Тебе будет больно

      Сердце Кэйи колотилось от страха. Он все еще толком не мог понять, как так все обернулось, когда горячие губы жадно стали целовать его шею, оставляя собственнические отметины на смуглой коже. Так не должно быть. Только не так.

***

      Разминая виски, смуглый парень захлопнул дверь машины и пошел к дому. Он сыграл прекрасно, даже можно было сказать безупречно, но была одна деталь, которая довольно сильно портила планы Кэйи. «Врачи сказали, что у твоего брата амнезия. Он все еще считает, что вы подростки и живете с Крепусом Рагнвиндром», — вот что сказал ему Итэр, когда Кэйа только прибыл в участок и узнал о «неожиданной» пропаже Дилюка. Кэйа был слишком занят подготовкой к похищению, поэтому совершенно не интересовался о здоровье брата, ему было важно лишь то, чтобы Дилюка не переправили в какое-то другое место. Теперь парень не мог выбросить эту мысль из головы.       — Ты и правда ничего не помнишь? — тихо прошептал Кэйа, вставляя ключ в замочную скважину.       Замок тихонько щелкнул, и юноша оказался в доме. Его не было часа три, может быть четыре. Дилюк мог к этому моменту уже очнуться, поэтому хозяин дома тихонько приоткрыл дверь в комнату и заглянул. На кровати комочком лежал сводный брат, чья правая рука все еще была прикована к спинке кровати. Он то и дело пытался во сне подтянуть ее, чтобы положить под щеку, как делал это в детстве, но ничего не получалось. Кэйа вошел в спальню и прикрыл дверь.       — Рассвет? — приподнял веки Дилюк, сонно смотря на вошедшего. — Отец уже звал на завтрак? И ты меня опять не разбудил?!       Пленник хотел было вскочить с постели, но его тут же откинуло обратно, ведь наручники все еще приковывали к одному месту. Юноша в немом изумлении взглянул на брата. Кэйа пораженно вздохнул. Он и правда ничего не помнит, да? Даже взгляд стал другим, не таким, какой был во время прошлого их разговора. Тогда взгляд Дилюка был опасным, безумным, жадным, голодным, но сейчас в глазах парня было лишь удивление и непонимание.       — Отец уехал, — сам не зная зачем произнес Кэйа.       — И ты считаешь, что это повод устраивать такие шутки? Быстро освободи меня! — властным тоном произнес Дилюк, а воздух вокруг него стал будто нагреваться. Слишком знакомая картина.       Кэйа сел рядом и медленно расстегнул наручники, словно и не колебался до этого. Потирая запястье, сводный брат посмотрел на сидящего на краю кровати юношу.       — Сделаешь такое еще раз, получишь в нос, понял?       — Пошли завтракать, — сухо бросил Кэйа и вышел из комнаты, словно ошпаренный.       Он не стал бы отпускать Дилюка просто так. Он и не отпустит. Наврет с три короба и ему поверят. Всегда верят. Все должно быть не так. Дилюк должен знать, за что его будут мучать. Иначе во всем этом нет никакого смысла. Кэйа буквально сошел с ума на этой мысли за шесть лет, а теперь осознавать то, что жертва даже знать не будет, за что получает — слишком больно. Зайдя на кухню, Кэйа тут же бросил взгляд на висящие на стене ножи. Надо их убрать. Мало ли что может случиться. Вдруг на плечо легла чужая рука и Кэйа вздрогнул. Дилюк подошёл почти бесшумно и теперь обеспокоенно смотрел на сводного брата.       — С тобой всё нормально? Не то чтобы я сильно волновался за тебя, но ты выглядишь странным. Больше чем обычно, — в привычной манере произнес Дилюк, не разрывая физического контакта.       Кэйа оттолкнул руку и несколькими шагами пересёк комнату, увеличивая расстояние между ним и красноволосым парнем. Да, он обязан вспомнить. Преступление совершил тот Дилюк, а не этот, пятнадцатилетний наивный мальчишка. И именно «тот Дилюк» должен держать ответ.       — Все хорошо, не бери в голову, — мягко улыбнулся и провел пальцем по виску брата, убирая выбившуюся прядку. Кэйа слишком хорошо умел менять маски. — Я должен тебе кое-что сказать, Дилюк.       — Что? — фыркнул парень, убирая смуглую ладонь со своего лица.       Вдруг Дилюка резко толкнули в грудь, заставляя удариться бедрами о стол, и отрезали пути отступления, оперевшись руками по бокам. Кэйа придвинулся к слегка покрасневшему уху и прошептал прямо в него:       — Ты и правда ничего не помнишь?       — О чем ты? — голос Дилюка даже не дрогнул.       — Тебя ничего не смущает? Например, что ты сам выше, что я выгляжу старше, что мы находимся черти где? — сердито зашипел Кэйа. Он не может доверять этому психопату. Он не может поверить, что Дилюк так просто отделается.       — Вообще, да… Я хотел спросить у тебя об этом. Но, опять же, ты выглядишь очень обеспокоенным, не таким, как обычно, — неожиданно мягко произнес юноша.       — Ты память потерял, Дилюк…       Кэйа не успел отреагировать и лишь краем глаза заметил, как брат занес руку для удара и резко поразил ребром ладони незащищенную шею. Взгляд тут же затуманился, и парень отшатнулся, делая пару шагов назад.       — Боже, Рассвет, разве можно быть таким доверчивым и мягкотелым? — послышалось откуда-то сверху и Кэйа понял, что уже лежит на полу. Он попытался подняться, но его с силой схватили за подбородок и насильно потянули вверх. — Поверить в такую простейшую ложь? Ты серьезно? Я был о тебе лучшего мнения. А ведь ты сам когда-то говорил, что актер из меня никакой.       Кэйа с трудом смог сфокусировать взгляд на Дилюке и тут же дернулся, пытаясь отстраниться. Лицо брата сейчас было еще более пугающим, чем тогда, когда был убит Аякс. Спокойное, со слегка приподнятыми уголками губ и яростью в глазах, словно еще секунда и их обоих окутает пламя.       — Ты, наверное, устал, — усмехнулся Дилюк. — Выкрасть меня, устроить все, чтобы отомстить, создать алиби… О да, уверен, что ты продумал все мелочи. А теперь спи.       Парень схватил в руки бутылку, стоящую на столе, и с силой ударил брата, погружая Кэйю в сон. Кошмар, который Кэйе предстояло вынести, еще только начинался. Дилюк встал на ноги и расправил плечи. Пусть он все еще до безумия любил младшего брата, боль от предательства не отпускала.

***

      Кэйа еще не успел открыть глаза, как почувствовал ноющую боль в районе запястий. Мотнув головой, парень понял, что она тоже невероятно болит. Приоткрыв глаза, он попытался осмотреться, но вокруг было слишком темно. Кэйа понял лишь, что его подвесили над полом за руки, и что он в каком-то довольно прохладном сыром помещении.       — О, проснулся, сладенький? — скрипнула дверь и в проеме показался Дилюк, чей силуэт был обрамлен светом снаружи. — А я уже боялся, что слишком сильно тебя стукнул.       — Ты сволочь, — выкрикнул Кэйа, пытаясь вырвать руки из веревок, но лишь сильнее натирал и так поврежденные запястья.       — Не буду спорить, — улыбнулся юноша и щелкнул выключателем, ослепляя своего пленника. — Признаться я даже был удивлен, обнаружив у тебя подобное место. Подвал с множеством орудий для пыток. Меня это привело в бешенство, если честно, но…       Дилюк несколькими шагами пересек расстояние между ними и жадно впился в сухие губы, покусывая их и слизывая капельки крови. Наигравшись с губами, парень поднял глаза на брата и усмехнулся. Дрожащий от холода и злости, смотрящий с ненавистью. Кэйа слишком прекрасен, а еще прекраснее он будет, когда сломается, словно дешевая кукла.       — Ты сам буквально дал мне в руки инструменты для того, чтобы сделать твою жизнь невыносимой, — расхохотался Дилюк, хватаясь за голову, словно она сейчас расколется.       — Ты больной ублюдок! — закричал Кэйа, тут же вновь пытаясь вырваться, вызывая новый приступ хохота у брата.       — И что с того? Я стал таким из-за тебя! — парень с силой схватился за синие волосы, оттягивая их назад и заставляя Кэйю запрокинуть голову. — Если бы не скакал по хуям, маленькая мразь, то меня бы не переклинило. Если бы ты не захотел использовать все эти вещички, что лежат здесь, на мне, то я бы не разочаровался в тебе и не принял решение поступить с тобой так же, как ты хотел со мной. Во всех своих бедах виноват ты сам. И в смертях всех тех парней тоже виноват ты. Помни это, пока я буду медленно вонзать в тебя лезвия, помни это, пока я буду делать с твоим телом все, что захочу. Для меня ты больше не человек. Ты для меня умер ровно в тот момент, когда я увидел этот подвал. Я был готов даже простить тебе ту драку в твоем доме, но ты оказался мерзкой маленькой гадиной.       — Ты и правда считаешь, что я смог все это сделать сам? — усмехнулся Кэйа, сплевывая под ноги стоящему перед ним юноше. — Совсем скоро не получив от меня ответа, сюда прибудет множество вооруженных до зубов военных.       — Боже, Рассвет, ты и правда считаешь, что я настолько глуп, что не продумал этот вариант развития событий? — довольно проурчал Дилюк и с силой ударил брата коленом в живот, заставляя того корчиться от боли. — Ставить на пароль телефона дату смерти той рыжей шлюхи было очень глупо, братец. Я уже отправил сообщение твоему новому дружку, даже свое фото отправил, пришлось даже разбить себе губу для правдоподобности. Из меня актер явно лучше, чем ты.       — Чтоб ты сдох, — прошипел Кэйа, кусая губы от боли.       — Все мы когда-нибудь умрем, братик. А пока отдыхай, я пойду сделаю себе поесть, уж очень проголодался.       Стоило двери закрыться за Дилюком, как Кэйа стал трепыхаться в подвешенном состоянии, пытаясь выпутаться, но, как и в прошлые разы, это не дало результата. Лишь по рукам теперь текли небольшие струйки крови, а запястья полыхали от боли.       Кэйа сам не заметил, как отключился. В сознание его привела острая боль. Открыв глаза, парень понял, что лежит на полу и его руки больше не связаны. Он попытался встать, но к своему ужасу осознал, что тело не слушается. Рядом послышался шорох, Кэйа повернул голову и увидел Дилюка, самозабвенно выводящего острым ножом узоры на смуглой ладони. Юноша чувствовал, что ладонь уже вся влажная от крови, но брат продолжал издевательство, высунув язык от усердия.       — О, ты очнулся, — радостно воскликнул Дилюк и навалился всем телом на парня, усаживаясь ему на бедра. От пугающего огня в глазах ничего не осталось. Сейчас Дилюк был похож на ребенка, наконец получившего желанную игрушку.       — Что… что ты со мной сделал? — еле шевеля языком произнес Кэйа.       — Оу, я всего-то вколол тебе наркотик. Тот, который ты приготовил для меня, сладкий, — горячие губы коснулись беззащитно открытой шеи, оставляя на ней мокрые следы.       Сердце Кэйи тут же пропустило удар. Он хорошо помнил действие этого наркотика. Человек буквально становится безвольной куклой, которая не может ничему сопротивляться. А если его долго использовать, то человек просто терял рассудок. И теперь эта дрянь текла у него по венам. От осознания того, что он теперь во власти этого психа, хотелось кричать, но даже этого Кэйа сделать был не в силах. Из горла вырвался лишь жалкий скулеж, вызвавший у Дилюка тихий смешок.       — Ты такой прекрасный, когда послушен, — довольно промурлыкал парень, потираясь носом о щеку брата.       Кэйа попытался собрать все силы, чтобы просто отвернуться и не видеть этого мерзкого и довольного лица, но его тут же повернули обратно, властно целуя и заставляя разомкнуть губы, чтобы углубить поцелуй. Руки Дилюка принялись медленно раздевать Кэйю, словно растягивая удовольствие. Расстегнув рубашку, парень прошелся ноготками по широкой груди, задевая бусины сосков.       — Как думаешь, насколько громко ты будешь кричать, когда я буду отрезать тебе их? — плотоядно облизнулся Дилюк, тут же выкручивая нежный сосок и вырывая из горла жертвы болезненный хрип. — Поверь, когда ты мне наскучишь, я воплощу в жизнь каждую произнесенную угрозу. Ты сам виноват в такой судьбе, помни об этом, любимый.       Юноша медленно спустился поцелуями ниже, оставляя метки по всему телу, не заботясь о том, как себя при этом чувствует Кэйа. Это было последнее, что сейчас заботило Дилюка. Он сильно прикусил кожу на впалом животе до такой степени, что появились капельки крови, и тут же принялся их слизывать. Парню явно доставляло удовольствие то, как под ним дрожало такое податливое и покорное тело, а скулеж и ругательства Кэйи были лучше, чем аплодисменты для артиста.       Дилюк коснулся слегка дрогнувшими руками пряжки чужого ремня и стал медленно стаскивать брюки пленника. Мягкие пальцы коснулись внутренней стороны бедра и медленно провели по коже, тут же касаясь чужого паха сквозь белье. Но сколько бы старший брат не касался Кэйи, в надежде вызвать у чужого тела ответную реакцию, отвращение и страх не давали появиться даже намеку на возбуждение.       — Я честно пытался, чтобы не только я получил удовольствие, — сухо констатировал Дилюк, не очень аккуратно стаскивая чужое белье. — Но можно обойтись без этого, ведь так? Моя любимая игрушка.       Пальцы Дилюка коснулись мягких губ Кэйи, тут же проникая в рот. Кэйа бы с удовольствием откусил их, но из-за наркотиков разум был словно в тумане, а контроль над телом был минимальным. Дилюк прижался к брату, касаясь оголенного бедра своим пахом, из-за чего даже сквозь одежду чувствовалось чужое возбуждение. Мерзко.       — Поработай язычком, иначе я с удовольствием отрежу тебе его, а потом возьму на сухую, — зло прорычал парень, его терпение явно подходило к крайней отметке. — Тебе же будет лучше. Хоть раз подумай о том, что будет для тебя же лучше, идиот.       Кэйа сомкнул губы на пальцах и провел по ним языком. Это было тяжело и даже не столько из-за наркотика. Тяжело осознавать, что этот человек, разрушивший жизнь Кэйи теперь держал его под полным своим контролем. Думая о своем, юноша и не заметил, как изо рта пропали уже порядком мокрые пальцы. Из-за наркотика, притупляющего ощущения, он даже не заметил, как эти самые пальцы медленно вошли в него. Спустя пару мгновений из подвала раздался приглушенный хрип боли.       — Как же в тебе хорошо, Кэйа, — блаженно прикрыл глаза Дилюк, отмечая про себя, что мог что-то повредить брату и было бы хорошо его осмотреть, но это будет позже, намного позже. Он позаботится, чтобы его игрушка не умерла очень быстро, но для начала он насладится тем, о чем мечтал долгие годы.

***

      Кэйа открыл глаза и тут же пожалел, что очнулся. Над ним нависал Дилюк и внимательно изучал каждый миллиметр усеянного синяками и кровоподтеками лица. Действие наркотика уже почти сошло на нет, но парень все также не мог двинуться. Все тело покрывали синяки и порезы. Дилюк время от времени менял бинты и обрабатывал раны, а когда кровь прекращала идти — надрезал только затянувшуюся рану. Он профессионально контролировал ситуацию. Нельзя было, чтобы Кэйа потерял слишком много крови, нельзя повредить что-то жизненно важное, нельзя ломать кости. Пока что нельзя. Пока с игрушкой интересно, ее надо беречь.       — Ты проснулся, солнышко, — нежно улыбнулся Дилюк и потянулся к прикроватному столику, где стояла тарелка с кашей. — Тебе надо поесть.       Кэйа упрямо покачал головой и отвернулся, за что тут же получил хлесткий удар по лицу.       — Я сказал, что тебе надо поесть. Если будешь упрямиться, то я буду отрезать от тебя маленькие кусочки, сладенький, а потом прижигать раны, чтобы ты не потерял много крови, — безумная улыбка озарила лицо Дилюка, но несмотря на слова маньяка, пленник все равно лежал отвернувшись.       Блеснуло лезвие ножа и послышался душераздирающий крик. Кэйа схватился за раненую ногу, а Дилюк внимательно рассматривал небольшой кусок отрезанной кожи, с которого на кровать капала кровь. Кэйа замахнулся на брата, но получил удар прежде, чем успел что-то сделать, и отключился. Очнулся парень уже вновь в подвале, сидящем в «гнезде» из одежды. Нога была теперь тоже перебинтована, а бинты пропитаны кровью.       — Я же предупреждал, — цокнул стоящий у стены Дилюк. — Непослушных мальчиков надо наказывать.       Во тьме показался огонек от зажигалки. Лицо безумца, освещаемое огнем, казалось еще более ужасным и пугающим. Кэйа перепугано уставился на брата.       — Прошу… Не надо… Я понял, я больше не буду сопротивляться… Дилюк! Прекрати! Это не смешно! — закричал пленник, пытаясь отползти, но кандалы на руках не давали никуда уйти. Дилюк громко расхохотался, усаживаясь на корточки, снимая бинты и поднося огонь к ране. Кэйа кричал долго, пока не сорвал голос, и крики сменили жалобные хрипы. Когда Дилюк закончил прижигать рану, он поднял взгляд на парня и понял, что тот потерял сознание от боли. Горько вздохнув, старший брат достал из кармана новую дозу наркотика и медленно вколол. Он отстегнул Кэйю и лег рядом с ним, нежно прижимая дрожащее тело к себе. Горячие руки медленно поглаживали «игрушку», а губы оставляли тягучие поцелуи на висках.

***

      Кэйа не ожидал обнаружить себя в чьих-то мягких объятьях. Может быть ему все приснилось? Может быть он все еще в своей квартире вместе с Аяксом? Нет… От прижимающего к себе Кэйю человека пахло совсем иначе. От Аякса постоянно пахло морозом или горной рекой, а от этого человека… огнем. Не сдерживаясь, парень тихо всхлипнул и позволил слезам оставлять влажные дорожки на щеках.       Когда Дилюк проснулся, брат уже был в сознании. Когда он повернул Кэйю к себе, то невольно удивился. Взгляд юноши был абсолютно пустым, словно тело было уже лишь оболочкой, не имеющей ничего внутри себя. Хмыкнув, Дилюк лишь покачал головой и приподнялся на локтях.       — Будешь есть? — мягко спросил он, склоняясь к пленнику и трепетно целуя того в губы.       — Да, — выдохнул Кэйа в поцелуй, не отвечая на него, но и не противясь.       Довольный таким послушанием, Дилюк усмехнулся и отправился на кухню, чтобы сделать новую кашу и покормить братишку. Теперь все будет прекрасно, ведь так? Они вместе, Кэйа хорошо себя ведет, никто не помешает. Вдруг на столе в гостиной завибрировал телефон. Чертыхнувшись, парень развернулся на пятках и направился к нему.       «Кэйа, все идет по плану. Надеюсь, что у тебя все хорошо. Дилюка ищут, но ты вне подозрений после того допроса. Алиби железное»       Сообщение с одноразового номера без возможности ответить. Дилюк невольно улыбнулся. Его братец и правда молодец, такую работу проделал и теперь их точно искать никто не станет. Они вместе навечно.

***

      Кэйа сидел на коленях Дилюка, медленно опускаясь на его член, перекинув связанные руки через голову парня. Взгляд упирался куда-то в пустоту. Дилюк говорил, что они здесь уже три недели. Кэйа не знает, насколько это правда. Он почти все время проводил в подвале, где его либо насиловали, либо истязали различными вариантами увечий. А потом давали какое-то время на восстановление. И если тело восстанавливалось, то разум — нет. Кэйа почти не разговаривал, ему казалось, что он кроме хрипов и стонов не способен ничего издавать. Если у Дилюка было хорошее настроение, а Кэйа до этого был послушной куклой, его переносили наверх. Как сейчас. Они сидели на диване. Дилюк был неожиданно нежен, даже позволил Кэйе двигаться самостоятельно. Под действием наркотика это было сложно, но ослушаться приказа Кэйа не смел. Он сопротивлялся еще буквально пару дней назад, но все это было слишком, и парень сломался окончательно. Дилюк что-то нежно шептал брату на ухо, аккуратно поглаживая израненное тело, но Кэйа ничего не слышал. Когда он пытался вслушаться в голос старшего брата, у него случалась истерика, за что пленник тут же получал хлесткий удар по лицу. Так что находиться в каком-то своем хрупком мирке — было лучшим решением.

***

      За два месяца Дилюку начало наскучивать однообразие их жизни. С каждым разом Кэйе требовалось все больше времени на восстановление, а эмоции сошли на нет. Это было совершенно не интересно. Да и самого Дилюка бросало из стороны в сторону, от желания оберегать возлюбленного до представлений о том, как много крови будет, если перерезать ему сонную артерию.       — Кэйа, — тихо позвал брата Дилюк, стоя в дверном проеме. Младший сидел на диване в одной рубашке и смотрел куда-то себе под ноги. Когда послышался голос Дилюка, юноша лишь спустя пару минут повернул голову. — Знаешь, чего не хватает нашей с тобой истории? Хорошего конца. А знаешь, как его можно добиться? В сказках принц и принцесса танцуют вальс, а потом наступает их «долго и счастливо». Я нашел у тебя вот это.       Дилюк положил перед пленником пластинку и самодовольно улыбнулся. Кэйа поднял глаза на брата, а потом опустил взгляд на пластинку. Ноль эмоций. Лишь механические движения.       — У тебя есть, на чем ее проиграть? — ласково проурчал парень, поглаживая любимого по отросшим волосам.       Кэйа кивнул и встал. Дилюк был в последнее время очень добрым и ласковым, он давал Кэйе больше времени на восстановление и чаще позволял проявлять инициативу, во избежание большого количества травм. А еще он меньше давал пленнику наркотик, ведь он и так перестал сопротивляться. Поэтому сейчас юноша довольно уверенно встал на ноги и пошел к шкафу с граммофоном, лишь слегка прихрамывая на правую ногу. Когда Кэйа поставил его на стол, Дилюк удивленно охнул. В последний раз он видел граммофон в доме отца. Пластинка стала медленно крутиться, а когда игла коснулась ее, полилась музыка. Дилюк подхватил брата за руки и стал медленно кружить по комнате, радостно улыбаясь. Кэйа медленно поднял голову, но увидев эту улыбку, у него в голове словно что-то щелкнуло, и парень истошно закричал, толкая Дилюка в грудь и тут же отбегая к стене.       — Вот же дрянь, — зло прорычал парень, тут же подскакивая к пленнику и ударяя наотмашь по лицу. — Не хочешь по-хорошему, значит будем по-плохому, сученок.       Дилюк схватил Кэйю за волосы и швырнул на диван, юноша пытался трепыхаться, но тут же затих, стоило тяжелому кулаку с силой ударить в живот. Послышался звук вынимаемого из футляра лезвия. Кэйа привык к увечьям, поэтому даже не стал смотреть, что именно с ним собираются сделать и где на этот раз будет порез или даже целый узор из ран. Тело пронзила знакомая боль, но в непривычном месте. Дилюк одним точным движением перерезал сухожилия на одной ноге брата, а после и на второй. Парень поднял пленника под руки, обнимая за талию и удерживая на весу, что было не сложно, учитывая то, как исхудал Кэйа.       — Вот теперь ты точно никуда не убежишь, любимый, — промурчал Дилюк. — Закинь руки мне на плечи, если не хочешь остаться без них.       Юноша послушно обнял мучителя за шею, стараясь не думать о невероятной боли в ногах. Дилюк удовлетворенно хмыкнул и стал переходить от одного угла комнаты в другой вальсируя и оставляя на полу алые узоры из капель крови, сочащейся из ран брата. Дилюк и правда чувствовал себя счастливым. В его руках был его любимый человек. В его силах было прервать его жизнь в любой момент. Эта власть опьяняла.       Вдруг послышался громкий стук в дверь, словно кто-то пытался ее выбить. Оставив брата на диване, Дилюк вновь вытащил нож и пошел к двери. В дом вбежала группа вооруженных людей, а когда обезумевший парень кинулся на них с холодным оружием, то тут же получил пулю в ногу, падая на пол. Пока Дилюку надевали наручники и тащили в машину, в комнату вошел капитан, который тут же бросился к Кэйе. Он не мог узнать в исхудавшем изувеченном теле своего ранее пышущего жизнью возлюбленного. Полицейский подхватил пленника на руки и с ужасом посмотрел на искаженное болью лицо. Стеклянные глаза смотрели в пустоту и не видели никого и ничего перед собой.       Кэйа Альберих умер в машине полиции от остановки сердца. Капитан не мог перестать себя корить за то, что не заподозрил неладное раньше и прибыл уже слишком поздно. Дилюка Рагнвиндра приговорили к пожизненному заключению, но в первый же день своего заключения он откусил собственный язык и захлебнулся кровью. Сломав младшего брата, Дилюк получил желаемую игрушку, но потеряв ее, он сломался сам.