If I can't get a starring role.

Если бы злость влияла на скорость передвижения, я бы телепортировался в квартиру Хаммела. Увы, телепортировался бы, я скорее всего, в никуда, потому что адреса я не знал. Громко матерясь себе под нос, я достал из кармана мобильный телефон и на быстром наборе выбрал Эванса. Тот взял трубку после третьего гудка и сонно промычал что-то вроде:
 - Ты только встал, да? 
- Адрес Хаммела, - рявкнул я, быстро направляясь в сторону дороги, собираясь поймать такси. 
- Что, блять, адрес Хаммела? Это у нас новое приветствие?
 - Адрес Хаммела дай мне, или я за себя не ручаюсь, - прорычал я, открывая дверь такси и падая на заднее сидение. В трубке послышалось какое-то шуршание, затем Сэм пробормотал: 
- Твое счастье, что я такой предусмотрительный, - и продиктовал адрес, который я повторил водителю.
 - Что случилось-то? – поинтересовался Сэм через минуту, и только тогда я понял, что все еще прижимаю телефон к уху. - Да блять мудак этот Хаммел. И агент его – сучка так еще. - Квин? - Она. - Блейн, я бы попросил. Мне кажется, она милая девушка… - Милая? Так набери ее и предложи отлизать, она как раз в расстроенных чувствах, авось, согласится, - я заталкиваю трубку в карман, выбрасываю наличку на пассажирское сидение и вылетаю из машины. Консьерж смотрит на меня недовольно ровно секунду, затем замечает адский блеск в глазах и молча открывает дверь. Лифт едет чертовски медленно, но когда я вырываюсь из него, то в считанные секунды преодолеваю расстояние до двери и вжимаю кнопку звонка в стену, одновременно колотя ногой по двери в квартиру Хаммела. 
Курт раскрывает дверь, сонно моргая и моментально хмурится, лишь стоит его взгляду упасть на меня. 
- Эта дверь мне обошлась в круглую сумму, так что я бы попросил обойтись без пинков, - цедит он сухо. - Что тебе надо? Если ты опять пришел меня лапать, то разворачивайся и проваливай. Могу дать тебе листовку мальчиков по вызову, которую мне бросили в почтовый ящик в качестве прощального сувенира. 

- Засунь себе в задницу свои детсадовские колкости, - рявкнул я, толкая парня руками в грудь и входя в его квартиру. Волшебным образом мне удалось захлопнуть дверь ногой так громко, что задребезжали стекла у соседей. Поймав не успевшего сбежать Курта за воротник футболки, я притянул его к себе и буквально прижал носом к носу, заставив наклониться.

 - Решил похвастаться своей маленькой гейской победкой или намеренно спровоцировал все это с расчетом на шантаж?

 - Я не понимаю, о чем ты, - Курт чуть не потерял равновесие, но все-таки устоял на ногах. - Убирайся. Я охрану вызову.

 - Ох, серьезно? – я отпустил Курта исключительно потому, что его духи успели забраться в нос, и это раздражало. Он раздражал меня слишком сверкающей кожей, слишком ярким ртом, слишком светлыми глазами, узкими запястьями и длинной шеей. Мне потребовалось вспомнить весь стыд от разговора с Квин, чтобы не прижать его к стене уже с другими намерениями. 

Сложив руки на груди, я наклонил голову и с насмешкой поинтересовался:
 - Это, наверное, я растрепал блондиночке о нашей маленькой сцене на капоте твоей машины и на ковре в моей квартире, да?

 - Квин... - Курт вспыхнул и сглотнул, глядя в сторону. - Я велел ей не говорить с тобой. И не говорить никому. Я бы никогда не стал использовать ориентацию в качестве предмета шантажа. 

 Курт закусил губу, глядя куда угодно, но только не на меня.
 Что-то внутри меня неприятно зашевелилось, подсказывая, что парень говорит правду. Он слишком стушевался, слишком громко сглотнул, и, блять, это все равно не повод. Какого черта он вообще кому-либо рассказывал об этом? 

- Да ты, я погляжу, само благородство? – ядовито цежу я, щурясь. - А рассказывать Квин было необходимо, да? Мне безусловно льстит, что ты не мог сдержать гордости от поцелуев со мной, но коль ты знал нрав своего агента, то чего было трепать языком? И знаешь, что самое прикольное? Мне от этого ни жарко ни холодно. Это не повлияет на мою репутацию, не уменьшит ни мой талант, ни цены на фото. Но мне исключительно противно от того, что ты не смог держать язык за зубами. По твоим словам, так ты просто изошелся на нет от отвращения после поцелуев со мной, а как растрепать, так сразу же! Конечно! Почему бы тебе статус на фейсбуке не обновить, м? Или в дневнике пару записей сделать? Или пойди билборд закажи с этой новостью! 
 После своей длинной речи я чувствовал себя странно глупо и ужасно опустошенно. Курт смотрел на меня так… Как никогда никогда не смотрел. Или может смотрел, но это никогда меня не задевало так сильно, как сейчас.
 - А лучше налей мне чего-нибудь покрепче, - наконец выдыхаю я, расслабляю плечи и молча прохожу вглубь квартиры Хаммела. - Ты тут хоть один? Я не столкнусь ни с чьей голой задницей? – интересуюсь я через минуту, уже сидя на стуле в кухне и оглядываясь по сторонам в поисках признаков проживания двоих людей. - Не волнуйся. Кроме кошки тут никого нет. Кошку не трогай, она не любит незнакомых, так что если ты к ней полезешь, а она тебя поцарапает, то я ответственности не несу, - фыркнул Курт, поворачиваясь к бару и раскрывая его. - Что ты пьешь? - О Боже, как это мило. Ты живешь с кошкой. А ну покажи мне ее. Уверен, она не намного строптивее тебя, сладкий, - я подмигиваю и практически не замечаю, как от ярости перехожу к обычному состоянию стеба. - Пью все, что горит, но сейчас не против джина. У тебя есть тоник? - Саманта! Кис-кис-кис, - позвал Курт, но кошка не изволила явиться. - Видимо, ты ее напугал громкими звуками. Она нервная. - Вся в тебя, - фыркнул я себе под нос и проследил за тем, как любопытно прогибается спина Курта, когда он тянется за выпивкой. 
Курт пододвинул бутылки с вином перед тем, как вытащить бутыль джина из глубины шкафа.
 - Есть, - кивнул он коротко перед тем, как раскрыть холодильник. Он был почти пустым, но на нижней полке стояло несколько банок газировки, среди которых пара банок Schweppes. Курт поставил банки, бутылку и два стакана на стол перед тем, как усесться на стул и ожидающе взглянуть на меня. 
- Если я тебя настолько раздражаю, как ты говоришь, тогда что ты делаешь здесь? Или бесплатная выпивка настолько соблазнительна, что ради нее ты готов терпеть мое общество?

 Ответить правду или отшутиться? О черт, с каких пор в моей голове встает подобная дилемма?
 - Ты думаешь, я себе выпивку не могу купить? Или это ты так элегантно меня жлобом назвал? Ты… Притягиваешь меня к себе. Такой ответ тебя устроит? – щурюсь я, пододвигаю к себе оба стакана и открываю джин, наливая в каждый ровно до трети. Швепс открывается с приятным шипением, им я доливаю стаканы до края и протягиваю один Курту, а второй беру сам и прикасаюсь губами к жидкости, пробуя пропорцию. Он в меру горький как для того, чтобы оставаться джином, и вполне приятный, чтобы не морщиться после каждого глотка. 

- Обычно люди в этом бизнесе кристально прозрачны, и все их мотивы лежат на поверхности, - Курт пробует джин с тоником и на секунду его лицо искажает гримаса - он привык к более сладким коктейлям. Потом, впрочем, он делает еще один глоток уже спокойно. 
- Но тебя я никак не могу разгадать. Ты - одна ходячая загадка.

 - Вся соль в том, что мне похуй, - спокойно отвечаю я, делая сразу несколько больших глотков подряд и вытирая тыльной стороной ладони капли на подбородке. - Зачастую похуй, должен заметить. И на тебя мне похуй. Увы, было. А теперь почему-то нет. Ты знаешь, я вроде бы не пьяный, но я скажу тебе. За мои двадцать три года я занимался сексом трижды. Первый раз в выпускном классе, потому что ну все же занимались. Второй раз – на выпускном. Ну потому что все же занимались. А третий раз пару лет назад. Просто для того чтоб в который раз убедиться, что это не прет меня и только отвлекает от творчества…. – я провожу пальцами по влажному следу на столе от стакана, снова беру напиток в руку и делаю еще несколько глотков, почти добираясь до дна. - Мне никогда не нравилось целоваться. Не тянуло зажиматься. Я испытывал ужасный дискомфорт, глядя на обнаженное женское тело. Если честно, я был почти уверен, что эм… Импотент, или что-то в этом роде, пока не… Ну ты понял. Я смазываю конец фразы, потому что и так наплел не просто много, а все. Я просто взял и вывалил на голову этому мальчишке всю свою жизнь. Все то, что волновало меня так долго. Я доливаю в свой бокал немного больше джина, чем в прошлый раз, и выпиваю, позабыв о тонике. 
- Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я тебе сказал, - в итоге пробормотал Курт, ставя пустой стакан на стол. - Что быть геем нормально? Быть геем действительно нормально. И если тебе надо с кем-то поговорить об этом... я готов поговорить. 
 Курт нервно рассмеялся, заново наполняя бокал - джин, немного тоника из банки - и сделал большой глоток. 
- Я желаю тебе удачи, найти парня хорошего и все в таком духе. Может быть, ты тогда станешь поспокойнее. Я скривил лицо, наклоняя голову. - Серьезно? Нет, погоди. Серьезно? Ты и правда не подобрал ответа получше, или твой мозг утонул в непривычном для такого нежного создания джине?
 Я не знаю, почему настолько возмущен и чего добиваюсь от Курта. Блять, да я вообще не знаю, с какой радости распиваю у него на кухне джин в столь поздний час. Я не понимаю, почему мне не хочется домой, и какого черта я не взял камеру? Можно было бы хоть предлог придумать. 

Курт вспыхнул.
 - Ты не оскорблял меня сколько, двадцать минут? На рекорд шел, не иначе. 
 Видимо, все дело в атмосфере. Или в Курте. Или черт его знает в чем. Я допиваю свой бокал и укладываюсь грудью на стол, приближая лицо к лицу Курта. - А тебя так задевают мои слова? – я говорю это почти шепотом, протягиваю руку, потому что мне безумно хочется его коснуться, и вскрикиваю, чуть не падая со стула, потому что что-то теплое и мохнатое касается моей ноги под столом. Первая моя мысль - когтистая лапа огромного такого волосатого монстра. И я закусываю губу, чтобы не завизжать, как девочка, и рывком подминаю под себя обе ноги. Проходят долгие пять секунд, прежде чем до меня доходит, что это просто вонючая кошка Курта, а я просто сказочный идиот. - Конечно, я так страдаю. Думаю порезать себе вены в ванной на досуге, - едко огрызается Курт и недоуменно распахивает глаза, когда я кричу. 
Саманта громко мурчит перед тем, как залезть Курту на колени и топчется на них, выгибая спину. Курт еле успевает отдернуть стакан с джином из-под ее вездесущего хвоста. 
- Хорошая девочка, - бормочет он, медленно почесывая ее между ушами. Мне требуется пару минут, чтобы прийти в норму, и убедиться, что Курт не рухнул на пол от смеха. Кошка выглядит вполне дружелюбно, я поднимаюсь со свое стула и подхожу к Курту, протягивая руки к животному. - А ну дай подержать, - бурчу я, вытаскиваю кошку из рук Хаммела и подношу к лицу, собираясь рассмотреть ее морду. Все происходит молниеносно. Вот есть я и кошка, а вот есть я и кошка, соединенные ее когтями в моем лице. И это, блять, настолько больно, что я даже не ору, а тихонечко подвываю, уповая на милосердие Курта и то, что он отцепит от меня этого монстра до того, как она разорвет мне лицо и выцарапает глаза. 
- Я же говорил тебе, что не надо ее трогать! - шипит Курт, отдирая Саманту от меня - что-то тошнотворно хлюпает и Курт осматривает повреждения, сжимая моментально расслабившуюся кошку в руках. 
- О боже, - Курт закусывает нижнюю губу, склоняясь ко мне, и от колебания воздуха я чувствую, где конкретно на лице царапины, - Я пойду за перекисью схожу... - Ну уж сходи, - выдыхаю я, боясь двигаться с места, но опускаюсь на стул, и пытаюсь поймать свое отражение хоть в какой-то поверхности. Нет, я не боюсь крови. И всех этих сказок про жуткие кошачье вирусы, которые они носят под когтями. Но лицо в местах царапин жжет так сильно, что в глазах мимо воли выступают слезы, и я сжимаю колени, чтобы не расплакаться, как маленький мальчик. И как я куда-то выйду вообще из дома с расцарапанным лицом? - Какого черта это так больно? – громко хнычу я, благодаря джин хотя бы за частичную анестезию и ненавидя маленького монстра за то, что чуть было не лишила меня зрения. 
- Подожди секунду, - Курт уходит и возвращается с бутылочкой из темно-коричневого стекла и ваткой, которую он смачивает в перекиси. Курт наклоняется ко мне перед тем, как легкими движениями пройтись ватой по моей щеке. Его ресницы дрожат. 
- Однажды она мне расцарапала лоб, потому что спала у меня на голове, а когда прозвенел будильник... - Курт тяжело вздыхает. - Но ничего, зажило все без шрамов. - Может, потому что у тебя лицо из фарфора? – неудачно шучу я, убираю ватку от лица и морщусь, проверяя, насколько это больно. Больно, но не совсем пиздец. - Спасибо. И как мне отблагодарить тебя за то, что не оставил на растерзание этому кошмару с улицы Вязов? 
Курт хмыкает в ответ на попытку пошутить. 
- Ну, в конце концов, это мой ручной кошмар. Я же предупреждал, что тебе не надо его трогать, - Курт поднимает бровь. - Ты всегда игнорируешь предупреждения? Может быть, ты еще и в детстве в трансформаторной будке играл? Это бы многое объяснило... - Ой ты боже мой, да ты просто шутник века, - я закатываю глаза, поднимаюсь со стула, чтобы протянуть руку к стакану, и в лучших традициях одноразового кино поскальзываюсь, и, в попытке удержаться на ногах, прижимаю Курта к столу. Тот самый миг, когда я слишком долго пялюсь на его глаза и губы, и если бы еще один градус в кровь. Если бы меньше одежды, если бы лучше диалог, если другой день недели, или, может быть, число, я бы прижался губами к его губам, отпуская напряжение, выросшее между нами за это время. Но я неловко извиняюсь, выпускаю его и забираю свой стакан, допивая последний глоток. В воздухе повисает молчание, я нарушаю его первым. - Мне уйти, или предложишь остаться на ночь? Это звучит слишком серьезно и неожиданно спокойно для общего настроения вечера. Я оставляю лицо нейтральным и не подаю вида, насколько быстро бьется мое сердце и как страшно мне от той скорости, с которой я влетаю во вселенную с именем Курта Хаммела. Он ведь ничего не видит, верно? Не чувствует и не понимает. Я лучше останусь грубым. Лучше пускай он меня ненавидит и избегает, чем я сознаю в том, что меня никогда в жизни ни к кому не тянуло так сильно, как к этому юноше с небесными глазами. 
Курт смотрит на меня. Серьезные широко распахнутые голубые глаза с ноткой грусти, попавшей в них когда-то давно, да так и задержавшейся там навсегда. Легкий румянец на щеках. Длинные пальцы, крепко сжимающие пустой стакан.

 - Оставайся, - говорит он тихо. Достаточно легким тоном для того, чтобы это было можно при желании принять за шутку и достаточно серьезно для того, чтобы это шуткой все-таки не было. Я просто мальчишка, потому что от этих слов хочется смеяться и прыгать на кровати. Я мужчина, потому что мне удается удержать себя в руках, и заменить все это довольной улыбкой. Я сглатываю, выдыхаю, и делаю шаг к Курту.