Шоколад создаёт ощущение влюблённости

Когда лодка медленно приблизилась к причалу, лёгкий, задорный смех умпа-лумпов разнёсся по воздуху. — Что смешного? — нахмурившись, спросила Виоллета, её глаза пытливо всматривались в весёлые лица. — Думаю, это всё из-за какао-бобов, — спокойно объяснил Вонка, его голос звучал мягко, но с оттенком загадочности. — Шоколад способствует выработке эндорфинов — гормонов счастья. Он буквально создаёт ощущение влюблённости. — Да неужели? — с лёгкой игривостью поинтересовалась Боррегард-старшая, её голос звучал иронично, словно в этом открытии было что-то сокровенное. Я тихо фыркнула — казалось, что я наблюдаю за чем-то запрещённых. Забираясь в лодку, я чуть не оступилась. Сев рядом с сестрой, сложила руки на коленях и стала ждать, вслушиваясь в приглушённые звуки и таинственное шуршание шоколадной реки. Мистер Вонка занял место очень близко — расстояние было едва ощутимым, и моё сердце невольно пропустило несколько ударов, я растерялась, чувствуя напряжённый, почти электрический контакт. Мы плыли медленно, и я тут же вспомнила о своей морской болезни — мысли тревожно шептали, что шоколадная река может неожиданно смешаться с горечью недомогания. — Водопад — самое главное, — магнат помахал рукой в сторону впереди, — он постоянно перемешивает шоколад, делает его лёгким и воздушным… — Это вы уже говорили, — перебила его Виктория, перегибаясь через меня, её глаза играли дерзостью и весельем. — Вы, кажется, не слишком высокого роста, верно? — вдруг поинтересовался Вилли после паузы. — Ну да, мы же дети, — ответила Виоллета, обернувшись к нему. — Это не оправдание, — усмехнулся Вонка. — Я, например, никогда не был коротышкой. — Были, ещё как были, — воскликнул Майк, глядя вслед за Боррегард. — А вот и нет, — с детской настойчивостью начал спорить Вонка. — Потому что отчётливо помню, как надевал на голову шляпу. Посмотри на свои короткие ручки, — он хмыкнул, — ты бы до неё не дотянулся. Правду говорят — в душе каждый мужчина остаётся ребёнком. Собравшись с мыслями и чувствуя лёгкое щемящее ощущение в груди, я всё же осмелилась спросить: — Вы не помните как были ребёнком? Он задумался. Взгляд потух и стал ускользать куда-то вглубь, сквозь туман возвращался в уже далёкое детство. — Конечно помню… — тихо ответил он, погрузившись в нирвану на несколько мгновений. «Молодец, Вел, ты сломала его». Вдруг Вики дёрнула меня за рукав, тихо прошептав: — Мы приближаемся к тоннелю. Скажи ему. — Мистер Вонка, — позвала я, стараясь подобрать голос, который не прозвучит слишком настойчиво. Но он оставался погружён в свои мысли, я была невидимой тенью. — Мистер Вонка? — повторила я чуть громче, но в ответ — глухое молчание и полное игнорирование. В голове пронеслась мысль — может, толкнуть его? Но я быстро отмахнулась от неё: нет, я не настолько жестока. С небольшой решимостью я слегка толкнула его в плечо. — А? Что? — словно пробудившись ото сна, мужчина моргнул и посмотрел на меня с лёгким растерянным выражением. — Мы приближаемся к тоннелю, — сказала я, выравнивая дыхание. — Ах да, полный вперёд! — бодро махнул он рукой, и лодка неожиданно подхватила волну скорости. Ветер поднял край моей юбки, заставляя хвататься за ткань, чтобы не обнажить ноги. Боковым зрением заметила, как мужчина украдкой задержал взгляд на моих ногах. — Косоглазие не боишься заработать, сладкий? — я язвительно улыбнулась, ещё крепче прижимая юбку к бедрам. Он молчал, холодно отвернувшись, будто скрывая свои тёмные мысли. Лодка вновь плыла медленно, а я вдруг увидела странную, жёсткую сцену — корова, жестоко бьёмая розгами. Тон фабрики сменился на тревожно мрачный, и сердце сжалось. Вдруг лодка рванулась вперёд, брызги густого шоколада летели повсюду, и одна капля попала мне прямо в лицо — липкая, сладкая, неожиданная. — Только не на лицо, боже, — выдохнула я, вытирая липкий шоколад с щеки. Вдруг рядом послышался тихий смешок. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, сахарный. С этими мыслями я хлопнула его ладонью, окованной в тёмный шоколад, по лицу — теперь он действительно был шоколадным магнатом. — Знаешь, что я с тобой сделаю? — вытерев лицо, он посмотрел на меня холодным, ледяным взглядом. — Выбросишь за борт? — взгляд в его глаза оказался ошибкой. Его глаза медленно скользнули на мои губы, затем опустились ниже, будто уже мысленно представляли, как и где он возьмёт меня. Вонка улыбнулся — тёплой, но хищной улыбкой, как зверь, удерживающий себя в границах приличия, и вдруг заявил: — Стоп, машина! Пойдёмте, я вам кое-что покажу. Внутренний голос тихо прошептал: «Обычно так говорят педофилы» А ты смешной. Весь в меня. Я перевела взгляд на дверь, возле которой остановилась лодка. Над ней светилась вывеска — «Цех изобретений». Внутри что-то должно было случиться — я это ощущала всем телом. Вонка ловко открыл дверь и шагнул прямо из лодки в просторное помещение. За нами последовали остальные, а он сразу заговорил с привычной лёгкой улыбкой, но в его голосе звучала важность: — Перед вами самый важный цех на шоколадной фабрике… Я невольно перебила себя мысленно — раньше он говорил, что водопад — самое важное. Кажется, и сам магнат путался в своих словах. — Смотрите, но ничего не трогайте — добавил он строго. «А может, всё-таки его можно потрогать?» — мелькнула дерзкая мысль. Вонка был не просто привлекательным — молодой, с огнём в глазах, с будто бы неусыпными кипящими желаниями. Мне хотелось рискнуть. Я отогнала эти смелые летающие мысли, как пристающих мотыльков. Все разошлись по цеху, оставив нас наедине. Тишина вокруг накаляла атмосферу. — Почему ничего нельзя трогать? — спросила я тихо, с ноткой тревоги, глядя на мерцающие приборы и странные устройства вокруг. — Можно сломать, — усмехнулся Вилли, чуть наклонившись ко мне с провокацией. Его тёплый дыхание скользнуло по моей щеке, ещё сильнее сокращая между нами расстояние. Я невольно отступила, сердце забилось чаще. — Хотя, мисс Линд, вы можете трогать всё, что хотите… — произнёс он с преднамеренной хитринкой, будто предлагая запретный плод. Всё, что хочу, говоришь… Я ответила невинной улыбкой: — Я вас поняла, мистер Вонка. Проходя мимо, едва коснулась ногтями его плеча — прикосновение было лёгким, но наполненным тихим вызовом и искренними, едва сдерживаемыми чувствами. В этом мгновении наш диалог был не словами, а дыханием, взглядами и едва уловимыми движениями. Вдруг голос Виолетты прорезал тишину: — Мистер Вонка, что это? Он сразу же обернулся и направился к прозрачному аквариуму, откуда аккуратно достал большой шар. — Это вечный леденец, — пояснил он с гордостью, — придумал его для тех детей, у кого мало карманных денег. Соси хоть круглый год — он не станет меньше. Я не смогла скрыть улыбки — эта идея навела меня на неприличные мысли. Дальше он подошёл к другому стенду. — А это — волосатые ириски, — произнёс Вилли, словно раскрывая таинственную загадку. Волосатые ириски? Вориски? В этот момент из тени появился маленький человечек с длинными до пола волосами, полностью скрывающими лицо. Я невольно задумалась — а ему там не жарко? И как он видит хоть что-то? Вонка добавил: — К сожалению, рецепт ещё не дописан. Вчера один умпа-лумпа их съел… и вот результат. Далее магнат подошёл к большому, почти зловещему устройству. Нажав рычаг, он вызвал грохот и вибрации, от которых зал едва не задрожал. Пар, горячий и густой, вырывался наружу, и я поспешила отойти подальше, однако вдруг наступила на ногу миссис Боррегард. Её холодное «Смотри, куда прёшь» и толчок плечом заставили во мне разгореться желание ответить остро — но я сдержала себя. В тот момент машина ревом возвестила о своём «плодовитом» труде, и из небольшой прорези выпало что-то маленькое, серое и незаметное. — Это же жвачка! — воскликнула Боррегард-младшая с настоящим восторгом, глаза её светились искрящимся любопытством. — Именно! — с гордостью подтвердил Вонка, будто изобретение стало его личной победой. — Это самая удивительная и сенсационная жвачка во всей вселенной. И знаете почему? Это не обычная жвачка — это обед из трёх блюд в одной пластине. — Я попробую, — уверенно сказала девочка. Жвачку, которая была у неё во рту до этого, она приклеила за ухо. — Знаешь, я бы не советовал… — попытался предостеречь её Вонка, но было уже поздно. — Я чемпион мира по жеванию жвачки! — с гордостью заявила Виолетта. — Я ничего не боюсь! Миссис Боррегард смотрела на неё с материнской гордостью, почти сияя. — Ну, как, детка? — спросила она, а в глазах читалось настоящее восторженное ожидание. — Чума! — выдохнула Виолетта, и её лицо озарилось улыбкой. — Сначала томатный суп… я ощущаю, как он стекает прямо в горло. А сейчас ростбиф с жареной картошкой. О, Господи, как же я хочу есть! В животе у меня заурчало — голод был невыносим. — Жуй, солнышко, — строго и одновременно ласково сказала миссис Боррегард, — моя крошка станет первой в мире, кто попробовал жвачку-обед. — Да, я просто немного волнуюсь… — магнат хотел что-то добавить, но слова застряли в горле. В этот момент Виоллета неистово воскликнула с неподдельным восторгом: — Черничный пирог и мороженое! — За десерт… — всё-таки закончил свою реплику кондитер. Вики, резко взглянув на девочку, пробормотала: — Что это у неё с носом? Я последовала её взгляду и заметила, как нос Боррегард-младшей постепенно меняет цвет, приобретая синеватый оттенок. — О чём ты? — удивилась девочка, прикоснувшись к своему носу. Что ей дала эта бессмысленная проверка — непонятно. Вики выразила взглядом всю свою злорадную радость предстоящему уходу девочки домой. — Виоллета, ты вся фиолетовая! — взвизгнула её мать, поднимая тревогу. — Что происходит?! — Ну, я ведь говорил, что жвачка ещё не готова, — скривился Вонка, предчувствуя беду. — Особенно с десертами всегда что-то не так. Черничный пирог виноват! Мне ужасно жаль, — с сарказмом произнёс он. Актёр ждущий заслуженного «Оскара», не иначе. Медленно Виоллета начала с ног до головы окрашиваться в насыщенный фиолетовый цвет. Но на этом её проблемы не закончились — тело девочки начало неестественно раздуваться. А Вики всё стояла неподвижно, с самым злорадным выражением на лице, будто всячески наслаждалась моментом. Мы осторожно начали отступать, пытаясь не приближаться слишком близко. Неосторожно я заметила в стороне Вилли — он стоял в тени, с загадочным и тревожным выражением, а холодок пробежал по моей спине, когда я почувствовала его взгляд, словно прожигающий насквозь. Я поспешно отвернулась, словно боясь прожжённого места на затылке. Тем временем Боррегард-младшая всё больше напоминала плотный шарик. — Я испытывал её на двадцати умпа-лумпах, — раздался пронзительный голос магната за моей спиной. Я неосознанно вздроонул, — и каждый из них превратился в чернику. Странно, не правда ли? Странным было не столько его заявление, сколько то, что я вдруг ощутила лёгкое касание его руки на своей спине. На счастье, пока его прикосновение не зашло дальше — под кофту он не сунулся, оставив меня с иллюзией дистанции. Но внутри меня заиграла тень сомнения — а что будет дальше? — Я не хочу, чтобы моя дочь превратилась в чернику! — голос миссис Боррегард пронзил помещение отчаянным протестом. — Как же тогда она будет соревноваться?! — Ну тогда показывайте её на ярмарках, — сухо парировала Вики, лишь мгновение спустя встретившись взглядом со строжайшим и ледяным взглядом старшей Боррегард. Было ясно — буря не за горами. Между тем магнат спокойно стоял у меня за спиной, как тень, пока остальные возбужденно обсуждали происходящее с Виолеттой. Внезапно он удалился, но я не сделала ни шага в ответ — предпочла остаться в тени, наблюдая, как ситуация незаметно накаляется. Мать девочки приблизилась к Вонке, её взгляд был прожигавшим, как пламя, и я могла лишь представить, как сейчас вот-вот вспыхнет пожар, а тушить будет уже некому. «Ещё немного и он будет не шоколадный магнат, а жареный» — я невольно улыбнулась этой мысли. Хоть кто-то хорошо генерирует шутки в моём окружении. Пока я размышляла, чем бы этим пожаром потушить, Виолетту уже аккуратно, как хрупкий сосуд, увозили прочь. — Пойдёмте, — раздалось тихое приглашение магната, который сделал вид, что ничего особенного не произошло, и кивнул в сторону выхода.