If I can't get a starring role.

И честное слово, я почти уверен, что поймал то, что хотел. Потому что сейчас передо мной был не тот Курт Хаммел, которого я послал к черту за скучность. Передо мной был молодой мужчина, увлеченный своим занятием, но не забывающий о своей привлекательности. В его глазах полыхали огоньки, на губах собралось желание, а поза говорила о соблазнительной, вальяжной усталости после работы. Таких парней роняют на диван и залезают на них сверху. С таких парней стаскивают джинсы и опускаются перед ними на колени. Им массируют плечи, приносят холодное пиво, их целуют в напряженный живот. Я вижу это все. Я ловлю это камерой. И я совершенно не понимаю, почему объектив сворачивается, на экране появляется надпись «Низкий заряд аккумулятора», и он гаснет. Я перевожу глаза с камеры на Курта, и сдавленно хихикаю. Если честно, мне стыдно. Я не брал запасную батарею, я никогда ее не беру, если не иду конкретно на съемку. И теперь я виноват в том, что запорол реально неплохие кадры. Там наскребется парочка, конечно, но это не сет, который я обещал. - Эм… Хаммел, у нас проблема, - я негромко кашляю и медленно прячу камеру в чехол, пока ее не разбили о мою голову. - Я заметил, - сказал Курт тихо, но угрожающе, поднимая тяжелый взгляд на меня. - Что насчет запасных аккумуляторов? Только не говорите мне, что их нет. - Ну ладно, я не скажу тебе об этом, но у нас их нет, - я стараюсь улыбнуться очень мило и развожу руками в стороны. - Что значит - нет? Как их может не быть? Кто вообще не берет с собой запасные батареи? - Курт почти шипит. В его глазах пляшет злоба пополам с разочарованием. - Я не беру, - я начинаю злиться, потому что он по-прежнему все еще капризный «вчера школьник», и манал я выслушивать от него это дерьмо. - И я все еще тот крутой фотограф, которого ты так хочешь, так что прикуси язык, девочка! Курт с силой захлопывает крышку капота и делает шаг ко мне, прищурив глаза. 
- Хватит. Хватит, - говорит он тихо, но с четко ощутимой яростью. - Мне надоело выслушивать все эти совершенно незаслуженные оскорбления. Мы оба взрослые люди. Хотя иногда мне кажется, что кто-то из нас все еще не перерос стадию средней школы, когда посылать весь мир нахер и гонять на мотоцикле - верх крутизны. Нет, ну он однозначно охренел. Я тоже делаю шаг к нему навстречу и срать мне, что теперь приходится поднимать глаза. Я собираюсь уничтожить его взглядом.
 - Ты взрослый? Да ты даже не дорос до совершеннолетия! Тебе, блять, даже водку не продадут! Какого хрена ты на меня навис, не понял ни единого отказа, а теперь еще и кидаешь какие-то там смехотворные предъявы? Да если я захочу, я твою карьеру сотру в пыль! – я перехожу на крик, потому что ору я вообще частенько. Курт выше Андерсона, но сейчас ему кажется, что он ниже. Под этим взглядом хочется убежать. Спрятаться. Исчезнуть. 

Но он уже набегался от обидчиков еще во времена школы. Поэтому он отвечает мне ледяным взглядом. Ему уже нечего терять. 

- Интересно, каково чувствовать, что тебя ненавидят все окружающие? - говорит Курт, вздергивая бровь. - Этот успех - он случайность. Везение. Стоит вам сделать один, один неверный шаг, стоит моде перемениться, как вас сразу забудут. Потому что этот мерзкий характер никто не будет терпеть. Никто. А мода, знаете, переменчива. - Ох, ну насчет того, каково это, тебе ли не знать? Все знают о том, что ты просто пустоголовая капризная сучка! Все знают, что твой мозг забит одним тобой, и тебе нет дела до остальных. Ты самовлюбленный и эгоистичный. Ты противный и скучный одновременно, и это даже не завораживает! И да, уж не сомневайся, я смогу фотографировать и через пятьдесят лет, а вот ты уже через десять превратишься в груду костей, кожи и морщин. Или разожрешься, и пузо отвиснет до пола. Все, что у тебя есть – твоя красота. Но ее искусственной достаточно в этом мире сейчас, так что ты никому не интересен. Ты, - палец тычется в его голую грудь, - никому, - в живот, - не интересен, - замирает. Курт смотрит в мои глаза своими, широко распахнутыми, перед тем, как грубо схватить меня за плечи, будто хочет оттолкнуть. Затем склоняется ко мне и грубо целует. Я готов к плевку в лицо, к пощечине, к удару в грудь. Вместо этого чужие губы ударяются о мои, и я распахиваю глаза, удивленно глядя в лицо парня. Парня. Меня никогда в жизни не целовал парень. Настойчиво, жестко и грубо. Я отталкиваю его от себя импульсивно и почти тут же хватаю за плечи, упираю поясницей в капот и уже самостоятельно прижимаюсь губами к его губам, занимая доминирующую позицию. Я понятия не имею, что это за хрень творится с нами двумя, но никто в моей жизни не целовался так хорошо. Никогда еще у меня не вставал член от поцелуя. Мне хочется ударить его. Мне хочется повалить его на капот и забраться сверху. Мне хочется прокусить его губы до крови, сосать язык. Руки грубо сжимают аккуратное личико, я заставляю его нагнуть голову, и когда из моего собственного рта вылетает приглушенный стон, я понимаю, что творю, и отстраняюсь от парня, делая шаг назад. - Что это было? – бесцветным голосом спрашиваю я, гладя на покрасневшие и искусанные губы Курта. Курт приваливается к капоту, глядя на меня в шоке, и вообще выглядит так, как будто он потерял контакт с реальностью где-то в процессе поцелуя. 

- Мы можем забыть об этом? - спрашивает Курт, отворачиваясь и немного розовея. Я тупо пялюсь на Курта добрых две минуты, а потом разворачиваюсь и быстро сажусь в машину, захлопываю за собой дверь, пристегиваюсь и смотрю в лобовое стекло. Я подумаю об этом завтра. Скарлетт недоделанная, чтоб ее… До города мы доезжаем в молчании, и возле своего дома я говорю:
- Спасибо за обед. До связи. Я быстро покидаю машину, убегая, как крыса. Я жду лифт, топая ногой, и врываюсь в квартиру, быстро меняю в камере батарею и подключаю ее к ноутбуку. Проходит несколько минут, и на экране появляются снимки Курта. Все семь. Семь. Почему так мало? Достойный только один. Последний. Я чувствую себя немного пьяным, хоть ничего и не пил, когда распечатываю фото в большом формате и вешаю на стенку, закрепляя десятком кнопок. На белоснежной стене фото Курта. Оно не отредактировано, и есть особый сок в том, насколько оно простое. Словно снято на старую мыльницу его парнем. Словно он и правда вышел и щелкнул затвором, пока Курт заканчивал с ремонтом. И плевать, что такие мальчики не занимаются ничем подобным, меня тащит и прет эта история, я раз за разом прокручиваю ее в голове и понимаю, что ставлю себя самого на место того парня. Глаза Курта смотрят прямо на меня. Губы открыты для меня. И блять, почему не было ни единого поцелуя, который бы так долго хранился на губах? Я выпиваю стакан виски и в пять утра звоню Курту, находя его номер в одной из приватных анкет модельного агентства. - Приезжай ко мне, - спокойно говорю я и отключаюсь. Я не таинственный и не романтичный, мне просто впадлу объяснять, и я думаю, что он сам поймет, кто это. Я открываю входную дверь настежь и сажусь посреди комнаты в позу лотоса, глядя на его большое фото на белоснежное стене. Не хватает только достать член и дрочить, право слово. Курт приходит. Курт заспанный и недовольный. У Курта круги под глазами. 
- У меня сегодня был выходной. Ты разбудил меня в пять утра. В чертовы пять утра, - говорит он, шагая прямо в уличных туфлях по ковру - этому ковру хуже уже не будет. - Так что я, надеюсь, это важ... - он прерывается на половине фразы и удивленно смотрит на свое фото. - Хорошо получилось, - Курт спокойно улыбается. - Хотя, на мой взгляд, тут не хватает обработки... - Садись сюда, засранец, - почти нежно говорю я и хлопаю по месту рядом с собой. - Я тебе кое-что покажу, и мы потом снова сделаем вид, что этого не было, ага? Курт закатывает глаза и кончиком носка ботинка откидывает какую-то тряпку (в девичестве это было майкой, но трудные годы жизни со мной тяжело сказались на ней) в сторону и садится на ее место рядом со мной. - Ну? - говорит он почти с вызовом. Я поворачиваю Курта так, чтобы он смотрел на самого себя, и начинаю говорить. - Это ты. Но ты не чинишь машину на обочине после поездки в ресторан. Ты вышел из своего дома и помогаешь своему парню, который только приехал с работы, и у него что-то барахлит. У тебя обычная работа, обычный дом, обычный парень. Ты поднимаешь глаза на него, и он щелкает тебя на камеру. Ты улыбаешься, говоришь, что грязный, а ему наплевать на свою белую рабочую рубашку, он обнимает тебя за талию, - мои руки ложатся на тонкую талию, и я позволяю слететь последним печатям.
- Он наклоняется и целует твою щеку, - мои губы скользят по светлой щеке, затягивают мягкую кожу в рот.
- Переходит на шею и проводит пальцами по твоей груди, - в подтверждение своих слов я делаю все это, уделяя особое внимание его шее. Я знаю, что виной всему не столько красивый Хаммел, не столько поцелуй, сколько искусство. Я слишком погружаюсь в него, и, пока я восхищаюсь им, как своей моделью, мне плевать на его пол и внешность. - Тебе хорошо рядом с ним? – приглушенно шепчу я, всасывая тонкую кожу на горле, растирая ее губами.
 Выражение лица Курта переходит с саркастично-раздраженного в удивленное, а затем в выражение полнейшего шока. Его рука поднимается, будто для того, чтобы спихнуть меня с себя, а затем бессильно падает обратно на пол. Он тихо стонет. Черт. Зря он пришел сюда. 

- Д-да, - выдыхает он, поворачивая голову так, чтобы мне было удобнее целовать его шею. - Невероятно. Не останавливайся. - Он так сильно хочет тебя, что его руки блуждают почти хаотично, он хочет поглотить тебя целиком, обладать тобой. И ты, ты готов отдаться ему прямо на капоте машины, совершенно распутно предлагая себя любимым рукам, - мои руки сползают на живот Курта и затем на его вставший член, обтянутый узкими брюками. Я никогда не трогал чужой член, но я обращаюсь с ним, как со своим, нежно тру и настойчиво надавливаю. Я делаю вид, что пробираюсь под пояс, и жарко шепчу:
- Ты отдашься ему? Курт опять стонет, совершенно развратно. Курт медленно теряет почву под ногами, он вцепляется пальцами в мою майку и быстро кивает. 

- Да, - выдыхает он, не совсем отдавая отчет, что именно он делает, но изо всех сил желая, чтобы это не прекращалось. 

Глаза полуприкрыты, губы блестят и ждут нового поцелуя. Я поддаюсь мгновенному желанию и прижимаюсь к приоткрытым губам, переплетаю наши языки и настойчиво проталкиваюсь так глубоко, как только могу, опрокидывая Курта на пол и нависая над ним. Моя рука к камере, я включаю ее, не разрывая поцелуя. Я отрываюсь губами, но свободная рука скользит по ребрам парня, по его губам, по животу и члену, и я снимаю, снимаю, снимаю. Сотни фотографий, на которых Курт принадлежит мне целиком и полностью. Это шикарно, но он не получит их. Это превратилось в игру, и я не собираюсь проигрывать. Я распечатаю одно фото из этого сета для новой встречи, а я пока убираю руку и театрально вздыхаю:
- Ну вот, забыл включить свет. Столько кадров классных запорол, - я складываю ноги так, чтобы он не заметил вставший член, и с насмешкой говорю:
 - В следующий раз я подготовлюсь более тщательно, а на сегодня мы просто, - я наклоняюсь, прижимаюсь к губам на секунду и заканчиваю: - Сделаем вид, что ничего не было. Курт смотрит на Блейна с пола. Гневно. Очень гневно.
 - Следующего раза не будет, мистер "натурал", - шипит Курт, вскакивая на ноги и спешно застегивая воротник рубашки. - Я не говорил, что ты можешь это снимать, и тем более я не собираюсь участвовать в этом дальше и становиться твоим грязным секретом, - бросает он и сжимает зубы. - О? Ну так что насчет того чтобы завтра же пойти на вечеринку вместе, за руки, и объявить всем, что мы пара? Хочешь этого? – я обхватываю его талию одной рукой и резко притягиваю к себе. Я выпил не так уж много виски, чтобы меня так сильно к нему тянуло. - Ты с дуба рухнул? - шипит Курт, пытаясь вывернуться. - Ты мне даже не нравишься. Я не люблю хамов. Я не люблю парней ростом метр с кепкой. Ты не то, что в шкафу, ты можешь поместиться в гребаной тумбочке! У меня не находится ответов, не находится оскорблений и грубостей. Я убираю руку и взмахиваю ею.
 - Да пошел ты. Звезда. - Счастливо оставаться, - Курт быстрым шагом идет к двери, несколько секунд возится со сложным замком и хлопает дверью нарочито громко. Со стены падает какая-то из фотографий. Мне глубоко плевать на все, что происходит за дверьми моего дома. Я распечатываю первую попавшуюся фотку из этого маленького сета, вешаю ее рядом с первой, и понимаю, что это почти алтарь моей первой и единственной идеальной модели, которая об этом никогда не узнает. 
 Я ложусь спать на пол, глядя на его фотографии.