Искра Кибертрона

Три кибернедели назад… Неизвестная планета.       — Дай Атлас. Стражи кибертронского наследия готовы к отбытию с планеты, — оповестил великого война один из рыцарей Нового Кристалл Сити.       Спустя 268 аноциклов, они готовы к вылету на родную землю, в свой дом. Эта экспедиция… Это всего лишь экспедиция, но возможно они найдут надежду. Слабую, не яркую, но надежду. Он был прав — прятаться нет смысла!       — Активирую двигатели, Дай Атлас. Жду приказа.       — Что ж… — взгляд уверенный, решительный. — Курс на Кибертрон!

***

Семь циклов назад… В городе сикеров, Вос.       — Кэп! Наш маячок среагировал на корабль, вошедший в атмосферу планеты!       — Хм… Кто-то опаздывает? Спрингер, Хот Род, выясните, чей это корабль! Дрифт, Персептор, где там Блэр прохлаждается?       — Заканчивает с обходом периметра, Кэп! Сообщает, что наткнулся на парочку тварей из Роя.       — Тс… Их резкий рост численности начинает нервировать. Чертовы выродки, совсем распоясались без должного надзора! Перебить бы их… Что там с гостями?       — Кэп! Вы не поверите, но сигнатура указывает, что на планету приземлился корабль автоботов! Сейчас вычисляю точку высадки.       — Наши? Разве остались дееспособные корабли? Странно… Что ж… Мы обязаны проверить. Собирайтесь! Мы выходим на прогулку!

***

      Настоящее время…       «Воспроизвести цикл записей?» — кривой голосовой механический голос, раздался из динамиков, почти разрядившегося, нотпада. Палец вяло ткнул в окошечко и безвольно опустился на землю.       «Ответ: да».       Загрузка системы… Запись номер 7.        — Проверка сигнала… Раз, два… Але-е? Детка, ты слышишь? Але-е…       — О, нет! Октейн, не произноси это нелепое человеческое… Ну-ка, на тормоз дави. Кто открыл тебе доступ к моему коммуну? Октейн….       — Проверка связи завершена. Перезвоните позже или оставьте голосовое сообщение.       — Хей! Не тырь мои привилегии отшивать Рэтчета! Они только мои! Мои!       — Ах-ха-ха!       — Октейн…       — Пф! Ну детка, не злись на одинокого однокрылика. Боюсь, док не оценит твое опоздание на 456 астросекунд. Я лишь стараюсь спасти твой задний бампер от… Упс! Меня спалили! Увидимся детка! Док… Нет-нет, док, я не вкурсе, что она опоздала на 456 астросекунд. Ой… Только не по закрылке бей док! Док!       — Пал смертью храбрых, — качаю головой, спеша на помощь храброму рыцарю, прикрывшему меня от гнева Рэтчета, пока я нелегально искала детальки. — Эх, вот попала… Что ж. Сколько не храбрись, но кто-то же обязан прийти на помощь нашему однокрылику.       Запись номер 31.       — Малышка?       — Шлак! — подскакиваю на месте, с испугом оглядываясь за спину. — Октейн! Я тебе колокол припаю на голову, чтоб больше не смел подкрадываться втихаря! Будешь «дзынь-дзынь» издавать при каждом шаге, как корова на пастбище.       — Дзынь-дзынь? — взгляд скептический, но в красных окулярах проскальзывает веселье.       — Дзынь-дзынь, — трясу рукой, имитируя звон колокольчика.       — Интересно… Значит… Дзынь, — проговаривает, повторяя манипулятором мои движения, — дзынь? Дзынь-дзынь!       — Дзынь. Дзынь.       — Дзынь! Дзынь!       — Чем это вы тут занимаетесь?       Оба дергаемся от испуга и поворачиваемся в сторону Бека, стоявшего с заинтересованным взглядом в дверном проеме.       — Шлак, — ругается Октейн и подходит к меху, прикладывая манипулятор к плечевой секции автобота. — Будешь так подкрадываться и тебе сделаем «дзынь-дзынь».       — Э-э-э…. А что такое «дзынь-дзынь»?       Октейн и я переглядываемся. Улыбаемся. И… хохочем на весь театр.       Дзынь-дзынь!       Запись номер 46.       — И так, признавайся, что это, малышка? — мех с любопытством нависает надо мной, заглядывая в корявые чертежи.       — Твое будущее крыло! — с гордостью показываю наброски Октейну, наблюдая за его реакцией.       Удивление. Благодарность. А потом… потом грусть…       — Не… нравится? — осторожно спрашиваю, в душе разочаровавшись в столь скудной реакции. — Я… я переделаю, только скажи… Может закрылка слишком…       — Детка.       — Или крыло не такой формы… Или…       — Малышка! — останавливает мой бесполезный словарный понос одним ловким прикосновением манипулятора к голове. — Малышка. Оно… идеально. Просто, пойми, это слишком ценный подарок для меня.       Понимаю, но мне так хочется…!       — Конечно! Именно поэтому ты обязан беречь его, как только я сделаю! Считай, я вложила в его создание частичку себя! Поэтому оно станет особенным для тебя! Понял?!       — Так точно, детка! — тепло улыбается, отдавая мне честь, да так смешно, по детски. — А частичку себя в задний бампер не вложишь?       — Октейн! — краснею в ответ. — Извращуга десовская! Шлакобок недоделанный! Пошляк!       — Ах-ха-ха!       Запись номер 131. Последняя запись в списке.       …«Аврора» — рука дрогнула, а сердце кольнуло.       «Стоп».       Отматываю запись на пять секунд назад, до треска сжимая нотпад в руке. Судорожно и рвано вздыхаю. Не могу. Я так больше не могу.       Плей.       «Блок памяти «Аврора». Предназначение: личное. Активирована запись».       — Малышка…       Он бежит… Бежит к другу, яростно отбивающегося от снарядов. Бежит, зная, тот не успеет отразить и половину выстрелов, пущенных в спину.       Гадко. Подло. Бесчестно.       — У тебя красивое имя. Да, знаю, — ласковый смех пронзает то, чего казалось не существует, — я ведь сто раз говорил об этом, но не повторить вновь… стало бы ошибкой.       Крепкий захват. Сильный рывок в сторону. Тандеркрекер не может пошевелиться. Он парализован.       — Аврора… Аврора… Аврора. Мне неловко, стыдно, ведь каждый раз произнося твое имя, я открываю на обозрение невероятно ценное сокровище. Что-то личное. Только мое.       Вспышка. Яркая, ослепляющая вспышка.       Одна… Корпус вздрагивает. Вторая. Третья. Осколки искры рассыпаются под серво. Четвертая. Шестая. Черная бездонная дыра пожирает наши крики.       — Помнишь, я рассказывал о том, как был создан в специальном Центре Искрения? Да, уверен, помнишь… Хэх… Праймус… так странно это записывать. Искра пульсирует… Так непривычно и часто, но это ощущение… Спасибо тебе за такой подарок, малышка.       Алый. Теплый и ясный цвет. Он вспыхивает эмоциями в последний раз. Самыми яркими. Самыми чистыми. Самыми искренними.       — Я был создан, как деталь: массовая и обычная, но Праймус подарил каждому трансформеру свой цвет, свой характер и свою программу. Мы были спарклингами с яркими, чистыми искрами и познание мира было единственной целью программы до нашего апгрейда. Этот период в блоке памяти запечатлен, как одно из сильнейших воспоминаний. По силе файл схож с истинной мощью нашей искры, — он тяжело вентилирует системы. Я чувствую… чувствую, как трудно подбираются слова, как алые окуляры поднимают взгляд ввысь, в небо. — Маленькая. Хрупкая. Ты улыбаешься каждому боту, в чьих окулярах застыл страх деактива, напоминая о том файле, о том, какими нас создал Праймус. Твой корпус устает, но через невиданные мне силы, ты продолжаешь бороться за каждую искру. Зачем? В чем твоя выгода? Ты наверное посмеешься, но я просчитал все варианты, но так и не нашел того самого — правильного ответа. Пока ты не произнесла одно единственное слово, которое было заархивировано слишком давно, чтобы помнить.       «Друг».       — Воспоминания в тот момент накатили одни за другим, и все встало на прежние места. Бескорыстность — единственный ответ на все мои вопросы. Аврора… Я встаю перед тобой на колени за всех кибертронцев с благодарностью и моля о прощении.       Тяжелый фиолетовый корпус падает… Падает на колени. Внутри больше нет жизни.       — Прости за войну, что задела и втянула тебя.       Нет тепла и голоса.       — Прости за то, что мы не сможем вернуть тебя домой на родную планету.       Свет потух. Искра остыла. Больше нет его. Внутри больше нет… Октейна.       — Мне правда жаль и стыдно… очень стыдно, до ржавчины в искре, до скрипа в механизмах, но оплатить тебе спасенные жизни нам не по силам. Малышка… давай когда-нибудь полетаем вместе? Согласна? Только ты и я. Ты и я… Как сестренка… и брат… одних искр».       Конец записи номер 131. Последняя запись в блоке памяти «Аврора». Повторить?       Я смотрю пустыми глазами на кнопку повтора. Сколько уже прошло? Сколько я сумею выдержать?       — Искорка.       Мне казалось, спрятавшись на нижнем уровне, где ни один луч света не достанет меня, сумевшую протиснуться между двумя контейнерами с отходами. Но я ошибалась.       — Хватит.       — Ар-р-р! — Рэведж рычит.       — Хватит, Искорка. Они тебя не защитят от боли.       Хейрон не лгал. Просто не мог сделать этой маленькой девочке еще больнее. Лживая надежда острее в тысячи раз правды.       — Октейн… погиб.       Знала. Знаю. Буду знать. Всегда. Бесконечно.       Мне больно. Я сжимаюсь в комочек. Маленький. Раненый. Грязный. Так лучше — никто не найдет, никто не побеспокоит. Такой никому не нужен. Зачем мне существовать? Лучше исчезнуть, затеряться средь мусорных контейнеров.       — Аврора…       Дрожу. Содрогаюсь всем телом, пытаясь сильнее обхватить ноги, чтобы сжаться, спрятаться от красных окуляров Хейрона.       Хочу кричать в голос. Хочу наговорить таких немыслимых гадостей, чтобы задеть ботов. Задеть так больно, так сильно, чтобы они возненавидели меня и оставили в покое! Одну! Навсегда! Навечно!       Но… «Почему?» Этот вопрос возникает каждый цикл. Почему они приходят ко мне? Почему вспоминают о маленькой девочке?       — Она не питалась три цикла, верно, Хейрон? Это нормально для ее вида?       — Не знаю, Бек. Сомневаюсь. Очень в этом сомневаюсь.       «Почему?»       Они подошли нерешительно. Две фемки. Красная и синяя.       — Аврора. Мы перевезли все вещи из вашего отсека с Рэтчетом, — переглянувшись с Элитой, сказала Хромия. — Нам жаль… что…       — Предугадать о таком, никому не по силам, — Элита в своем репертуаре. Оказывается, сквозь отрешенность, я могу злорадствовать. — Тебя ждут дела. Возвращайся.       Какие дела? Зачем? Отстаньте от меня! Оставьте одну!       «Почему?»       Он пришел один. Впрочем, сикер, что взять с Джетфайера. Тихо и бесшумно в тишине ночи. Наверное, если бы не долгий взор в мою сторону, он остался бы незамеченным.       — Октейн не достоин сострадания. Но видно Праймус ему благоволил.       Я послала его. Жестко и грубо.       — Пошел нахуй.       «Почему?»       — Аврора… Не считай меня сентиментальным. Я знаю. Я понимаю. Я терял искры, и я же их уничтожал.       — Я, не вы, Хейрон, — голос хриплый, язык едва выговаривает слова. Слишком долго молчала. Слишком больно говорить.       — Именно, искорка. Поэтому, моя искра не позволяет оставить нашу малышку одну. Ты не убийца, а дарующая жизнь. Те, кто спасает жизни, утраты переносят болезненней других.       — Произошедшее моя вина. Если бы… Если бы только… — дыхание вновь сбивается. Глаза давно пересохли, слезы не льются, но тело не переставало дрожать от холода в душе, от глыб льда и ужаса. Перед глазами не прекращали транслироваться события того дня.       Виновна. Виновна. Виновна! Это сводило с ума, убивало меня. Воли для прощания и сил для признания, неистово недоставало. Меня треплет. Истерика окутывает разум, накатывает волнами, затмевая и лишая воли ясно мыслить. Который это раз за проведённые в темноте циклы?       Я замахиваюсь и кидаю нотпад в стену, разбивая его окончательно.       — Это я убийца! Хейрон, это все моя вина! Я! Я! ЕГО УБИЛА Я!       — Хватит!       Огромный контейнеры отлетают в стороны. Резко и грубо мое тело хватают манипуляторы. Все это напоминает о том дне. Раны вспыхивают огнем, и воздух… Вновь… Не могу дышать… Меня сжимают в манипуляторе, пытаясь раздавить, превратить в лепешку.       — Искорка… Искорка! Шлак, Аврора!!!       — Р-р!       — Квинтесонам этот шлак! Зови его, Рэведж.       Горю. Вся моя плоть вязнет в болоте из скорби и сожалений. Засасывает меня с головой, сдавливает грудную клетку, не позволяет протянуть руку и издать звука. Страшно. Без опоры и друга рядом безумно страшно. Хочу догореть, как спичка! Но я горю… бесконечно.       «Аврора»       Горю уже столько циклов, но этот ад не заканчивается. Это болото не убивает меня.       «Аврора»       Тихий шепот привлекает внимание. Как колокольчик врывается в тишину кладбища. В ладонях вместо гадкой жижи оказывается вода. Я по пояс в кристально чистой речке. Больше не пахнет тухлятиной, лишь свежестью и американо. Бодрящим. Вкусным. Знакомым. Напоминающим о чем-то далеком. О чем-то живом.       «Аврора»       Октейн? Голос знакомый. Чуть грубоватый, но глубокий и бархатный. Нет… Октейн всегда говорил с нотками веселья и лукавства. А этот вокалайзер проникает куда глубже своей вибрацией и тоном. Он подчиняет, но не грубо, а осторожно, подбирая пароль от дверей, взламывая замок.       — Аврора.       Дуновение теплого ветра, растрепало мои спутанные волосы. И нерешительно, осторожно, я открыла глаза.       — Что… — вскакиваю на ноги, но слабость прокатывает вихрем, забирая мои силы, рассеивая их в пустоте. В груди расцветает цветок из эмоций. Эти чувства. Эти ощущения. Они созданы не мною. Легкость в душе. Спокойствие в разуме. И… дом — необычное чувство комфорта. Это не мое… Я отрицаю эти чувства. Так не бывает!       Желтый визор пристально наблюдает, держа с особой осторожностью меня, маленькую девочку, на больших манипуляторах. Злость охватывает мою душу. Я просыпаюсь.       — Ты… ты!!! Саундвейв, это ты делаешь?!!!       — Ответ положительный. Я — телепат.       — Мне наплевать… — криво усмехаюсь, — наплевать, кто ты есть! Зачем ты забираешь то, что принадлежит мне по праву? Верни… Верни мне её! Верни боль!       — То, что нельзя починить, не следует и оплакивать.       — Да я тебя знать не знаю! — пытаюсь слезть с манипуляторов, но застываю спиной к визеру, ведь до земли три метра. — Мне не нужны нотации. Верни мне мою боль и уходи. Прошу…. Верни…       «Запись номер 132».       Тело сковывает лед. Откуда…?!       Поворачиваюсь к фейсу Саундвея. Это голос Октейна, но мне передали… Неужто…!       — Так это… не может…. Так это ты скачал записи из центрального процессника… Но Хейрон отдал их все мне. Все 131 файл. Тогда почему?       Он не отвечает. Только шум от записи, только его голос.       «Малышка, — нет, слезы не закончились, ведь я плачу. — Эта запись создана в последний момент света искры кибертронца. Послушай… Внимательно и не пререкаясь о трех вещах. Запомни их, вдолби в процессник и не смей забывать!       Аврора…. Не вини себя — это мое решение, моя клятва друга, и я не жалею о совершенном. Не смог предать нашу дружбу, заключенную глубинным энергоном. Не смог… предать.       Выживи любой ценой. Не жалей мертвых, жалей живых. Каждый спасенный тобою бот нуждается в тебе. Их искры, их корпуса, их процессники. Подари им наносекунду надежды на искупление, как подарила ее мне. И помни, Рэтчет мне голову оторвет, если наша малышка пострадает.       Аврора… Малышка наша… Ты — мой друг. Не лей омыватель зазря, не калечь мою искру. Помнишь свой рассказ о человеческом суеверии? О перерождении. Позволь мне стать первым в истории суеверным кибертронцем. Мы встретимся. Слышь! Мы увидимся вновь. Я обещаю тебе, только дождись меня, малышка. И… ещё одно, детка… Жаль, что у меня так мало времени… Всего ничего, но этого должно хватить передать самое важное. Я был рад нашей встречи, малышка. Помни, обо мне. До связи… Аврора».       Октейн… Ты… ты… ты… самый невыносимый, самый несносный, придурочный сикер в моей жизни. Идиотина моя… Ты… просто не оставил мне право выбора… Так не честно, Октейн. Так не честно.       Алый, огненный закат, сжигал последние капли скорби над песчаными хребтами, передавая права прохладной, спокойной, яркой ночи.       Семь звездных циклов проведенных в тьме, озарили спящих светом звёздным. Семь циклов с ней повсюду и везде, с восьмым расветом переродился звездочкой в глуби небесной.

***

      Ее системы разрывались на части. Непонятные обрывки, спутанные мысли, ураган эмоций и чувств — все приводило к каскадным ошибкам, нелогичному поведению.       Он замер, застыл не от хрупкого корпуса, столь наивно покоившегося в оффлайне на его манипуляторах, а от боли, расползшейся по всем его нейросетям, как вирус, выбивая ментальные блоки телепата.       Он забрал все, без остатка. Всю боль этого белоснежного чуда, но теперь он не в силах самостоятельно подняться на собственные серво, до тех пор, пока системы не восстановят свою функциональность.       Зато появилось время для анализа.       Он сорвался. Он испугался. Этого оказалось бы достаточно, чтобы предать идеалы десептиконов. Нет, утечки нет и не будет. Он самолично отправил в деактив всех причастных, кроме того сикера из назойливой триады. Впрочем, влезть в его процессник и запрограммировать на самоуничтожение в случае раскрытия правды, труда не составило, а списать заворужку на столкновения с автоботами оказалось легче, чем выпить энергона.       И что дальше?       Впервые связист оказался в тупике. Все пошло не по плану. Придеться произвести расчёты вновь. Добытые недавно записи из архива Иакона требуют тщательной расшифровке, но Лорд Мегатрон обрадуется находке, главное вернуться в штаб к назначенному циклу. К циклу завершения подготовки проекта Немезида. К их отлету.       К отлету, которого не будет. Он сделал все, что потребовалось, лишь бы остаться на Кибертроне. Но… стоит ли она всего этого? Возможно нейросеть разрывается не от отнятой боли, а от своей собственной. Саундвейв исправно служил Лорду Мегатрону миллионы веков, и он никогда не задумывался о чем-то ином. Пока не вкусил вкус свободы и чистоты эмоций белоснежного чуда.       Так… что же дальше?

***

      — Что?! Как ты можешь быть таким упрямым Айронхайд?! Оглянись, мы теперь в абсолютно другом положении!       — Не получается. Видно конструкция не позволяет!       — Что? — начинает злиться Проул на красного меха. — Конструкция не позволяет? Ты из расы, которая специально для этого и создана! Мы адаптируемся к любым условиям. Вот что мы должны делать!       — Сидеть и ждать дезактивации — это тоже адаптация?!       — Знаешь…       — Знаю! Мы ищем не пойми что и кого! От сопротивления автоботов не осталось ничего! Оглянись!       — Нет, Айронхайд, ты ничего не знаешь! Мы должны в них верить!       — Квинтессам все!       — Айронхайд!       Проул хватает красного бота за манипулятор, но тот его скидывает и врезает кулаком по фейсу, откидывая меха к стене.       — Ты ударил старшего офицера, — вытирая энергон с подбородка, пробормотал Проул. — Очень умно.       — Ага.       — Полагаю, извиняться ты не собираешься?       — Не-а.       — Пошли выйдем, разберемся?       — Давай!       В разборку влезает, наблюдавший за этим конфликтом, Джаз. Подходит к Айронхайду и легонько подталкивает того к выходу.       — Хватит. Иди пройдись красный, — спокойно говорит Джаз, помогая Проулю подняться на серво.       — Почему он тебя слушает, а не меня?       — Тон, — улыбается мех напарнику.       — Если кому и нужно подтверждение, как наши дела плохи, то Айронхайд самый…! Праймус… Каждый день новые доклады и каждый день они возвращаются с пустыми руками. Ты на самом деле и не ожидал, что они найдут энергон? — бросив отчет на стол, отвернулся к выходу Проул. Все они на грани.       — Нужно чем-то заниматься. Могло быть и хуже, нас могли обнаружить.       — А что с Праймом и Рэтчетом?       — Прайм циклами напролет ищет с Уилджеком и Миражем подсказки и следы. А док… Он… скажем так, в тяжелом состоянии.       — Странно все это. Я имею ввиду… В театре не обнаружены следы битвы. Складывается ощущение, что боты просто исчезли, испарились! А Великая Искра? Исчезла вместе с… как-там ее зовут? Не суть! Все это шлак бредовый! Сбой реальности!       — Знаю, Проул. Знаю. Десептиконы так же затихли. Если Прайм прав, то нас считают мертвыми. Не стоит рушить эту легенду.       — А если это не так, Джаз?       — Значит, грядет нечто плохое…

      Сообщение Лорду Мегатрону от Саундвейва:       «Автоботы вернулись на Кибертрон».

      Продолжение следует…