Искра Кибертрона

      — Обьект 292.       Сердцебиение отбивалось где-то в макушке, заглушая посторонние звуки. К такому не подготовиться, и лишние пару грунов не помогли унять прибои страхов, растекающиеся по всему телу. На мгновение я встретилась с алыми окулярами Тандекрекера. Он готов. А я?       — Хочу поговорить.       — Объект обязан оставаться объектом, — обладатель красного окуляра так и не обратил на меня внимание с момента своего появления, постоянно что-то тыкая на своем терминале.       — Это логично, — согласилась с его выводами. — Но не логично будет не принять помощь врача, готовому поделиться всеми знаниями и предоставить практическое применение этим данным… Добровольно.       Повернулся. Адовый красный окуляр пронзил меня своим продолжительным внимание. Ладошки вспотели, поэтому я незаметно обхватила себя за локти, стараясь максимально скрыть нервозность и волнение.       — Это… логично. С твоими знаниями мои исследования значительно продвинутся…       Усмехаюсь. То, что он считает прогрессом — убьет его рано или поздно своей же глупостью.       — Но! Это не логично для тебя, объект 292, — он наклонился к моей клетке. Воздух потяжелел, меня за подташнивало. — Каков твой план? Растянуть время, чтобы автоботы нашли тебя?       — Нет, — без сомнений и уверено посмотрела на ученого. — Это не логично. У меня было достаточно времени расспросить сикера о местонахождение ваших лабораторий. Не дурно устроились: под Иаконом, с тысячами подземных путей, так сказать, мы на территории темной стороной города. Автоботам потребуются не одна кибернеделя, чтобы обойти каждый закоулок. Да, и сбежать нам не представиться возможности — уверена, вы знаете всю темную сторону города.       — Логично, — мех внезапно хмыкнул и выпрямился, внимательно ожидая продолжения.       — Взамен моего сотрудничества, отдайте мне его, — уставилась на скрипнувшего дентопластами деса. — Всего через пару грунов, искра сикера потухнет, а в моей… программе… не могу сидеть сложа руки, ведь я врач. Дайте починить. Это мой долг, как врача.       — Сколько у нас есть грунов для исследований?       Сглотнула. По-человечески это звучит тошнотворно и аморально. «Сколько у меня есть времени на выворачивание твоих кишков, пока зритель окончательно не насладиться шоу?»       — Три.       — Объект 292, — защита моей тюрьмы неожиданно отключается, а меня резко хватают, насчитывая силу, болезненно сжимая в манипуляторе, — начнем.       Паника охватила разум, когда мы вышли за пределы отсека, а позади остался паникующий взгляд Тандекрекера и звон цепей, пока дверь отсека не захлопнулась, отрезая ниточки иллюзии защиты.       Короткий коридор с единственной дверью впереди.       «Камер нет» — подметила для себя, чудом улавливая трезвые мысли сквозь пелену тумана. Как оказалось… они стали последними.       Осушенный океан ярости. Казалось, и капли в нем не осталось. Да, он превратился в пустыню. Ту самую, где я проклинала Мегатрона, поклявшись вонзить тысячи кинжалов, смазанных ядом страданий, боли и ужаса, в ржавую искру десептикона!       Осушенный океан загорелся. Вспыхнул, как спичка. Алые языки пламени расползлись до самого горизонта, сжигая остатки кислорода.       Мой ад. И его ад. Мы встретились взглядами. Мой почерневший, праведный, пламенный и обжигающий. И его кровавый, расчетливый, заледеневший и безжизненный. Голос сорвался, но слова я выдавила чёткие и понятливые.       — Ставите на своих собратьев опыты с темным энергоном? Да я была плохого мнения о вас. Вы еще хуже! Как сам юникрон… Аморальный урод.       «Не смотреть. Не смотреть, Аврора!!! Не смотри, прошу, не смотри!!!» — орала надрывно в душе, впиваясь пальцами в кожу до побеления. Лишь бы не видеть их… Подвешенных. Ломанных. Агхр!       Два… Пять… Двенадцать! Обесчестеные. Запятнанные. Этой… обвившей их гадостью!       Секундная невесомость и я под руками ощущаю гладкую поверхность металла. Яркий свет ослепляет глаза, но ненадолго, удается быстро привыкнуть и неотрывно продолжать следить за манипуляциями десептикона.       «Как на разделочной доске», — горько усмехаюсь, замечая все различные инструменты недалеко на подносе. Я знаю каждый из них — Рэтчет лечит ими пациентов, я же обхожусь иными средствами и инструментами, которые мне под стать.       — Объект 292, для своего вида, более чем информирован. Ни каждый кибертронец знает.       — Я не кибертронец, но я склонна верить легендам и словам легендарного учителя. И увиденным фактам. Такая реакция… корпусов, — хочу убить, освободить их из пут, но вынуждена холодно и, растаптывая ногой недокуренный окурок из всех цветов эмоций, оценивать происходящее. Тошнит от себя. — Реакция… на энергон и его последствия — все услышанные факты и следствия совпадают с увиденным, поэтому и предположила…       — Твои выводы верны, обьект 292. Начнем с физиологии органического корпуса.       Вздрогнула и вспомнила: мне не сбежать. Вот почему я сижу на холодной поверхности стола, ничем не защищенным и неограниченном. Мой браслет… Рука тянется активировать оружие и попасть прямиком в алый окуляр, а затем сделать десяток выстрелов в камеру с искрой, но пальцы натыкаются на пустоту, а в голове звучит эхом лишь одно слово «добровольно» — причина, которая спасет Тандекрекера. И единственное, что я могла сказать, окруженная запахом смерти, слыша занесенный молот вдали:       — Конечно.       Кожа. Волосяной покров. Ногти. Пальцы. Суставы. Кисть. Ноги. Икры. Половые губки. Живот. Грудь. Соски. Ключицы. Шея. Губы. Нос. Волосы. Позвоночник… Первый. Второй. Третий позвонок… Поясница. Внутреннее бедро.       Холодный кабель, черный провод, змеёй обвивал, скользил, исследовал, надавливая, требуя точных разъяснений, по всему моему оголенному телу. Он не оставил ничего, лишая в раз воли, чистоты и личности.       Обьект 292 — я полноценно стала им. Нет эмоций. Нет мыслей. Нет сил. Лишь я, повторяющая незамысловатую теорию, выученную бог знает когда, следуя вопросам ученого.       До этого он упорно надавливал на желудок, требуя точных фактов от состава до функционирования. Я бы выблевала ему весь желудочный сок для более точного изучения химического состава, но разрешения не было получено. А сейчас… сейчас он игрался с затвердевшими от холода сосками, сдавливая и разжимая кабелем грудь.       — Признак самки. Функция?       — Отвечающие за выработку молока — питательной жидкости для вскармливания потомства       — Интересно. На стадии избавления кожной органической оболочки, необходимо уделить особое внимание данному органу.       Он записывал все. Я знала. Прямо в головной модуль.       «Монстр»       — Осталось мало времени. Проведем анализ болевого порога. Часть объекта 292, которая будет подвергаться анализу, под названием «нога». Прошу объект 292 оценить от одного до десяти степень болевого порога. Начинаем.       Легкий разряд стрельнул в колено.       — Один, — тупо уставившись в потолок, отчиталась.       Мощность увеличилась. Зажмурившись, выгнувшись в пояснице, застонала. Это неожиданно пробудило во мне на мгновение, что-то живое и эмоциональное. Еще, хочу еще!       — Пять. Мощнее!       Молния. Фиолетовая, мощная, она прогремела вместе с моим душераздирающим криком, пронзив тело с пяток до макушки, дезориентируя и оглушая. Нога, как раскаленная кочерга, парализовалась от боли, но не сломалась. Он не позволит. Он просчитал и не ошибётся.       — Кха… Де. Деся… Ум…       — Десять. Принято.       Рваными движениями, натягиваю одежду, не ощущая ничего: боли, мягкость ткани, холода. Все человеческое скованно льдами — осталось лишь тело, выполняющее приказы.       В этот раз ледяной манипулятор схватил меня «бережнее». Ха! Ценный экземпляр оказался по-видимому. Даже бросил на свой стол достаточно «бережно».       Тандекрекер с трудом повернул фейс в нашу сторону. Оптика тускнела с каждой наносекундой. Это кольнуло глубоко в душе.       Цепи ослабли и сикер рухнул на пол, не в силах пошевелиться.       — Приступай, объект 292. Твои инструменты, — под ногами оказалась моя сумка. Ха… я и забыла…       Шоквейв наблюдает за каждым движением ног, рук и даже моим дыханием. Системы Тандекрекера работают на последнем издыхании. Сикер явно что-то желает спросить, но не решается. А мне… без разницы. Несознательно, отточенными движениями, запаиваю дыры в его корпусе, восстанавливая циркуляцию энергона.       Закручиваю. Затем спаиваю проводку. И внезапно понимаю. Что-то не так… Нет, не с сикером. Со мной. На мгновение задерживаю взгляд на руках. Грязные, израненные. Странно, они не должны быть такими.       Настойчиво тру ими об ткань штанов. Кожу вновь обжигает льдом. Черный кабель… он…он трется об внутреннюю сторону бедра поднимаясь и лаская грудь... Сдавливает горло. Играет, как с куклой. Его куклой.       Внутри трескает стекло. Давление оказалось слишком велико.       Я продолжаю тупо смотреть на свои руки. Но теперь, они дрожат. В горле стает комок ужаса от осознания произошедшего. Я резко хватаюсь за крыло сикера, стараясь удержаться на ногах, и поднимаю взгляд на алые окуляры. Слеза мольбы скатывается по щеке, и я шепчу:       — Спаси меня… Тандекрекер. Прошу, спаси, мне страшно.       — Человек… — желает дотянуться до меня, но нас прерывают.       — Объект 292 и 287, время.       И вновь клетка. Шоквейв оставляет нас, но мне продолжает казаться его шлаковый кабель скользящий, давящий! Он касается меня: заляпывая, лишая чести и чистоты. Все внутренности переворачиваются и меня долго и противно вырывает в углу. Эмоции от произошедшего десямитровой волной накрывают с головой, лишая воздуха легкие.       — Эй! Чело… Аврора, держись! Уже перенастраиваю… Всего полгруна, прошу! Шлак! Шлак! Шлак!!!       Картинка перед глазами расплывается, но рано, еще рано падать в юникронову тьму.       — От…ключи… оптику. Сэконо…мь… энергию. Мне надо кое-что сделать.       Кивает, и как только алый свет потухает, моя рука лезет за грань штанов, ныряя в трусики.       Перекат на живот, так легче: лоб утыкается в прохладный пол, уменьшая головокружение и увеличивая трезвость.       «Грязная. Испорченная. Морально изнасилованная».       Не могу! Не хочу! Нужно смыть эту грязь, этот холод черной змеи.       Меня трясёт, мастурбация не помогает. Мне так необходимы теплые, уютные, родные манипуляторы, как глоток сухого воздуха Техаса и влажного воздуха Колорады.       Мурашки разбегаются по спине. Невесомые прикосновения, они ласкают мои изгибы: нежно, чувственно, немного нелепо, боясь навредить, но фантастически ласково, обращаясь как с самой хрупкой деталью на всем Кибертроне. Единственной и неповторимой. Теплая глосса прикасается к жгучему змеиному яду, дорожкой вылизывая и зализывая чужие прикосновения. Он не доволен, поэтому мгновенно прикусывает дентопластинами чувствительную кожу, и незамедлительно прикасается к клитеру, начиная его услаждать.       Из груди вырывается стон полный жара и удовольствия. Мышцы напрягаются, снизу сладко тянет. Вторая рука обхватывает грудь, а пальцы нажимают, потирают, потягивают затвердевший сосок. Перед глазами кажется мелькает белый корпус. Я схожу с ума?       «Рэтчет… Рэтчет… Рэтчет…»       Он улыбается, а свет его небесно-голубых окуляр сияет ярче самого солнца.       Руки тянуться к родному фейсу приближая к налившейся от возбуждения груди.       «Аврора» — вокалайзер дока сладкой глазурью заливает в мои уши.       Пальцы на половину погружаются во влагалище, ускоряя темп.       — Ум~м…       — Человек?       — Ам… не… не отвлекайся… .       Больше не холодно, не чувствуется липки касания чужого кабель. Остались теплый касания манипулятора Рэтчета и его влажной глоссы. Но… чего-то не хватало. Чего-то контрастного, обжигающего, глубокого… Вспомнила!       Внутри все натянулось тонкой струйкой. До предела. От одного края вселенной до другой. Напряглось и… взорвалось! Волны удовольствия растеклись от солнечного сплетения до самых кончиков пальцев, мучительно сладкой дрожью окутывая все тело.       Жаждалось замотаться в изолетик, залезть в теплый кокон и крепко закрыть глаза, проваливаясь в сладкий сон. Вот только такой возможности не существовало, но все же руки обхватили колени и прижали их к моей тяжело вздымающей груди. Веки потяжелели и лишь на секунду, на одну наносекунду я задремала, как двери отсека отварились, впуская наш самый страшный кошмар!       — Объект 292. Продолжим исследования, — его манипулятор: запачканный в энергоне своих собратьев тянется ко мне. Зрачки расширяются от страха, и я кричу, зажмурившись, с силой прижимая ладони к ушам:       — Нет! Нет, нет, нет! Отказываюсь!       — Отказ — отклоняется.       Дикое испуганное животное. Когда я стала такой? Возможно, как только прилетела на Кибертрон. Просто… просто всегда скрывала, прятала и сдерживала все это глубоко внутри, находясь под защитой дорогих мне ботов. А что сейчас? Жалкая органика…       «Бояться — это нормально»       Запомнив этот голос однажды, в маленькой душевой, я узнаю его из тысячи голос Нью-Йорка. Распахнув глаза, время замедлило свой ход, являя перед моим взором Олспарк.       — Ты… Но почему?       «Я лишь наблюдатель, Аврора, дитя Земли, названная в честь небесной утренней звезды. Знаю, у тебя много вопросов, но у меня мало времени. Прошу тебя, в самом дальнем зале архива под названием «Илизаро» найди проект «Оритения». Там найдёшь ответы. И знай… ты смелая, Аврора.»       События разворачивались слишком быстро и молниеносно, не давая осознать произошедшее и сказанное. Но все же… я прошептала повторно, распробовав на вкус, это слово: «оритения».       Шоквейв тянет ко мне свой грязный манипулятор, закрывая тенью свет, но странно… мне больше не страшно, и я уверена — это все благодаря Олспарку. Вновь укрывшему меня своим мягким, теплым одеялом.       Мои губы шепчут, а взгляд наполняется яростью:       — Тандекрекер, давай.       Сикер гудит системами во всю мощь, раскрывает грудной отсек, открывая доступ к своей нежно-голубой искре.       Энергетический всплеск, мощным импульсом энергии, собранным искрой Тандекрекера, припечатывает Шоквейва к стене, выбивая в оффлайн бота, и разбрасывая находящиеся предметы по всему отсеку, включая мою клетку, буквально сжимая, как пластилин металл, и вырубая электроэнергию на несколько минут.       Кромешная тьма.       — Тандекрекер… — хриплю, выползая медленно на четвереньках наружу, ориентируясь на ощупь. — Тандекрекер.       — Агх! — стонут где-то слева. Секунда, и алые окуляры тускло освещают маленький отсек. Я подрываюсь моментально, оказываясь рядом с десом. Цепи не сдерживают более бота, но встать дес все же не имеет энергии.       — Секунду… секунду, — судорожно залезаю на корпус, не совладая руками, стараюсь переткнуть необходимые штекеры в нужные гнезда для перераспределения энергии в необходимое русло, но только и получается, что царапаю гнезда, дергая чувствительную проводку.       — Аш!       — Сек…       — Убери омыватель, человек, — фыркает сикер, отворачиваясь от меня. Взаправду, плачу. — Как спарклинг маленький, аж бесит.       Улыбаюсь, кивком соглашаясь со всеми его колкими словечками, лишь бы не затыкался.       — Спасибо.       — Твоя идея, бестолковая фемка, за что благодаришь? Создать искровой импульс вышло лишь благодаря твоему мастерству и ловким манипуляторам. Шоквейв даже предположить не смог…       При упоминании нашего врага, мы одновременно вздрагиваем и поворачиваем головы. В отключке.       Перенаправив энергию в нужное русло, Тандекрекер с трудом поднялся на серво, и я мгновенно оказалась в его манипуляторе, надежно держась за сочленения пальцев.       — Подожди, — остановила его, пока мы окончательно не покинули это проклятое место. — Октейн.       Он все понял без дальнейших объяснений, схватил процессник друга и выбежал из отсека.       — Что за квинтец?!       — Не трогай, — отвела взгляд от его собратьев, не в силах смотреть на это зверство. — Убить одним выстрелом слишком щедро для такого монстра, как он. Взорви к юникрону все здесь, Тандекрекер.       — Это опасно. Мы не знаем, как выбраться из запутанного подземельного Иакона. Я объяснял… Если взрыв спровоцирует техногенные толчки, мы похороним целый Иакон и себя в том числе.       — Процент мизерный, — передернула плечами, считая, что убийство такой твари стоит ценой такого города. — Налево или направо. Или вернемся и убьем…       — Нет, — скрипнул дентопластинами сикер, удивляя меня своей категоричностью. — Он поплатиться, поверь, но деактивация слишком… — в алых окулярах плещет ярость равная моей.       — Просто? — заканчиваю мысль, кажется ловя его план за хвост. — Ты сохранил все что видел… Покажешь… всем десептиконам?       — Всем кибертронцам, — дико ухмыляется мех. Жестоко. Беспощадно. О-о, да… Долгий, мучительный деактив того, кто и знать не знает, что такое настоящая жизнь. Он никогда не поймет почему на него обрушится гнев кибертронского общества. Это сломает его изнутри. Он станет пустышкой, пустой оболочкой лившись раз и навсегда своей логики. Бесцельное, не цельное существо…       Продолжение следует…