Искра Кибертрона

      — НЕЕЕТТТТ!!!       Душераздирающий крик боли и ярости слился в рев страха и паники. Волна энергетического взрыва от разрушенной Матрицы Лидерства откинула, устремившихся ботов, пытающихся вырвать Прайма из манипуляторов Юникрона, обратно на землю, и больше враг не позволил им встать, прижав к земле своей давящим, заставляющим отяжелеть конечности и молить о пощаде, мощным энергетическим полем.       — Последняя частица моего брата, — прошептал Юникрон, наблюдая, как осколки Матрицы осыпаются на песок. Что за выражение было на его фейсе? Удовлетворение? Грусть и печаль? А возможно то, чего никто и он сам не осознавал. — Тринадцать Первых Праймов были куда могущественнее.       Яркая фиолетовая оптика сместилась на Оптимуса, державшегося на грани отключения, чей корпус содрогался от волн боли и нарушения всевозможных граней его функционирования.       — Ты жалок и слаб. Насколько же мой брат опустился, сделав тебя Праймом? Был ли он в отчаянии или стал настолько глуп из-за вас, его созданий? Не понимаю, где же ваша благодарность? Я освободил брата от ваших оков, которые причиняли ему столько неудобств и горя, но вы продолжаете не подчиняться и терзать остатки усопшего, как низшие неразумные твари. Ваши собственные манипуляторы должны вырвать свои собственные искры, покоряясь моей щедрости. Не так ли?       — Не…ет…       Юникрон обернулся на этот тихий голосок зверобота, продолжая удерживать Прайма одним манипулятором, и окинул властным взглядом сопротивляющегося его воле.       — Ах, те кто прошел сквозь время и пространство. Вы, зная будущее, все еще имеете собственную волю? Возможно выходки Вектора Прайма пора оборвать раз и навсегда. Его настойчивое вмешательство в этот раз злит куда сильнее, чем слабость моего брата. Но уже все кончено, — Юникрон вновь возвращает собственное внимание к Прайму, впиваясь взглядом в незащищенную, яркую, небесно-голубую искру, протянув к ней острый коготь. — Такая хрупкая, — чужое прикосновение, заставляет кричать в агонии, — уродливая, — острый коготь надавливает на металлическое ядро, и Оптимус начинает яростно хвататься за его манипулятор, пытаясь остановить Юникрона.       — Н…е…не…       — Я облегчу твою ношу, кибертронец.       Юникрон обхватывает искру Прайма, и напоследок упивается выражением фейса меха. Страх был самым приятным и долгожданным, и теперь, спустя миллионы лет ожидания в тени, он мог насладиться прекрасным окончанием, закатом еще одной расы, которая могла бы под его началом править всеми вселенными, но которая выбрала вместо этого столь примитивный путь существования. Как жаль…       Натяжение соединяющих проводов и шлангов с искрой усилилось. Возможно не стоило так мучить и извращаться над этим убожеством, но Юникрону хотелось запомнить этот значимый момент, и вот почти, на последней ноте этой эйфории, он заметил странную деталь.       Его манипулятор замер. Что-то перестало казаться таким естественным и приятным. Чего-то стало не хватать. Как-будто одна из шестеренок в его механизмах замерла, стопоря столь совершенную, идеальную, без изъянов работу его прекрасных жизненных потоков. Идеальный педантичный план потерпел непредвиденное пятно.       Юникрон пытался уловить эту тонкую нить чего-то неправильного. Его датчики улавливали эту аномалию в самом воздухе. Боты, пытающиеся вырваться, внезапно замерли из-за странной и необычной заминки их врага, как сами заметили, что собственные корпуса стали легкими и воздушными. Их больше не сдерживала та удушающая сила!       Наконец-то оптические датчики зацепились за недостающую деталь в механизме, когда Юникрон сфокусировался на поле битвы за спиной Прайма. Растерянные и непонимающие происходящего кибертронцы, окидывали взглядом замерших воинов, которые стали падать, один за другим, и больше не подниматься.       Окуляры Юникрона расширились.       Легкое прикосновение к его манипулятору, удерживающей искру Оптимуса Прайма, и он смотрит на того, кто столь бесшумно и с пугающей легкостью смог подобраться к нему вплотную.       — Мертвые должны оставаться мертвыми, Юникрон.       Мягкий, как облако; нежный, как ветер; и красивый, как песнь кристаллов Праксуса вокалайзер, заставил адский огонь битвы, ураган паники и черную дыру всепоглощающего страха застыть и прислушаться к убаюкивающему голосу, покрывавшему их вуалью тепла и спокойствия.       Хот Род, зажимающий одной рукой порванные шейные магистрали, из которых вытекал энергон, дрожа всем корпусом от происходящего кошмара, зацепился взглядом в белоснежную броню с красными акцентными деталями в грудной и кормовой части, последнею из которых прикрывала едва ли невесомая ткань из металлических, но мягких волокон нанотрансформия, на краях которой акцентно выделялся ярко-красный все известный крест медиков, правда необычно обрамленный огненными крыльями вокруг него.       Мех поднял взгляд выше, и от шока и отрицания открыл рот, задыхаясь от обрушившихся на него эмоций. На мгновение… ему показалось… Нет, этого просто не могло быть!       По бокам шлема были непривычные, но элегантные и красивые защитные плавники, а по центру шлема располагался прекрасный янтарный камень. Только вот… Нет. Это все глюк… От задней части шлема спускались длинные, необычные, светящиеся голубым неоновым светом, странные… провода?       Дрожь корпуса становится невыносимо шумным и болезненным, когда голубые окуляры на мгновение останавливаются на нем, и искра Хот Рода сжимается в тисках отрицания. Он видит иллюзию, что так напоминает того, кого они совсем недавно оплакивали. Того… из-за кого он проливал собственный омыватель, совершенно не зная о его существования в своих системах. Того… кто за столь мизерное время оставил глубокий отпечаток в его искре.       И вот вновь… Он не выдерживает, когда мягкая улыбка отпечатывается на ее фейсе, и иллюзия человека растворяется в образе неизвестной фемки. Его пальцы желают впиться в этот образ, но омыватель, стекающий с его фейса и вой систем не позволяют дернуться и нарушить это ведение.       Юникрон издает гневный рык от ощущения древней силы, ореолом окружавшей создание Праймуса.       — НЕПОЗВОЛЮ!!!       Фиолетовый цвет темнеет от праведного гнева, и перестав замечать окружение, он выпускает из тисков смерти Прайма, откидывая того в сторону, и пытается добраться до искры, которой недолжно существовать! НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ЗДЕСЬ! НЕТ!!!       Твердым и уверенным движением, чьи действия были ведомы более могущественными и светлыми созданиями, она откидывает громоздкую фигуру Юникрона подальше в сторону, ошарашивая кибертронцев и дезориентируя своего врага на время. Ее тонкий манипулятор опускается вниз после удара, а черты фейса разглаживаются от напряжения.       Мгновение, и пальцы Хот Рода впиваются в броню, обнимая белоснежный корпус. Он чувствует, как его дрожь вибрирует на ее броне, но она не говорит ни слова, лишь так же крепко обнимает в ответ.       И пока с губ Хот Рода не слетает единственное слово, другие все еще ошарашенно пытаются осознать увиденное и понять кто пред ними…       — А…В…А, — он издает пищащие звуки, как спарклинг, но на грани истерии и перезагрузки.       Дрифт, только что поднявшийся, опираясь на Великий Меч, роняет его. Серво с тяжестью делают шаг вперед. И еще один. И еще. Пока знакомое тепло не заключает его в капкан. Дрифт бросается вперед и обхватывает ее вместе с огненным мальчиком, безумно и невнятно шепча молитву на древнем кибертронском.       — Скажи, что это правда, Праймус?! Скажи, умоляю! — мечник смотрит с благоговением прямо в ее окуляры, в которых плескается комок непонятливых чувств, но, когда она заговорила, серво двух мехов подогнулись и они утащили фемку вниз за собой на землю.       — Мне тоже не верится…

***

      — Мне тоже не верится, — судорожно шепчу я, позволяя и сжимая в ответ двух мехов, прикрыв надлинзовые щитки, обхватывая эм-полем их собственные, чтобы убедиться в реальности ощущений.       Первое, что я увидела, когда пришла в сознание, темный потолок отсека. Осознание второй вещи стала тихая работа чужих систем и взрывы за стенами. Ощущала я себя… очень странно и необычно, но времени рассуждать о том, кто я теперь, было слишком мало, мизерно мало…       Приняв вертикальное положение, в груди так сильно заболело, закололо от щемящих чувств, готовых лавиной погрести меня под собой, когда я заметила их. Моя дрожащая рука… мани… манипулятор, потянулся к двум самым дорогим существам в моей вселенной. Так страшно прикасаться, боясь, что это видение растворится, как мираж в пустыне, оставив еще одну глубокую рану в моей душе. Но я, не замечая ничего вокруг, ползу на коленях, пока трясущиеся пальцы не задевают лицевую пластину моего Рэтти.       О, Рэтти…       Пальцы соскальзывают по шлему, и вновь прикасаются… только к другой лицевой, такой же прекрасной и великолепной.       Саунди…       Его голова покоилась на плече Рэтти, так уютно, гармонично и умиротворённо. Я вижу… вижу, как сильно изранены корпуса моих мехов, а их искры… Какие же они дураки! Верные, мужественные и отважные дураки, что едва не последовали за границу жизни!       Хочу обнять. Сильно и крепко. Хочу прижаться, не оставляя между нами и миллиметра свободного пространства! Хочу…. Хочу… Хочу…       … но слышу взрывы и предсмертные крики.       Виной, сожалением и… океаном любви, мне приходится окинуть их этим чувствительным взглядом, заставить оторвать ладонь, прекращая ласку, и резко отвернуться, собираясь покинуть моих бондмейтов, прежде чем быть пойманной за манипуляторы в нерушимые цепи их рук, и застыть на корточках, не смея пошевелиться.       Энергетическое поле трещит и издает чистую звенящую мелодию, в трепетном ожидании и испуге. Аудиосенсоры улавливают усиление вентиляции и шум запускаемых систем. Боюсь… Боюсь обернуться… Хочется убежать, ведь я… я… не знаю… Тысячи вопросов пролетают одновременно: «а что, если они меня не узнают?», «а что, если я не нужна им такая?», «А что… а что, если… если…».       Серый палец подцепляет мой подбородок и медленно заставляет обернуться, чтобы в следующий импульс моей искры, убить и поглотить всё ненужное в моем мире, кроме двух пар оптик, с колыхавшейся на грани неуверенностью, неверием и страхом, окинуть меня взглядом, а потом потопить под болезненным градом эмоций, поглощая и оглушая энергетическими полями всю меня.       За трещащими стенами этого мира и погребаемые под собственным, мы так и не шевельнулись. Нас окружал пузырь, в котором не существовало воздуха, пыли и звуков. Только мы. Втроем. В едином энергетическом поле, которое перестало быть у каждого собственным, став навсегда одним целым для нас троих.       Дезориентированная и оглушенная, я упустила вспышку обжигающего прикосновения и горячего воздуха, когда странно-приятная, слегка маслянисто-влажная глосса, переплелась в огненном танце с моей.       Едва заметный разрыв дистанции и я сижу на серво Рэтти и уже впиваюсь в другой сладкий рот, вырывая болезненный неверием в происходящее горловой стон.       Чувствую укус на оказывается блядски чувствительных шейных магистралях! Кусачую статику возлей нейроствола, из-за которой выгибаешь спину, как дикая кошка! И да… ах, да! Мягкий прикус моей губы дентопластинами…       — Ум-м~ — просящий стон, вибрирует от моей искры, и я приоткрываю губы, выдыхая его вместе с теплым воздухом, пытаясь зафиксировать руки на ком-то одном, но лишь вновь скольжу между двумя корпусами.       «Кхм, детка…» — раздается нежеланный комментарий, и меня простреливает, развеивая туман возбуждения.       «Блятьтысводишьменясума!» — вою на одном выдохе, заставляя свои конечности остановиться, а взгляд сфокусироваться на резко окаменевших мехов, ощутивших мою остановку.       Роняю голову на плечо Саунди, предпринимая попытки утихомирить то, что так дико обжигает внутри груди.       — Прошу… — первое слово, которое заставило нас троих вздрогнуть одновременно. — Молчите…       Так иронично говорить о том, что стало теперь примитивным. Слова между нами больше не имели смысла и значения. Мы читали друг друга с отключенной оптикой, как открытую книгу. И… да, они знали, какое действие будет следующим в моем шаге, поэтому сжали меня между собой с такой невиданной силой….       — Клик. Или мы возненавидим тебя.       Да. Я бы тоже. Это было бы справедливо, если бы они посмели покинуть меня, а после вернуться, чтобы вновь ввязаться в нечто смертельное. Я бы ненавидела их всей собственной сущностью.       Наносекунды истекали, и едва ли хватало воли не начать все заново, без права остановиться и оторваться от, притягивающих магнитом мою искру, мехов.       — Вы мне нужны, — умоляюще хриплю, потираясь лицевой о шею Саунди, пару раз не сдерживая юркую глоссу, пробегаясь ей по горячим магистралям, и наслаждаясь вибрацией его тела.       — Малышка… я не смогу… остановиться, если продолжишь… — выдыхает раскалённый воздух Саундвейв, от которого хитрый туман вожделений, ненадолго отступает, но я готова поклясться, еще одно касание, и я сама не смогу сказать желанию «нет».       Едва ли удается отстраниться на один сантиметр, подняв чугунную голову, как я тону в лазурных окулярах Рэтчета, с умоляющим взглядом, проникающий глубоко в мою суть. Неверный шаг в сторону, и они закинут меня на корабль и запрут в стазисные наручники… И я отдамся без вопросов.       Обхватываю фейс Рэтти и дарю легкий невесомый поцелуй, с любовью и нежностью лаская взглядом.       — Ты все понимаешь, Рэтти.       Система охлаждения набирает обороты и мой мех прикрывает надлинзовые щитки, трясясь и сопротивляясь очевидному.       — Тогда ты знаешь, что будет после, — с угрозой произносит Рэтчет, и я киваю в ответ, примерно представляя, что с его характером и исполнительностью, мне будет не легко преодолеть задуманное.       Провожу напоследок пальцами по фейсу Саунди, чьи янтарные окуляры опасно пожирают меня взглядом, и медленно поднимаясь, аккуратно сопротивляясь их хватке, которая лишь мне позволяет решить, стоит делать еще один шаг назад или нет?       Но мне приходится. Шаг. Еще один. Выпрямляюсь и разворачиваюсь. Шаг вперед. Еще и еще. И вот я останавливаюсь у двери отсека, гипнотизируя ее, как врага, испортившее самое сокровенное действо всей моей жизни. Только более могущественные силы не позволяют обернуться — за этой дверью ждет нечто древнее.       И я открываю ее.       — Юникрон. Брат Праймуса. Бог Хаоса. Единственное, что способно остановить Юникрона, это запечатать его антиискру с помощью Матрицы Лидерства. Но этот способ сработает только когда Прайм приблизиться к антиискре настоящего тела, по-другому никак нельзя.       — Почему Юникрон так одержим уничтожением Кибертрона и кибертронской расы, Октейн? Неужели он чувствует угрозу от них?       — Ему претит все, что создал Праймус. Никому не ведомо откуда зародилась эта жажда злости и ненависти, но после победы Тринадцати Первых Праймов над Юникроном, стало ясно, что он безвозвратно ослеплен и нет более желанной цели, чем уничтожить всяческие намеки на существование Праймуса и его творений.       — И ему… это удалось, — с тяжестью и грустью прошептала брату. Теплый манипулятор сильнее сжал мою ладонь, прекращая наше движение.       — Да. Он в конце своего пути, — раздался прекрасный и уже родной голос позади нас.       — Илизаро! — радостно улыбнулась и подскочила, буквально запрыгивая на коричный корпус, что вибрирует от смеха подо мной. — Но, почему вы здесь? Я думала, вы ушли вместе с Праймусом на… Куда там после смерти ведет дорога?       — Ах-ха-ха, боюсь, Аврора, тебе слишком рано об этом знать, — улыбнулся Чтец Искр, поставив меня обратно рядом с Октейном. — Волноваться не стоит, я присоединюсь к искре Праймуса чуть позже. А пока, позволите ли присоединиться к вашей дороге?       — Конечно! — с облегчением кивнула, и мы продолжили путь, который для нас прокладывали маленькие лазурные искорки. — С друзьями путь всегда веселей и быстрей!       — Мне нравится, как в таких простых вещах, вы находите особенную мудрость. Вы прекрасны в этом.       — Это заслуга не моя, — пожимаю плечами, — а всего человечества. Проживая столь короткую жизнь, учишься ценить то, что тебя окружает.       — Верно… Но не каждому дано это понять, Аврора. Если бы была возможность прекратить бесконечную вражду между Юникроном и Праймусом, я бы все отдал за ту мудрость, что подсказала бы нам решение завершения конфликта.       — Но этот случаи не тот, где нам по силам что-либо предпринять, да? Если Юникрон Бог Хаоса, то Праймус был Богом Порядка? Мой дедушка всегда говорил, что во вселенной обязано существовать равновесие, иначе это обернётся катастрофой. Энергия Хаоса обязана выполнять свою функцию, но то, что сотворил Юникрон и то, что будет преследовать в дальнейшем — этого допустить нельзя. Жизнь должна идти своим чередом, а вмешательство столь могущественной силы… О, Всемогущий Праймус…       — Детка, и что же ты собираешься предпринять? — озорной улыбкой ожидающе смотрит на меня брат, а Илизаро с любопытством. Причем оба уже знают мой ответ. Нет, этот ответ уже давно даровал мне Праймус.       — Просить немножко веры…       — Аврора? Это правда ты? — господин Экс, поддерживая Дай Атласа, делает шаг вперед. Я киваю в ответ, пытаясь подняться, но две пары манипулятора сильно удерживают, замедляя меня. — Но… как это возможно?!       — Боюсь, — мягко улыбаюсь Дрифту и Хот Роду, выпрямляясь, но держа их за манипуляторы, чтобы они тоже поднялись с колен, — эта история не для этого цикла. Ребята… — смотрю в оптику каждого, останавливаясь на несколько наносекунд на алой, напряженной оптике Мегатрона. Выглядел он… паршиво, но Оптимус… Его скорее нужно доставить к врачу, — у меня есть просьба. Вы должны собрать всех кибертронцев с поля боя на корабле и направить оставшиеся энергоресурсы на щиты и двигатели.       — Зачем? — спрашивает Кэп, а Праймал встает рядом с ним, в чьем взгляде читается иной вопрос и несогласие. Кажется, он первым догадался. — Мы не улетим с планеты.       — Знаю, но сейчас… — мой взгляд устремлен туда, где медленно поднимается Юникрон, и чья жажда разрушения возрастает с невероятной скоростью. Я вновь перевожу взгляд на Праймала, и говорю твердо и решительно, остужая его пылкость, как и рвение Хот Рода, — вы будете мне мешать. Матрицы Лидерства больше не существует, а без нее никто из вас не сможет одолеть Юникрона.       — Ава, нет, — Хот Род пытается проявить твердость и решительность, не отпускать меня одну, начиная понимать, что я имею ввиду. — Подумай, о доке и… связисте! Ты им нужна!       Мой взгляд леденеет, но благодаря Дрифту, который осторожно положил ладонь на плечо огненного мальчика, привлекая его внимание, чтобы объяснить.       — Хот Род… Если Аврора здесь, значит…       — Они будут выполнять свою функцию, — закончил мех, и я улыбнулась. Умный мальчик. — Но идти одной против Юникрона — безумие!       — Я не одна, Хот Род. Ваша вера будет со мной — и это, станет моей второй просьбой. Просто верьте, от самой искры: искренне и честно, как верите в своих друзей, напарников и близких, как в самих себя и в ваш дом. А теперь, — оборачиваюсь, кивая старшим мехам, которые отыскивают ту волю внутри меня, давая им надежду и уверенность в моих словах, — уходите!       Дрифт подхватывает свой Великий Меч, и уводит сопротивляющегося Хот Рода, а господин Экс, на мгновение останавливается возле меня, нависая большой тенью, и крепко сжимает плечо.       — Я верю тебе, Оритения, Чтец Искр. И для нас честь было с тобой познакомиться.       — Как и для меня…       Фиолетовая оптика напитана ядом. Столь безумной и устрашающей яростью, что давит на плечи, заставляя подчиниться, склониться и отдаться ей. Его сила стремится разорвать все на своем пути, и это… пугает до смерти. Страшно. Я все еще чувствую себя чертовски маленькой, беспомощной и слабой.       Но…       Позади меня, за невидимой стеной той грани, ярко светят могущественный, кристально чистые и древние искры. Искры, которые приняли решение поддержать в столь неравной и бесчестной битве детей Примуса.       По моему корпусу растекается сила и мощная поддержка, но этого еще недостаточно.       — «Мы рядом, малышка» — голос Октейна раздается в голове. — «Ты не воин, но мы поможем тебе своими знаниями и опытом, что течет в наших искрах, сразиться со столь могущественной силой. Но после…»       Искра ноет. Мне вновь горестно.       — Октейн… Я люблю тебя, брат.       — «Я крепче, моя малышка. Только намекни, если твои мехи сделают тебе больно, я преодолею время и пространство, чтобы воздать по заслугам твоим обидчикам, сестра».       — Праймус…       — «Не смей омыватель выплескивать…!»       — ОРИТЕНИЯ!!!!!       Вздрагиваю всем корпусом и натягиваюсь стрункой, фокусируя оптические датчики на враге.       Он был столь же пугающим, сколь и великолепным. Дрожь от двух слагаемых была немыслимая. Я знала, что мои слова только достигают испуганных и дезориентированных кибертронцев, поэтому стоило увести Юникрона подальше от кораблей.       Что-то серое улавливается с боку, и я широко округляю окуляры от неожиданности.       — Что вы…?!!!       — Не приказывай что мне делать, фемка! Мне безразлично ваше звание, но я никогда не буду убегать с поля боя, как чертовы автошлаковы неженки!       Удивление. Оно было величественным. Мне не довелось иметь даже несколько встреч с Мегатроном, которые помогли бы узнать внутренний мир меха не по слухам и легендам, а лично, и даже моя злость и ненависть за его деяния оказались не столь ярыми, какими их я представляла. Нет. Не было этих злостных чувств и эмоций сейчас. Но существовала железная уверенность в том, что он понесет ответственность за свои поступки.       — «Решать тебе, Оритения» — мягкий голос Илизаро придал мне смелости.       — Мегатрон, — не отвожу взгляда с Юникрона, — ваша гордость не позволит вам согласиться с этим, но если вы готовы помочь, то вы сделаете так, как я скажу.       Ощущаю его пронзительную и недовольную оптику, но в ответ слышу почти невозвражающий «хмык». Что ж… С этим можно работать.       Энергия в воздухе резко электризуется. Толчок и мощный удар, который сносит меня с ног, отправляя в полет прямо в одну из стен бывшего завода сектора 12. Пугаюсь. Слышу треск под ногами, а процессник захватывает паника моих бондмейтов, которых я спешу успокоить, пока покров пыли оседает.       — «Мы ведем, успокойся».       И я подчиняюсь, ощущая, что мой корпус, не осознавая полноценно движения, двигается интуитивно. А Юникрон… очень быстр, и его способность управлять металлом, создавать из него не только смертоносное оружие, клинки и мечи, очень опасное, как и управление энергетическими импульсами.       Вижу, как пугаются грохота кибертронцы, устремляя оптику на покрытую трещинами стену, замирая, а так же знакомых сикеров, что зависают в небе. Наносекунда и я отталкивают, окончательно разрушая покрытие под ногами, стремительно и неумолимо, как молния, оказываюсь напротив Юникрона, остановившего мой удар черным мечом, что воссоздал столь же мгновенно. Столкновение наших сил поднимает сильный ветер вокруг, что будоражит песок.       Отскок назад, и мы не отрываем друг от друга оптики.       — Ты не герой и не воин, — он констатирует факт. — У тебя даже нет оружия. Как ты собираешься сражаться?       — Вы правы, я не избранный спаситель или герой. Мне не позволено держать оружие, так как я являюсь Чтецом Искр, и вы также знаете об этом, поэтому боитесь.       — Кого? Тебя?! — ехидная улыбка Юникрона не скрыла от моего Дара его глубинный страх. — Признаю… Твой Дар опасен, но и столь же великолепен, что вызывает у меня дрожь желания и жажды заполучить тебя целиком! Будь моей! И мы могли бы править всеми Вселенными вместе!       — Банально, — ухмыляюсь в ответ. — Запудривать процессники это не ваше, Юникрон, но на других, чьи искры терзают тьмой сомнений, это могло бы сработать. Так вы покрыли своей отравой Кибертрон?       — В каждом живом существе живет хаос, и ты не исключение, — фиолетовая оптика ярче вспыхивает, и я напрягаюсь, ощущая готовность Юникрона сделать следующий шаг. Если мой Дар позволяет видеть и ощущать сущность искр, то и Юникрон не обделен этим талантом, только… иначе.       — Во мне столько хаоса, сколько нужно для равновесия в жизненных потоках, — спокойно отвечаю, прекрасно осознавая, что видит мой враг ворох страхов, которые может усилить своей силой их тьму и придать им несуществующую значимость.       Позволяю на мгновение удостовериться, что мое поручение почти выполнено, и почти все кибертронцы укрылись на кораблях.       — Ты не одолеешь меня, как в одиночку, так и с армией, — улыбка исчезает с его фейса. Кажется, это конец наивной игры.       — Да, — позволяю прикрыть окуляры в знак покорности, как мои кулаки сжимаются.       Чтец Искр. Оритения. Все это непросто то, кем делает меня Дар. Мне непозволительно сражаться и убивать. Не позволительно вершить судьбы других. Непозволительно выбирать чью-то сторону. Я лишь рука, что поможет просящему помощи. Я лишь толчок, что направит и отведет от беды нуждающегося. Я тот, кто укроет искры кибертронцев собственным корпусом в момент опасности. Все это я — Оритения.       Но есть кое-что еще…       Юникрон был прав в одном: Чтец Искр способен управлять искрами других. Но сильнее и могущественнее Чтеца это не сделает. Если только искры кибертронцев…       Взмахиваю рукой, что окутывается голубым пламенем, который рассекает воздух напополам.       … полные надежд и веры в Чтеца…       Пальцы обхватывают сверкающую серебряную рукоять, объятого пламенем белого лезвия меча.       … НЕ СТАНУТ ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ С ОРИТЕНИЕЙ!       — Но я не одна, Юникрон! — гордо выкрикиваю под оглушающий воинственные звон искр, что наполняют меня своей силой, позволяя мне выполнить свой долг! — Со мной искры Праймуса!       — Сюда его! — наполненный гневом вокалайзер Рэтчета, вышибает панику и ступор из ботов, тащивших на грани дезактива Прайма.       Главный мостик был забит под завязку всеразличными механизмами: испуганными, сбитыми с толку и отчаянно работающими с управлением Ковчега, пытаясь перенаправить остаток энергии на щиты и двигатели.       — Док! — Дрифт расталкивает столпившихся ботов, освобождая место для Прайма на полу. Все, кто имел хотя бы минимум медицинских навыков, находились в других отсеках, набитых ранеными ботами, оказывая тот минимум, который они могли. Рэтчет же находился на мостике рядом с Саундвейвом, присоединившегося напрямик с кораблем, чтобы выполнить требуемое. — Она там! Ты…       — Заткнись, я в курсе, — мгновенно подсоединившись через медицинский порт, Рэтчет извлек главную проблему, заключавшуюся в шокированной искре Оптимуса от несанкционированного изъятия Матрицы Лидерства, которая была переплетена с его энергетическим полем.       — Дрифт, отойди, — командным голосом произнёс Дай Атлас, отодвигая мечника. Рядом с ним в поле зрения появились еще трое: Проул, Айронхайд и Кэп. — Доктор, какова ее стратегия?       — Вы слышали, — утвердительно говорит он, зная каждое слово, произнесенное Авророй, одновременно зажимая утечки энергона Оптимуса.       — Верить… Это слишком расплывчато и непонятно, — ответил Проул, как корабль содрогнулся.       На мостике стихли звуки.       — Вывести изображения, — прозвучала команда, и множество проекционных экранов зафиксировали поле боя, на котором лицом к лицу стояли красивая и хрупкая фемма, и тот, чье имя могло вызывать дрожь страха, Юникрон.       Рэтчет продолжал работать, не обращая внимания на трепетные вздохи и охи. Их с Саундвейвом системы трепетали от дрожи и силы, что удерживала их на месте. Им не нужно было смотреть на экраны, чтобы знать о происходящем, но они все же не смогли сдержаться и подняли взгляд, чтобы в следующее мгновение сглотнуть и задохнуться от увиденного.       Она была божественна. Полный решимости взгляд, сверкал чистейшим нежно-голубым светом. Утонченный корпус, вокруг которого летали искры голубого пламени, и этот серебряный меч делали ее воинственной…       Рэтчет и Саундвейв вздрогнули и переглянулись от полученной ими информации. Это оружие непростое. Чтецам, как велит завет, нельзя брать в руки оружие для намеренного причинения вреда живым существам, но этот меч создан… искрами? Мехи туманно чувствовали странную нить связи, тянущуюся от искры Авроры, но едва пытаясь прикоснуться и понять ее сущность, их корпуса вздрагивают от холода и предупреждающего шлепка по связи.       — Впервые вижу такой светлый меч, — шепчет Дай Атлас, яро сжимая рукоять своего Великого Меча, чье голубое ядро пульсирует, ярко вспыхивая.       — Мне все равно не понятно, почему мы не можем все вместе напасть на него?! — горький вопрос Хот Рода, откликнулся в искрах кибертронцев.       — Мы не можем, — Рэтчет не отрывал окуляр от экранов, съедая взглядом белоснежную фигуру. — Настоящее тело Юникрона — это планета. Даже если одолеть его созданный корпус здесь, мы не одолеем Юникрона целиком, который неумолимо двигается сюда, на Кибертрон, чтобы раз и навсегда уничтожить нашу планету. Матрица Лидерства могла бы одолеть Юникрона, если бы Прайм смог долететь и добраться до анти-искры, но…       — Матрицы больше нет, — мрачно сообщил Кэп. — Док… Тогда, как?       — «Должны ли мы говорить?» — опасливо спросил Сандвейв. — «Они могут стать угрозой для малышки».       — «Знаю… Но, сейчас все они нужны Авроре».       — Док? — взволнованный голос Импактора, что подобрался через толпу к нему, вывел Рэтчета из ступора. — Мы прошли с искоркой весь этот путь вместе. Скажи, прошу, что она собирается предпринять? Все мы, хотим помочь ей. Ради нас и нашего дома…       Он оглянулся. В оптике присутствующих читался как страх, так и жажда сделать хоть что-нибудь полезное. Ожидание и неведение было куда кошмарнее, чем смертоносный враг в их доме.       — Аврора сможет дотянуться через фальшивое тело до анти-искры Юникрона, и уничтожить его…       Земля содрогнулась от взрыва. Восточный купол базы разрушился.       — Необходимо запустить двигатели и подняться в воздух, чтобы уйти из опасной зоны!       — У нас мало энергии! Придется отключить щиты! Что нам делать?!       — Отключайте, — отдает приказа Саундвейв, запуская мощный двигатель Ковчега, чтобы поднять корабль в воздух. Корабль задребезжал, но медленно ускорявшиеся обороты двигателя, смогли оторвать Ковчег от земли.       — Но тогда мы останемся беззащитны! — рычит Проул, но его останавливает Айронхайд.       — Наш враг силен. Наши щиты не смогут остановить его, поэтому нет смысла в их использовании. Нам остается лишь следовать словам и верить…       Оттолкнув железную балку в три тонны, я усиленно провентилировала, выдыхая пыль. Кажется, восточный купол базы?       — Сдавайся!       Опираюсь на меч и поднимаюсь с колен, принимая стойку. Юникрон стоит напротив, на чьем мече я замечаю капли энергона.       «Не смотри. Иди вперед к цели» — шепчут голоса искр и я вторяю их словам.       — Никогда!       Рывок. Звон металла. Грозное рычание. Блокирую удар и меня вновь отбрасывает назад на улицу.       — Ты всего лишь жалкое ничтожество!       Голос, наполненный ядом, резко оказывается позади, и я молниеносно делаю откат в сторону, чувствуя, как песок, волной накрывает меня.       — Твои убеждения сильны, но от них мало толку! — удар, скрежет, рывок назад. — Ты думаешь, что поступаешь благородно и справедливо, но разве их беспокоит хоть что-то, кроме них самих?!!!       Нападение. Удар. Перепрыгиваю Юникрона в воздухе, пытаясь достать сверху, но он мгновенно оказывается надо мной, с невероятной силой ударяя меня по спине и впечатывая в землю, как червяка.       АГХ!       Задыхаюсь, но продолжаю неумолимо двигаться, вновь успевая увернуться от темного лезвия.       — Тебе не изгнать…       Защита! Манипуляторы дрожат. Дентопластины издают скрежет. Но я крепко держу меч, не позволяя его лезвию вонзиться в мою искру. Темно-фиолетовый взгляд поглощает меня, а темная сила пытается пробраться через щели в моем корпусе. Холодно. Неприятно. Липко.       — …тьму из их искр!       Борись… Гх…       — Не исправить…       Борись.       — … этот искаженный мир!       «Еще…» — отталкиваюсь в сторону, пытаясь развернуться и отбежать, но тяжелый манипулятор хватает за плечо, вдавливая кулак в живот, кха! — «…немного».       — Видишь? — шепчет отвратительный и мерзопакостный голос над аудиосенсором, а кончик пальца вытирает капли энергона с моего подбородка, пока мой корпус воет от вспышки оглушающей боли. — Ты даже защитить себя не можешь.       Почему не могу пошевелиться? Как-будто невидимые нити удерживают меня, а его сила, сжимает меня в кулаке все крепче и крепче. Изображение… расплывается…       Борись!       — Они все — ошибка Праймуса.       Нет…       — Их существование — ошибка. Они падут вслед за тобой.       Черный кончик меча упирается в мою грудь. Его хаос почти поглотил и подавил мою собственную искру, но звон искр, что помогают мне, стали лишь сильнее! А еще… к ним присоединились те, что упрямо кричать мне «борись», «борись»! Их голоса становятся четче, приобретают окрас и индивидуальность. Мне знакомы многие из них: огненные и вспыльчивые, ласковые и нежные, любопытные и решительные…       «Спасибо, что прислушались»…       Я поднимаю взгляд и Юникрон вздрагивает, не ожидав, что я еще не сдалась. Сила увеличивается и лишь чистая вера, не основанная на выгоде и сомнениях, разжигает голубое пламя созидания. Они слушают и ожидают моих слов, и я не подведу их!       — Нет. Никогда, Юникрон! — моя искра вспыхивает, разрушая тьму, что проникла в мои механизмы, и поднимает волны пламени, окружая меня. — Кибертронцы никогда не сдавались! И твои слова, не посеять тьму в их искрах вновь! Я скажу им… что несмотря на все их ошибки, неважно на какой стороне они оказались… они сделали… ПРАВИЛЬНЫЙ ВЫБОР!       — АРРРРГГХХ!       УДАР!       Наши мечи сталкиваются и огненные искры разлетаются в воздухе! Темно-фиолетовые окуляры расширяются от понимания, и я делаю удар с разворота, разрушая его черный клинок пополам!       Черты фейса Юникрона покрываются темными пятнами, а в окулярах разжигается еще большее безумие. Его вокалайзер звучит раздвоено, как будто два разных существа говорят одновременно.       — Зачем ты продолжаешь бороться?! Сколько бы ты не сопротивлялась, это ничего не изменит! — новый клинок, скрежет металла, и он отрывается от земли, зависая в воздухе, создавая новые, еще острее и еще больше клинки, что устремляются камнепадом в мою сторону.       «Она изменила меня. Изменила многих других. И продолжит менять кибертронцев вокруг себя. Я хочу… дожить до того дня, чтобы увидеть это вновь. Аврора — я верю в тебя!»       Ах! Я слышу… Я слышу тебя, Тандеркрекер!       Мой взгляд становится еще решительней и целеустремлённей. Крепче сжимаю рукоять меча, что вспыхивает праведным огнем, подпитываясь моей решительностью, и я высвобождаю силу, вкладывая ее в мощный удар, отбивая сталь, резко отталкиваясь вверх и летя огненной кометой к Юникрону.       «Аврора была странной, необычной и такой хрупкой, но каждый раз она бросалась вперед в опасность, поражая меня и удивляя своим воинственным духом, несмотря на собственные страхи и дрожащие маленькие серво»       «Ее привязанность к существам иной расы всегда восхищали. Эти теплые связи… искренние эмоции, честность и открытость, тронули мою искру навечно. Она сильна духом — и я верю в ее победу!»       «Ава… Мы не так давно познакомились, но… ты стала мне очень дорогим другом. Просто… От самой искры прошу! Одолей шлакового говнюка и вернись к нам!»       «Милашка…», «Аврора…», «Оритения…», «Незнакомка…»…       Слышу… Слышу… Я СЛЫШУ ВАС!!!       — Мир никогда не станет таким, каким ты хочешь его видеть! Он испорчен по своей сути! — острые, стальные и шипастые цепи мчатся на меня, и голоса становятся сильнее.       — НЕТ!       Рвусь вперед, разрывая все препятствия впереди.       — Этот мир, конечно, не сказка, но есть те, кто верят в него! Они никогда не сдавались, стремясь к светлому будущему, даже если совершали ошибки! И я люблю, то что им дорого! — мы вновь сталкиваемся лицом к лицу, создавая мощные удары, что откидывают нас на землю, где лишь прикоснувшись с песком, мы вновь стремимся к друг другу. Юникрон из остатков металла собственных воинов создает нечто громадное, похожее на острые скалы, пытаясь задержать меня, но я лишь сильнее сжимаю меч, и ломаю преграду на крупные куски! — Этот меч объединяет нас! Он ввыжет тьму, открыв... дорогу к свету!!!       — НИКОГДА!!!       Ослепляющий, сильный, огромный и смертоносный зеленый луч, огненным зарядом поглощает меня целиком, и лишь мечом, созданных из искр Праймуса, мне удается не быть испепеленной насмерть.       — Это станет… — призываю всю волю и силу искр, произнося устами тысяч, те заветные слова, которые они лелеяли с надеждой и верой! — … наш путь… ДОМОЙ!!!       Огненный взрыв, развеивает луч смерти и, сквозь огненный вихрь, мы прорубаем путь, что приведет нас в новое начало! И щит Юникрона, который остается последней преградой, сможет ли остановить нашу огненную решимость?       Трещина… Еще одна…       «Малыш…» — окруженная голубым пламенем, искра внутри меня вздрагивает. Показалось, время остановилось вокруг, но нет, это лишь я задержала дыхание, узрев в пламени образ улыбающегося мне брата, что сгорает в языках пламени… навсегда…       Жмурюсь. Омыватель течет по фейсу, а внутри жжет печаль и боль. Больше не смысла сдерживать крик.       Я распахиваю надлинзовые щитки и, горящей, побелевшей оптикой, впиваюсь в щит, что трещит по швам!       — АГХ-ААААААААААААА!!!       «Я люблю тебя, сестра»…       Мощнейший взрыв откидывает меня в сторону, и инерция тащит меня по песку, пока я не прекращаю свое движение.       Больно. Перед оптикой что-то мигает, а изображение рябит. Издаю стон, переворачиваюсь на бок, вставая на колени, и замечаю, как с правого боку на песке капает энергон.       Вздрагиваю от шоркающего звука с боку и поднимаю ошарашенный взгляд, на нечто, что осталось от корпуса Юникрона: он весь покрыт чернотой, от которой веет хаосом, и лишь горячая оптика, ярко светит чистым злом в этой тьме.       — Убить… Препятствие… Уничтожить…       Агх! Не успеваю подняться! Но…       Его руки тянутся ко мне, и я кричу.       — ДАВАЙ!!!       Как ястреб, позади Юникрона, появляется Мегатрон и бьет по ногам, ставя его на колени, удерживая единственной рукой, что осталась у него. Этой выигранной секунды хватает для моего рывка, и моя рука проходит в его грудь.       Яростный крик. Корпус выгибается. Мегатрон из последних сил пытается его сдержать. А я…       … внутри черной дыры.       Нить связи устремляется в космос, и мое тело охватывает жар. Ощущая огромный живой механизм, что бьется в агонии, пытаясь вырваться из моего захвата, но я ищу… ищу в этой черноте его искру и не могу обнаружить, как будто она одновременно везде и нигде. Паникую. Это единственный шанс спасти Кибертрон, и если я не смогу…       НЕТ! Этого не произойдет! Ты должна успокоиться, Аврора!       Замри. Отключи оптику. Успокой бешено бьющуюся вентиляцию. Твоя искра замедляет пульсацию до такой степени, что ты перестаешь ее слышать.       Так тихо… Холодно… Одиноко… И лишь тихие капли, кристально чистой водой, едва звенят. Ох! Нашла! Он сзади!       Разворачиваюсь на маленьких каблуках, и замираю, замечая маленький фиолетовый огонек, что колеблется и дрожит, издавая тихую и грустную трель.       Сажусь возле него на колени, осторожно поднимая ладонь к настоящей сущности, что таит в себе истинный хаос. Его трель усиливается, и я спешу успокоить искру.       — Ш-шш… Я не причиню тебе вреда.       — Ты пришла уничтожить меня, как и моего брата, — его голос похож на голос маленького мальчика, такой чистый, звонкий и милый.       — Праймус жив, Юникрон, — мягко говорю, ласково прикасаясь к фиолетовой искорке. — Просто теперь его существование будет проходить в иной форме. Но ты должен понимать…       — Я не глупый, — искру колит от сожаления. Он все знал. — Хаоса стало слишком много. Что станет со мной после?       — Ваша жизненная энергия перестанет концентрироваться в одной точке и рассеется, но продолжит существовать. Возможно, вы последуете примеру Праймуса, если, конечно, захотите.       — Ты щедра, дитя моего брата.       — …. Простите. Можно ли задать вопрос? — осторожно спрашиваю.       — Лишь на один отвечу честно.       — Почему ваша искра имеет столь большую разницу с личностью, с которой я сражалась? Она наполнена гневом, жаждой разрушения и уничтожения всего, что связано с жизнью.       — Жизнь зарождается всегда в чистейшем первозданном виде, и лишь приобретая опыт, она обрастает личностью. Праймусу удалось сохранить первоначальную чистоту, но хаос имеет влияние создавать противоположное.       — И это тоже прекрасно, — улыбаюсь, забирая иску в свои ладони. Такая же теплая и могущественная, как у Праймуса. — Любая энергия вселенной прекрасна в своем существовании, в какой бы форме она не проявлялась, она помогает развитию жизни.       — Праймус жесток, если вел свою расу через океан страданий, — слышу ухмылку в его интонации, но лишь с печалью в окулярах киваю в ответ. Холод проникает в мой корпус. Больше нельзя задерживаться.       — Простите, — шепчу с сожалением, накрывая сверху ладонью маленькую искру, слыша напоследок, веселье в его голосе:       — Никогда не извиняйся перед хаосом, потому что он никогда не прощает…       

Иногда нужно всё разрушить, спалить всё дотла, чтобы потом начать всё сначала.

***

      Никогда не думала, что счастье заключается в том моменте, когда ты открываешь глаза от лучей солнца. Тебе тепло, мягко и комфортно, а в груди, столь спокойной и прекрасной мелодией, бьется твой источник жизни. Ты лениво наблюдаешь за частичками пыли, летающей в лучах, и протягиваешь руку, чтобы с улыбкой на лице пытаться поймать неуловимое.       Это чудесное мгновение.       Я впервые рассматриваю собственные пальцы, сгибая каждое сочленение. Серые, кажется, тоньше, чем пальцы Рэтчета. Далее я вижу белую броню, что имеет острый загиб в локтевом сочленении. Пробегаюсь пальцами по шейным магистралям, натыкаясь на середине на защитные пластины — удивительно, не многие такие имеют. Броня на плечах белая, а грудь имеет множество секций из белых и в основном красных цветов, что, по-моему, способны раздвигаться, только вот как?       Вдоль талии по бокам проходят неоновые полосы, и это… так красиво! Взгляд спускается ниже, и я смущаюсь. Придется привыкать, что кибертронцы не имеют одежды, поэтому столь тонкие полосы красно-белого металла — единственное, что прикрывает снизу… Под руками попадается тонкая белоснежная ткань из нанотрансформия, прикрепленная к дополнительному поясу, что слегка отступает от бедер. Вижу крепления, что означает, что пояс с тканью съёмный. На самой ткани, почти у подола, нарисован знак врача, что греет мне искру, а вот вокруг изображены огненный крылья. Ну, Праймус! Надеюсь другие боты не станут расспрашивать их обозначение, а то потом не отвертеться!       Эх… Пальцы проводят по шлему и натыкаются на необычные пластины по бокам, а сзади… Это хвост? Шлак, а зеркало здесь есть?! Впрочем… а где я?       Обвожу взглядом огромную платформу, сразу понимая для кого она предназначена, натыкаюсь на стене на небольшой иллюминатор, и понимаю, что я нахожусь все в той же пустыне, но на корабле наших друзей из Нового Кристалл Сити, потому что корабль по названию Ковчег виднеется рядышком.       Отсек среднего размера, половину из которого занимает платформа, а другую два рабочих стола. Сбоку от небольшого коридора, который по-видимому ввел из отсека, находилась еще одна дверь. Туда-то я и направилась в надежде найти любую зеркальную поверхность, но нашла нечто большее.       Да, там находилась прекрасная зеркальная поверхность на всю стену напротив душевой лейки, вырезанной в потолке, но как только я сделала шаг назад, попадая в ее зону видимости, в надежде рассмотреть себя в зеркале, случайно активизировала поток теплого очистителя, что хлынул на меня сверху, щекоча мой корпус и забираясь в щели брони.       Из меня вырывается визг от неожиданности, а руки пытаются найти эту шлакову панель управления, но останавливаются от приятного кайфа, что охватил весь мой корпус.       — Что за херня? — выдыхаю теплый воздух, ощущая, как мои системы нагреваю, я прислоняясь к стене.       Перед оптикой что-то мелькает: в правом углу красный кружочек. Предупреждение? Так вот как это выглядит. Если честно, то мне непривычно, немного чувствую себя испуганной от таких резких перемен. Все это… до сих пор не укладывается в процесснике.       Улавливаю шум открывающейся двери, и поворачиваю голову к источнику.       О. Черт.       Вы когда-нибудь врезались на полной скорость, под градусом выпитого, в фонарный столб? Нет? И я нет, но сейчас мне отчетливо показалось, что я разбилась в хлам под ярким светом нежно-голубой оптики, а мой корпус предательски ломается от этого дрянного кайфа, и каждый вздох от пронзающей дрожи желания, превращается в прелестное облако пара, за которым он наблюдает, как гончая: холена, опасная и готовая к прыжку, чтобы вцепиться своими зубами в загривок добычи. И на этот раз, у добычи нет ни шанса сбежать и отмазаться спасением мира. Этот чертов-шлаков мир подождёт столько, сколько потребуется, пока мы не надышимся друг другом!       Взгляд падает с оптики на губы. Кажется, я готова оспорить свое право быть «добычей». Горячо, горячо, ашшшш, как горячо!       — Малыш… — О, Праймус, какой у него сексуальный голос! — Саундвейв стоит за дверью отсека.       — Уммм~! — жалостливый стон эхом отражается от стен, а по связи раздается вздрог любимого, которого я призываю к себе, но он отстраняется, и я с не понимаем спрашиваю, почему, почему он не рядом, ведь мне так горячо.       Серво трясутся от слабости, и лишь стена удерживает меня от падения, но не эти манительные и шедевральные манипуляторы, что могут сотворить немыслимое и невозможное. Почему они еще не на мне?       — Искорка…       Он шепчет так нежно, ласково, маняще. Сглатываю. Глосса облизывает мягкий металл вокруг губ. Его оптика становится приглушенной, и да, о, да, он делает шаг ко мне!       — Ты должна услышать…       Слушать… Какие прелестные проводки на шее… Я слуш-рр-шаю… Просто сделай еще шаг, чтобы было легче услышать. И он делает: молниеносно оказывается рядом, прижимая меня к стенке и обхватывая талию, как…       Вскрикиваю от ледяного очистителя, что резко просочились через щели в броне, осуждая системы и разгорячённые механизмы. Голова падает на плечо Рэтти, а изо рта вырывается горячий переработанный воздух. В процесснике проясняется, и я спрашиваю:       — Что, черт возьми, это было?       — Наша связь и заряд, который стимулирует твои датчики и системы. Для тебя это впервые. Системы новые, созданные совсем недавно, поэтому очень чувствительны, а наша связь, как для истинных бондмейтов, которая и без того требует связать нас, подталкивает друг к другу, накладывая усиление заряда в разы больше обычной нормы. Мы с Саундвейвом контролируем себя лучше… едва ли… Ты отключаешь нам процессники даже через связь.       — М-мм, блять. Что будем делать? — эффект от ледяного душа медленно сходил на нет, и я вновь ощущала нарастающий жар. Чувствовалось это… потрясно! Совершенно иначе, когда я была человеком. Жар собирался не в одной точке, а по всему корпусу, протекая, как горячая лавы, а чувствительность… Ебать, Праймус, почему она такая огромная?! Меня скоро начнет трясти от этого заряда!       — Есть два варианта, — Рэтти выдыхает тепло мне на аудиосенсор, вырывая из меня мучительный стон. Его корпус такой отвлекающе горячий. О чем это он? Ах, да, варианты. — Первый, мы начинаем с простого, медленно проводим обучение и исследование твоего корпуса, — блля-яяя, — и завершаем нашу связь слиянием, после чего, долго-о… долго наслаждаемся, — Праймус, честно, я трахну его, обещаю, если он не заткнется. — Второй вариант, мы вливаем в тебя охлаждающую жидкость, и даем время подумать…       — А вы шутники, — мелко дрожу то ли от смеха, то ли от возбуждения, шлак пойми! Отрываю с усилием голову от плеча, и впиваюсь в приглушенную оптику, что так без стеснения выдает ложь своего носителя. Второго варианта нет и не будет.       — Только намекни, если почувствуешь отвращение к нашим действиям.       — О, умоляю, Рэтч, не начи…       — Аврора. Обещай.       Он был серьезен. И да, кажется, я была благодарна за это, ведь где-то в глубине искры, все происходящее пугало. С новым и неизведанным всегда так, поэтому стоит просто перешагнуть и принять это.       — Хорошо, — шепчу в ответ, утыкаясь лицом в его адски горячие магистрали и проводку. — Начни медленно.       Вздрагиваю от мягкого прикуса дентопластинами кончика моих плавников, где по-видимому находились какие-то датчики. Серые пальцы с талии проводят по моей спине, и я вскрикиваю, ударяясь головой о стену, от пронзившего укола статики. Серво окончательно подкашиваются и меня удерживает только то, что корпус зажали между прохладной стеной и горячим металлом, вливая еще больше удовольствия от столь большой температурной разницы.       — Заряд, — его манипуляторы скользят по всему корпусу, цепляясь за стыки в броне. — Не сдерживай его.       — Как бл-АХ… — заряд статики проник в бок, обжигая все внутри, — …поучительно…       Серая глосса снизу-вверх исследует шейную проводку. Умудряюсь посмотреть вниз, натыкаясь на оптику, что следит соколиным взглядом за каждой моей эмоцией и мимикой. Это приводит к импульсу в искре, от которого я выгибаюсь сильнее в спине, и громко стону от удовольствия, что сотрясает всю меня.       Жарко… Как жарко…       Тихий стон Рэтти, подбрасывает меня на сантиметр в воздухе, и я интуитивно обхватываю серво его талию, соприкасаясь кормой об корму, зная — он не даст мне упасть.       — Искорка… наша малышка, — его шепот и резкий выбросы горячего воздуха такие эротичные, — попробуй открыть порты для инфо передачи.       — Умм~? — трение между корпусами нарастает. — Как?       — Запрос… — его губы ловят мои, и я захлебываюсь воздухом, — … подумай… команду…       К черту запрос, когда обжигающая глосса, стимулирует датчики, переплетаясь с моей глоссой в бешеном танго, вышибая пулей все разумные и неразумные мысли, оставляя только жажду и желание!       — «Искорка» — умоляет меня Рэтти через комм, и я на мгновение чувствую волну отчаяния. Мой мех боится сорваться и причинить мне боль, но поцелуй лишает всяких разумных оков. — «Нужно скинуть первый заряд»       И я подчиняюсь, лишь подумав об этом, и это происходит.       Раздаются щелчки по бокам рядом с грудной секцией и где-то сзади в основании шеи, но нас затянул тягучий поцелуй, с каждой секундой набирающий обороты, который подсказал, что действо было тщательно проигнорировано.       Мои манипуляторы скользят по спине Рэтти, и он резко вздрагивает и разрывает поцелуй, выпуская божественный стон удовольствия.       — Ты… быстро учишься… м-м…       Да? Кажется, я что-то сделала… но его стон вышиб мои последние действия из процессника.       Рэтчет внезапно сильнее вжимает меня в стенку и его взгляд говорит за него. Не успеваю запаниковать, как замираю от непонятного ощущения, а потом как впиваюсь в белоснежную броню, вибрируя всем корпусом, от совсем чуть-чуть болезненно-приятных уколов, медленно набирающих обороты.       Первый пакет данных был наполнен ощущениями, вибрирующими в корпусе моего меха, и я заорала от двойного пронзившего кайфа, повысивший это нарастающее покалывание в груди до неприличных и огне-нахрен-опасных высот, эйфорический заряд!!!       Хочу сделать так же в ответ, но не могу, зато начинаю транслировать чувства через эм-поле, попадая в его слабые места.       Оптика белеет, и мы, остервенело, переплетаем глоссы, стимулируя датчики, а с пальцев непрекращающимся дождем срывается статика, чтобы быстрее довести нас до пика айсберга.       Секунда. Вздох. Трение. И крохотный взрыв от искры, током прокатывается от корпуса к корпусу, переплетая наши крики в один единый поток чистейшего блаженства и удовольствия.       Броня слегка вздымается, помогая системе охлаждения потушить пожар внутри меня, а к шлаку забытый прохладный дождь из очистителя, нехило так помогает, пока я вишу мертвым, расплавленным куском металла на Рэтчете, восстанавливая мыслительный функции.       Шум открывающейся двери, шаги, и прохладный манипулятор, о который я трусь лицевой пластиной.       — Если… это только начало обучения, — выдыхаю поток теплого воздуха, дразня лицевые пластины Саундвейва, — вы же взяли отпускные? Пляж под боком, а душ за море сойдет.       Легкая волновая вибрация тихого смеха Рэтти, передается мне, и еще чувствительные системы, вновь вспыхивают.       — Можешь не волноваться, искра моя. Мы здесь надолго.       Приятное урчание двигателей Саунди, подтвердили слова Рэтчета. Оу…       Кабели расщелкиваются, и я ощущаю странную и не слишком приятную пустоту. Раньше они казались такими большими… Чувствую напряжение в фоне Рэтти, и поднимаю взгляд.       — Тебе неприятно?       Пальцы поглаживают лицевую, изучая более детально черты моего меха. Так необычно, что мы одинакового размера.       — В диковинку. Сравнимо с двумя пальцами в вагин… А. Забудь. Просто непривычно и ново, как и то, что мы одного роста.       — Ты ниже доктора на сто двадцать сантиметров, — сообщает мне любя Саунди. Хихикаю в ответ. Он такой романтик.       Нехотя расцепляю серво, понимая, что долго мы так не простоим. Рэтч поддерживает, но как только мои ноги касаются пола, снизу появляется странное ощущение чего-то липкого. Взгляд цепляется за корму Рэтти, и окуляры расширяются, рассматривая прозрачную, малинового оттенка, жидкость.       Стоп. А это… случайно… не…       Прохладные пальцы подцепляют подбородок, и янтарь вспыхивает, а губы расплываются в ехидной улыбке. ВОТЬЖЕЩЬЕБАТЬМОЯЖЕНЩИНА!       Мир резко закружился, и вот я уже вешу на плече вниз головой, сгорая со стыда и ужаса, что за вид открылся перед носом меха.       Мягкое приземление на платформу, и мои ладони на фейсе предпринимают попытку сделать меня невидимой. Мехи забираются следом: поле Рэтчета остается возле серво, а Саунди перемещается к голове.       — Малыш, ты такая красивая, — шепчет Саундвейв, поднимая градус жара в моей искре.       — Если… это ваше наказание — вам удалось, — сквозь пальцы, как завараженная, наблюдаю, как великолепные серые пальцы моего дока, поднимаются по серво к тазобедренной части, укалывая искрами статики, и чем ближе он подбирается, тем отчетлевей я ощущаю, как липкая смазка, просачивается через интерфейсную панель.       Искра страха все же проскользнула. Рэтчет окаменел и резко поднял взгляд.       — Аврора.       — Мне не противно, — прикусываю губу, все еще смущенная и жаждущая. — Я… Я… Я не понимаю, как все устроено в вашей физиологии. Ты не особо вдавался в подробности.       Свет в окулярах смягчился в знак понимания. Ответил мне Саундвейв, поймав мои ладони в свои, разводя их в сторону.       — Наша раса не привязана к полу.       — Вы гермафродиты, — киваю в ответ, вздрагивая от влажно глоссы на своем внешнем бедре.       — Мехи и фемки в ста процентах случая имеют системы приема — клапан, как системы ввода — коннектор. Тебя пугает этот факт, малыш? — его губы находят мои, увлекая в сладкий поцелуй. Вентиляция сбивается и система охлаждения решает свалить нахрен!       — Есть такое, — выдохнула, едва ли представляя себя с… А как оно выглядит?       Мехи загадочно переглянулись, и я готова была поклясться, что заметила искры дьявольского огня в их окулярах. Это заставило меня занервничать.       — Ах! — вскрикиваю от неожиданности, когда Саунд подтягивает мой корпус, укладывая на себя, между своих серво, а Рэтчет продолжает прерванное — медленно убивать своей лаской.       Заряд вернулся с двойной силой. Манипуляторы смешались в череде ласк и искр статики. Кабели Саундвейва подключились столь незаметно, что лишь слабые уколы тока, сообщили мне о их расположении. Он передавал слова, что непрекращающе твердили о моей красоте, великолепии, интеллекте, прекрасном свете окуляр и яркой искре. Это походило на поклонение Богине, что явилась спасти бедную душу из вечного холода и тьмы. Пальцы в слепую цеплялись за темно-синюю броню, желая доказать обратное тому, кто спасал меня не единожды, но эти мехи лишили права говорить, лишь метаться между ними, дрожать от возбуждения и стонать от желания большего.       Серво немного раздвинули в сторону, и искры статики впились в стыки интерфейсной панели.       Кричу от наслаждения, изгибаясь в спине, запрокидывая голову на плечо Саунди, что яростно атакует своими дентопластинами мои магистрали, одновременно увеличивая силу передачи. Совокупность их действий заставила мой корпус на автомате открыть желанную мехам панель, и они резко замирают от восторга, что прошибает меня через наши поля, пока мой процессник, слегка вздыбив броню, наивно пытается охладиться.       — О, Праймус, — похотливо шепчет Рэтч, от чьего тона я трясусь, как при лихорадке.       — Ммм~? — любопытство берет вверх, но мне не позволяют посмотреть, как палец Рэтти проводит почему-то необычно охренительному. Мелко дрожу. Это… это… клас-с-с! Чувствую ошеломляющую податливость металла по окаёмке… клапана? Он… круглый.       Темно-синие манипуляторы прижимаю меня к груди, за которой бешено пульсирует его прекрасная искра, а его серво зажимают между собой мою талию, удерживая на месте, потому что в следующую наносекунду я готова была взлететь в небеса!       — АХХ!!! БОЖЕ МИЛОСТИВЫЙ! — ору во всю силу вокалайзера, ощущая внутри приемной полтора сочлинения пальца, что осторожно раздвигает сверхчувствительные пластины, задевает узлы и датчик, из-за которых заряд взлетает до звезд перед оптикой, и с губ срывается мольба: — ПРОШУ… НЕ МОГУ… АХГХ!       — Не сдерживай заряд, малыш, — Саунди опаляет губами аудиосенсор, чей корпус дрожит от наслаждения вместе со мной, и это становиться конечной станцией.       Искра в груди вспыхивает и ударяется о запертую камеру, пытаясь вырваться и соединиться с другими. Вентиляции оглушающе воет, не в силах справиться с расплавляющем внутри корпуса жаром. Белый свет вновь заполняет мою оптику, и волны заряда, что метаются между нашими корпусами. А дальше… темнота.       Мысли вяло текут. Заряд наслаждения никак не желает снижать градус, и даже сквозь расслабленные механизмы, дрожь предвкушения колышет искру, что неумолимо требует слияния.       Перед оптикой мелькают какие-то незнакомые знаки, но я лишь отмахиваюсь, и включаю ее, после мощной перезагрузки. Что-то изменилось…       — Ум-м-м~ — пытаюсь пошевелиться, но манипуляторы моих мехов не дают и шанса. Мой шлем покоится на плече Рэтчета. Одним манипулятором он водит по спине, проникая статикой в щели брони, а пальцы другой стимулируют узлы и датчики… О, да! Да! И сзади другие пальцы проделывают такие умопомрачительные стимуляции… Еще! Еще! Сзади… Сзади?       — Тс-с… Искорка наша… — Рэтч выдыхает свой жар на мою проводку.       — Два? — едва контролирую мысли, чтобы спросить.       — Праймус любит тебя.       — Ааа…мм… — бессвязно мычу, прикусывая в ответ дентопластинами проводку дока. — Он… ух! — откидываюсь назад на Саундвейва, чьи дентопластины приходят на смену Рэтти. Мой связист добавляет палец. — Убьет своей любовью… Блять, почему это так хорошо?! Что вы со мной творите… Черт! Черт-м-м!       Энергетический фон шпарит, как лезвие по нашим сенсорам. Всех троих подкидывает и трясет от мощного возбуждения и экстаза, и самый шлак это то, что я пьянею от вида мехов, находящихся под контролем никотина под названием «трахнуть и слиться в одно целое, чтобы потом вновь наслаждаться этим бесконечным круговоротом наслаждения». Их вид выводит меня на новый уровень безумной жажды.       — Аврора, — поднимаю взгляд на нежно-голубую оптику, что плавит механизмы одним взглядом. Он сейчас задаст глупый вопрос. — Ты точно это хочешь?       — Ты хочешь, чтобы я трахнула другого механойда?       — Рр-ррр! — пальцы внутри сгибаются, и оба меха угрожающе рычат под мои крики блядского кайфа!       Они услышали мой ответ.       После такой головокружительной вспышки, их пальцы внутри исчезают, и они требовательно переворачивают не соображающую меня. Теперь перед моим лицом янтарная оптика Саундвейва и глосса, что переплетается с моей в страстно-грубом поцелуе.       Жарко… Кажется, омыватель потек.       — Сначала подключусь я, — предупреждает мой связист, чтобы я не пугалась. — Ты хочешь, чтобы мы стимулировали твои узлы, привычным органическим способом?       — Праймус… И много таких «или»? — я на пределе и начинаю хныкать. Саундвейв вытирает нежно мой омыватель.       — Несколько, — продолжает Рэтч. — Но мы оставим это на следующий раз.       Эти слова стали последними для нас. Вздохи. Шум наших систем. Стоны и крики. Лишь они разрушали тишину отсека.       Щелчок уходящего в пазы панели интерфейсного оборудования не остался незамеченным. Их оборудование… коннектор, был достоин детального изучения, но тикающие часики нашей выдержки позволили лишь заметить прекрасный неоновый свет вдоль оборудования и мягкий пластины, под которыми наверняка проходила тончайшая проводка с кучей датчиков. Они говорили о разных способах, поэтому сомнений что это чудо умеет меняться не оставалось.       Тончайший всплеск неуверенности, когда манипуляторы Саунди слегка приподняли мою тазобедренную часть, были поглощены подключением кабелей и передачей ласки и статики вдоль корпуса.       Дентопластины сжаты, оптика прикрыта щитками, пока не спеша мой клапан расширялся под давлением коннектора, стимулируя, задевая узлы и датчики внутри, выводя нас на новую вершину.       Горячий пар вырывается из нас. Я резко открываю оптику и тону в море любви и белеющей оптике меха, чей стон услада для моей искры. Позади, поверх манипуляторов связиста ложатся мани дока. Клянусь, я знала… знала их следующий шаг, но оказалась не готовой, когда медленно, стимулируя датчик за датчиком, узел за узлом, они приподняли меня, чей корпус уже рассыпался на кусочки, и резко опустили теперь уже на два коннектора.       Боюсь мои крик слышал весь корабль. Наши корпуса трясло как при горячке. Судорожные вздохи. Статика. Вновь приподняться и опуститься. Искра рвется на куски и отключает процессник, оставляя инстинкт и команду на слияние.       Толчок. Механизмы приводят в действие открытие грудных пластин. Нас ломит от жара, удовольствия и жажды. Белый и голубой свет озаряет комнату.       «Слиться… Слиться! Слиться!!!»       Из открытого рта вырывается беззвучный блаженный крик, когда наши искровые поля соприкасаются, и мой корпус зажимают, не оставляя и миллиметра между нами: поле искры Рэтти пробивается через спинные пластины, и плавно сливается, переплетая свою энергию с энергией моей искры; Саунди вжимается своей искровой камерой в мою, более нетерпеливо пробивается своим искровым полем, жадно сливаясь с моей искрой.       Искровой заряд достигает оглушающего пика и взрывается, сотрясая нас троих от счастья и радости создания мощнейшей, полноценной и неразрывной связи, с благоговением окунувшей нас в забытиё из чистого блаженства, сладкого удовольствия и умопомрачительного кайфа, что ломал каждого на куски и собирал в единой целое раз за разом.       Мы были одним целым и остались одним целым, пока каждого из нас не приняла свои теплые объятия долгожданная, охлаждающая перезагрузка, шепчущая слова любви, как колыбельная Праймуса.

***

      Отсек, что стал мне уютным гнездышком на три кибернедели, сегодня впервые должен быть покинут нами. За эти циклы мои мехи отрывались по полной, превращая каждое обучение в фейерверки из вожделения и удовольствия.       Наша связь все никак не могла насытиться друг другом, и когда мне сообщают, что когда-то истинные бондмейты могли годами не выходить в общество, не в силах оторваться друг от друга, я была шокирована и решила провести небольшой эксперимент, заперевшись в моечной, чтобы проверить нашу выносливость. Дверь не выдержала на третьей минуте и в моечной мы провели целый цикл жаркого и жесткого коннекта.       Потом я долго припоминала Саундвейву, что его обучение меня навыкам взлома и зашифровки принесло ему нежданный эффект и боль в процесснике, так как мое нестандартное мышление, как бывшего представителя человеческой расы, подкрепленное гениальностью связиста и их технологиями, создало нечто фееричное, над чем иной раз порыкивал мой мех, пытаясь понять мою логику в создании шифров.       Обучение Рэтчета в медицинской интимной части, что была мне недоступна, принесла боль, совмещенную с кайфом, уже мне. Он сдержал обещание и показывал мне все различные виды и способы коннекта, за которые я была готова проклинать Праймуса, что додумался до такого, одновременно восхваляя создателя за этот великолепный подарок.       — Искорка, ты готова? — голос Рэтчета вывел меня из задумчивого состояние.       Мои мехи стояли в ожидании, с великой любовью и нежностью, лаская своим взглядом.       Несколько циклов тому назад им пришло сообщение, что собирается проводится собрание, где будут решать дальнейшие действия и будущее кибертронской расы. Звучало устрашающе. Все хотели видеть меня, а я не желала, чтобы на меня смотрели, как на героя с благоговением и обожанием. После победы над угрозой Юникрона все пребывали в заторможенном состоянии после увиденного и почувствованного. Их искры стали одним целым перед лицом опасности — это чувство, заставило многих посмотреть на мир другим взглядом. Но, этот процесс будет долог, но я уверена, что они смогут завершить его.       — С вами, всегда, — мягко улыбаюсь, и целую каждого в лицевую, делая первый шаг в общий коридор. — Почему вы не сказали, что корабль был полностью нашим? Я бы тогда не сдерживала себя, — дразню их, и получаю в ответ вспышку желания.       — Наша ошибка, — признается Сауди, усмехаясь в ответ, и посылая обещание исправить свой промах. Ой, ой, как страшно! Стоит придержать коней, а то мы не успеем выбраться на свежий воздух.       Что ж… Свежий воздух вышиб все похотливые мысли, когда приятный, теплый ветерок, стал ласкать мою броню, а солнце щекотать своими лучами. Я глубоко провентилировала и улыбнулась. Приятно. Мои мехи разделяли со мной эти чувства, подталкивая вперед.       Снизу трапа нас уже встречали.       Хромия приветственно и радостно улыбалась, не скрывая счастья от долгожданной встречи. С ней рядом стоял один из мечников, владеющий клинками, по совместительству ухажёр фемки, Лекс, что уважительно кивнул нам и мягко улыбнулся, как и доктор Рен, что стоял в конце трапа.       Мы спустились, и я не смогла сдержать лучезарной улыбки, но удержала себя от обнимашек, из-за которых могла возникнуть вспышка ревности и конфликт из-за моих бондмейтов. Мы будем еще долго чувствительны и станем защищать свое, если кто-нибудь посмеет к нам прикоснуться.       — Как я счастлива видеть вас, ребят!       — Ты даже не представляешь насколько это взаимно, Аврора, — улыбается Хромия в ответ. — Пойдемте. Вас многие жаждут увидеть.       — Надеюсь только это, — непрозрачно намекаю, замечая, что мы направляемся в сторону восстановленной базы. Кибертронцы умеют быстро работать. — Как самочувствие Прайма?       — Ну…       — Он помер? — испуганно хватаюсь за искру, но меня спешат переубедить.       — Все хорошо, — успокаивает доктор Рен. — Все системы и функции восстановлены, но честно, меня беспокоит состояние его искры. Элита Один так же связывалась со мной, обеспокоенная этим фактом.       Хм… Значит разрушение Матрицы Лидерства не обошлось без последствий для Прайма.       Мы заходим внутрь и направляемся в сторону северного купола. По пути нам встречаются всеразличные боты, что останавливаются и с благодарностью в оптике уважительно кивают. От этого я испытываю облегчение и улыбаюсь в ответ каждому, чувствуя, насколько искрения исходит от них благодарность.       — «Это только начало».       — «Не пугайте меня, а то после из отсека не вытащите всю оставшуюся жизнь»       — «С удовольствием» — урчат в ответ мои дьяволята.       Впереди коридора маячит стальная дверь, перед которой возвышаются господин Дай Атлас и Экс. Разве здесь была дверь?       — Малышка! — господин Экс так внезапно подлетает с распростертыми манипуляторами, что это стало для меня неожиданностью, а для бондмейтов угрозой, что запустила боевые протоколы.       Ситуация резко накалилась. Хромию одернул от нас подальше Лекс, доктор Рен сделал молниеносные два шага назад, а господин Дай Атлас зацепил Экса за крыло и швырнул за свою спину, пока я пыталась осознать, как столь быстро оказала в за спинами своих угрожающе рычащих мехов, что активировали свои оружия.       Вау! Это было восхитительное зрелище и возбуждающее. Кхм! Возьми себя в руки, тьфу, в манипуляторы, Аврора! Не хватало первый светский выход трупа в подарок.       Успокаиваю напряженные поля мехов, одергивая первого Рэтчета, что невольно фыркает, но убирает пистолет, и заходит мне за спину, обнимая за талию. Саундвейв всегда проявлял более агрессивную форму собственничества, поэтому мне пришлось, мягко развернуть меха, что продолжал всеми сенсорами следить за движениями остальных, и притянуть его к себе, увлекая в поцелуй.       Чувствуется облегчение ботов, и снижение напряжения у Саунди.       — Кхм… поздравляем вас, — извеняющим тоном говорит Дай Атлас, и я улыбаюсь из-за плеча Саундвейва, принимая поздравления.       — Извини, Аврора, — кивает неловко Экс.       — Не страшно. Я тоже бы хотела вас всех обнять, но, возможно, в следующий раз, — подмигиваю им, и мехи смеются, окончательно разряжая атмосферу.       Нам потребовалось несколько кликов, чтобы вернуть эмоциональное состояние в равновесие, и только тогда мы всей толпой зашли внутрь.       После разрушения здесь все восстановили и переконструировали, сделав западную часть, чем-то вроде места сбора. Полукругом были установлены сидячие места, а в центре небольшая трибуна, за которой находился большой экран.       На нас уставилось множество пар оптики. Благодарность. Уважение. Восхищение. Восторг. Обожание…       Где-то летит Хот Род, которого едва ли не в воздухе перехватывает Дрифт, и я про себя хихикаю, осторожно касаясь друзей эм-полем в знак приветствия и счастья видеть их в здравии и целыми.       Хейрон. Импактор. Бек. Ронг. Паникер. Фикси. Холи. Нова. Джаз. Дрифт. Хот Род. Бамблби. Элита. Эйрейзор. Читор. Тандеркрекер. Даже Джетфайер и Старскрим получают прикосновения. Остальным я киваю, нежно улыбаясь. Кого-то не хватает…       — «Саундвейв» — на миг замираю. — «Где Рамбл, Френзи, Лазербик и Рэведж?»       — «Исследуют ближайшие разрушенные сектора для предоставления отчета. Они жаждут встречи» — успокаивает мех, и я выдыхаю. Главное, что они в целости и сохранности.       — Аврора, — к нам подходит Оптимус Прайм. Что ж… внешне он был исправен, но от моего прищура не укрылась проблема и Элита, что подошла к нам вместе со своим бондмейтом, заволновалась от моей задержи в районе искры Оптимуса. — Мы рады приветствовать тебя здесь. Благодарим, что вы откликнулись и пришли.       Чувствуется, что он желает сказать больше, но я рада, что Прайм сохраняет слова благодарности о моем героизме и сдерживает себя, чтобы не встать на колени.       — Я рада, что с вами все в порядке, Прайм.       — Боюсь, я больше не достоин этого звания.       — Оптимус… — Элита хочет его одернуть, но я перебиваю.       — Отсутствие Матрицы Лидерства не изменит того факта, кем вы являетесь, Оптимус Прайм. Ваше собственные качества делают вас тем, кто вы есть, а не артефакт. Но… — перевожу взгляд на Элиту, — я знаю, что вы хотите обсудить. Давайте перенесем этот разговор на другой раз. С ним все будет в порядке, Элита.       — Спасибо, — с облегчением шепчет фемка, и нас всех просят занять местам, чтобы начать собрание.       Мы расположились в первых рядах в конце правого полукруга. Саунди с правой стороны, Рэтти слева от меня, и оба без стеснения положили манипуляторы на мои колени, смущая не только меня. Кто улыбался, в чьих глазах отражались поздравления, кто-то отводил взгляд смущаясь таким проявлениям чувств, а кто-то в открытую пялился, как Хот Род и Старскрим со своими сотриадниками, расположившимися напротив с другого конца. Что удивительно, но сикер до сих пор молчал в тряпочку, скрестив манипуляторы на груди. Тандеркрекер, расположился с краю, и его и Старскрима разделал Скайвапр, как скала.       Я наклонила шлем в бок, мысленно спрашивая Тандера о делах, а он лишь нерешительно улыбнулся. Значит Скайварп сейчас между двух огней, пока они не разберутся в своих чувствах.       Проул с Праймом и еще одним вроде известным мне десептиконом, чье имя я благополучно забыла, вышли на трибуну.       — Это собрание было созвано с одной целью — решить, как дальше двигаться нашей расе, — начал Прайм. — В войне между десептиконами и автоботами больше нет никакого смысла. Наша раса вымирает. Наша планета едва не была уничтожена Юникроном, но отрава войны уничтожила ее окончательно. Мы также потеряли Олспарк, лишившись шанса на восстановление.       «Ах! Вот оно что! Они до сих пор этого не заметили?» — мысленно улыбаюсь, ощущая вопрос от мои бондмейтов.       — У нас есть несколько вариантов, — продолжил Проул, заглядывая в датпат в руке. — Существует пара планет, на которых присутствует залежи энергона, где мы можем обосноваться. Так же, мечники из Нового Кристалл Сити дают нам возможность присоединиться к его городу…       Что?! Бросаю шокированный взгляд на Дай Атласа. Как они решились на это? Невероятно!       — Вы хотите, чтобы мы бросили Кибертрон? — раздался вопрос от одного механойда.       — Планета мертва. Боюсь, наше будущее здесь невозможно.       — Вы ошибаетесь, — заявляю, собирая внимание присутствующих. — Кибертрон жив.       — Объясните, пожалуйста, — оптика Проуля сужается, и он напрягается под моим взглядом, но я спокойно перевожу взгляд на Прайма, а потом на остальных. Поддержка бондмейтов очень помогает расслабиться.       — После разрушения Олспарка, — кто-то вздрагивает, вспоминая те события, — его жизненная энергия не умерла, как вы думаете, она перешла в новое состояние. Если раньше энергия Олспарка была сосредоточена в одной точке, то теперь она рассеяна по всей планете, проще говоря, она везде и нигде одновременно.       — А если еще проще? — хмуриться Джетфайер.       — Раньше Олспарк поддерживал экосистему планеты через себя, теперь, планета сама будет поддерживать себя.       — То есть, — надежда промелькнула в окулярах Уилджека и Персептора, да вообще у всех, кто сразу осознал, о чем я говорю, — планета восстановиться?       — Да, но пройдет какое-то время, и придется бросить все силы для ее очистки и восстановления.       Радость и облегчение заполнили искры кибертронцев. Я была солидарна им. Саунд и Рэтчет переплели наши манипуляторы, испытывая дикий восторг от новости, мысленно поклоняясь мне. Только за что, ведь именно Праймусу нужно поклоняться, что не оставил своих детей. Надеюсь, Юникрон выберет этот же путь.       Оптимус с благоговением кивает мне.       — Тогда… должны ли начать очистку одного из городов?       — Сикеры вернутся в Вос, — голос Старскрима раздался внезапно. На него оглянулись так раздраженно и злобно, что моя искра решила пожалеть Старскрима. Саундвейв не одобрил, а Рэтчет раздраженно фыркнул.       — Старскрим, не тебе здесь решать! — выкрикнула Нова, и многие сикеры ее поддержали. — Не забывай, в дальнейшем предстоит суд, и если Мегатрон исчез, как трус…       — Прости, перебью тебя, Нова, — одернула ее, разряжая повышенный заряд агрессии между сикерами. — Старскрим прав.       — Но… — растерянно переглянулись они, а Скримм удивленно вцепился в меня оптикой.       — Я видела состояние Воса, как и ты, и оно куда более обнадеживающе, чем все остальные города. Это ваш город, и вы в праве все вернуться туда и восстановить его.       — В целях безопасности мы не можем этого позволит.       — Проул, в целях безопасности кого? — устало спрашиваю. — Вам всем рано или поздно пройти путь к доверию друг друга, и я считаю, это прекрасная возможность начать.       — Но мы не можем отпустить без присмотра некоторых из сикеров без суда, — надавливает мех, и я понимающе соглашаюсь с ним, поймав взгляды главной триады. — В том числе Старскрима, чьи действия должны быть подконтрольны.       Сикер злобно рычит, но его удерживает на месте Скайварп. И все же, нужно поближе познакомиться с этой любопытной личностью.       — Тогда, как насчет того, чтобы отдать Старскрима под мою опеку?       Тишина. Мертвая такая. Красивая.       — Кхм… Аврора, — мягко начинает Оптимус, — я доверяю тебе всей искрой, но ты уверена в этом решении?       — Вы сомневайтесь в решение Чтеца? — прищуриваюсь в насмешливой улыбке.       — Нет, — слегка кланяется мех, и я довольно киваю. Не хотелось бы больше прибегать к такому действию, но я всегда держу обещания. Хорошо, что другие так же спокойно приняли это.       — Как вы собираетесь его контролировать? — … почти все. Надо бы с Джазом поговорить, чтобы обсудить странность в энергетическом поле мистера швыряется столов.       — Он будет проходить обучение, — ищу возражения на фейсах сотриадников сикера, но нахожу там лишь одно любопытство.       — Чему?       — О, многому! — загадочно и широко улыбаюсь в ответ, слыша приятные смешки со стороны.       Это стало неплохим началом, и наши маленькие шажки в будущее, станут первыми плодами для новых историй и зарождению новых судеб, которым предстоит найти свой собственный путь в бесконечной и безграничной Вселенной.       А пока…       Шаг за шагом…       Мы будем двигаться вперед…       … смело и с надеждой…       … смотря в будущее, которое заложим в настоящем!       В глубине темного отсека, наши губы переплетаются в страстном поцелуе. Манипуляторы блуждают по дрожащему корпусу, а наши стоны и вздохи переплетаются воедино.       — Ты так и не сказала им о Мегатроне, — Рэтти щекочет меня своим жаром, и мягко двигает пальцами внутри клапана.       — Правда? — дрожу в ответ, цепляясь пальцами за швы в броне Саунди, чья глосса, верно движется вниз по груди. — Что ж, возможно Прайм догадывается, что именно я отправила Мегатрона в долгое путешествие.       — Почему?       — Ответам быть в свое время, милый. А пока… — резко посылаю импульс разряда к обоим мехам, злобно прищуриваясь, — кто мне первый собирался рассказать, что мы бесстыдно трахаемся в каюте Дай Атласа и господина Экса? А?! Мне же здесь все отмывать придется со стыда!!!       — Да-а~. Ползая на коленях…       — …С приподнятой кормой…       — … вытирая вашими фейсами полы вместо тряпок, — заканчиваю за них, выгибаясь от пронзившего корпус заряда. — Люблю вас!       — МЫ ТВОИ НАВЕЧНО. Продолжение следует…

Конец.