Шоколад создаёт ощущение влюблённости

— Вел, ты уже два дня ничего не ешь, — мягко сказала Джен, садясь на кровать рядом со мной, и её руки тихо провели по моей голове. В её прикосновениях была теплота и забота, будто она пыталась согреть меня изнутри. — Я не голодна, — ответила я, не отрывая глаз от потолка. Мысли упорно возвращались к тому страшному вечеру, и сердце сжималось от тяжёлой боли. Подруга сжала мою руку сильнее, нежно и настойчиво: — Пойдём, погуляем? Свежий воздух тебе пойдёт на пользу. Я лишь тихо вздохнула в ответ, не в силах собраться. Слова казались пустыми, хотя внутри меня бурлила тьма. После того вечера Эдриан отвёз меня к друзьям — к тем, кто стал моей последней надеждой. Женевьев приняла меня без вопросов, и в тот миг, когда я оказалась в её крепких объятиях, вся боль наружу вырвалась в неконтролируемый поток слёз и рыданий. Я рассказала ей всё — про потерю дома, предательство. Рейс тут же загорелась желанием встретиться с Вилли и выговорить ему всё, что накопилось, но Дженсен остановил её — зная, что сейчас любое столкновение лишь усугубит ситуацию. Подруга решительно объявила, что пока я остаюсь у них, и утром отправила Ньюмана за вещами, которые моя семья уже выставила за порог. Родители и Виктория не появлялись. Только Вилли продолжал мучительно звонить и писать, надеясь на разговор. Я же забросила его номер в чёрный список, отчаянно пытаясь заглушить мысли о нём. — Вел, нам нужно ненадолго уехать, поедешь с нами? — спросила Джен, осторожно заглянув в комнату. — Нет, — прохладно ответила я, поворачиваясь к ней. — Ты уверена, что тебя можно оставить? — в её глазах читалась тревога и страх, она боялась потерять меня окончательно. — Конечно. Я не собираюсь вскрывать вены или прыгать из окна. Несколько раз уточнив, что со мной всё в порядке, Джен с сомнением покинула дом. И тут я осталась одна — наедине со своими ворохом мыслей и ненавистной пустотой. Решив не тонуть в апатии, я принялась искать квартиру в интернете. У меня была банковская карта с деньгами, которыми управляла только я, чтобы снять жильё хотя бы на первое время. Два часа пролетели, пока я перебирала варианты. Наконец, вышла на маленькую, но недорогую студию. Мы договорились о встрече с хозяйкой на вечер, когда могла приехать и Джен. По фотографиям квартира казалась уютной: при входе слева стоял шкаф, дальше — основная комната, совмещённая с кухней. С правой стороны — кухня в тёмных оттенках, кирпичная стена за гарнитуром и за белым диваном, перед которым лежал светлый коврик. Барная стойка из светлого дерева с небольшой полочкой для вина добавляла шарма. Ванная была небольшой, но аккуратной: душевая кабина с прозрачной дверцей, белая раковина с шкафчиками и обычный унитаз. Единственное, что меня тревожило — окна выходили на фабрику, но это был лучший вариант из предложенных. Когда приехала Джен, я показала ей квартиру и рассказала о всех подробностях. Сначала она пытаалась отговорить меня, но поняв бессмысленность споров, согласилась и поддержала. Вечером приехали на встречу с хозяйкой, быстро осмотрели всё и обсудили суммарный первичный взнос. Всё решилось почти мгновенно — ключи оказались у меня в руках уже через полтора часа. Помогая мне с вещами, Джен попросила звонить ей дважды в день — словно это был канат, за который я могла держаться. Оставшись одна, я села на диван, почувствовав тяжесть взрослой жизни, которая валится на плечи будто валун. — Вот тебе и взрослая жизнь, — прошептала я себе сквозь сжатые губы. Чтобы хоть как-то отвлечься, я начала разбирать вещи. Пакет за пакетом, коробка за коробкой — но мысли продолжали возвращаться к Вилли. Это раздражало меня, а грудь сжималась так невыносимо, что вот-вот рванется истерика… Время миновало за полночь, а я была совершенно вымотана — мышцы болели, голова тяжело опускалась на подушку, а внутри дремала буря. Даже простая мысль о душе казалась неподъёмной, поэтому я плюхнулась на кровать, держа в руке телефон. Листая ленту новостей, не нашла ничего, что способно было бы хоть немного переключить мысли. Взгляд невольно упал на галерею — и, листая фотографии, я застыла на одном снимке с кондитером, сделанном всего за пару дней до того злополучного вечера. Тяжёлый вздох вырвался из груди, и я отложила телефон, уставившись в чистый белый потолок. Сон испарился, а вместе с ним пришла тихая, но неотступная истерика, будто спрятанный в глубине комок боли разрывался на части. Лежать и плакать мне было бы проще, если бы не внезапный стук в дверь. Сердце внезапно бешено забилось, волна тревоги накатила и заставила вздрогнуть. Кто это мог быть в такой час? Я затаила дыхание, молча ожидая. Стук повторился — на этот раз настойчивее. Осторожно подошла к двери и заглянула в глазок. За стеклом показалась знакомая фигура. Сердце сжалось, а губы непроизвольно сжались в узкую линию — открывать совершенно не хотелось. — Валери, я знаю, что ты там и не спишь, — донёсся настойчивый голос Вонки. — Чего тебе? — вырвалось резко. Я сорвала дверь на себя с явным раздражением, будто хотела вонзить в него весь этот гнев, что копился внутри. — Нам надо поговорить, — твёрдо заявил он. Я безразлично отступила вглубь квартиры, предоставляя ему место. — Попробуй, — холодно сказала, усаживаясь за барную стойку. Внешне я была спокойна, но в груди бушевала буря. Я ненавидела его за то, что он сделал, но внутренне была человеком, который умеет прощать — как наивный кот Леопольд, который вечно верит в лучшее. — Я знаю, что ты считаешь меня полным идиотом… — Тогда зачем приехал? Хочешь лично это услышать? — перебила я, голос был прожжён горечью. — Я думал, что… — Ты думал неправильно, — усмехнулась я и постучала пальцами по столу, стараясь не смотреть в его глаза, иначе все доводы рухнули бы, и я просто простила бы. — Это даже не попытка оправданий. Вонка молчал. — Меня раздражает, что этот дом, — я чуть закашлялась от сдавленного шёпота, — был последней ниткой, что связывала меня с бабушкой и дедушкой. Единственными, кто по-настоящему любил меня в этом мире. — Глаза горели, но я с силой сдержала слёзы. — Я не хочу слушать тебя. Он сделал глубокий вдох и спросил с надеждой: — Если я верну тебе дом, дашь шанс объясниться? Для меня это прозвучало, как пустой звук — обещание, рождённое в воздухе. — Вернёшь — поговорим, — твёрдо ответила я. Вонка развернулся и ушёл. Я собралась было позвонить Джен, но внезапный стук в дверь заставил меня замереть. Что за проходной двор? Осторожно приоткрыв, я увидела Эдриана. — Привет… — голос дрожал, и я почувствовала себя застигнутой врасплох. Не успела озвучить даже приветствие, как он резко толкнул меня внутрь. Я не смогла устоять, падение оказалось стремительным. Голова ударилась о пол, и тьма окутала сознание.