джун смеётся, но не отстраняется. — Рад, что не зря старался, — и вновь, улыбаясь, целует, а Джин не отстраняется, понимая, что хочет быть рядом и наслаждаться, чувствуя эту любовь. — Где войско? — Чонгук ещё не до конца проснулся, но, заметив Намджуна, решил сразу приступить к работе. — Я отправил их в империю. Мы отправимся туда завтра. — Кратко отвечает Джун. — Почему? — Джин озадаченно смотрит на альфу. — Тэхён и Юнги всё ещё не очень хорошо выглядят. Раны свежие, и им явно нужен не то что день, а неделя. Вчера мы заметили поблизости небольшой домик в лесу. Если хотите, можем переместиться туда. — С одной стороны, ты прав, но с другой, не лучше ли, чтобы Тэхён и Юнги быстрее прибыли в империю, и Джин уже в нормальных условиях вылечил их? — Чонгук озадаченно потирает переносицу и переводит взгляд на бету. — Что скажешь? — Думаю, если мы решим вернуться в империю завтра, Юнги и Тэхён, скорее всего, не пройдут и половину пути. Я согласен с Намджуном. На заживление ран уйдёт как минимум месяц, но возвращаться можно и через неделю. Сейчас, пока рана открыта, не думаю, что они смогут хотя бы стоять. — Понятно, что насчёт того места в лесу? Там есть кровати или вода с едой? — Еду можно найти и поблизости, в этой части империи много дикой дичи, — чуть шипя, выговаривает Юнги и садится. — Может лучше ляжешь? — Хосок старается уложить альфу обратно, но тот сопротивляется. — Всё равно как-то идти придётся, — замечая поменявшейся эмоции на лице омеги, Юнги улыбается и притягивает его к себе. — Прости, что заставил тебя беспокоиться, — шепчет на ухо. — Отстань, — Хосок встаёт и садится рядом с Тэхёном. — Как ты себя чувствуешь? — Не считая раны, вполне хорошо, — Тэ улыбается, и от этого остальным становится легче. — Ладно, давай я осмотрю тебя, — Джин встаёт и подходит к омеге. Раздевать его при других не вариант, поэтому он лишь приоткрывает место раны и убирает бинт и ткань, впитавшую остатки крови. — Уже лучше, чем вчера, но идти ты явно не сможешь. К сожалению, твои внутренние органы были задеты, и мне пришлось зашивать не только мышечные ткани, как у Юнги. — Это плохо, да? — Чон подходит к своей омеге и сжимает его ладонь в своей. — Очень, — кратко отвечает бета. — Как только будем во дворце, проведём ряд проверок и посмотрим последствия, а пока постарайся не двигаться, — Тэ кивает, и Джин подходит к императору. — Ложись уже, у тебя ситуация не сильно лучше, — Юн закатывает глаза, но всё же принимает горизонтальное положение. — Ладно, твоя ситуация не так плачевна, — Джин осматривает рану и кивает.— Можешь сидеть, но не долго. Ходить сможешь только вечером, рана всё ещё ужасно выглядит. — А что сейчас делать? — Лежать. Я схожу за травами, Намджун, поможешь? — альфа мгновенно кивает, отчего Джин невольно краснеет и уходит. — Чонгук, позаботься о Тэхёне, а Хосок о Юнги, мы скоро вернёмся, — Намджун тоже уходит. — Тэхён, можешь еще поспать, — Гук улыбается, приподнимая омегу и укладывая его голову себе на бедра. — Удобно? — Если я буду лежать так каждый день, то я готов и больше месяца поболеть, — Тэхён улыбается и смеется, но тут же шипит от боли. — Ты прав, лучше поспать. — Я тоже посплю, —Чонгук закрывает глаза, и через минут пять слышится два сопения. — Долго будешь там сидеть? — Юнги оглядывает Хосока и понимает, что тот явно о чем-то думает. — Поделишься мыслями? — С чего вдруг столько интереса? — Хосок садится рядом с лежащим Юнги, и Мин тут же так же садится. — Не стоит отрицать нашу истинность. — Да, но я все еще не понимаю, как такое могло произойти, я же не… — Что? В смысле как? — Мин ловит озадаченный и немного непонимающий взгляд омеги и напрягается. — Что-то не так? — Да, я не совсем отсюда, понимаешь? Я должен был умереть, но проснулся на поле возле той деревни южанин, — Хосок смотрит прямо в глаза Юнги и держит зрительный контакт, чтобы тот понимал, что он не врет. — Не отсюда? Тогда откуда ты? — Юнги тоже не решается отвести взгляд. — Из будущего, — чуть смеясь решается Хо. — Будущего? Это шутка? — Я читал о тебе в книгах. Работал в кафе — это заведение, куда приходят, чтобы пообедать. Но в один из дней за мной побежали альфы, и я выбежал на дорогу. Меня сбили, и я, кажется, умер, но возродился в этом мире, — выдает на одном дыхании омега и жмурится, закрывая лицо ладонями. — Если это правда, то странно, что ты здесь, — Юнги убирает ладони омеги от лица и поднимает его за подбородок. — Я никогда не видел таких омег, как ты. Если ты моя судьба, то мне всё равно, из какого ты времени. Ты пришел ко мне из будущего, у тебя наверняка были там друзья и семья. Я не вправе просить тебя быть со мной. В одном из свитков я читал про что-то такое, так что, если ты хочешь вернуться в… — Нет, — Хосок с силой сжимает руку альфы. — Даже не думай! Там у меня никого нет. Даже если я вернусь, всё, что у меня там есть, это лишь один друг, и то мы с ним не очень-то и хорошо общаемся. Не думаю, что хочу возвращаться. Я хочу остаться здесь, с тобой и Тэхёном. Хочу больше общаться с Джином, хочу рассказать тебе о моей прошлой жизни, хочу услышать всю твою историю и запечатлеть её, написав полноценную и правдивую историю о тебе. В книгах тебя описывают, как тирана, самого ужасного правителя, но я знаю, что это не так. Ты добрый и тихий, любишь своего брата и готов на всё, чтобы тот был в безопасности. Я хочу быть с вами до конца, — из глаз почему-то льют слёзы, но улыбка не сходит с лица. — Я люблю вас, и я так счастлив, что ты мой истинный, ведь даже время для нас не стало помехой. — Ты и правда невероятный, — Мин с особой осторожностью и заботой берёт руку омеги в свою и скрепляет их пальцы. — Если ты преодолел время, чтобы быть со мной, мне ничего не остается, как сделать тебя счастливым.