То, о чём никто не узнает

Через пару дней Харгривзы вновь пересеклись, но на этот раз почти у дома Пятого. Он, как обычно сидел в подвале со слегка приоткрытой дверью, чтобы лучики осеннего солнца хоть немного проникли в его мрачное убежище. Руби, успешно играя роль девчонки из обычной семьи шла в магазин под домом. Было около 7 часов вечера, сумерки сгущались над городом, небо становилось все темнее и темнее. Пятый, уже начиная мёрзнуть, решил встать и пойти прогуляться, чтобы не околеть. Его опекунша все равно не ждала его до 9, да и Харгривзу было легче гулять одному, а не находится в квартире со стойким запахом лекарств и сырости. Пятый решил бродить близ освещенных мест, где можно было увидеть людей, которые равнодушно проходили мимо него. Он не пробовал и не хотел просить милостыню, он просто боялся одиночества и давления со стороны социума. Руби пошла в супермаркет закупиться по мелочёвке: бакалея, хлеб, молочка. Расплатившись картой, девушка вышла из магазина, не заметив Пятого. Она ушла в другую сторону, скрывшись за углом. Харгривз занимался своим делом: сидел на лавочке, глазея на Луну, думая, что наверное, где-то далеко…звёзды тоже глядят на него, вращаясь по своей оси. Но размышления парниши прервал надрывистый крик. Пятый вздрогнул, судорожно оглядываясь и пытаясь увидеть источник. Наконец он понял, что звук исходит из-за угла и, инстинктивно побежал туда. Через пару секунд можно было увидать такую картину: ошарашенный Пятый, напротив которого стоит Номер Один в брюках, обуви, но без блузки. Вдаль убегает какой-то мужчина, сверкая пятками, в руках у него кофта Руби. Девушка перестала кричать, испытывая шок, пытается закрыть свое тело от, по сути, сводного брата. Немая сцена. Обоим неудобно, но Пятый заговорил первым: — Руби? Что за. Кто это? — Я. Я не знаю… Я вышла, а он. — Харгривз, всхлипывая, держала пакет с продуктами, безпомощно присев на корточки и облокотившись о стену. — Ты как? — это все, что мог произнести Пятый, но этого было достаточно, чтобы Руби схватила его за руку, ища утешения. — Тебя проводить? Фэнсон прерывисто кивнула. Фонари жёлтым светом освещали дорогу, Пятый набросил на Руби свою куртку, оставшись в одной не особо свежей рубашке. Девушка шла, крепко держа за руку «брата», все ещё изредка вытирая слезы и шмыгая носом. Когда подростки дошли до подъезда, пришло время расходиться. Пятому было неудобно забирать куртку, но он не хотел, чтобы родители выпытывали из Руби, почему она пришла в чужой одежде, да ещё и мужской или, ещё хуже, в одном белье и брюках. Фэнсон застенчиво глядела в асфальт, создав неловкое молчание, которое прервала уже она. — Спасибо… Большое. Я. Потом отдам, хорошо? Пятый кивнул. Руби несмело подошла ближе к парню и обняла его. От неё пахло сладкой выпечкой, которую делала мама, когда Пятый был ещё мал. Волосы растрепались, но это выглядело очень эстетично. На лице девушки ещё не высохли слезы. Глядя на Пятого, Руби бросилась к его потрескавшимся губам. Первый поцелуй производит впечатление. Гормоны, пубертатный период. Харгривзы отстранились друг от друга, не прерывая зрительный контакт. Пятый отдал «сестре» пакет и ушёл, бросив: — До встречи, Руби.