Забвенные: полуночный рассвет

Домистэль шла по темному коридору, ее свободные нарядные одежды тихо шуршали при каждом шаге. Лунный свет проникал через высокие узорчатые окна, создавая поистине магическую атмосферу, что была заточена в каждом камне стены. Тень от принцессы растянулась по полу, уходя в бесконечность. Стук хрустальных каблуков служил единственным звуком, нарушающим тишину. Этот звук отражался от стен и сопровождал по всему коридору. Он казался ей олицетворением собственных мыслей, обрекаясь быть единственной ознакомленной с их замыслами. Девушка была погружена в свои размышления, ее ум беспокоился о чем-то важном. Она не обращала внимания ни на предметы, которые ее обступали, ни на впереди теряющуюся в тени Иллин, что действительно будто сливалась с окружающей тьмой и лишь ее бледная кожа, что поблескивала на лунном свету, помогала находить ее очертания. Эрл провалилась в свой внутренний мир, в свои страхи и переживания. Казалось, она покинула реальность, словно, перестала ее ощущать, видеть, и телесно находится в ней. По коридору шла только ее оболочка, знающая каждый сантиметр этой академии. Каждую злостную мысль, что ворошила ее разум и погружала в тину, она запечатывала стуком своих каблуков. Тьма, окружавшая со всех сторон, укрывала загадки и тайны, что царили и в ее голове. Она могла только догадываться о том, что скрывается внутри этой кромешной темноты. Какие немыслимые тайны и болезненные ответы ей придется отыскать в этой пучине. Но принцесса не испытывала страха. Ее интерес, желание узнать истину - стали самым острым клинком. Клинком, который она оттачивала вот уже который год. Каждый день, как только первые тусклые лучи солнца касались стен ее дома, рука первым делом сжимала меч. Меч, который Эрл хранит лишь для одной цели. Однажды, взяв его в свои руки – нанести тот единственный удар. Удар, который пронзит гнилое сердце. Эрл хотела бы и своими руками вырвать его, но пачкаться в этой гнили – не имелось желания. Поэтому, она убьет ее этим мечом. Мечом той феи, у которой она забрала жизнь. Эрл представляла, каждый раз нанося тренировочные удары, как будет смотреть в глаза своему врагу. Как утолит свою жажду видеть утекающую жизнь из этих ненавистных глаз. Таких же глаз, как у Иллин Хортс. Ее точно такие же синие волосы испачкаются в собственной крови. Ей нужен всего лишь один удар. И ее сердце отпустит эта боль? Да, боль и страх той девочки исчезнут, когда этот меч заполучит кровь ее врага. Ее шаги звучали все ближе и ближе к цели, которую она задала себе. Лунный свет, пробиваясь сквозь стекла окон, освещал ее стремление, давая ей уверенность и мотивацию идти вперед. Ее мысли и действия были согласованы, и она была полностью поглощена своей целью. Ничто не смогло отвлечь от ее направления и от того, что находится в ее внутреннем мире. Еще пару шагов, и тихое, подкрадывающееся дыхание Эрл коснется тонкой шеи своего врага. Ей нужен лишь один точный удар. Точно такой же, который она отрабатывает изо дня в день и представляет в своей голове. Один удар. Яркая вспышка лунного света ослепила принцессу. Невидимые нити, что все это время обвивали тело принцессы, управляя им, - растворились. Затуманенный взгляд Эрл сменился на привычное холодное сияние. Эрл не нужно было опускать взгляд, чтобы понять, что сжимала ее рука. Всегда холодная, узорчатая рукоять меча, сейчас пылала в ладони принцессы. В шаге от Эрл шла беззащитная и ничего не знающая Иллин. Домистэль резко выдохнула и отошла назад. Она разжала ладонь и меч растворился пыльцой. Домистэль плотно сомкнула веки и сжала ладони. Она ощутила жар в своей груди. Пылающая адская роза – легендарный меч, которым жаждет завладеть каждый. Он дарует огромную мощь и силу, но у него есть и своя плата. Меч был выкован в самой тьме этого мира, там, где господствуют ненависть, месть и кровожадность. Каждый хранитель меча непременной ощущает на себе жажду крови адской розы. Меч проникает глубоко в душу и мысли своего носителя, разрушая его изнутри. Эрл не знала об этом. До первого призыва. Первый призыв меча произошел несколько лет назад. Когда во время поединка с одним из специалистов, что был на несколько лет старше юной принцессы, девушка не смогла сдержать свои эмоции и, в порыве гнева, наказала специалиста за сквернословие в сторону ее королевства, нанеся тяжелое ранение внезапно появившимся в ее руках мечом «Пылающая адская роза». Голос меча овладел не только мыслями, но и телом принцессы, порождая жажду убийства ее противника. В тот день рядом оказалась Дафна, которая смогла остановить принцессу и избежать трагедии. О том, что меч обладает такой силой и проклятием, Дафна и Эрл обмолвились хранить между собой. Принцессу пугала эта сила. Ее пугал голос, что каждую ночь приходил к ней и ворошил ее мысли. Юную Эрл ужасал меч, но она знала, что он передавался по духовному наследию. Марион обязывалась при своей смерти или жизни передать меч тому, кого ее душа сочтет заслуженным для ношения титула защитника и праведника Домино. Тому, кого она посчитает сильным для ношения такого груза. С тех пор, как в руках принцессы появился меч, который считали пропавшим со смерти Марион, на плечи Домистэль легла ответственность, которую она обязалась нести до конца своей жизни: служить народу Домино, быть его оружием для защиты от врагов и щитом для слабых. Это было ее искупление. С возрастом, Эрл все меньше боялась меча и подавляла в себе его зов и жажду. Да, она знала, что нанесет этим мечом удар, что отнимет жизнь, и не одну, но не позволит совершать это под кровавыми приказами воли меча. Эрл подняла глаза и посмотрела в спину идущей впереди Иллин. Ее походка была спокойной, медленной, укачивающей. Длинные синие волосы россыпью спадали с плеч. Эрл всматривалась в тонкий силуэт Хортс, пока тот в ее глазах вновь не обернулся кошмаром. Кошмаром, что носило лицо Иллин. Лилиан с улыбкой смотрела на стоящую принцессу. Его нежные, алые губы растянулись в тонкую линию. Она раскинула тонкие руки в стороны и костлявыми пальцами перебирала воздух, тем самым подзывая к себе маленькую принцессу. — Ваше высочество, идите же ко мне! – звонкий, хрустальный смех пеленой залил окружающее пространство. Нежность знакомого голоса одурманивала и пленяла, заставляя идти к нему. Сияющее платье из лунного света, что раскинулось на хрупком теле, сливалось с окружающей тьмой. Навстречу хрупкому силуэту выбежала маленькая копия Эрл. Принцесса, со звонким смехом, подбежала к Лилиан и утонула в ее манящих объятиях. — Лилиан! Лилиан! – радостно звала маленькая принцесса. – Я передвинула сегодня предмет с помощью магии! – Маленькая Эрл докладывала своей любимой няне каждую малейшую деталь. Сказать, что Лилиан знала об Эрл куда больше, чем ее собственная мать – не будет ложью. – Это было та-ак круто! Маленькая девочка сияла солнышком на руках полупрозрачной тени. — Вы будете самой сильной феей во всем Домино, принцесса! – в голосе Лилиан была искренность, которую Эрл больше никогда не слышала. Искренность, которая всегда было ничем большим, как ложью. — Прочь, - тихо огрызнулась настоящая Эрл, процедив слово сквозь зубы. Домистэль отвернулась от мучительных образов из ее памяти, которые явно пробуждала вспыхнувшая воля меча. И этот меч только что чуть не заставил Эрл лишить жизни ни в чем не повинную Иллин. Иллин, что была так похожа на Лилиан. Эрл твердым шагом покинула сковывающие стены Алфеи и вышла во двор, к фонтану, у которого часто любила проводить время. Она прекрасно понимала, что сейчас с ее мыслями ловко играется сущность адского меча. Его цель – сломать ее. Сломать, чтобы поглотить в омуте ненависти и стать сильнее. С каждой поглощенной душой меч становился сильнее. И с каждой поглощённой душой жажда крови становилась больше. Вся боль, обида, злость прошлого хозяина передавалась следующему. Меч знал душу принцессы и ее слабости. Поджигал своей тьмой самые дальние углы. Но Эрл не поддавалась ему. Не должна была. Она сильнее этого! Но только что ее рука… Ее рука сжимала меч. Нет. Не просто сжимала. Она была готова нанести удар. Но кому? Иллин? Она действительно ее могла только что убить! — Нет-нет-нет, стоп, нет, - затараторила Эрл, закопавшись пальцами в своих волосах, - что я только что делала? – прошептала она. Тело начало предательски дрожать. Руками Эрл беспорядочно бродила по собственному телу, пытаясь унять исходящую из каждой клеточки дрожь. Кровь в венах начала обжигать, кислорода не хватало, а в груди все сжалось и болело. Эрл судорожно рухнула возле фонтана. Нежная трава стала льдом для пылвющего тела принцессы. Сходство Иллин и Лилиан сотрясло разум Эрл. И это разбудило меч. Домистэль осознала, что с самой первой встречи с Иллин, - меч пробудился вновь. В глубинах своих мыслей, Эрл еще в тот день подметила их сходство, а меч воспользовался этим, чтобы создать брешь в сердце и разуме принцессы, через которую мог пропустить свой яд. И этого сходства мечу хватило, чтобы обуздать Эрл! Этого не может быть, Эрл же контролировала меч! Она должна его контролировать! С нарастающей болью и жаром в груди, Эрл, сама того не осознавая, прокралась к знакомым дверям. Принцесса даже не успела их коснуться, как они распахнулись. Дафна, с легкой улыбкой на лице, словно все это время ждала свою племянницу. Теплым светом, что исходил от Дафны, она обняла Эрл и утянула в свою комнату. Принцесса не помнила, что происходило дальше. Она лишь чувствовала разливающееся по телу тепло, что отгоняло тьму из ее сердца, и слышала дорогую для её души мелодию. Возле главное лестницы Алфеи, что залилась разноцветным сиянием от витражей, собрались все ученики школы. Толпа фей гудела в обсуждении предстающего внепланового собрания. Иллин встала в конце этой толпы, возле главных дверей. Там же стояли Нана и Эйбл. Они поприветствовали Хортс улыбкой и встали поближе. Не смотря на все разнообразие пестрых нарядом фей, Иллин сразу же приметила приближающееся солнышко. Амели, как и всегда, была одета особенно красиво. Иллин даже стало интересно, есть ли у нее хотя бы один наряд, который не способен поразить воображение. Сегодня Амели была похожа на богиню солнца и плодородия. Ее золотисто-зеленое платье, чем-то напоминающее римское, красиво подчеркивало мягкую фигуру. Струящиеся золотые линии по подолу платья, рукава фонарики из-под которых выходили длинные полупрозрачные ленты, что волнами развивались по воздуху, создавали впечатление, будто все одеяние принцессы соткано из чистейшей магии. С полюбившейся Иллин улыбкой, принцесса Солярии крепко обняла девушку. — Как спалось? – спросила она, размыкая объятия. — Было бы хорошо, если бы спала, - ухмыльнулась Иллин. Амели ничего не ответила. Она лишь грустно улыбнулась и обхватила Хортс за руку, словно младшая сестренка. Иллин не была высокой девушкой, но рядом с Амели, которая была ниже на пол головы, она чувствовала себя старшей сестрой. Они были не так долго знакомы, но каким-то чудесным образом, Амели все же удалось пробраться в сердце Хорт и посеять там семя тепла. Краем глаза Иллин заметила Хиден. Она стояла возле входа в правое крыло Алфеи. Хортс видела девушку лишь во второй раз, её холодный и невозмутимый образ сильно выбивался на фоне ярких красок. Она стояла слегка облокотившись на перила лестницы. Рядом с ней кружилась ученица Алфеи в ярко-розовых одеждах. Она что-то весело щебетала Хиден на ухо, но та лишь тяжело вздыхала и продолжала слушать с закрытыми глазами. Казалось, её вовсе не интересует данный разговор, но рядом стоящую девушку это явно не волновало. Смотря на вечно двигающиеся рот феи и через чур бурную мимику, даже Иллин стало жалко бедную Хиден. Все ученики обсуждали причину внезапного собрания, ожидая появление директора. — Как вы думаете, это собрание действительно по той причине, о которой нам вчера сказала Эрл - подала голос Амели. — Ну либо кто-то ещё сдох, - раздался рядом грубоватый женский голос с ехидными нотками. Рядом с Наной, незаметно для всех, появилась девушка с ярко розовыми волосами. Иллин сразу узнал в ней сестру Хидэн - Рейну. Хортс была немного наслышана об этих сёстрах. Амели, в силу своей открытости, в первые же дни рассказала про многих из Алфеи, в особенности, про детей нынешней команды света, в число которых входила и сама принцесса Солярии. Хиден и Рейна были сёстрами близнецами, но по стечению судьбы и обстоятельств, одна из них родилась феей, а другая встала на путь ведьмы. Как сказала Амели: "сказать о том, что между ними натянутые отношения — это ничего не сказать". Сёстры близнецы, между которыми, кроме внешних данных, ничего нет общего. — Ммм...мой любимый ведьминский юмор, -с сарказмом ответила Нана, посмотрев в сторону ведьмы с иллюзорно довольной улыбкой. – Ты что вообще здесь забыла? — Пришла навести свою любимую сестрёнку, а у вас тут как всегда какие-то происшествия. — Разве у вас сейчас не должны быть занятия? — А занятия разве не созданы именно для того, чтобы их прогуливать? – хитро улыбнулась Рейна. — Насколько мне известно у вас с посещением занятий в облачной Башне ещё куда серьёзнее чем в Алфее, - вмешалась в разговор Эйбл. — Ну, не стоит забывать, что я всё ещё лучшая ученица облачной башни, - с гордостью ответила Рейна. — Оу… в таком случае, мне даже страшно представить, что будет с авторитетом школы самой престижной в Магиксе для ведьм, если её представляют такие ученицы, - подцепила Нана Хиден и, судя по изменившемуся лицу ведьмы, у неё это получилось Возможно, Рейна что-то хотела ответить на колкость Наны, но мигом внимание всех переключились на появление директора Алфеи. Сесилия была, как и всегда, одета в строгое фиолетовое платье с серебристым корсетом, а волосы были заколоты в тугой низкий хвост. Рядом с директором стояла её заместитель. — Мои дорогие ученики Алфеи. Сегодня я собрала вас для того, чтобы сообщить весьма прискорбную новость. Жизнь и смерть - две неотъемлемые части нашего существования. Мы рождаемся, живем, испытываем радость и горе, и, в конце концов, уходим из этого мира, покидаем телесную оболочку. Но несмотря на свою неизбежность, мы часто стараемся не думать о смерти, пытаясь наслаждаться каждым моментом жизни. Жизнь — это бесконечное путешествие, полное различных испытаний и возможностей. Мы можем принимать решения, стремиться к своим целям, встречать новых людей и открывать для себя мир во всей его красе. Мы можем расти, развиваться, меняться и учиться на ошибках, становясь сильнее и мудрее. Смерть же, хоть и вызывает страх и грусть, также играет свою роль в этом бесконечном цикле жизни. Она напоминает нам о том, что все имеет свое время, и что каждый момент, который мы проводим здесь, уникален и ценен. Смерть заставляет нас задуматься о бесценности жизни и ценности каждого дня, который мы проводим на этой планете. К сожалению, свет огня Великого Дракона покинул тело одного из наших уважаемых и драгоценных учителей. Профессор Гриндроф - был неотъемлемый частью нашего единого коллектива. Он был не только преподавателем, но и наставником, другом и вдохновителем для многих из нас. Его преданность делу образования, его страсть к передаче знаний и его теплое отношение к ученикам навсегда останутся в наших сердцах. Мы будем помнить его не только как отличного учителя, но и как замечательного человека. Его доброта, щедрость и умение поддержать в трудную минуту никогда не будут забыты. Он оставил нам невероятное наследие знаний и ценностей, которые будут жить в нас и передаваться дальше. Его вклад в образование наших учеников неоценим. Это утрата навсегда останется в нашей памяти это трата стала сильным ударом по нашим сердцам. Я знаю, что многие из вас относились с особенной теплотой к профессору Гриндрофу. Для совета учителей он также был примером подражания целеустремлённости прекрасного преподавателя. В знак Великой скорби, мы объявляем в Алфее три дня молчания с сегодняшнего дня и все занятия на сегодня будут отменены. Витражи Алфеи окрасятся в тёмный свет, высказывая скорбь этих стен об утрате столь великого человека. Вы можете уже сегодня покинуть стены Алфеи и отправиться на выходные. Те, кому особенно был дорог профессор Гриндроф, кто хочет попрощаться и отправить в последний путь нашего преподавателя, вы можете прибыть на место похорон, то указано уже в разосланном всем сообщении. Вся Алфея скорбит об его уходе. Пусть его душа покоится в лучшем мире, и пусть его пример будет для нас всегда источником силы и вдохновения. Ушедшие учителя живут в наших сердцах, их доброта и мудрость продолжают освещать наш путь. Пусть Великий дракон станет его вечным защитником, а пыльца магии самым теплым покрывалом, - Сессилия произнесла свою речь четко, без наигранных эмоций и слез, но что-то все же отзывалось в сердцах учеников. Возможно, именно эта искренность и не наигранность и была тем откликом. Ученики явно было ошарашены новостью. Чья-то смерть всегда удивляет, особенно если знакомы. Но, даже несмотря на то, что про смерть мы слышим часто, все равно не можем принять ее. А когда умирает близкий – эта рана не затягивается. Иллин взглянула на Амели, та уже не сдерживала слезы и собирала их с уголков глаз своими маленькими пальчиками. Иллин положила свою ладонь на спину принцессы и, заглянув ей в заплаканные глаза, слегка улыбнулась. Иллин ничего не знала о профессоре и не могла разделить скорбь, но она знала, каково это – терять кого-то. А рана Хортс была еще совсем свежей. Может, именно поэтому, пальцы Иллин все-таки дрогнули. Нана задумчиво смотрела на Эйбл, которая вглядывалась куда-то сквозь толпу, явно прокручивая в своей голове тревожные мысли. Это было заметно по её сдвинувшимся к переносице широким бровям и плотно сжавшимся пухлым, розовым губам. Рейна сверлила своим взглядом родную сестру. Кажется, она смотрела на нее все время, пока директриса зачитывала речь. Хиден же то ли не замечала этого пожирающего взгляда, то ли делала вид, что не замечает и, как только были сказаны последние слова Сессилии, она уважительно улыбнулась стоявшей рядом с ней феей, что до этого без установки что-то щебетала, развернулась и скрылась в длинном коридоре. Цветные витражи Алфеи начали постепенно тускнеть, а после и вовсе закрашиваться чёрным цветом. Коридору захватила тьма, которую отгоняли лишь небольшие искры света, мигающие в подвесных лампах. Но даже несмотря на застывший полумрак. Иллин заметила стоящую в проеме коридора на втором этаже принцессу Эрл. Она прожигала своим холодным взглядом. Ее глаза даже в опустившейся тьме сияли небесным светом. Иллин от её пристального взгляда вновь становилось не по себе, но сейчас Хортс уже понемногу привыкала к этому ужасающему холоду и даже находила в себе силы и смелость отвечать таким же пристальным взглядом. В отличии от пылающих голубых льдинок принцессы, Иллин обладала кристально чистыми серыми глазами, на ярком свету даже казавшимися почти белыми, но сейчас, в опустившейся тьме, которую пытались разогнать огоньки, глаза Иллин приобретали золотистый оттенок. Губы принцессы Домино зашевелились, и, на удивление, Иллин смогла разобрать посыл слов. «Встретимся у главного входа, на улице. Сейчас» - произнесла принцесса и развернулась, спрятавшись во тьме. Иллин вглядывалась в темноту, не особо имея желания выполнять приказ Эрл. Хортс отвлек тяжелый вздох рядом стоящей Амели. — Что случилось? – поинтересовалась Иллин. Толпа фей начала рассасываться после ухода Сессили, вокруг стало куда больше свободного пространства. Амели стояла с телефоном в руках и, с разочарованным видом, потушила его экран. — За мной придут через пару часов и заберут на Солярию, - с нескрываемой досадой в голосе, ответила принцесса. – Они уже и вчера знали, что отменят занятия. — И тебе это не нравится? – Иллин вскинула бровь. — Я рада отмене занятий, - тоскливо улыбнулась Амели, - но не по такой причине, - ее всегда идеальная осанка чуть согнулась из-за поникших плеч, - да и, - она взглянула на темный экран рубинового телефона, - не важно, - натянув фальшивую улыбку, отмахнулась Амели. Хортс понимала, что что-то тревожит принцессу, но не хотела влезать, пока Амели сама не захочет поговорить и не будет готова к этому. Иллин погладила Амели по плечам и вежливо улыбнулась в ответ. Принцесса Солярии побежала собирать свои вещи, а Хортс, тяжело вдохнув, твердым шагом вышла на улицу, где ее уже ждала Эрл. Домистэль была в тех же одеждах, что и сегодняшней ночью, только сейчас ее волосы были собраны в объемный пучок. Иллин не могла про себя не подметить, какая у принцессы длинная и тонкая шея. И эта прическа лишь подчеркивало ее. — Мы сегодня отправляемся на Домино, - оповестила Эрл, как только за Иллин закрылись массивные двери. — Мы не остаемся в Алфее? — Нет необходимости, - принцесса нырнула рукой в карман, - дай свой телефон, обменяемся контактами, чтобы я смогла найти тебя через пару часов. Иллин немного удивила эта просьба, которая больше походила на приказ, но она смирено достала свой телефон из кармана и протянула принцессе. Домистэль брезгливо взглянула на Иллин. —Тебе не выдали новый телефон? — Нет, - недоумевающе ответила Иллин и опустила руку. — Разберемся с этим вопросов на Домино. Просто, наши телефоны на магии. — Оу, извините, что на ЗЕМЛЕ другие телефоны, - пренебрежительно ответила Иллин, сама немного удивившись своей смелости. Брезгливый взгляд Эрл немного разозлил. Домистэль ничего не ответила, даже никак не отреагировала. Иллин подметила, что она, на удивление, сегодня спокойна и серьезна. С одной стороны, это понравилось Иллин, а с другой немного настораживало. От мыслей Хортс отвлек фиолетовый переливающийся свет, что протянулся от кончика указательного пальца Эрл и обвил запястье. Магическое сияние превратилось с хрустальный браслет. — Он загорится, когда нужно будет уходит. Буду ждать у главных ворот, - на запястье Эрл появился такой же браслет. — Теперь я заложник? – Иллин подняла руку и принялась рассматривать новое украшение. Это до тех пор, пока у тебя не будет нового телефона. Если коснешься браслета, - Эрл дотронулась до браслета кончиками пальцев, и он засиял, - я смогу тебя найти или подать сигнал, что нужно собраться. — Хорошо, - браслет Иллин так же засиял. — Тогда до встречи, - Эрл быстрым шагом двинулась в сторону правого крыла Алфеи. Иллин смотрела в след уходящей принцессы. Она даже немного обрадовалась, что Эрл сегодня явно не настроена на диалоги и просверливать Хортс своими взглядами. — Боже, пусть так будет до самого ухода из Алфеи и возвращения на Землю, - взмолилась Иллин. Хортс хотела немного отдохнуть, особенно учитывая то, что она сегодня практически не спала. Ей пришла идея расслабиться под согревающими лучами солнца в беседке на заднем дворе Алфеи. Эту беседку Иллин приметила еще во время своего первого прибытия. Белоснежные колонны с купальной крышей, а вокруг море различных цветов, окруженных весело журчащим ручьем. Чтобы не ходить за Эрл, Иллин решила пройтись до беседки через левое крыло, которое было чуть длиннее из-за огромной купольной, оконной пристройки. Насколько Иллин знала, это помещение называлось бальным залом и использовалось для проведения различных торжеств. Туда можно было войти как изнутри, так и снаружи через узорные стеклянные двери, которые сейчас были заперты. Иллин обходила бальный зал и, потирая шею, на секунду прикрыла глаза. В этот же миг Хортс на что-то наткнулась. Перед ней стоял высокий мужчина. Его красные, кровавого цвета одежды, перетянутые широким черным поясом, колыхались на ветру, вместе с такого же цвета длинными волосами. Узкие, острые глаза, в которых будто залили кровь, смотрели на Хортс. Иллин даже не осознала, в какой момент ее тело начало трястись. Ее словно облили ледяной водой и оставили в бочке со льдом. В груди почему-то все сжалось и стало не хватать воздуха, от чего Иллин стала жадно хватать каждую крупинку кислорода. «Что со мной? – ужасалась Иллин. Ее глаза бегали из стороны в сторону». Незнакомый мужчина, отведя взгляд от Иллин, прошел мимо. Иллин, словно приговоренная, против своей же воли, развернулась и приковано смотрела в сторону уходящего мужчины. Сердце бешено стучало, словно молот, ударяющий по груди. Дыхание становилось мельче и неровнее, а голова начала кружиться. Иллин пыталась заставить себя успокоиться, но не известная ей по причине паника лишь усиливала страх. Руки дрожали, а ноги отказывались слушаться. Её горячее дыхание переходила в лязгание зубов. Все вокруг казалось туманным, и она видела перед собой лишь красный силуэт уходящего мужчины. Хортс казалось, что она вот-вот упадет в бездонную пропасть, но ее вытащило чье-то касание. Иллин вскрикнула. Перед ней стоял Бэнори, широко раскрыв глаза. — Иллин? Что с тобой? – его взгляд стал беспокойным. – Что это за тип? – он посмотрел в сторону, где был неизвестный мужчина, но тот уже куда-то исчез. Бэнори всматривался в Иллин и слегка придерживал ее обмякшее тело за плечи. — Хэй, звездочка, - голос Бэна звучал ласково, - ты вся дрожишь, - она обхватил худое тело Хортс так, словно оно было сделано из хрусталя, - пойдем-ка присядем. Бэнори хотел донести до беседки Иллин на руках, но так отказалась и решила дойти сама, опираясь на крупное тело парня. Бэнори усадил Иллин на скамейку и встал на колени перед ней. Хортс уже отпустила пугающая дрожь, оставив после себя дикую усталость. — Загоняли вас тут в Алфее что-ли, - Бэн искал что-то в карманах своего рюкзака, - ты переутомилась, наверное. – Он достал коробку конфет, шоколадный, судя по рисунку на обертке, батончик, и вложил их в бледные руки Иллин. – Мятные конфеты. Они всегда мне помогают, чтобы не случилось, - подмигнул он. — Не стоит, - Иллин чувствовала себя не ловко и захотела все вернуть. — Стоит. Мир не должен видеть, как страдает такая прекрасная девушка, - он широко улыбнулся, - да и меня не обижай, - Бэн скорчил обиженную мордочку и Иллин не смогла удержаться от улыбки. — Благодарю, - Хорт приняла еду и тут же кинула мятную конфетку в рот. Она тоже обожала мятные леденцы. — Какие же вы девушки сильные. Сами дойдете, - улыбался Бэнори, смотря на Иллин, - мы бы парни уже разыграли трагедию и ждали, пока нас спасет прекрасная принцесса. Иллин забавляла шутливая манера, в которой говорил парень. Она прекрасно понимала, что Бэн пытается поднять настроение. И у него это получалось, Иллин уже выкинула из головы эту беспричинно возникшую дрожь. — Ты что делаешь в Алфее? — Хотел сделать пару дел со своей командой перед вашими уроками, а тут узнал, по случаю, последние новости и поспешил к Амели, пока она не вернулась домой, чтобы кое-что отдать, - Бэн закинул рюкзак себе на плечо. – И тут увидел тебя, - произнес он по особенно нежному. — Она в своей комнате и уже скоро уйдет, тебе стоит поспешить. — Ну уж нет, я тебя в таком состоянии не оставлю, - отрезал Бэн. — Со мной все в порядке, - в знак доказательства Иллин кивнула и широко улыбнулась. Бэн скептично посмотрел на девушку. — Правда. Парень еще недолго смотрел на Иллин, недоверчиво прищуривая глаза. Иллин, без утайки, нравился Бэнори. От него исходила светлая теплота. Не смотря на свое крупное, подкаченное тело и достаточно четкие черты лица, глаза парня были такими же мягкими, как и его волосы, которые Хортс почему-то захотелось потрогать. — Как скажешь, - Бэн улыбнулся и его взгляд слегка сместился с глаз Хортс. – Не пугайся, позволь мне кое-что сделать, - он протянул руку и, незаметно, что-то достал из волос Иллин. Это оказался маленький, пожелтевший листок. – Вот теперь я спокоен и могу тебя оставить. Только пообещай, - он пригрозил пальцев, - что будешь беречь себя. Иллин искренне и широко улыбнулась. — Обещаю. И спасибо. Поспеши лучше к Амели, - напомнила Иллин, - я рада, что у нее есть такой друг. Бэнори встал с колен и отряхнулся. — И такая прекрасная подруга, - подмигнул он. – До скорых встреч, Иллин. Встал Бэнори имя Хортс приобретало тёплые краски. Точно так же, его когда-то произносила ее бабушка. Так же ласково и тепло. Но не только это согрело Иллин. «Такая прекрасная подруга» - произнесла про себя Хортс. Иллин нравилась светлая и нежная Амели, поэтому она была скрыто рада, что у нее есть возможность стать с ней подругами. Хортс уже долгое время была без друзей, даже без возможности из завести из-за настроенного против нее класса, поэтому, несмотря на то, что Магикс не нравился Иллин и вызвал в ней тревожность, возможность обрести хотя-бы какую-то дружбу, немного грела. Хортс облокотилась спиной на мраморную плиту и закрыла глаза. Иллин прокручивала у себя в голове теплые воспоминания о бабушке и нежную улыбку Бэнори. Эти осколки воспоминаний соткались в колыбельную, что убаюкивала беспокойный разум Иллин и утягивала ее в сон. В сон, где она слышала чей-то не знакомый, звенящий голос, явно зовущий ее. — Иллин, - звал голос, - Иллин, - его звон нарушал светлую колыбель, - приди же ко мне. Хортс, не хотя, открыла глаза. Она ужаснулась. Иллин оказалась не в беседке, где заснула, а в неизвестном месте, и под ногами была лишь небесно чистая вода.