Изувеченный

Лир выходит из полицейского участка следом за Ароном. После того, как они узнали, что Сэдрика никто не видел вот уже больше недели, то сразу направились сюда подавать заявление о пропаже. — Рей там голодный, — вздыхает Лир и садится в машину, посматривая на часы: восемь вечера. Пока оформляли бумаги, прошло много времени. Зато поисками несовершеннолетнего Сэдрика теперь займутся правоохранительные органы. — Он не безрукий, сам себе приготовит, — говорит ему Арон, попутно садясь на водительское место. — До твоего появления он как-то справлялся с этой задачей. — Еда быстрого приготовления — это вредно и несъедобно, — оспаривает Лир. — Я там оставлял с утра котлетки и бульон в холодильнике, надеюсь, он их заметил и разогрел… Дальше они едут в тишине. Арон внимательно следит за дорогой, а Лир наблюдает краем глаза за его профилем. Что он знает о нем? Не так уж и много. Кажется, альфа говорил, что его родители разведены, и он не особо с ними ладит. И если с папой Арон время от времени разговаривает по телефону, то отца практически не упоминает. У него есть несколько приятелей и друзей, в компании которых альфа может задержаться после работы. Любит собирать дорогие статуэтки и фигурки, в свободное время фотографирует «ради расслабления». В годы учебы в университете занимался разными видами спорта, в том числе боксом, и заработал несколько медалей. Университет закончил с красным дипломом. Усердно работает в фирме какого-то из своих родственников. Не следит за питанием. Машину ему подарили родители на его двадцатилетие. Квартиру купил сам. Арон порой излишне прямолинеен и вспыльчив, особенно когда дело касается его чести или чести его друзей. Старается делать вид строгого и непоколебимого, но на самом деле альфа добрый. И главное, с уважением относится к омегам. Любит говорить. Много. Если заведет очередную «лекцию» — его не остановить. Предпочитает обычным книгам аудиокниги. Обожает фильмы. Все, кроме ужасов про призраков, потому что боится паранормального. Вспомнив последнее, Лир не сдерживает улыбки. Было забавно наблюдать, как взрослый альфа прикрывался подушкой на очередном моменте с призраками. Объяснил Арон это тем, что его ими пугали в детстве. Если в доме что-то случайно упадет, скрипнет дверь или раздается другой звук «необъяснимой природы», альфа всегда настораживается и округляет глаза. Это странно, если учитывать то, насколько бесстрашно Арон готов вступить в драку с любым противником. — Приехали. — А, — Лир как по щелчку возвращается в реальность. — Да, идем.

***

После рабочего дня и изматывающей поездки Арон выглядит уставшим. Но, несмотря на это, препирается с Реем на тему невыполненного подростком домашнего задания. Лир слышит их споры с кухни, домывая последние тарелки. Уже думает брать сковородку и идти разбираться, но вскоре в квартире становится тихо. Арон заходит на кухню, но вместо того, чтобы сесть за стол, как делал это всегда, выходит на балкон. Он выключает воду. Всматривается в образ за стеклом и замечает крохотный огонек. Лир тоже выходит на балкон, прикрывая за собой дверь. Тут холодно. — Арон, — он подходит, косясь на сигарету в руке альфы. — Ты куришь? — Редко, — в ответ. — Когда нервы на пределе, — добавляет Арон и затягивается сигаретой, выпуская клубы дыма в открытое балконное окно. Вскоре слышится кашель. Лир вздыхает и опускается на пол, садясь на ковер и опираясь спиной о стену. — Иди обратно, солнце, тут холодно, — негромко произносит альфа. — Я подожду тебя. «Он снова назвал меня солнцем», — думается. Лир от чего-то не хочет оставлять его одного. Ему кажется, что в этот момент Арону нужен хоть кто-то рядом. Что за камень у него на душе? Лир знает, что он не имеет права выпрашивать правду. Если альфа доверяет ему, то когда-нибудь расскажет сам. Он улавливает запах сигарет, перебивающий морозную свежесть. Однако усиленный альфий феромон заглушает все прочее. Лир давит в себе желание подняться и обнять Арона со спины. Объятия, может, и неплохое лекарство от грусти, но он не решается сделать задуманное. Продолжает сидеть, замечая, что Арон тушит окурок, закрывает окно и подходит к нему, опускаясь рядом и тоже прислоняясь к стене. Альфа вытягивает ноги так, что упирается ими в противоположную стену балкона. Лир смотрит на его розовые тапки с мордочками кошек и молчит. Свет из окна за спиной как раз падает им на ноги. Ему волнительно. Лир желает помочь Арону, но не знает как, и с чем вообще помогать. Он осторожно прикасается к его руке. Сам. И не убирает, когда Арон, в ответ переплетает их пальцы. Слышит негромкое: — У меня хоть есть шанс? С тобой. — Если ты переживаешь из-за этого, то… — Лир запинается. — Я не знаю, что тебе ответить. Пока что не знаю, прости. — Не из-за этого, — качает головой Арон. — Точнее, из-за этого тоже, но… — Но? — Рей, — говорит альфа, смотря перед собой. — Если бы не я, у него была бы нормальная семья. И отец. Он бы вырос в более благополучных условиях. — Не понимаю, как это связано… Ты говорил, что отец ему не родной, а родители разошлись. — Из-за меня, — с заметным сожалением в голосе произносит альфа. — Они развелись из-за меня. Я был в свое время крайне любопытным подростком, в свои пятнадцать возомнил себя следопытом после того, как заметил странное поведение папы. Взламывал его ноутбук, искал переписки, обнаружив десятки активных с другими альфами. Любовного содержания. Я подумал, что это несерьезно и папа так развлекается, у меня не укладывалось в голове, что примерный родитель может изменять отцу. Арон хмыкает и достает из кармана пачку сигарет, но кладет обратно, кинув взгляд на него. — А, — альфа сжимает его руку. — Потом докурю. Вот… Мне казалось это веселой игрой. Я следил за его передвижениями вместе со школьным другом, мы даже устанавливали «скрытые камеры» из телефонов. Нам было интересно. Иногда мы действительно видели папу с какими-то альфами, но он вел себя с ними сдержанно. Я думал, что ничего такого нет. Отец был без ума от папы, очень сильно его любил, задаривал подарками. Какой смысл ему изменять? Так я думал, пока на одном из видео не обнаружил его вместе с любовником, — Арон останавливается и молчит какое-то время. — Можешь не рассказывать, если тебе тяжело, — Лир прислоняется к его плечу плечом и смотрит на профиль. — Мне непривычно, я впервые об этом говорю, — поясняет альфа. — И… да, я остановился на камере. Мы с другом в шутку поставили телефон в шкаф со стеклянной дверцей, спрятав за чем-то там. В родительской спальне. Отец был на работе, а папа в это время развлекся с любовником на их постели, — Арон вздыхает и потирает переносицу пальцами. — И теперь у меня на руках было прямое доказательство его измен. Плюс переписки и фотографии его с альфами на улицах или в ресторанах. Я знал это и продолжал притворяться, что у меня нормальная семья. Это… сильно на меня давило, ведь после того видео я видел гниль в каждом поступке папы. И однажды не выдержал и отнес все, что имел, отцу. То есть, у меня был выбор, промолчать и сохранить семью, или сказать правду и тем самым все разрушить. И, да-да-да, я ошибся, выбрав второе. — Но ты поступил правильно, — возражает Лир. — С точки зрения морали — правильно, но последствия моего поступка покалечили не одного человека. Во-первых, отца. Он до сих пор изувечен этим, хоть после развода прошло много лет. Он загружает себя работой, а по выходным пропивает печень. Мы… после того случая мы не пересекаемся. Ну, практически. Я боюсь посмотреть ему в глаза и увидеть, что он меня за это ненавидит. Ведь он мог продолжать жить в сладком неведении, не зная, какую змею пригрел на груди… Пхах. А, да, во-вторых. Во-вторых, Рей. До этого всего он подавал большие надежды. Учился, был примерным ребенком, отец его любил и говорил, что перепишет свой бизнес на него. Рей тоже его обожал. Но во время бракоразводного процесса папа заявил, что Рей — не от него. Сделали ДНК-экспертизу и оказалось, что это действительно так. Папа забрал брата с собой и не давал мне с ним видеться, обвиняя меня во всех смертных грехах. Но потом сам отдал мне его, сказав, что он ему мешается. И вот, он год живет со мной, но, как видишь, я уже не могу наладить между нами контакт. — Тут виноват только твой папа, но никак не ты, — Лир говорит это и неосознанно прислоняет голову к плечу альфы. Арон гладит второй рукой его волосы. — Может тебе и кажется, что это из-за твоего поступка ваши жизни пошли наперекосяк, но… Знаешь, рано или поздно правда бы выплыла сама. Твой папа не смог бы скрываться вечно. — О-о, ты его не знаешь, — нерадостно усмехается альфа. — Он истинный наследник рода Флаксбергов. Уровень его актерского мастерства для нас с тобой недостижим. Да и… дослушаешь? — Дослушаю, — кивает Лир, уже осознанно прислоняя голову к нему. Так теплее. — Для меня пятнадцатилетнего те события имели слишком масштабный характер. Сложно было их перенести, мне казалось, что я устроил конец света. Но в один момент сквозь мрак пробился лучик, — Арон расслабляется и наклоняется, договаривая ему в волосы: — Это ты. — Но мы не были знакомы, — возражает он. — Думаю, ты редко меня замечал, зато я тебя — постоянно. В тот первый раз я ходил по городу с фотоаппаратом, стараясь отвлечься от семейных проблем. И увидел тебя за прилавком книжного. Видел то фото в моей комнате? Оно сделано тогда. Ты действительно стал для меня солнцем. После школы я приходил на лавочки перед витриной и читал, тайком поглядывая на тебя. Я пытался представить, какой ты. Изучить тебя через книги у тебя в руках. Покупал те же самые, искал моменты, на которых ты улыбался, чтобы понять, что тебя так веселило. Я мчался через полгорода после уроков, чтобы провести несколько часов около тебя. Ты был моим спасением. Мне не хватало смелости подойти познакомиться, да и кольцо на твоем пальце… Хах. Но в один день ты не вышел на работу. И на следующий день тоже, и через неделю. А потом я поступил в университет и стало не до этого. Я поставил себе цель выучиться и найти хорошую работу, а уже после заявить тебе о себе. Лир не знает, что ему сказать. Он слушает рассказ с замиранием сердца. Слова эти звучат так искренне и мечтательно, что ему не верится, что это про него. — Ага, как ты уже догадался, за четыре года учебы в университете я не смог тебя забыть, хоть и старался. Я же понимал, что ты омега в браке, к тому же порядочный, — альфа прокашливается, охрипнув после длинного монолога. — Но когда я переехал сюда, то однажды увидел тебя в магазине. Стоял, как вкопанный минут десять и наблюдал, как ты выбираешь продукты. Знаешь, сколько раз я собирался подойти к тебе, хотя бы помочь донести пакеты? О-о… — Я тоже тебя замечал, если честно, — пожимает плечами Лир. — Но никогда бы не подумал, что буду вот так сидеть с тобой на балконе и слушать, как ты изливаешь мне душу… — Жалеешь об этом? — Нет-нет, что ты, — он улыбается, выдыхая альфе в плечо. Он впервые так долго находится рядом. — Не думаю, что когда-либо пожалею. И да, если бы ты подошел ко мне тогда и предложил помощь, я бы отказался и очень быстро убежал. Я был затворником. — Я догадывался об этом, — Арон тоже улыбается. — Можешь себе представить, как я удивился, увидев тебя в дверях квартиры, откуда мне пришлось забирать Рея. Я вообще думал раньше, что Сэдрик твой брат, а не сын. У меня не укладывалось в голове, что у тебя есть взрослый ребенок. — Значит, тогда, на набережной… — Да, я осмелился и наконец сказал то что носил вот тут, — он кладет ладонь на область сердца, — восемь лет. — Я думал, ты несерьезен. — Еще как серьезен, — Арон приподнимает его лицо пальцами и приближается. — Я все еще люблю тебя и не думаю, что когда-нибудь разлюблю. Лир отворачивается, ощутив его дыхание у себя на губах. Сердце стучит быстро-быстро и этот шум в ушах заглушает беспорядочные мысли. — Тут так холодно, — переводит тему он. — Я, кажется, замерз, — врет. На самом деле ему жарко, особенно в щеки. Ему максимально неловко находиться рядом с Ароном, поэтому он поднимается, разминая затекшие ноги. — И да, мне уже пора домой, дедуля Барри будет переживать. Лир открывает дверь, но застывает на месте, когда слышит просьбу: — Останься. И сказано это таким тоном, словно от того, останется он или нет, зависит чья-то жизнь.