Мой богатырь

Далеко за полночь. В густом лесу, посреди высоких сосен и елей, уходящих далеко в небо, у маленького костра отдыхали трое молодых людей, одна старая колдунья и их круглый попутчик из теста. Василиса, распустив толстую косу, лежала на плече у своего суженого и, видя, что остальная компания задремала, ждала от него нежных слов и ласки. А Иван трудолюбиво стругал из дерева короткое острое копье и будто нарочно молчал. Наконец девушка, исчерпав весь запас терпения, сама приобняла молодца за плечи и прильнула алыми губами к щетинистой щеке. Иван мягко отодвинул лицо суженой от себя и пробормотал: - Вась, я как-то сейчас... Не готов, в общем. Василиса обиженно надулась и легла к парню спиной. Тот еще немного потормошил девушку, а потом махнул рукой и вернулся к заточке. На землю летели длинные тонкие деревянные стружки, словно кожица сырой картошки во время очистки. У Ивана засосало под ложечкой, молодец сглотнул подступившую слюну. Он уже давно не ел привычных домашних щей или наваристого борща. В этой непроходимой тайге из съестного разве что кислые ягоды да грибы с тухлым запахом. Яга эти поганки сырыми поедает, Василиса из ягод пюре толчет, Колобок вообще с дороги листочки слизывает. Только Финист один нормальный обед готовит, варит какой-никакой суп из местных трав, сразу видно - молодец хозяйственный. Ох, Финист, Финист... Иван перевел взгляд с деревянного копья на молодого мужчину, крепко спящего, подложив под голову камень. Сила воли у него немыслимая, прямым счетом богатырская. Рядом с Фином - неизменные кольчуга и шлем, которые он всегда снимал только на ночь. - Даже если богатырь не участвует в бою, он всегда должен быть к нему готов, - часто смеясь изрекал Финист и легонько щипал Ваню, одетого в поношенный свитер, за щеку. Иван уже давно смирился с тем, что Финист ему нравился. Его манило поджарое богатырское тело, пухлые розовые губы, огромные глаза цвета морской пучины. Весь Финист являл Ване совершенство человеческого образа, один нос которого был в тысячу раз притягательнее всех женских телесных прелестей Василисы, самой красивой девушки из всех, кого он когда-либо встречал. Василиса, она... Она светлая, добрая, чистая, как ангел. Конечно, Иван ее любил. Любил горячо и нежно, как родную сестру. А вот Финист... Финист другой. Разумеется, Ваня ценил его как товарища по службе, хотя порой его острые шутки и подколы были совсем неуместны. Что же поменялось? Почему обычное уважение переросло во что-то волнующее сердце и мозг сильнее, чем их миссия по спасению Белогорья? Почему каждый раз их случайные прикосновения вызывают теплый комок в животе? Почему Иван, черт возьми, не может заняться сексом со своей невестой, когда представляется удачный случай? Спустя несколько минут таких мучительных раздумий Ваня не выдержал. Он тихо встал со своего места, подошел к Финисту и нагнулся, чтобы снова тщательно рассмотреть его лицо. Светлая борода, пушистые усы, четко очерченные скулы и разомкнутые сухие губы, частично обнажающие ряд белых зубов. В животе снова что-то закрутилось. Иван ахнул и спрятал вырвавшийся из горла стон в ладони. Как ему захотелось прижаться к этим губам, проникнуть языком внутрь, исследовать влажный и податливый рот Фина вдоль и поперек. Вот уже Ванина голова опускается все ниже, а дрожащие руки тянутся к бородатому подбородку... - Ванька... Утро уже? Вставать пора? - вопросительно пробурчал Финист, приоткрыв левый глаз. Ивана будто пронзил хороший электрический разряд вольт эдак в тысячу. Он отдернул от богатыря руки и вытянулся в струнку, как солдат в строю. - Нет, Фин. Еще ночь. Я просто... решил тебя проверить. - Ну раз ночь, так иди и спи. Чего зря время терять? Не боись, не украдут меня, - Финист перевернулся на другой бок и снова засопел. Ваня облегченно выдохнул - пронесло. Он вернулся к себе, улегся поудобней и незамедлительно последовал финистовскому совету. Засыпая, Иван все еще видел перед собой размытые очертания розовых губ.