By your side

Черная машина затормозила резковато, отчего визгливо, на мосту, по которому редко шныряли другие автомобили. Из неё вывалились две фигуры, в относительной тишине послышался щелчок зажигалкой, одноразовый — один склонился к другому, прижимаясь огоньком к папироске, дабы по ней поползла огненная змейка. В воздухе повисло облако сигаретного дыма, развеянное с легкой руки ночи.  — У меня остался осадок после этого мужика. Поговорить он хотел не об этом и совершенно не представлял себе, как подступиться к человеку, которого уже второй год держит на расстоянии (и на приличном). Хёнджин затягивается поглубже, хотя Минхо никогда не видел его курящим крепкие сигареты с такой простотой. Джин всегда закашливался на первой же тяжке и передавал докурить кому-нибудь ещё. В человеке полном загадок очередная не поражает, и Ли продолжает быстро раскуривать табак, предпочитая получать никотин путём удара по легким, а не томно втягивая в себя ядовитую смесь из химикатов. Отводит руку к обочине и куда-то в бездонную, едва поблескивающую во мраке водную гладь под мостом стряхивает пепел. Его разносит по ветру, попадает немного на руку, а кончик сигареты оголяется, загорается оранжевым.  — Установленную сумму мы получили, нас прикрыли, но мужик реально жуткий, я уж думал мы в его этом гадюшнике и останемся, но ты не об этом хочешь поговорить, я прав? — смотрит Минхо пронзительно, пока его темные волосы ветром смахивает с лица. Они остановились в какой-то заднице и стояли, наблюдая остатки заката в виде тускло-синего неба и темно-сиреневых облаков у самого горизонта, по прихоти господина Хвана. Это он предложил выйти покурить и сотрясался, что своей пачки у него не оказалось, так что Минхо пришлось пожертвовать последними двумя сигаретами. В обычное время не стрельнул бы, сегодня любопытство брало вверх, вытянуть из Хвана побольше информации. Узнавать что-то от такого человека, это как фокус с кроликом. Непонятно, как этот кролик там оказался. Также и с мыслями Джина — вроде вот так смотришь и такого в его черепной коробке поселиться не могло, но это каждый раз ошибочное суждение.  — Я думаю о Феликсе. — Джин перевешивается через высокие перила, оберегающие его от свободного полёта, даже ноги на секундочку поднимает, а затем просто возвращается в полусогнутое положение и смотрит в небо, будто нужны какие-то эмоции, какая-то встряска. Губы на фильтре до боли сжимаются, когда приходится признаться в своих мыслях, которые терзают, но нужных ответов найти не получается уже который день. В раздумьях Хёнджин большую часть своего времени, свободного и не очень — и все мысли эти об одном человеке.  — Да? И что думаешь? — почти наивно спрашивает Ли, понимая, что такой разговор Хвану дастся чудом и пытается хоть как-то сгладить острые углы недостаточного доверия между ними. Джин в один проворот вокруг своей оси поворачивается поясницей к бесконечности, чувствует спиной, даже через куртку речной холодок. Он пробирается ладонями и под его футболку, гладит позвоночник неприятно. Смотрит в небо, на звезды, как не в себе, а в зрачках целые созвездия отражаются. — Я безнадёжно в него влюблен, Минхо-хён. — признание неслышное, словно самому себе, но ничего нового этим не открывает ни в себе, ни для Минхо.  — Видно, Хёнджин-а, поверь. — усмехнувшись, отвечает старший и со своим кошачьим прищуром наблюдает за таким непривычным - безнадёжно влюблённым - Хёнджином, уложив подбородок на руку. — Только почему вы не встречаетесь мне, честно говоря, не ясно.  — Потому что я долбоёб и от меня одни проблемы. — выдыхает Джин и в один щелчок отбрасывает бычок «за борт». Оправдание, от которого самого уже тошнит.  — Да и хуй бы с этим. — невозмутимо отзывается Ли и смотрит теперь уже вперёд, стараясь что-то рассмотреть вдалеке. Покой нашёлся как-то сам собой, ведь ни городского шума, ни людей кроме них двоих здесь не было. — От меня тоже одни проблемы, и что-то Джисон не бежит, да и до него никто не бежал. Понимаешь, дело ведь не в этом, а в том, что ты значишь для человека. Крис описывал мне Феликса до твоего появления. Я и не ожидал, что кто-то может настолько меняться, когда в окружении находится нужный человек. Хёнджин пропускает легкую улыбку, когда речь заходит о его ангеле. Да, какой Феликс он знает как никто. И какой с другими, и какой с ним. Улыбка его быстро стирается.  — Как бы я не оправдывал себя, сути не меняет, мне очень сложно ему сказать об этом.  — Да ты никогда всерьёз ведь и не влюблялся, разве не так? Хван повернул к нему голову, но скандал не собирался затевать, просто как-то сам об этом не задумывался и внезапно резкое высказывание прямолинейного Минхо его заинтриговало.  — А как же мои бывшие девушки?  — Так любил, что без всякого труда оставлял их за своей спиной? Тебе так чуждо это чувство, что ты его и распознать не можешь. Так не бывает, Хван, когда уже хоть раз любил. — заявляет Минхо и подходит к машине, плюхается на водительское сиденье и свешивает ножки, а сам смотрит на черноволосого дьявола перед собой, хотя едва может его разглядеть - ближайший фонарь от них далековато.  — Раз ты так говоришь.. — Хёнджин складывает руки на грудной клетке и задумчиво мычит, после чего задает вопрос. — Хорошо, что ты чувствуешь к Хану?  — Хах! - восклицает Минхо. - Много что. С тех пор, как меня за вами поставили, я к вам обоим очень проникся. Даже к тебе. — парень надеется увидеть хоть тень благодарности за эти слова на чужом лице, но Хёнджин намерен услышать кое-что другое, поэтому он, закатывая глаза про себя, продолжает. — А Джисон.. От одного голоса хочется в розовую лужу превратиться, любое занятие с ним становится интересным. — и начинает невольно, как маленькая девочка, подрыгивать ногами, потому что о белке говорить очень любит вот так, за его спиной. Причём, исключительно хорошие вещи.  — Нравится знать, что он любит на завтрак и на каком боку спит или как выглядит, когда устал или зол.. Все это вызывает во мне сильнейшие чувства без какой-то причины, просто потому что это он, мой Джисон. А что насчёт твоих ощущений по поводу Феликса? — Минхо действительно интересно услышать, что Хёнджин думает, потому что не доводилось ещё встречаться лицом к лицу с его страданиями по кому-то, да и по чему-то тоже. Этим вечером их отношения вышли на новый уровень, и теперь Ли не чувствовал какой-то деловой толики в их отношениях, Хван доверил ему частичку себя. Старший даже представить себе не мог, как этот Бог в лице австралийского мальчонки сумел проникнуть так глубоко в его голову. По всей видимости, пробивному Феликсу никакие закрытые двери нипочём, в том числе и в хваново сердце. Чем Хёнджину нравился Феликс он знал наверняка и мог с легкостью поделиться:  — Ликси ест всякую хуйню и пьёт энергетики вместо воды, как типичный подросток, а на меня ругается, чтобы нормально обедал. У него на всё есть свое мнение. Он индивидуален, храбр и очень импульсивен, поэтому вечно просит меня его переубедить не делать какую-то необдуманную хрень. Бывает, плачет от эмоций, и у меня все внутри сжимается, даже если это от смеха. Прижимается, когда мы смотрим что-то страшное, мне это почему-то очень доставляет. Нарочно крутится передо мной в новой одежде, ожидая реакцию поярче, чем та, что я выдаю. Мне всё чаще хочется перестать соблюдать дистанцию, которую мы установили или хотя бы поиграть с ним в ответ, но я знаю, чем это закончится. Выдержка у меня скудная. — и чешет носик неловко, надеясь, что Минхо и без лишних разъяснений все понял. — А что после этого я делать буду, не знаю. Я не определение стабильности и боюсь сам себя.  — У Джисона тоже такая себе. — вырывается у Ли и он аж опускает взгляд с Джина, но из-за света проехавшего мимо грузовика Хван может уловить его смущение.  — Я тебе тут душу изливаю, а ты про секс с Ханом. — Хван беззлобно хмыкает, даже усмехается, давая понять, что нашёл это не мерзким, а забавным.  — Я слушаю тебя, придурочный. Говори, пока не перехотелось опять со мной иметь хоть что-то общее. У тебя часто бывает, я заметил. — дерзит в ответ брюнет и нервно пинает камушек в сторону черноволосого.  — Короче говоря, мы с ним чем-то схожи, а такого я никогда не встречал. Я могу болтать с ним часами на самые разные темы и меня не тянет ничего скрывать. Он знает о моем прошлом, настоящем и примерном будущем, он уже прочитал меня вдоль и поперек и я все еще вижу блеск в его глазах, адресованный мне и только мне. Вот, что меня в этом удивляет. — отмечает Хван, делая акцент на своих последних наблюдениях, но Минхо цепляется совсем за другие слова, показывает ему указательный палец, чтобы замолчал, и Джин смотрит на него непонятливо.  — И прям ты от него ничего не утаил?  — Только настоящую причину, по которой я уехал из Вонджу. Начнёт ещё переживать, что я с ним также поступлю, а я, похоже, никуда от него не денусь. — он чешет затылок и понимает, что вот они и поговорили об этом. На душе легкость пера, а в голове остался последний вопрос. — Так что, мне пора перестать тянуть кота за яйца и попробовать? — надеется, что ответом будет «ну, подожди еще чуток», но Минхо кивает положительно в полной уверенности, что давно пора. — Но что мне сказать ему?  — Главное концерт из этого не устраивай, скажи как есть или поцелуй его. Я так и сделал, когда у меня не получалось по-человечески признаться. Был очень удивлён, что мне после такого по ебалу не прилетело. Надо было тебя спросить хоть, Хан вообще по кому..  — Я бы тебе наверняка не ответил, он меня всю старшую школу за жопу мацал, а после ебал одну из моих подружек. Он будто кости кидает каждый день, кого хочет сегодня, друга или, может, бабку-соседку. — невозмутимо ответил Хван, на что Ли прыснул так, что были бы здесь люди помимо них, обязательно обернулись бы на его смешок психопата. — Но я не думал, что ты не смог ему просто признаться. Ты же такой прямолинейный.  — Ну не в таких же вопросах. Пизды словестно дать я могу в любое время, а оголить душу это надо постараться. Ты давай, залезай, Ромео, мелкий дома заждался уже небось. — Ли втянул ноги в салон и хлопнул дверью, дождался, пока Джин займет место рядом и завёл свою ласточку. — Потом расскажешь, как все прошло. *** Хёнджин в окрылённом состоянии вернулся в свой жилой район, где уже был в предвкушении встретить Феликса, с порога на него накинуться с объятиями, учуять запах ужина, приготовленного им на скорую руку и в очередной раз за время их совместного проживания побыть с ним, что ему никогда не надоест. Соскучился от таких разговоров с Минхо он невероятно, столько хотелось сказать крохотному студентишке о том, как он важен и как любим, только вот стоило ему зайти в квартиру и встретил его только едкий аромат сигарет и успевший приесться свежего воздуха. Совсем не такой он представлял их встречу, да и Феликс никогда не курил, поэтому Хван не предполагал даже, что это он устроил дома такую атмосферку. Слушая, как сердце от раскатывающегося напряжения бьется где-то в висках, Хёнджин прошёл в основную комнату, не разуваясь. Туфли на каблуке он как-то не приметил, хотя они на видном месте оставались с вечера. Лан уже успела перекусить и скурить полпачки его сигарет и в момент, когда он зашёл, бралась за очередную. На звук шагов, которые затихли в проходе, она взволнованно обернулась и заметила знакомую фигуру. По её лицу поползла кривая улыбочка, потому что в глазах Джина она сразу заметила что-то, заставляющее напрячься.  — О-о, Джинни.. Любимый! — протянула китаянка, усмехаясь ироничности сказанного, ведь насколько бы это не звучало неискренне, так это и было. Столько лет прошло, а Хёнджин словно все также ее одноклассник-невероятный принц.  — Лан? — кажется, Хван её не признал, угловатая девчонка теперь представляла из себя настоящую красавицу и только после того, как высокий голос дошёл до слуха, встрепенулся. Он судорожно начал искать в квартире признаки того, что здесь живет не его бывшая возлюбленная, а Феликс, его Феликс, и он совсем не был галлюцинацией, но след его простыл. Он вылетел из спальни, выглядя ещё более сражённым, чем до этого. — Где Феликс?  — А тебя только это и волнует. Помешаны вы друг на друге, что ли? Я приехала поговорить, и на этот раз ты от меня не сбежишь. — девушка грациозной походкой сокращает между ними расстояние и тянет к Хвану, когда-то такому родному, руки. Кладет их на скулы, очерчивает их и поддается поближе, рассматривает, как он за все эти годы поменялся. Одними губами произносит «само совершенство», пока Хёнджин, застыв с стеклянным взором, прожигает в ней дыру. Видеть человека, от которого бежал, сломя голову, быть пойманным в его руки даже в месте, где его точно не должны были найти. Все это похоже на фантастику или на дурной сон, который вот-вот закончится, но бывшая девушка такая ощутимая, ее руки на его лице, спускающиеся к плечам, абсолютно осязаемые.  — Я знаю, что ты не рад нашей встрече, но Джин-а.. — Лан смотрит ему в глаза, пытается найти в них хоть что-нибудь кроме разбитости, но невозможно найти то, чего нет. Мелко гладит по торсу, пока на её руках не оказываются крупные ладони бывшего молодого человека, легко отталкивающие, чтобы не трогала то, что ей больше не принадлежит.  — Лан, мне неважна ты и разговаривать я ни о чем с тобой не собираюсь. Ещё раз спрашиваю: где Феликс? — теперь Хёнджин похож сам на себя. Холодный, собранный, только вдобавок безумно злой. Ляо злится, нет, откровенно бесится на такое безразличие, на то, что всё совсем не так, как она ожидала, что с годами Хёнджин пожалел о своём поступке. Однако, Хван Хёнджин не жалел ни о чём содеянном в прошлом, ведь это всё привело его в сегодняшние реалии, где есть всё, что ему нужно - деньги, связи и любимый человек. Любимый уже несомненно.  — Убежал к друзьям после того, как узнал, кто ты такой. - выплевывает она с неприкрытой агрессией, а Хван сводит брови к переносице, не понимая, что она имеет в виду. - Когда ты собирался ему рассказать, почему на самом деле от меня ушёл, м? Мальчик у тебя оказался способный к сочувствию, такой вежливый, ко мне на «Вы». После того, как узнал всё, что хотел - сбежал. Вот так, просто сбежал от тебя.. И правильно сделал, Хван, от тебя нужно бежать, а не тебе от кого-либо! — сумасбродный шепот её в какой-то момент превращается в угрожающее шипение, и Джин перехватывает девушку, так и наровящую ему уже въебать, ведет к стене, где больновато ударяет ее лопатками и затылком об твердую поверхность и рычит не своим голосом, не тем мягким, что у него обычно, низко и внушающе:  — Что конкретно тебе не было понятно? Что я не люблю тебя? Что устал от тебя, назойливой маленькой пизды, которая то и дело тянула меня, малолетнего идиота, во все, чего сама хотела и даже не спрашивала, чего хочу я? Ты хочешь, чтобы мне не было похуй на такую, как ты? - вопросы, не требующие ответа, на которые Лан округляет маленькие глазенки, как будто перед ней открывают Америку. Бесспорно, Джин никогда не позволял себе заикнуться о своих желаниях, а она это поняла только после того, как её лицом в собственные ошибки ткнули. Осмысление заставило ее замолчать и не вставлять слов поперек. Хван склоняется пониже, ростом они сильно разнятся, и вбивает эти слова в пустенькую головушку когда-то будущей жены, ну а сейчас чужой женщины, не вызывающей никаких чувств. - Меня хватило сравнительно надолго, странно, что ты не стала жертвой домашнего насилия и не была убита своим же мужиком. Очень странно, я до сих пор удивляюсь, как это я ума не лишился. — саркастично парирует Хван, наблюдая за каждой эмоцией на чужом лице. Хочет увидеть там боль от сказанного, страх, что угодно, и скалится, когда от его давления даже Лан, девушка с твердым характером, сыпется на глазах.  — Но почему ты не мог просто сказать?.. — спросить больше и нечего. Растерянно разведя руками, Лан прерывисто вздохнула и всплеснула ими же, искренне не понимая. — А не уходить, словно я ничего не значила.  — Так ты даже не знала, кто я такой, ты всё грезила о принце, которым я никогда не являлся! - Хёнджин отзеркалил её действие и также всплеснул руками. - Ты нихуя и не значила, как до меня дошло позже, наши отношения от начала и до конца держались на твоей ко мне любви. Просто мы с тобой стоим друг друга, блять. Фантазёры ебаные. — Хван отходит подальше, закрывает наконец это чертово окно, потому что ветер рвет занавески. Вновь начинается гроза. Уюта никакого не прослеживается больше словно во всем многоэтажном здании, парень кидает к ногам Лан эту злосчастную пачку сигарет, когда она падает на колени и закрывает лицо руками, смотрит и выплёвывает: — Меня больше поражает, что ты, идиотка, приперлась в мою жизнь в самый неподходящий момент. Отомстила, надеюсь? Шлюха ебаная, вломилась ко мне в квартиру, прокурила ее, заставила мою единственную надежду уйти.. Сука, проваливай, пока я не достал пистолет! — срывается на крик, впервые за пару лет поднимает на кого-то голос, остается только для пущего концерта топнуть ногой. Тогда Ляо понимает, что весь ее план от начала и до конца был хуевой идеей и резво поднимается, отчего путается в своих же ногах, пролетает мимо Джина в коридор. Он же дышит подстреленно, будто сейчас взорвётся к чертовой матери от происходящего. Слышит краем уха, как девушка задушенно всхлипывает, пока натягивает на ноги обувь и подхватывает джинсовку, оставленную на вешалке. Но уходить не спешит, обиженно смотрит на Хёнджина и выдает:  — Ты ебаный трус, Хван, всегда был и будешь.  — Я сказал вали отсюда нахуй, пока я тебя не вышвырнул! — вновь кричит черноволосый, на шее пульсирует венка, а взгляд загорается неприязнью, граничащей с ненавистью. Лан ещё раз повторять не надо, жизнь ещё дорога, поэтому она выходит прочь, показательно хлопая за собой входной дверью. Хван тут же срывается за ней и вслед кидает «и забудь этот адрес, меня и всё, что когда-либо между нами было», закрывает дверь и бьет в стену ровно костяшками от скопившихся в нём эмоций, срывает тонкую кожицу, отчего та саднит и начинает обильно кровоточить. Стряхивает руку, капая кровью на паркет и отчаянно взвывает, хватаясь за волосы. Игнорирует острую, ползущую выше боль по руке и всем весом падает на скамеечку в коридоре. Оттягивает темные пряди и рычит от глубокой ненависти к людям вокруг утробно. Хёнджин старается успокоиться, но вновь срывается, пока Беллами не прибегает невесть откуда и появляется где-то рядом, тычется в колено. Тот отпускает мигом волосы и убито глядит на кошку, доброе и невинное существо. Он осторожно подхватывает животное, обнимает, чтобы лапки на плечи уложила и.. плачет. От какой-то беспомощности перед обстоятельствами, ведь он не мог быть рядом с Феликсом, когда пришла Лан. От мысли, что его мальчику из-за него сейчас очень плохо, хочется себя из жизни вышвырнуть, в окно выйти. Одна мордочка зажатой в руках хозяина кошки нихрена не понимает, что происходит. До прихода Феликса Белла была довольно злобной кошкой, часто царапалась и никогда не шла ласкаться к Джину, а сейчас сидит спокойно и лишь ушками двигает, прислушивается к его истошным всхлипам и кажется, будто ей жаль. Время шло. Было давно за полночь, Хван уже успел переместиться в постель и лежал в чём пришёл, раскинув руки в стороны. Слезы давно высохли, но выглядел Джин потрепанно, ведь отойти от произошедшего долго еще не мог, то стены бил да кафель в ванной, то срывался на рыдания, которые опустошили его уже на второй такой приступ. Ни чувств, ни эмоций не осталось к этому моменту, так что он просто иногда проверял телефон, вдруг Ликс ответил на его сообщения. Ему только через часа два пришло в голову, что выглядит он словно с ума сходит, и была в этом доля правды. В первых трёх сообщениях по имени позвал, надеясь на то, что сразу ответит, а в остальных четырех жалкие попытки себя оправдать, невнятные абсолютно, будто Хёнджин по-корейски разучился писать. Собственно, ответа от Ли он так и не получал, отчего сгорал в собственных неозвученных чувствах. Ему уже начало казаться, что на этом их история и закончится, только вот он не подозревал даже, что ангел-то, тоже лежит и пусто палит в зеркальный потолок в хате минсонов. Ну, а где ему оставаться, в общаге? А тут два заботливых хёна, правда, пока только один. К Джисону его привёл Кристофер, буквально за ручку, замученного и зареванного, и вкратце рассказал о своём плане. Хан сначала посмотрел на них обоих, как на отбитых, но когда до него дошла суть, тот начал нахваливать сообразительность Бана и пригласил их посидеть с ним. Крису пришлось уйти, как никак, он теперь ещё и подрабатывает, чтобы ни в чём не нуждаться в кафе неподалёку, в вечернюю, а иногда и ночную смены. Ликсу было несколько напряжно оставаться наедине с Джисоном, и когда это случилось вместе с полным жалости "пока, Ликси! Я тебе напишу, как буду свободен, ладно?" Бана и закрывающейся входной дверью, тот просто свернулся в клубочек и лежал на диване в гостиной, как бедный родственник. Смотрел телевизор, словно там что-то интересное показывали, и даже не вникал в происходящее.  — Феликс? — брюнет заглянул в комнату и сначала даже поискал светловласку взглядом, спрятался под пледом что и не заметишь в полумраке. — А, вот ты где! — и смело подошел к парнише, который аж вздрогнул, когда на него навалились, укладывая голову куда-то на талию.  — Джисон-хён, ты тяжелый. У меня задница отвалится сейчас. — буркнул Ли, покосившись на парня, и тот приподнял голову, смотря на него с поджатыми губками, а затем просто сел рядом, ладонь оставляя на том же месте, похлопывая его по бедру в знак поддержки. — И руки убери, ради бога. — Я пытаюсь не оставлять тебя одного, и всего-то. Ты как Крис ушел на работу умер внутри. - Хан сложил руки на груди, чтобы как Феликс и попросил, не трогать его. Больно хотелось.  — Не фанат твоей поддержки. - да, вот за такие слова обычно Феликса и начинают недолюбливать, зато говорит только то, что думает.  — О, а вот и батька пришёл, минутку. — Хан выскочил на звуки открывающейся двери и Ликс мог видеть, как эти двое самозабвенно целуются в коридоре, пока Минхо не замечает сморщенную моську Ликса, привставшего на диване. Морщился от света или увиденного? Да от всего и сразу. Ли-старший почти бледнеет (аристократичности его внешности и без того не занимать) и разводит руками, непонятливо разинув рот. Хочется что-то сказать, а слова не вяжутся. Они же только полчаса назад говорили с Хёнджином как раз о нём драгоценном, и придя домой Минхо ожидал стянуть с себя всё лишнее, кинуться на любимую белку и утопить свою усталость в его любви, как в любой другой вечер, а не увидеть тут любимца Хвана.  — Дело такое, к Феликсу заявилась бывшая Джина и.. Ну, ты уже слышал эту историю про Вонджу, да? О том, как мы с Хёнджином переезжали. - Джисон старается объяснить нахождение здесь третьего лишнего и приобнимает на всякий случай своего парня, надеясь, что злиться не будет. Ли-старший бьет ладонью по собственному лбу, представляя, как Хёнджин проебался этой ночью с признанием и прочим, но говорить ничего о их разговоре не стал.  — И теперь я живу здесь. — Феликс плюхнулся обратно на подушку и отчаянно хныкнул, и так весь вечер плакал, и сейчас лежал скучал по своему мягкому и теплому Джину, по Беллами, короче говоря, по всему и сразу. Сердечко тянуло обратно уже бесконечное количество времени, только неопределенной обидой перебивалось иногда это отвратительное чувство.  — А меня никто не собирался спросить, н-да? — поинтересовался Минхо, оставляя куртку в коридоре и проходя в зал, к Ликсу. Выглядел тот, словно смертельно болен и доживает последние часы. Он уселся на диван, отодвинув чужие ноги, и к нему на колени тут же устроился Джисон, чью талию брюнет буднично приобнял. Хоть какая-то сладость в сплошной горечи его возвращения домой.  — Конечно собирался. Это же не надолго, ну поспит тут студент-неудачник на диване, ну что такого? — зафлиртовал тут же Хан Минхо над ушком, прильнув коничком носа к его шевелюре, пока у Ликса от таких слов чуть веко нижнее дергаться не начало, но сил что-то сказать уже не было.