Луч света в пасмурный день

На часах 00:45, Дазай уже было набирал номер такси, чтобы уехать домой, но Чуя внезапно остановил его. Пальцы в чёрных перчатках дотронулись лица Осаму. Маленькие ладони, одна за одной легли на бледные щёки. Голубые глаза смотрели глубоко в душу, выжигая её изнутри. — Я… люблю тебя… Донеслись до Дазая тихие слова Накахары. Глаза пристально смотрели на Осаму с надеждой и смущением, не отводя взгляд заглядывали прямо в душу. Шатен находился в ступоре около секунды, -«Я люблю тебя» — проносилось эхом в его голове. Как щелчок для него. Он мягко обхватил своими забинтованными руками хрупкие запястья напарника, губами прислоняясь к губам Чуи. Рыжик не сопротивлялся, а только позволял делать все, чего Осаму пожелает. Маленькие руки медленно расслабились и опустились, теперь они гуляли по спине, облачённой в белую рубашку. Накахара издал тихий стон, когда Дазай слегка прикусил его нижнюю губу. Отстранились друг от друга они лишь тогда, когда обоим перестало хватать воздуха. Однако буквально через пару секунд Осаму, отдышавшись, вновь накрыл своими губами губы Чуи, раздвигая их своим языком и переплетая его с языком напарника. Он сжал щечки парня и притянул его к себе максимально близко, все глубже затягивая его в поцелуй. Чуе это невероятно нравилось, он закрыл глаза, мелкая дрожь отзывалась в конечностях, а каждое прикосновение Дазая приятно обжигало тело. Когда Осаму это надоело, он отстранился, а затем слегка толкнул Чую. Тот повалился, спиной опершись на подушку. Сейчас нависающему сверху Осаму открылась потрясающая картина: разгоряченный, прокрасневший от смущения и тяжело дышавший Чуя прямо под ним. У него уже расстегнулась пара верхних пуговиц, открыв взору шатена бледную шею и худые ключицы парня. Буквально через несколько секунд шею Чуи уже обжигало горячее дыхание его напарника. Через мгновение стон Накахары внезапно вырвался из его горла, заполнив собой комнату. Дазай впился в его шею, оставляя багровый засос. Осаму невероятно сильно возбуждала такая реакция тела рыжика на его действия. Ему хотелось только больше с каждым касанием. Лёжа там, внизу Накахара в это время просто задыхался от удовольствия и смущения. Он не знал куда себя деть, ему хотелось чтобы это продолжалось вечно, но одновременно хотелось все это остановить. У него такое было впервые. Странные Чувства сейчас играли в нем. Чуя был пьян, но это помогло забыться ему только в начале, на большее он был ещё не готов, все происходило слишком быстро, поэтому когда Дазай начал расстегивать рубашку рыжика дальше, оставляя дорожку из поцелуев на груди, спускаясь ниже, Накахара сквозь стоны и прерывистое дыхание начал просить его остановиться. — П-п-прекрати… П-п-пожалуйста..... х-хватит… Он сделал усилие и положил свою руку на плечо Дазая, слегка отталкивая его назад. Осаму остановился, подняв взгляд на Чую. — Что-то не так? — Я н--не могу т-т-ак быстро… Я ещё н-н-не готов… Он говорил прерывисто, часто дыша и заикаясь. От этого дрожащего голоса у Дазая ком в горле встал. Ему не хотелось принуждать к чему-либо Накахару. Получается, если бы Чуе не хватило сил остановить его, он бы его изнасиловал? Эта мысль сжирала Осаму изнутри. Теперь он чувствовал вину за свои действия, но время не перемотать назад и ничего уже не изменить. Все что ему оставалось это извиниться, и надеяться на прощение. Дазай сел на край дивана и закрыл лицо руками. Чуя все так же лежал, опершись на подушку и смотря в пустоту. — Прости меня Чуя, мне не следовало так торопить события. Надеюсь, мне удастся добиться твоего прощения и как-то загладить свою вину перед тобой. — Все хорошо… просто я немного перебрал сегодня. Ты и сам не хотел делать со мной ничего плохого. Но зато, наконец, я могу больше не скрывать от тебя правду. Да… и мои чувства кажется взаимны, не так ли? А, Дазай? Произнеся это, он закрыл глаза и улыбнулся. Чуя уже расслабился и успокоился. Сейчас его настроение было приподнято, а в животе летали бабочки. Он ещё не знал, что услышит в следующее мгновение. — Я всегда любил тебя… с нашего первого знакомства, и до сегодняшнего дня… — Ч-ч-то? Он посмотрел на Дазая ошарашенными глазами. Он никогда не думал, что жизнь повернётся к нему этой стороной. Он хотел что-то сказать, но Осаму продолжал. — И до конца своей жизни, я буду любить тебя. Ты подарил мне смысл жить. Ты стал моей причиной существования, моим воздухом, наркотиком, без которого я не могу протянуть ни единого дня. Ты так резко ворвался в мою жизнь, и окрасил её в яркие краски. До того как я встретил тебя, я видел мир черно-белым. Ты будто пробудил меня от долгого сна. С момента нашей первой встречи, я будто родился заново. Каждый день я приходил домой и желал лишь увидеть тебя снова, потому каждый день просыпался и снова шёл на задание, из-за тебя. Я никогда не боялся умирать, но я всегда боялся жить без тебя. Для меня это в тысячу раз хуже смерти. Наверное поэтому до нашей встречи я всегда старался умереть, потому что моя жизнь просто не имеет смысла без тебя. Каждый мой день был просто мусором, нуждающимся в сожжении. Я боялся потерять тебя, поэтому никогда не говорил тебе это. Мне казалось, что я стану тебе противен. Наверное, тебе очень странно слышать это от морального урода вроде меня, но это все чистая правда. Я всегда боялся сказать тебе это, потому, что не хотел терять тебя. Меня окутал страх того, что ты уйдёшь, снова оставив меня блуждать в этой вечной, беспросветной темноте. Я боялся, что уйдёшь ты — мой единственный луч света в этом гребанном мире. Чуя замер. Слова Осаму током ударили по всему телу. Неужели есть в этом мире человек, которому он нужен… неужели есть человек, которому на него не плевать. Его глаза наполнились слезами. Он смотрел на Осаму и плакал. Он был счастлив. Ему впервые ответили взаимностью, с ним впервые говорили искренне, ему открыл душу любимый человек. Чуя сел рядом с Дазаем, уткнувшись лбом в его грудь. Осаму обхватил его руками и прижал к себе. Это был самый счастливый вечер, за всю их прожитую жизнь. Дазай прижимал к себе Чую и чувствовал тепло. Он наконец почувствовал себя дома, он почувствовал себя не лишним в этом мире, не одиноким… Теперь он наконец по-настоящему счастлив. Он уже никогда не отпустит его — свою последнюю причину, чтобы жить. Осаму никуда не уехал в ту ночь, он попросил Накахару дать одеяло и лёг на полу, рядом с кроватью любимого. Он не мог позволить себе больше, он ещё чувствовал себя виноватым перед Накахарой, хотя тот уже не держал на него обиды. Он заснул, держа в руке маленькую, худую ладошку. Витая в своих мыслях, оба не заметили того, как провалились в сон.