Тепло

Торжество в честь нового года вспыхивало яркими обрывками воспоминаний в раскалывающейся от боли голове. Фраза Хаширамы, сказанная перед первым тостом эхом отдавалась внутри — «Мадара, ради всего святого, не напивайся. Тебе самому будет плохо потом». А Мадара не слушал, отмахивался да огрызался. Глупец — шепчет похмелье. Учиха согласно кивает, со стоном зарываясь в футон от лучей восходящего солнца, у которого нет выходного. Дверь в комнату со стуком раскрывается, и кто-то проходит вглубь комнаты, скрипя половицами. «Вот так я и умру» — звучит на задворках сознания. Если бы враги сейчас напали на поселение, то никто даже не вышел из дома, чтобы банально посмотреть на трезвых идиотов. Зато пьянка была грандиозной — наверняка бы смеялся Хаширама, наверное, единственный без похмелья. Сенджу вообще были крепкими ребятами, но даже среди них первый хокаге отличился. Всего алкоголя двух соседних деревень вместе не хватит, чтобы напоить бога шиноби. Может, румянец появится, но не больше. Поэтому, в преддверии праздников, Коноха запасалась саке и другими алкогольным изделиями заранее. За месяцев так шесть, чтобы регулярно пополнять, стремительно заполняющиеся амбары. Незваный гость остановился у самого футона и потыкал в бок Учихе. Недовольно промычав что-то неразборчиво, мужчина перевернулся на другой бок, абстрагируясь от ситуации и происходящего. Шумный выдох и знакомый голос. —Ладно, отдыхай, — чересчур нежно и с заботой произносит леденящий баритон. Точно, как он мог забыть. Единственный после Хаширамы, способный тягаться с самим хокаге — его младший брат. На этом празднование Сенджу не присутствовал, решив разобрать всю работу до конца, в отличие от своего нерадивого братца. —Тобрмва, — пробормотал Учиха, хватая за щиколотку мужчину. Удивлённый ах и на Мадару летит тяжёлая туша, наваливаясь всем телом. —Учиха, черт бы тебя, — зашипел Сенджу, ударяя локтем в бок. —Заткнись. Мадара обвил мёртвой хваткой торс Тобирамы и прижал сильнее. —Выходной. И точка.