Глава Дома Слизерина

Северус был готов признать, что летний бал в Хогвартсе был впечатляющим светским событием. Влияние Нарциссы было заметно по крайней мере, ему, но вместе с ними Минерва, Филиус и Альбус оставили свой след в этом событии, и среди приглашенных был широкий круг выпускников. В центре зала был сооружен элегантный «фонтан желаний» для приема пожертвований, со статуями животных каждого основателя, плюющихся цветной водой, которая становилась прозрачной, когда она смешивалась в чаше, которая вскоре заблестела монетами. Также не все галеоны, что говорило о разном финансовом положении участников. Домашние эльфы превзошли себя с едой, речь Альбуса была вполне разумной, а речь Люциуса как главы школьного совета была только умеренно самодовольно, когда он объявил о финансировании дополнительного сотрудника, если будет предложено достаточно других пожертвований, чтобы соответствовать сумме. Тем не менее, Северус был очень рад отступить в конце вечера, вернувшись в свои комнаты в кампусе, вместо того, чтобы столкнуться с социальными обязательствами в поместье Малфоев. Он не мог возмущаться событием, которое, уверяла его Минерва, обеспечило финансирование, необходимое для двух объявленных должностей помощников, но он мог быть благодарен, что все закончилось, и он был. *** На следующий день он приступил к утомительной работе по инвентаризации складов и оборудования Зелий, избавлению от тех предметов, которые были слишком повреждены, или, в случае с некоторыми ингредиентами, сгнили для использования, и тщательно все почистил. Ему повезло, что ему помогали Климби и Моркин, которые привыкли помогать ему с этой задачей, но ему все еще предстояло присматривать за остатками зелий, которые нужно было нейтрализовать, и заклинаниями, которые нужно было обновить в различных областях. Он отправил записку Вирсавии, чтобы сообщить ей, что массивы настольных щитов готовы к обновлению, одну Помоне, чтобы сообщить ей, что она может выбрать остатки ингредиентов для компоста, и третью с некоторой неохотой Филиусу, чтобы попросить его помощь в обновлении подопечных. После утренней магической работы он уже чувствовал напряжение, и с такими учениками, как Уизли, не говоря уже о каких-либо внешних опасностях, он не мог позволить, чтобы обереги работали хуже, чем идеально. Хорошо понимая, сколько работы еще предстоит сделать, Северус мог сказать, что, тем не менее, он достиг предела своих возможностей на сегодня, и после обеда в своей каюте, он не был склонен встречаться лицом к лицу с Альбусом, пока его ментальные щиты не были в лучшем состоянии, он решил прогуляться по территории. День был теплый, и тишина успокаивала, так что Северус позволил себе побродить. Только когда в поле зрения появились карнизы Запретного леса, он понял, куда идет. Сделав небольшой крюк к коттеджу Хагрида, Северус шагнул в лес вместе с Клыком. Он знал, куда идет, и был вполне способен защитить себя от большинства опасностей леса, но уверенность в заблаговременном предупреждении позволила ему несколько ослабить бдительность, что было необходимо для того, что он задумал. В волшебном мире широко известно, что единороги ненавидят мужчин. Это было, как прекрасно знал Северус, неправильно. Он был не первым, кто сделал это открытие, и не последним; однако точная природа того, что отпугивало единорогов, помешало истине быть широко принятой. Уловка, позволяющая приблизиться к единорогам — это доверчивое сердце; шагнуть вперед с уверенностью, что, что бы ни делал единорог, все будет хорошо. И когда кому-то говорят, что единорог его отвергнет трудно подойти с таким доверием. Северус научился этому у Лили — благодаря уверенности в ее голосе, когда она сказала: — Он не причинит тебе вреда! Иди сюда! — когда им было тринадцать. После войны он думал, что никогда больше не прикоснется к одному из них, пока однажды ночью он не был так несчастен, что его просто не волновало, что кто-то сделает с ним, и прикосновение ее рога оставило его недоумевающим. С тех пор у него появилась привычка навещать их, когда ему нужно было напоминание о том, что доверие не обязательно должно быть опасным и, видимо, его подсознание решило, что такое напоминание нужно ему сегодня. Он направился через лес к лужайке, которую, как он знал, любило посещать стадо, надеясь, что события прошлого семестра не отпугнули их. Хагрид сообщил, что уничтоженные единороги были самцами, достаточно взрослыми, чтобы не зависеть от стада, так что, надеюсь, жеребята не пострадали напрямую. Было облегчением, когда единороги появились в поле зрения, даже если они казались нервными. Как только они оказались на виду, Северус не стал навязывать свою компанию, зная, что его настроение недостаточно контролируемо, чтобы они его терпели. Вместо этого он сел, приказал Клыку охранять и начал медитировать. Учитывая его недавнюю практику, неудивительно, как быстро Северус смог погрузиться в его разум, но это был первый раз после его столкновения с «Квирреллом», когда он пытался манипулировать своими ментальными щитами. Они были изорваны как ответной реакцией, так и первоначальным ментальным вторжением, и теперь он мог видеть признаки слабости, вызванные длительным истощением. Это было беспокойство, и неотложное, потому что он не мог выполнять свои обязанности без уверенности в безопасности своего разума. Но на сегодняшний день непредубежденность не была недостатком, и он осторожно демонтировал свои оставшиеся щиты, поглощая из них всю возможную энергию, и заставил себя расслабиться с уверенностью, что единороги, столкнувшиеся с ним в таком состоянии, могут иметь только положительные результаты. Когда он отпустил сомнения и страх, Северус открыл глаза и улыбнулся, потому что менее чем в метре за ним наблюдал позолоченный жеребенок, подергивающий от любопытства ушами. — Привет, — пробормотал Северус, протягивая руку, — рад встрече. Жеребенок загарцевал и побежал обратно к единорогу, который благосклонно смотрел на него. Северус терпеливо ждал. Если бы на этом их общение закончилось, он бы не возражал. Но если должно было быть что-то большее, он был открыт для этого. И это было еще не все, потому что в конце концов жеребенок снова подошел к нему, доверчивый и любопытный, понюхивая его руку. Северус позволил ему понюхать свою ладонь, затем потянулся, чтобы погладить его по шее. Жеребенок довольно заржал, двигаясь так, что рука Северуса была выше, взъерошивая его гриву, и когда он убежал, он оставил три идеальных золотых волоска в руке Северуса. — Спасибо за подарок, — выкрикнул Северус, вставая на ноги и кланяясь стаду. Аккуратно скрутив волосы, он сунул их в карман и неохотно повернулся, чтобы уйти. Конечно, он не мог оставаться с единорогами вечно. Когда Северус вернулся в поместье Малфоев той ночью, у него были неповрежденные низкоуровневые щиты вокруг его разума и заплетенные волосы единорога вокруг его запястья.