Мой богатырь

Спустя неделю компания добралась до серых гор, присыпанных снегом. То они весь день карабкались вверх по уступам, то осторожно спускались по тропе, полной круглых валунов. В обоих случаях Фин, как настоящий джентльмен, галантно поддерживал за талию и Ягу, и Василису. А порой, когда женщины уходили вперед, таким же образом помогал и Ивану, чтобы не застыдить парня перед невестой. Каждый раз Ваня жутко краснел и начинал бормотать какую-то невнятицу, хотя таких случаев, пока они лазали по скалам, было не меньше десятка. А Финист лишь смеялся и говорил, что раз он Ивана уже носил на руках, то ему теперь ничего не страшно. Однако со временем Ване стало казаться, будто Фин так часто поддерживает его не ради безопасности, а хватается за него даже на ровном месте, когда ничего не представляет угрозы. Но парня эта невинная близость никак не корёжила, пару раз он сам порывался схватить белокурого за рукав и притянуть к себе, пока никто не видит, однако никогда этого не делал. Самостоятельно нажимал на тормоза, резко одергивал себя, заставлял одуревший мозг нарисовать образ Василисы. Желание проходило. Только вот ой как ненадолго… - Эй, дурни, где вы там? Живо поднимайтесь! – донесся откуда-то сверху сварливый голос Яги. Видно, уже добралась до утёса. Финист обернулся и весело крикнул: - Вань, нас там бабуля зовёт! Давай, пошевеливай своими деревянными сучками, что у тебя вместо ног, и пошли наверх, ужин готовить! Я голоден, как волк! Иван махнул товарищу рукой, и когда тот рванул, как ракета, догоняя остальную компанию, сел на один из валунов и подложил ладони под голову. День оказался довольно утомительным — они прошли не меньше двух с лишним десятков километров по ухабистым дорогам. Ваня смотрел на багровое солнце, медленно ползущее к горизонту по одному из далеких горных склонов. Неумолимо клонило в сон. А еще так же неумолимо хотелось есть. И Финиста… …Финиста? Нет. Только не Финиста. Кого угодно, хоть Колобка, хоть Бабу Ягу. Но не Финиста. Его – никогда и ни за что. - А теперь — есть, - сам для себя сказал Иван в попытке отогнать наплывающие мысли и решительно поднялся с валуна. И снова поздняя ночь. Ужинная похлебка давно съедена. Компания тихо похрапывает у горящего костра. Вместе со всеми похрапывает и Ваня, но не так, как все — встревоженно. Он видит непривычный сон и постоянно ворочается: …Белый с розовым отливом дым вокруг, приятные покалывания в теле, будоражащее кровь чье-то хриплое дыхание над ухом, мягкие прикосновения чужих сильных рук, внутри — ураган удовольствий, в глазах — мерцающие звезды, и тихий низкий шёпот: «Я – твой, я – твой, я – твой…» Иван подскочил и широко раскрыл глаза. Сердце парня было готово разорвать грудь и барабанные перепонки своим стуком. И, к собственному изумлению, Ваня вдруг почувствовал давление на ширинку штанов. Он возбудился от собственного пошлого сна? Какой… ужас. Иван всегда знал, что он легок на подъем и заводится с пол-оборота, но, чтобы настолько… Вскоре давление стало даже болезненным, и Ваня не придумал ничего лучше, чем спустить штаны. У него стоял, причем весьма и весьма. Парень понял, что прежде, чем он получит разрядку, заснуть у него не получится. Какой бы краской ни заливалось Ванино лицо, но он нерешительно положил руку на член и легко сжал его сквозь трусы. Через плотно стиснутые зубы прорвался мучительный стон. Иван стал потихоньку массировать интимную зону одной рукой, а другой приглушал один за другим подступающие к горлу стоны. Ему вдруг стало слишком жарко. От непотухающего костра, от возбужденной плоти, от мыслей о недавнем сне. Ваня чувствовал, что желанная разрядка близка, оставалось сделать всего пару незамысловатых движений… - Ай-яй-яй, Ваня. Рукоблудишь, и без меня? Нехорошо это, не-по товарищески. Иван вздрогнул. До ужаса знакомый низкий соблазнительный тембр. Бежать было некуда. На его член легли мужские мощные руки. Финист нежно ласкал его, помогая завершить дело. Страх отступил моментально. Фин рядом и не делает ничего плохого. Он просто… дрочит ему? Но… О Господи, как же хорошо! Ваня жалобно проскулил, затрясся и резко выгнулся, кончая. Финист провел еще несколько раз рукой по его члену, выплескивая остатки наслаждения, развернул лицо Ивана к себе и впился в его губы яростным поцелуем. Крутившиеся в Ваниной голове миллионы вопросов к Финисту, к себе самому и в целом к этому миру, позволяющему такому чуду происходить, вмиг растворились. Фин будто вылизал своим языком весь его мозг, позволяя парню в кои-то веки ни о чем не думать, а просто получать удовольствие. Они обо всем подумают и поговорят завтра. Может, даже примут какие-то меры. Сегодня они будут сидеть у костра и всю ночь самозабвенно целоваться, будто так и нужно, будто их горящие чувства друг к другу стары, как мир.