Забвенные: полуночный рассвет

Приятная прохлада хлестнула к стопам Иллин, что были погружены в воду. Кристально чистые волны с легкой, нежной пеной, беспорядочно танцевали вокруг. Повсюду была лишь вода. Безграничный океан, не имеющий ни начала, ни конца, что вливался в зеркально чистое небо, взглянув на которое, Иллин ощутила себя в ловушке из воды. Иллин не понимала, откуда берут силу волны, ведь она не чувствовала даже легкого дуновения ветра, словно он замер, и то ли в страхе от пугающей бескрайности, то ли в ее восхищении. Среди этого океана высится старое дерево, словно страж среди воды, напоминая Иву своей изящной структурой и узорчатыми стволом. На дереве распускаются хрустальные листья, которые мягко колышутся в этом безветренном месте, создавая нежный звон. Хрустальные листы, отражая в себе игру развеселившихся волн, сверкали разноцветными оттенками. Древо мягко опускало свои белоснежные руки в воду, словно игралось вместе с волнами. Иллин решила сделать первые шаги на встречу к дереву. Хрустальный звон сопровождал каждый шаг Хортс, а волны расступались перед ней, словно заранее знали, куда она идет. Когда Хортс подошла ближе к дереву, то она заметила сидящую на его ветвях фигуру. Девушка, с необыкновенно снежно-белыми волосами, выглядывала из россыпи ветвей. Ее тело было таким же белым и облачено в такое же белоснежное платье, на котором, словно ручей крови, раскинулась красная лента, перекинутая через плечо и обвивающая тонкую талию. Снежная дева опустилась на движущихся ветвях на морскую гладь. Иллин даже не нужно было вставать рядом с этой девой, чтобы понять, насколько та выше нее. И на сколько были длинны ее волосы, что своими концами цеплялись за ветви, словно их продолжение. Белые, длинные ресницы девушки дрогнули и в сторону Иллин взглянули два, ярко-золотых, с медовым отливом, глаза. Хортс сначала испугалась, а после заворожилась этой необычной картиной. Девушка, стоящая напротив, была редкой, действительно магической красоты. Иллин видела различных магических существ и дев, различной внешности, которые восхищали разум, но по сравнению с этой девушкой – все они меркли. — Здравствуй, Иллин, — мягкий, словно шелк, голосом произнесла незнакомка. Голос девушки хоть и был чарующе нежным, но отрезвил Хортс, прогнав сковавшее разум восхищение. — Где я? Кто ты? – Иллин сделала еще пару шагов на встречу. — Мы внутри моего мира, — незнакомка подняла руку и ее тут же обвили хрустальные ветви, — который внутри тебя. — Что? – Искренне не поняла Иллин сказанных слов. Незнакомая девушка вздохнула. — Для начала – меня зовут Эсливия. Одна из хранителей истоков мира, что появились на свет с его появлением, — голос девушки словно журчал. – Мы были сотворены как столпы, что должны были поддерживать равновесие в этом мире и отвечать за его определённые составляющие. Брови Иллин сдвинулись к переносице, а глаза широко распахнулись. Хортс не имела понятия, кто такие хранители, да и не слышала о них никогда. Но этот вопрос крайне мало сейчас интересовал девушку. Ей куда более интересно было узнать то, почему эта хранительница здесь и что еще за миры. — Как ты здесь оказалась? —напористо спросила Хортс. — Я здесь практически с первых лет твоей жизни, Иллин, — она снова произнесла имя Хортс, от чего кровь в жилах холодела, — и ты здесь оказалась, потому что наконец-то я смогла достучаться до тебя и призвать к себе. — В каком смысле «с первых лет»? Эсливия немного переменилась в лице. Ее спокойное выражение окрасилось нотками грусти, но через пару секунд вновь стало холодным. — Твоя магия, что внутри тебя – это я. Я, как хранитель, являюсь ничем иным, как самым чистым сгустком магии, что приобрела физическую форму. Сначала я приобрела форму этого дерева, — ветви Ивы, словно маленькие дети, обняли Эсливию, — а затем обрела ту форму, которую ты сейчас видишь. — Но почему ты внутри меня? – перебила Иллин, раздражаясь от постоянно уходящих от вопроса ответов. Эсливия выставила руку вперед и над ее ладонью вспыхнул яркий свет, что ударил столбом в зеркальное небо. Все вокруг затрепетало, волны поднялись дикими зверями высоко к небу и громом рухнули. Хортс прикрыла лицо руками и слегка согнулась в коленях, принимаясь принять удар волн, но они, словно прохладный ветерок прошлись по ее телу, даже не намочив. — Я была заточена внутри тебя, Иллин Хортс, — Эсливия опустила руку и все вокруг успокоилось. – Однажды, одна прекрасная женщина спасла мне жизнь, и я пообещала ей отплатить тем же, спасти того, кого она любила больше всего на свете. И это оказалась ты, Иллин. А та женщина – твоя мать. От одного слова все оставшиеся вопросы, которые кипели в голове Иллин, мигом разлетелись в стороны. Главный вопрос, что здесь забыла эта дева и где сейчас Иллин, сменился. Ее мама. Она знала ее маму и лишь этого осознания хватило Хортс, чтобы сорваться её буйству с цепи и покорить её спокойствие. — Мама? – голос Иллин стал шепотом. — Да, перед своей смертью она призвала меня и попросила защитить ее дитя. — Ты видела мою маму?! Как она умерла, кто она?! Расскажи мне! – Иллин ринулась к Эсливии, остановившись лишь в пару шагах от нее. Эсливия даже не колыхнулась, в отличии от морской глади, которая задрожала. Хранительница продолжала стоять на одном месте снежной глыбой, пронзая своим золотистым взглядом. — Я видела ее лишь дважды, когда она спасла меня и когда были последние минуты ее жизни. К сожалению, я ничего не могу рассказать тебе про нее. Единственное, что я знаю – она была феей с великим сердцем и обостренным чувством справедливости. И внешностью она была похожа на тебя, Иллин, - Эсливия слегка улыбнулась, но почему-то от этой улыбки в Иллин закипела еще большая буря. — Что она говорила? От чего она умерла?! Как ее звали? – Иллин неосознанно с каждым словом повышала свой голос. Ответы на главный вопрос девушки, из-за которого она решила остаться в этом проклятом мире магии, были перед ней и Иллин не терпелось разузнать все, что только возможно. — Я не знаю, увы. Иллин словно облили холодной водой, но это не смогло потушить уже полыхающий пожар в ее душе. — Как это не знаешь... — Я видела ее лишь на небольшие мгновения, и даже не успевала спросить ее имя. Но знала, как зову тебя, ибо твое имя не сходило с ее уст. Все ее мольбы были лишь о тебе, - голос Эсливии окутывал нежностью, но не мог пробить броню Хортс, что была соткана из негодования и злости. Иллин не могла понять, как так получилось, что эта хранительница не знала даже имени того, кому однажды дала обещание. Это не укладывалось в голове Хортс и заставляло сомневаться в словах хранительницы. Но Иллин знала один вопрос, который волновал ее не меньше, и на который у хранительницы точно должен был быть ответ. Хортс тяжело вздохнула. Этот воздух, что прокрался по легким и попал в каждую клеточку, отсудил пыл Иллин и вернул в ее серые глаза леденящее спокойствие. — Она была убита? – отчеканила девушка, встретившись взглядами с хранительницей. Эсливия прикрыла веками свои янтарные глаза, словно убегая от взгляда Хортс, и скрепила пальцы в замок на уровне живота. Ее ледяная статуя где-то треснула. — Да, — таким же ледяным голосом произнесла она, не поднимая век, но в этом холоде закралось что-то живое. Для Иллин этот ответ не стал неожиданностью, она и так все прекрасно знала, чувствовала, но, почему-то, очередное подтверждение насильственной смерти ее матери – рвало душу. — Кто? – прошептала Иллин, но Эсливия лишь отрицательно качнула головой. Она не знала. Она не знала, чье имя так возжелалось Иллин произносить каждый день в ненависти. – Зачем ты здесь? – Иллин вернулась к прошлым вопросам, понимая, что от хранительницы она вряд ли что-то узнает. По крайней мере, сейчас. — Я уже тебе объясняла, что меня попросили защитить тебя… — И не нашлось другого способа, как, — перебила Иллин и, пытаясь осознать слова Эсвилии, прижала руки к груди, словно пыталась что-то там нащупать, — быть… внутри… меня? – неуверенно спросила она, прищурив глаза. — Я…, - начала Эсливия, но Хортс вновь перебила ее. — Неужели нельзя было быть кем-то в виде смотрителя, опекуна? Обязательно было лесть внутрь меня? Что вообще значит, что ты внутри меня? – всплеснула она руками. Эсливия тяжело вздохнула и натянула легкую полуулыбку. — Твоя мама однажды спасла меня, но не избавила от постоянно преследующей меня опасности. Если бы я была рядом с тобой в обычном мире, как опекун, то не смогла бы обеспечить тебе спокойную жизнь и уберечь от всего, - Эсливия сделала пару шагов на встречу Хортс. Ее белоснежные пряди упали на гладь воды. — А, то есть, быть внутри меня – это безупречная безопасность? – Иллин ухмыльнулась. – Интересно только, для кого, — недвусмысленно намекнула она. – Тебе не кажется это не логичным? — Это единственное, что я могла сделать, — пресекла Эсвилия. — Смогла или захотела? – таким же грубым тоном ответила Иллин. Хортс ценила и любила всегда в себе одну черту, которая развилась после начала травли в школе. Она могла говорить любому все, что в действительности думала, и ее редко когда заботило, как это отразиться на человеке. Не смотря на то, что опекун Иллин была монахиней, в самой девушке мало что отложилось из православных учений и праведный наставлений, но бабушка и не заставляла ее вступать в ряды святых и чистых. Она всегда повторяла лишь одну фразу «Не важно, из какого семени взросло твое древо, важно лишь то, какая почва его питает, как часто оно видит солнце и часто ли ты его поливаешь, и какой водой». Поэтому Иллин не стеснялась этой своей черты. Она, конечно, выбирала, кому стоит говорить прямо все в лицо, а кого лучше уважить и не вступать диалог, к таким она всегда относила людей, которых уважала или своих учителей. А вот к Эсливии она пока не испытывала уважения. Наоборот, Иллин немного раздражал и смущал тот факт, что внутри нее находится какое-то существо, да еще и с самого детства. И еще больше ее смущал тот факт, что хранительница ничего не знала, от чего у Иллин было к ней недоверие. — Что ты имеешь ввиду? – в голосе Эсливии появились металлические нотки. Ее сияющие глаза уставились прямо на Иллин. — Я искренне не понимаю, что ты говоришь и что сейчас происходит, - призналась Иллин и вскинула руку вверх. – Ты ничего не знаешь о той, кто однажды, как ты говоришь, спасла тебя. Ничегошеньки, даже имени, что странно. Но да ладно, -ухмыльнулась Хортс, - спихнем это на ваше величие, - голос девушки стал жёстким, грубым и она явно делала акцент на титуле Эсливии. – Но, неужели, у столь великой хранительницы, что была сотворена вместе с этим миром, не нашлось идей получше, нежели захватить тело младенца? Или мудрость и опыт так и не пришли с годами? – Хортс резала, словно клинок. Она привыкла быть жестокой и грубой, особенно после издевательств и открытой травли, что была над нею в средний классах. И если бы Иллин в те года не дала бы отпор и не отточила свой клинок, кто бы знает, где бы сейчас была Хортс и в каком состоянии. — У меня не было времени на долгие размышления, - Эсливия прижала руку в груди. — Почему? — Я должна была успеть что-то предпринять, пока твоя мама была жива. Мы с ней договорились, что я буду внутри тебя, а она скроет мою магию из виду, наложив невидимый барьер, чтобы скрыть мою магию, и который сможешь разрушить только ты. Иллин пыталась вспомнить, что за барьер и как она могла его разрушить. Брови сдвинулись к переносице, а глаза прищурились. Взгляд опустился на морскую гладь, в которой Иллин видела свое отражение. И ответ тут же пришел ей в голову. — Шкатулка, - она подняла голову на Эсливию и та улыбнулась. – Значит, та шкатулка не только помогла узнать королеве Домино где я, но и сняла барьер. — На счет Домино не могу утверждать, но как ты сняла барьер, то я наконец-то смогла дозваться до тебя и теперь могу делиться силой. Но и окружающие могут видеть, что у тебя есть магия, хоть и искаженно. — В каком смысле? — Они могут видеть, что внутри себя его много магии, сгустки, но она словно волшебная энергия, что копилась множество лет, а не как кровь, что течет по венам. Это будет их сильно путать. Но еще их больше будет путать твой кулон, - Эсливия указала пальцем на висящий на шее Иллин кулон, что она нашла в шкатулке, - он будет в их глазах словно центр твоей силы. И многие подумают, что магия вокруг тебя – заслуга этого кулона. Эта была некая подушка безопасности, на всякий случай. Иллин ухмыльнулась. Все сказанное казалось ей нелепый и нелогичным, но тем не менее, Хортс понимала, что должна до конца выслушать хранительницу и расспросить ее о как можно большем. — Ты сказала, что можешь теперь звать меня и давать силу? Что это значит? – Иллин уставилась на свои ладони. – И что еще ты можешь? Эсливия подняла взгляд в небо. — Я могу иногда обращаться к тебе, говорить в твоих мыслях и давать тебе силу, магию, чтобы ты смогла постоять за себя, но не много, поскольку, - она грустно улыбнулась, - все же клетка есть клетка. Хоть и по своей воле. Поэтому, - она втянула воздух ноздрями и сжала ладонь в кулак, - я не буду лукавить. – Она взглянула на Иллин. – Я хочу выбраться отсюда. Иллин улыбнулась. Своей победоносной улыбкой, она словно насмехалась над Эсливией и говорила ей: «Я так и знала, что тебе нужно что-то». Хотя, Иллин не могла назвать эту истину плохой. Хортс и сама бы была не прочь избавиться от сожительницы внутри нее. — Вот мы и добрались до истины. Эсливия, словно почувствовал волну призрения от Хортс, отвернулась, встав к девушке спиной. — Я провела здесь ни один год, и, конечно же, бессчётное количество раз размышляла о произошедшем в тот день, - она подняла голову вверх и устремила свой взор на поблёскивающие листья Ивы, - поэтому, я согласна с тобой, что мой тот выбор был не лучшим. И я хочу, чтобы ты жила свободно. Ты уже подросла, - она развернулась к Хортс боком и опустила взгляд на морскую гладь, - и я думаю, что ты сможешь в этом мире и без меня. К тому же, Домино, видимо, тоже присматривают за тобой и окажут всяческую помощь, я в этом не сомневаюсь. Однако, - Эсливия легкой походкой, словно плывя по воде, приблизилась к Хортс в двух шагах и взглянула ей в глаза, - я хочу обучить тебя магии, научить тебя управлять волшебной энергией, дать тебе силу, чтобы ты могла не только помочь мне покинуть твое тело, но и постоять за себя. Эсливия всматривалась в холодные серые глаза Иллин, а Хортс искала истину в золотых глазах хранительницы. Между ними накалялось давление. Волны, словно испугавшиеся птицы, затихли и спрятались. Казалось, если кто-то пробежит между двумя девушками, то от него останется лишь пустота, сгоревшая в этом давлении. — Значит, тебе нужна моя помощь, чтобы покинуть мое тело? – нарушила тишину Иллин. — Да. — А что бы ты делала, если бы я не открыла шкатулку, и умерла? – она подняла бровь. — Умерла бы вместе с тобой, - отчеканила Эсливия. Хортс прищурилась. Ее брови сдвинулись к переносице. — Как видишь, этот выбор действительно не был лучшим, и не только для тебя. Но это моя плата за спасение и за то, что я посмела быть внутри тебя. — А если бы со мной что-то случилось, и я не открыла шкатулку, как бы ты меня спасла? – задала Иллин вопрос, пытаясь вывести Эсливию на честный разговор, ведь внутри чувствовала, что та что-то не договаривает. — Не пробиваемого барьера нет, и я бы все же смогла дозваться до тебя и хоть как-то, но защитить, - призналась хранительница. — Значит, и не такое уж и безвыходное положение было у тебя? Иллин попала в цель, от чего Эсливия поморщилась. — Без необходимости, я бы не обратилась к тебе, - отразила Эсливия, слегка повысив голос. — Но сейчас же призвала. — Сейчас ты открыла шкатулку… — И это удобный предлог? – перебила Иллин, повысив голос, зная, что хочет сказать Эсливия. Глаза хранительницы широко распахнулись. Два огромных янтаря уставились на Иллин. Эсливия, невольно, сделала шаг назад, словно содрогнувшись под холодным напором Хортс. — Жила во мне, используя мое тело как щит, а в нужное время, призвала бы и попросила помочь и освободить тебя, - Иллин приподняла подбородок и, презрительным взглядом, прожигала хранительницу. – Ваш волшебный мир описывают как нечто прекрасное, но кто же знаешь, что он такой же гнилой, как и наш, - процедила она. Эсливия молча смотрела на Хортс. В ее глазах застыло понимание, что слова Иллин были словно кристальная вода и сочувствие, перемешанное с сожалением, до которого Хортс не было никакого дела. Хортс развернулась к хранительнице спиной и, слегка повернув голову в ее сторону, произнесла: — Как мне выбраться отсюда? Эсливия помедлила, словно собиралась что-то сказать, но не находила смелости. — Ты всегда можешь покинуть это место, как и прийти сюда, только пожелав это, - ее голос стал хрупким и тихим. Хортс не стала ничего отвечать, она сделала несколько шагов и уже начинала мысленно говорить себе: «хочу покинуть это место», как Эсливия выкрикнула ее имя. — Иллин Хортс! Иллин застыла. Ее имя, сказанное устами Эсливии, ранило словно раскаленный клинок. Хортс со взбесившейся внутри злостью развернулась к хранительнице и окинула ее своим взглядом. Эсливия, оцепенев от звериного взгляда, невольно отступила назад. — Не смей произносить мое имя, - голос Хортс стал твердым, словно камень, и режущим, словно острие меча. – Ты смотрела, как моя мать умирала, так, что спасла тебя, живешь во мне, будто паразит, - слова вылетали из уст словно пули и попадали прямо в сердце хранительницы, заставляя ее морщиться и отступать назад, - какое право ты имеешь обращаться ко мне по имени? Эсливия опустила глаза вниз и склонила голову. Хортс еще недолго всматривалась с силуэт хранительницы, после чего, всеми клеточками своего тела и струнами своей души возжелала покинуть это место. Яркий, ослепительный свет ударил в глаза. С неба, в легком, белоснежном одеянии, спускался тонкий силуэт с золотистым ореолом над головой. Его синие манило к себе, пленяло исходящей теплотой и нежностью. Сквозь эту белоснежно-золотистую пелену прокрались два голубых кристалла, приковавшие к себе все внимание и утянувшие в свои глубины. Хортс широко распахнула глаза. Эрл нависала над девушкой с протянутой к ней рукой. Ее золотые пряди укрывали лицо Иллин от теплых, закатных лучей, скрыв за своими водопадами. Два голубых глаза так же удивленно уставились на Иллин. — Эрл? – прошептала Иллин. От Домистэль веяло лавандой и легкими нотами мяты и мелиссы. Хортс на миг перестала видеть вокруг все, упиваясь этим манящим запахом и неземной красотой принцессы. — Наконец-то очнулась, - принцесса Домино слегка улыбнулась. Не успела Эрл отойти от Хортс, как на нее тут же накинулась Амели, царапая кожу множеством пестрых украшений на своем наряде. — Мы тебя нигде найти не могли! – затараторила она. – Благо, Бэн попался под руку и указал на место, где оставил тебя! И мы пришли сюда, - она слегла отстранилась и присела рядом, - а ты здесь спишь непробудным сном! Мы уж думали на тебя сонное заклятие кто-то наложил, я попросила Эрл проверить, а ты хоп, - она хлопнула в ладоши, - и глаза открыла! — Простите меня, - неловко улыбнулась Хортс и слегка погладила Амели по спине. — Видимо, ты все же сильно устала, - вмешался Бэнори. — Не стоило меня тебя оставлять, - в его голосе проскользнула нота грусти. — Все со мной в порядке, просто задремала, - заверила Хортс и широко улыбнулась. — Ну раз все нормально, - Эрл скрестила руки на груди и облокотилась на одну из колонн в беседке, - то нам пора выдвигаться домой. — Да, мне тоже пора, - разочарование Амели в своем голосе явно не пыталась скрыть. — Не кисни, принцесска, - подбодрил Бэнори, - мне, конечно, тоже пора бы уже идти, - она подхватил свой рюкзак рукою и перебросил его через плечо, - надеюсь, на следующей неделе мы с вами еще увидимся, - подмигнул он. — Обязательно! - воскликнула Амели. Бэн на стал разбрасываться речами, а просто улыбнулся своей заразительной улыбкой и поспешил к главным вратам Алфеи. Смотря на уходящий силуэт Бэнори, Иллин только сейчас подметила, насколько этот на вид молодой и юный парень, широк в плечах и высок. «Он явно изнуряет своего тело тренировками» - подумала про себя Хортс. — Мне тоже пора, - Амели встала, отряхнула свою пышную юбку и помахала, покидая беседку. – До встречи на следующей недели, Иллинусик! – запела она. Иллин прыснула со смеху и стеснения. Никто еще не обращался к ней с таким ласковым изменением имени. — Я смотрю вы сдружились, - подцепила Эрл и, оттолкнувшись телом от колонны, пошагала вперед. — Думаю, с Амели трудно не сдружиться, - Хортс поспешила за принцессой, на ходу потягиваясь, - у нее, наверное, много друзей. — У Амели? – с усмешкой спросила Эрл и повернула голову в сторону Иллин. Хортс слегка смутилась, а после и вспомнила, что в первый день, когда она приехала в Алфею, то стала свидетелем ситуации, когда Амели явно нелестно осуждали за спиной. Все же, насколько бы не был волшебным мир, а он не отличается от мира, где жила Хортс. — Твои необходимые вещи уже собрали, можешь не беспокоится, - оповестила принцесса. — У вас привычка капаться в чужих вещах? – Иллин поравнялась с Эрл. Хортс не нравилось мысль о том, что неизвестные персоны, могли брать ее вещи, да и еще копаться в них. — Придется привыкнуть, - Эрл улыбнулась. — Серьезно? – лицо Хортс искривилось. — От вас нужно бункер или сейф, хотя бы, создать, - она закатила глаза. — А тебе есть что скрывать? – подстегнула она. – Не переживай, вскоре сама за собой вещи начнешь таскать, обещаю, - принцесса одарила солнечной улыбкой, в которой, почему-то, затаилась хитрость. — Давай, двигай своими короткими лапками! — Короткими? – брови Хортс взлетели вверх. – Раз уж так медленно иду, могла бы и на ручках понести, я вон какая хиленькая, да уставшая, - передернула Иллин, скорчив лицо, изобразив на нем страдания. Эрл всматривалась в гримасу Хортс и прыснула со смеху. А после принцесса и вовсе разразилась громким смехом. Иллин даже немного опешила. Она не часто слышала смех принцессы, да еще такой громкий и уж тем более в ее присутствии. — К слову, - прекратив смеяться, спросила принцесса, - ты ничего не хочешь мне сказать? Иллин уставилась на Эрл. — Нет, - кротко ответила она. Эрл недолго смотрела в серые глаза Хортс, а после загадочно улыбнулась. — Впредь, если плохо себя чувствуешь, то говори мне. Домистэль не стала ждать ответа и двинулась вперед, заставив Иллин ускорить свой шаг. На самом деле, у Иллин было много чего на рассказ для принцессы, но это явно было не для ее ушей. По крайней мере, сейчас. Сейчас Иллин еще и сама не знала толком ничего, лишь то, что в ней оказывается живет некая сущность. Сущность, чье происхождение Иллин теперь нужно выяснить. Она не верила хранительнице. Она чувствовала, что та что-то скрывает. И Иллин нужно узнать, что именно и уже тогда вести разговоры с этой девой. Пока Иллин не обладает достаточной информацией, она слабый оппонент. И еще Иллин теперь точно знала, что ее маму убили. И. возможно, отца тоже. И, не исключено, что те, кто это сделал, еще на свободе и живы, от чего на сердце не приятно скребло. И ответы на эти вопросы, и многие другие, точно были у хранительницы. А это значит, что нужно выдавить из нее все, что только можно. Иллин нужна информация, а ей свобода. И теперь Хортс нужно узнать не только, кем была ее мама, но и кто же эта хранительница, чтобы вести торги в свою сторону. В любом бою, самый острый клинок – это информация.

***

Эсливия стояла напротив древа и всматривалась в его крону. Ветви Ивы, словно дети, обвили тело своей мамы, которая погрузилась в своих мысли. Хранительница положила одну руку на плечо, поверх одной из веток, будто успокаивая ее. Но на самом деле, в успокоении нуждалось сердце самой хранительницы. Она подняла свои залитые слезами глаза вверх. — О великая луна, - взмолилась она, прислонившись лбом к кроне, — что же мне делать? Как мне поступить? Разве я могу рассказать этому дитя правду? – ветви вились вокруг хрупкого тела хранительницы. – Она же возненавидит меня. Она не найдет покой от правды. Как же она будет после смотреть на ту, из-за которой погибла ее мать! – голос Эсливии сорвался в отчаянном крике. Хранительница опустилась на колени и ее плачущие глаза скрылись за нитями волос. – Дай мне только время, чтобы я смогла ей дать сил защитить себя! А после, если она решит прийти за моей душой и телом, я сама ей вложу свое сердце в руки! Но что мне делать? Как мне защитить ее?! А ведь снова, - она приподняла свою дрожащую руку, - испугалась его…Неужели, я действительно так ничтожна? Ветви Ивы окутали своим хрустальным одеялом беззащитную Эсливию и начали напевать колыбельную, от которой на душе хранительницы распустилась знакомая теплота.