Флорист

Элизабет открывает глаза и осматривается. Она пытается понять, где она и что происходит. Коснувшись стены, чувствует холод, исходящий от белых гладких стен. Похоже она в галерее. Но почему здесь такое странное освещение? Вместо яркого белого света, помещение заполнил мрачный красный. Она проходит в следующий зал и видит его... антуриум. Красный кровавый цветок подсвечен декоративным освещением и выделялся на фоне белых стен. Она словно завороженная шла к нему, не отводя взгляд. Подойдя ближе, Бет долго и упорно рассматривала рисунок и никак не могла понять, что ее смущает. Красный цветок написан великолепно вплоть до мельчайших деталей. Не удержавшись, она тянется рукой и касается цветка. Ее палец окрашивается в красный, и Бет долго рассматривает столь необычную краску. Может ей взять ее на вооружение? Прекрасная консистенция, вот только сохнет долго. Но может на холсте будет лучше? Бет подносит палец к носу, пытаясь разгадать природу краски. Запах еле уловим, но что-то совершенно точно знакомое. Что же это? — Кровь, — раздалось за ее спиной. Бет вздрогнула и обернулась. Сзади нее стоял мужчина в черной одежде и надвинутом на лицо капюшоне. — Не понимаю, — тихо проговорила Бет. — Кровь – лучшая краска. Она вызывает в человеке множество эмоций. Страх, боль, интерес, любопытство. Что чувствуешь ты? — Элизабет вновь повернулась к картине. Это и вправду кровь? Но чья? Какого-то животного или этого загадочного мужчины? Неожиданно в ее голову вернулись воспоминания, которые заставили Бет проанализировать всю ситуацию. Она одна в галерее перед кровавым цветком. Элеонору убили, и этот цветок нарисован ее кровью. А этот мужчина… он ее убийца? — Что ты чувствуешь, Элизабет? — Страх, — промямлила Бет, вновь обернувшись. Ее руки задрожали, словно в помещении резко похолодало. Она попыталась унять дрожь, обняв себя руками. Мужчина сделал шаг к ней, но она все еще не видела его лица. — Ты веришь в то, что после смерти по глазам человека можно считать эмоции, которые он испытал перед последним своим вздохом? Ты в это веришь, Элизабет? — Я… Я не знаю, — она сделала шаг назад, но мужчина продолжал идти прямо к ней. —А я верю. Уверен, что любой, кто увидит мою работу почувствует страх. Потому что ей было страшно, Элизабет. Страшно, когда я ее убивал. — Что? — А что хочешь почувствовать ты прежде, чем умереть? — сказал незнакомец. Она увидела, как из рукава его черной кофты выскочило лезвие ножа. Элизабет вскрикнула и побежала. Куда ей бежать? Почему она не узнает этих коридоров? Как ей выбраться на улицу? И как позвать на помощь? Инстинкт самосохранения активировался, и она неслась со всех ног, боясь обернуться и увидеть, что мужчина вот-вот настигнет ее. Бет пытается открыть двери, но они не поддаются. Она в панике бьет их ладонью и зовет на помощь в надежде, что кто-то откликнется. Наконец одна из дверей поддалась. Она забегает в маленькую комнату и все, что она видит – пистолет на блестящей металлической поверхности стола. Она берет его в руки и ждет, когда преследователь вбежит в комнату. Дверь распахнулась, Элизабет выдохнула и с криком несколько раз выстрелила. Удастся ли ей подстрелить его, или она спустит всю обойму, но так и не попадет в цель? Бет открывает глаза и видит, что ее преследователь лежит на полу. Он пытается вздохнуть, но захлебывается в собственной крови. Похоже Бет пробила ему легкое. Она садится рядом с ним и откидывает капюшон. — Спенс… — шепчет она, закрывая рот руками. В попытке сделать вдох брызги крови вылетают из его рта, попадая ей на лицо. Он посмотрел на нее в последний раз, и его взгляд неожиданно потускнел. — Эй, Бет, это всего лишь сон! Слышишь? Бет, посмотри на меня, — Спенсер садится рядом с Элизабет и берет ее лицо в руки, заставляя взглянуть на него. — Ты у себя дома, все хорошо. Элизабет сделала несколько жадных глотков воздуха и наконец смогла сфокусироваться на лице Спенсера. Он был очень взволнован и сам не до конца отошел от сна. — Прости, — прошептала Бет. — Ничего, все хорошо, — он обнял ее и зарылся пальцами в ее кудрявую макушку. Честно сказать, он и сам испугался, когда услышал ее крики. Вскочил с дивана, на котором вчера расположился, чтобы дать ей как следует выспаться. И сейчас сам выдохнул с облегчением. Это всего лишь кошмар. Звонок телефона заставил их обоих буквально подскочить на месте. Спенсер многозначительно посмотрел на Элизабет, как бы спрашивая: «Кто может звонить тебе так рано утром?». Бет взглянула на экран телефона и увидела имя звонившего ей человека. Только этого не хватало… — Адам? — Скотт? — Да? — Ты должна приехать в галерею. Нужно уладить кое-какие дела, — при упоминании галереи по ее телу непроизвольно пробежали мурашки. Она потерла ладонью колено, пытаясь прогнать, нахлынувшее на нее чувство. — Это срочно? — решила спросить Бет, надеясь избежать поездки. — Да, — кротко бросил Адам и назначил время встречи. Элизабет вздохнула и накрыла лицо ладонями. Как же ей хотелось забыть и не вспоминать про галерею. Как можно дольше, а может навсегда? Ее глаза совершенно отказывались открываться, поддаваясь сонному состоянию. Конечно, после такого кошмарного сна она чувствовала себя совершенно разбито. Ей бы вернуться обратно в постель и надеяться, что кошмары больше не посетят ее. — Хочешь я пойду с тобой? — произнес Спенсер. — Ты не обязан... —… я знаю, — перебил ее Спенсер. Она с благодарностью взглянула на него и обняла. Спенсер привычно зарылся в копну темных волос, вдохнув ее запах, и прижал к себе как можно сильнее.

***

Элизабет стояла у входа в галерею, не решаясь взяться за ручку двери. Она сделала глубокий вдох и на выдохе распахнула дверь. В нос тут же ударил едкий запах отбеливателя, который, ко всему прочему, не смог до конца вывести кровавый рисунок. Теперь на месте цветка виднелось бледно-розовое пятно. От нахлынувших воспоминаний ее вновь начало тошнить, и она отвела взгляд. Бет быстрым шагом направилась к себе в кабинет. Спенсер следовал за ней, держа ее руку. Или скорее она крепко сжала его руку, чтобы он не отпускал ее. Около кабинета она замечает Адама, который, оперевшись о косяк двери, пытался подкурить сигарету. Получалось у него это чертовски плохо как минимум потому что он был пьян и плохо держался на ногах, как максимум потому что зажигалка совершенно отказывалась работать. Чертыхнувшись, он посмотрел на Элизабет с неким намеком на удивление, будто и вовсе забыл, что назначил ей встречу. — Милая, у тебя есть зажигалка? — спросил Адам, сделав шаг назад, словно пропуская Элизабет. Она на автомате протянула ему зажигалку, которую нащупала в кармане, и он наконец-то смог сделать первую затяжку. — В галерее нельзя курить, — строго сказала Бет. — Да какая теперь разница? — протянул Адам и вновь затянулся, выпуская изо рта клубы дыма. — Мою сестру убили, а ты будешь говорить мне про сигареты? Элизабет почувствовала укол совести. Она внимательно наблюдала за действиями Адама и ей, пожалуй, впервые со дня их знакомства стало искренне жаль его. — В твоем кабинете есть алкоголь? — спросил он, направляясь к серванту. Элизабет молча смотрела, как он по-хозяйски расхаживает по ее кабинету, пачкая дорогой ковер уличной обувью. — Я сама, — сказала Бет, прерывая его попытки открыть виски. Она плеснула горячительный напиток в стакан и даже заботливо протянула его вместе с салфеткой. Адам сделал глоток и подошел слишком близко, буквально заслонив собой свет, исходящий от окна. Бет чувствовала запах алкоголя и сигарет, чувствовала, что ее сердце ускорило темп, гоняя кровь внутри организма. Он наклонился и Бет затаила дыхание, когда он взял в руки прядь ее темных волос. — Ты так вкусно пахнешь, — протянул Адам, вдохнув запах ее волос. — Адам, что ты… прекрати, — запнувшись, проговорила Элизабет и выставила ладонь вперед, пытаясь его отодвинуть. — Бет? — прокашлявшись, сказал Спенсер. Голос Спенсера, подействовал на Адама отрезвляюще. Он подскочил на месте и резко обернулся на источник голоса. — Скотт, это кто? — Доктор Спенсер Рид, агент ФБР, — представился Спенсер, придавая своему взгляду всю серьезность, которую только мог. — Фу…— протянул Адам, усаживаясь в ближайшее кресло. — Ты слишком много общаешься с ФБР, Скотт, — Адам сделал паузу, а затем продолжил. — ФБР… А вы разве не разыскиваете убийцу моей сестры? — Моя команда действительно ведет это дело, — подтвердил Спенсер. — Тогда какого черта ты здесь делаешь!? — вспыхнул Адам. Он вплотную подошел к Спенсеру, который даже не моргнул в ответ на его действия. — Адам, он пришел со мной, — Бет попыталась уладить обстановку и усадить обратно Уилсона, но тот стоял, как вкопанный несмотря на свое состояние. — В каком смысле пришел с тобой!? У нас что ФБР теперь ведут охрану каждого свидетеля по их делу? Или речь идет только об этом свидетеле? — сделав акцент на последних словах, Адам подмигнул Спенсеру и махнул в сторону Элизабет. — Да, я бы тоже ее охранял. — Так, стоп! — громко сказала Бет, прекращая их перепалку. Они вели настоящую зрительную перестрелку, не отводя взгляд друг от друга. Бет отвела Спенсера, держа его за предплечье. Она чувствовала, как он напряжен даже сквозь толстый свитер, и ей даже почудилось, что она услышала скрип его зубов от того, как сильно он сжал челюсти. — Он пьян, Спенсер, сам не понимает, что несет, — прошептала Бет. — Я улажу тут все. — Ты меня выпроваживаешь? — также тихо спросил Спенсер. Бет отстранилась и непонимающе взглянула на него. — Я решу дела с галереей и поеду домой. — Ладно, — он наконец-то выдохнул и расслабился. — Я зайду за тобой после работы. Спенсер поцеловал ее в лоб и вышел из кабинета. Еще несколько секунд Бет пыталась переварить, что сейчас произошло, а затем взглянула на Адама. Он сидел в ее кресле, вальяжно закинув ноги на стол, и рассматривал янтарную жидкость у себя в бокале. — И ты вызвал меня для этого? — процедила Элизабет, сдерживая свою злость. Уж чего-чего, а ссориться с Спенсером из-за него она не собиралась. Ей потребовалось много усилий, чтобы сдержать себя и не бросить ему в ответ какую-нибудь колкость. И тому было несколько причин. Ведь это Адам, и он всегда был таким. Он никогда не ценил личного пространства человека и считал, что может влезть куда угодно. Он был так воспитан и вырос в таком обществе, где ему все позволяли. Стоит ли его винить в этом? К тому же главную роль сыграла смерть Элеоноры. Каждый человек переживает горе по-разному. Бет тоже топила себя в алкоголе. Да и это было далеко не секретом, что до недавнего времени для нее это был единственный способ забыться и утолить ноющую боль. — Присядь. — Я постою, — не согласилась с ним Элизабет и скрестила руки. — Скотт, сядь, — с нажимом продолжил Уилсон. Как можно драматичнее закатив глаза, Элизабет все же садится в кресло и выжидающе посмотрела на Адама. Уилсон наконец-то взглянул на нее в ответ и опустошил свой бокал. — У меня к тебе есть две просьбы. — Вся внимание. — Я не знаю, что буду делать с галереями… Но сейчас я хочу, чтобы ты разобралась со всеми клиентами, чтобы я временно все заморозил, — он сделал паузу и взглянул на Бет. Девушки утвердительно кивнула. Он подошел к ней и присел рядом с креслом. — И помоги мне организовать похороны сестры. — Что? — Лучше тебя это никто не сделает. — Но… я… Боже мой, Адам, да ведь есть море похоронных агентств. Они помогут тебе. — Нет, Скотт, ты не понимаешь, — он резко встал и вновь подошел к столу. — Ты знаешь всех ее друзей, коллег, знаешь, что бы ей понравилось. Все на что у меня сейчас хватает сил – это вот, — он указал рукой на бутылку и усмехнулся. Перед глазами Элизабет вновь всплыла страшная картина вчерашнего дня. Она не помнила детали, все смешивалось в единый красный коктейль. Но Бет прекрасно помнила широко раскрытые от ужаса стеклянные голубые глаза, невероятное количества крови и яркий цветок над ее телом. На глаза вновь проступили слезы. Адам не мог до конца осознать реальность происходящего, в отличие от нее, которая знала и видела все, что здесь произошло, но старалась перевести это в область чего-то не существующего. — Хорошо, я помогу тебе, — согласилась Бет и добавила, — но при одном условии. — И каковы твои требования? — усмехнувшись, спросил Адам. — Ты поговоришь со Спенсером. Это было неправильно. — Это все? — Да. — Работай, — коротко ответил Адам, взял бутылку виски, стакан и удалился из кабинета. Первые несколько минут Элизабет смотрела в окно на серую пелену, затянувшую небо. Пожалуй, впервые она чувствовала себя слишком неуютно в своем кабинете. Все казалось ей странным, холодным и чужим. Она включила все источники света, которые имелись в кабинете, чтобы придать этому месту хотя бы толику тепла и принялась за работу. Самым сложным оказалось обзванивать все клиентов и партнеров. Кто-то высказывал свои соболезнования и шел на встречу, кто-то возмущался, что срывались их планы. И им было невдомек, что Элизабет не могла воскресить Элеонору и ее дело. Казалось галерея умерла вместе с ней, оставив за собой лишь руины некогда прекрасного места. К вечеру она успела сделать большую часть работы, но напоследок оставила самое важное. Договор о переводе, который все также лежал на ее рабочем столе. Она раскрыла папку и еще раз пробежалась глазами по строчкам. — Бет, ты идешь? — в кабинет заглянул Спенсер и подошел к ее столу. — Что это? — Уже ничего, — ответила Бет. Она вытащила договор из папки и порвала его на четыре части. Удовлетворенная своей работой, она взглянула на Спенсера и улыбнулась. Она все сделала правильно. — Пойдем домой.

***

Все следующие дни Элизабет занималась организацией похорон Элеоноры. При жизни она была очень яркой и запоминающейся личностью, но после смерти, как выяснилось, она также хотела выделиться среди всех. В личном письме, адресованное Адаму, она изложила целый ряд требований касательно ее похорон, начиная от цвета платья и заканчивая перечислением людей, которых не должно быть на церемонии. Элизабет старалась учесть все ее желания и четко излагала все требования в похоронном агентстве. Мужчина, сидевший перед ней за компьютером, пытался угодить клиентке, предлагая различные варианты и альтернативы, и с каждым пожеланием все больше удивлялся. Пожалуй, таких «пышных» и дорогостоящих похорон он за свою практику еще не встречал. Организация церемонии как ни странно действовала положительно на нервную систему Элизабет. Она старалась угодить Элеоноре и надеялась, что если та наблюдает за данным процессом, то ей понравится конечный результат. Бет не могла передать словами, как она глубоко ценила и уважала эту женщину. Ни один раз она говорила ей спасибо за все то, что она сделала для нее и других людей. В частности, благодаря ей еще будучи студенткой колледжа Бет смогла выставить несколько своих картин. Элеонора устроила ее на работу по окончании обучения и затем довольно быстро, убедившись в трудолюбии Элизабет, пригласила ее к себе в галерею. Быть может их взгляды не всегда сходились, и Бет часто не разделяла, присущего Элеоноре снобизма и некоей толики брезгливости, но она никогда не забудет оказанную финансовую помощь на лечение ее матери. Элеонора в те дни сделала для нее самый главный подарок: время. Время, которое Бет могла провести с мамой. Стоя на кухне и погрузившись в воспоминания, Элизабет неожиданно поняла, что вот-вот спалит рис, который уже не варился, а жарился прямо в кастрюле. — Черт, черт, черт! — она схватилась за горячую кастрюлю и обожгла себе палец. Правильно говорят, что на кухню нужно приходить с ясной головой. Так можно и полдома спалить. Избавившись от остатков неудачно приготовленного ужина, Элизабет заново принялась готовить, и на этот раз все должно получится идеально. Впервые за долгое время она вновь встала на оборону своей кухни, и всему виной был Спенсер Рид, который будто невзначай обронил, что соскучился по вечерам, когда они уплетали ужин, приготовленный по новому рецепту. После смерти мамы, похищения Рида, затяжной депрессии Сэм и постоянных звонков отца Бет отдала им себя всю без остатка. Ей едва хватало сил дотащить себя до кровати и постараться уснуть. Каждую ночь она плакала, лежа в кровати от бессилия, всепоглощающей пустоты и несправедливости, а утром вновь вставала на ноги и, стоя в душе, повторяла: Элизабет, будь сильной, ты должна быть сильной, этот мир попытается сломать тебя, но ты никогда не должна сдаваться. Но ей казалось, что она уже давно сдалась. Бродит по миру бестелесным призраком, не чувствующим ни боли, ни эмоций, и чтобы ощутить себя живой топила себя в крепком алкоголе и дыме сигарет, надеясь хоть что-то почувствовать. А сейчас… Кажется в ее жизнь пришла весна? И хоть ей предстояло во многом разобраться, через многое пройти, она впервые делала это не одна. Звонок в дверь. Элизабет взглянул на часы. Странно она ждала его позже. Бет быстро вымыла руки и поспешила открывать дверь. — Спенс, ты как-то рано сегодня, — сказала она, открывая дверь. Но взглянув на человека, который стоял на пороге ее квартиры, она сильно удивилась. — П-привет, Элизабет.