Шанс

В предыдущей главе: И всё же Вэй Усянь хмыкнул: — Ты обратился не по адресу… — Что? В смысле? — недоуменные взгляды заклинателей посыпались на Вэй Усяня как из рога изобилие. — А мне почём знать, что творится в голове будущего меня? — пожал плечами Вэй Ин. — Он на много лет старше меня. За это время многое могло переменится. Заклинатели, услышав его ответ, перевели свой взгляд на Госпожу Шень, чтобы та побыстрее начала читать дальше. — Это был конец второй главы, — на лице девушки появилась мягкая улыбка, а её нежный голос будто бы убаюкивал всех присутствующих. — Думаю, пора сделать небольшой перерыв.

***

— Ну что вы, Госпожа, — от льстивой улыбки главы клана Яо, некоторым заклинателям стало не по себе, — здесь начинается самое интересное, а вы хотите так жестоко лишить нас удовольствия слушать ваш прекрасный голос? — От вашей лести, которая, впрочем, здесь совсем не к месту, своего решения я не поменяю. Мои голосовые связки не резиновые, даже им нужен отдых, — от её ледяного тона даже температура воздуха в пространстве опустилась на несколько градусов. Заклинатели раздражённо закатили глаза. Небеса, этот несчастный действительно считает, что сможет добиться благосклонности бессмертной с помощью лести?! У него что, совсем мозги атрофировались?! Увидев, что на него направлены всевозможные злобные взгляды, так и обещающие жестокую расправу если он не заткнётся, Глава клана Яо недовольно закрыл свой рот. Решив, что лучше всего прислушаться к совету девушки, заклинатели объединились в небольшие группки и стали обсуждать важные нет дела. — Эй, а эта дева Шень довольно взрывная штучка, так бы и взял её, — совсем тихий шёпот донёсся из дальнего угла. Мужчина так и облизывал взглядом сочную фигуру девушки в столь откровенном наряде. Казалось, ещё чуть-чуть, и из его рта потекут слюни. — Да тихо ты! Не дай Небеса услышит — три слоя кожи сдерёт! — шикнул в ответ совсем уж обеспокоенный голос. Сидящий рядом мужчина нервно оглядывался по сторонам, надеясь, что их разговор никто не услышал. Его приятель раздражённо цокнул языком: — Тц, будто ты не хочешь отыметь её во все дыры! — от столь откровенного утверждения второй покраснел, а потом, будто что-то вспомнив, побледнел. — Ты что! Если моя жена узнает, что у меня даже мысли подобные появлялись — убьёт на месте! Хотя твоя тоже не сахар! До сих пор помню, как мы однажды припёрлись посреди ночи вусмерть пьяные к тебе домой ещё и с засосами со следами губной помады на всю шею… Тяжёлая у неё рука однако… — при упоминании его супруги у первого скривилось лицо. Стоит только вспомнить об этой бестии, так сразу всё желание как рукой сметает! И как его только угораздило женится на этой ведьме?! У Госпожи Шень, прекрасно слышавшей этот разговор, резко разболелась голова. Да как смеет это ничтожество смотреть в сторону другой женщины, когда у него есть законная супруга?! Чувствуя, как ярость волнами накатывает на неё, а в глазах уже начали плясать алые искры, она закрыла глаза и начала делать глубокие вдохи в надежде успокоиться. Увидев, как вздымается аппетитная грудь девушки, и чувствуя, как недавно отхлынувшее возбуждение вновь возвращается к нему, первый мужчина, не выдержав, прошептал своему другу: — Было бы неплохо поразвлечься с ней вдвоём, как с теми проститутками недавно. Это стало последней каплей. Вмиг всё пространство заполонила непроглядная тьма* и лишь красные глаза наблюдали за присутствующими в подсознании, словно анаконда, уставившаяся на свою добычу. Ничего непонимающие заклинатели замерли, в надежде, что буря обойдёт их стороной, а девушки в страхе попятились назад, стараясь скрыться за своими родственниками-мужчинами. И лишь главы пяти великих кланов, а также их лучшие ученики, которые прекрасно слышали разговор двух мужчин, продолжали спокойно сидеть и пить чай. И лишь Вэй Ин уже хотел было встать и поставить на место этих зарвавшихся мужланов, как, не производя ни единого звука, его прервал поднявшийся Лань Чжань. Все замерли, уставившись на Лань Ванцзи, ожидая, что же он скажет или сделает. Даже адепты ордена Лань и Лань Сичень посмотрели на него. Он повернулся к мужчинам и сделал шаг. — Распутничать — недопустимо, — его голос звучал крайне холодно, и все сразу же почувствовали, будто температура в пространстве опустилась ещё на несколько градусов. Ещё один шаг. — Проявлять неуважение к старшим — недопустимо, — он всё ближе и ближе надвигался на заклинателей, которые испуганно смотрели на него, замерев как кролики перед змеей. Он хотел дальше продолжить зачитывать правила, как тут прозвучал ещё более жуткий голос. — Правильные слова, Второй Нефрит Гусу Лань, — он посмотрел на неё немного хмуро. Прерывать собеседника тоже запрещено правилами Ордена Лань. — Прошу меня простить за то, что я вас прерываю, но мне хотелось бы высказаться на эту тему, — её голос заставлял кровь стыть в жилах, а взгляд горел чуть ли не самой кровожадной ненавистью. Лань Чжань решил уступить, кивнув Госпоже Шень, садясь на своё место среди своего ордена, чтобы она могла спокойно продолжить. — Благодарю. Так вот, что хотелось бы сказать вам, ничтожествам, которые только и умеют, что изменять своим жёнам направо и налево, — от её прожигающего взгляда, в контрасте с арктическим тоном голоса, двое несчастных чуть не свалились в обморок на месте, — больше всего в этой жизни я ненавижу предателей. А больше всех предателей вместе взятых, я ненавижу изменщиков. Такие люди, как по мне, недостойны жизни. Какое право вы имеете пользоваться несчастными девушками, ломая их судьбы, а после ещё и оскорблять их за их спинами?! Кто дал вам такое право?! Я лично этого человека сожгу на костре! И ведь самое обидное из этого то, что мужчины после развода могут спокойно взять в жёны другую красотку и также оскорблять её, а для женщины после развода жизнь окончена! Ведь кто осмелится женится на той, кем уже воспользовались?! — от ярости и горечи в её словах многим мужчинам стало не по себе. — И девушек совсем не волнует, что их мужами уже пользовалась другая женщина, даже более того — они дерутся за их внимание, совсем пренебрегая своим достоинством! Разве человек, который вас ни во что не ставит, стоит таких усилий?! Ведь для мужчин чем больше жён, тем больше его уважают! Тем больше власти он имеет! — от былых гордости и уверенности не осталось ни следа — лишь горечь звучала в её немного охрипшем голосе. — Я ненавижу подобное мышление и если ещё раз услышу что-то подобное в МОЁМ подсознании — не обвиняйте меня в жестокости! — не успели заклинатели опомнится, как горечь сменилась холодной яростью. — Я лично отрежу то самое, чем вы так гордитесь, и посмотрю на то, осмелитесь ли вы после этого поднять свои головы! — от её угрозы, мужчины почувствовали холод в районе своей промежности и как-то инстинктивно сдвинули ноги, в надежде обезопасить «то самое». — Я считаю, что в этом мире должна быть справедливость: либо женщина, наравне с мужчиной может иметь множество мужей, либо пара должна быть неразлучна до скончания веков! — её пламенная речь что-то всколыхнула в сердцах присутствующих женщин и девушек. У некоторых из них на глазах появились слёзы. Многие из них опустили головы, и было непонятно, о чём они думают. Сяо Цзиньхуа** ошеломлённо смотрела себе куда-то под ноги. Вот уже практически двадцать лет она мирилась с неверностью своего мужа и даже в какой-то период времени думала, что проблема была в ней, и всё это оказалось… Бессмысленным? В её опустошённом разуме проносились воспоминания о том, как она мечтала в детстве встретить прекрасного принца, который заботился бы о ней, любил и лелеял, и как эти мечты обратились прахом, стоило ей только узнать, с кем её родители устроили ей брак. Казалось бы, Цзинь Гуаньшань, будущий глава такого великого и богатого клана Цзинь, прекрасный внешне и довольно талантливый молодой юноша — чем не прекрасный выбор? Но сердцем она знала — между ними никогда не будет любви. Даже в то время о нём шла слава ветреного человека, но она надеялась, что как только они совершат три поклона, он проявит к ней хоть чуточку уважения и будет хотя бы пытаться скрывать его отношения на стороне. И совсем не ожидала на следующий же день после свадьбы обнаружить мужа, зажимающего какую-то служанку в кустах. Ох, какой она тогда скандал учинила, и, вспоминая об этом сейчас, она почувствовала себя невероятно глупо. Она опозорила себя перед всеми и ради чего? Ради того, чтобы на следующий день узнать о том, что её благоговейный муженёк отправился в бордель? Мадам Цзинь горько усмехнулась. Конечно, а чего ещё ты ожидала? Что эта кобелина изменится ради тебя? Мечтай! У этого животного только одно на уме — кому, как не тебе, об этом знать? Ведь чтобы ты не делала, как бы не старалась наладить ваши с ним отношения — ничего не помогало. Сейчас, вспоминая о том, как она готовила для него ужин, шила одежду, пыталась хоть как-то помочь и всё это ради одной ночи бессмысленной страсти. Мадам Цзинь захотелось вернутся в прошлое и отвесить себе пощёчину! Дура, какая же ты глупая и наивная дура! Отдала всю себя ради этого человека и ради чего?! «Разве оно того стоило?» — спросило её подсознание голосом, подозрительно похожим на голос Госпожи Шень. «Нет. Определённо, нет!» — и от этой мысли ей как никогда в жизни захотелось разревется. И в то же время, от осознания этой простой истины с её плеч будто свалился огромный валун, и от этой лёгкости ей хотелось счастливо рассмеяться. Подумать только! Столько лет она потратила впустую! «Я не сдамся, — решила для себя она. — Во чтобы то не стало я вырвусь из этой золотой клетки и разорву этот порочный круг! Как только А-Сюань станет Главой Ордена, я тут же подам на развод! И, может быть, тогда я смогу обрести своё счастье.» Юй Цзыюань находилась сейчас не в самом лучшем расположении духа. Слова Госпожи Шень прозвучали для неё будто издёвка. «Дерутся за их внимание, совсем пренебрегая своим достоинством»? А что ещё ей остаётся делать? Сидеть и ждать, когда придёт какая-то мымра и уведёт её мужа у неё из-под носа? Ведь её мужу только лапкой махни, как он тут же хвостиком за тобой побежит! Думая об этом, она неожиданно вспомнила о Цансэ Саньжень и так сильно сжала зубы, что ещё чуть-чуть и они посыпятся! Стоило только этой прошмандовке Шень Сяомин*3 появится в её жизни, как всё пошло наперекосяк! Пусть она знала о том, что Цзян Фэнмянь не любит её, но надеялась, что годы супружеской жизни изменят это, но все её надежды рассыпались, словно карточный домик, стоило на горизонте появится этой Шень Сяомин! Ха! И как же иронично то, что её зовут Сяомин (п.а.: с китайского «рассвет» (если верить Google)), ведь встретились они как раз на рассвете! Тогда они ещё обучались в клане Лань, как приглашённые ученики, и их решили послать на обучающую ночную охоту, создав несколько групп из юношей и девушек, чтобы научить их командной работе. Она как сейчас помнит, как после изнурительной битвы они, все растрёпанные и уставшие, встретились с ней, сражавшейся со стаей мертвецов, но при этом остававшейся такой же идеальной, как богиня, только что спустившаяся с небес. Она до сих пор помнила, как развевались её прекрасные красные одеяния при каждом движении хрупкой на первый взгляд фигуры, как в волосах игриво скакали солнечные зайчики от только восходящего солнца, как элегантны, но при этом небрежны были её движения, напоминавшие захватывающий танец. И как глубок и нежен был тот взгляд, которым её возлюбленный наградил незнакомку. Тот рассвет стал для неё началом конца. Сколько злых слёз она пролила, сколько нервов вытрепала своим подругам с тех пор — не передать. Она так сильно ненавидела её, всю такую идеальную, что хотела собственноручно задушить! Хотела разрушить этот идеальный фасад, чтобы всем показать, какая она на самом деле! Чтобы всем доказать, что она, Юй Цзыюань, ничем не хуже неё! Что она тоже достойна любви этого человека! И как же она была счастлива, когда эта дура выбрала Вэй Чанцзэ. Променяла любовь Цзян Фэнмяня на любовь этого никчёмного слуги Вэй Чанцзэ! От радости с её лица не сходила улыбка несколько дней, и она даже согласилась пойти на их свадьбу, уже вся в мечтах о том, как её возлюбленный забудет о своей любви и обратит на неё, Юй Цзыюань, внимание! Как поймёт, каким же дураком он был, и посвятит всего себя ей одной! И кто бы мог подумать, что все её мечты разобьются о жестокую реальность. Он не забыл о ней, как предполагалось, наоборот — помнил даже после её смерти. Даже посмел притащить к ним домой ребёнка этой женщины! Ох, как же она ревновала, сколько посуды она перебила! Ещё и ребёнок, этот чёртов Вэй Ин, так похожий на неё, казался издевательством над её любовью, над её израненным сердцем! И пусть разумом она понимала, что ребёнок ни в чём не виноват, но смотря на то, как Цзян Фэнмянь заботится о нём больше, чем о их общем (!) сыне, ненависть всё больше и больше наполняла её сердце. Ненависть и ревность. И сейчас, слушая слова Госпожи Шень, она должна была признать, что все те чувства, которые она испытывала, были бессмысленными?! Что все те усилия, которые она приложила для того, чтобы стать любимой Цзян Фэнмянем, были напрасными?! «Да пошла она к чёрту! Не ей учить меня, как жить!» — убеждала она себя, но чем больше она об этом думала, тем меньше в это верила. Она подняла голову и посмотрела в сторону подруги. Сейчас ей как никогда требовалась её поддержка. После того, как умерла У Юйхуа*4 Сяо Цзиньхуа была единственной, кто у неё остался. Она всегда помогала ей советом и поддерживала её, пусть и её жизнь сложилась не так, как ей хотелось бы. Увидев, что та стояла в такой же задумчивости, она решила её не беспокоить. У них ещё будет время поговорить. Ах, как жаль, что У Юйхуа уже давно нет в живых — её прекрасная игра на цине помогала приводить мысли в порядок и очищать сердце от дурных мыслей. И как печально, что их судьбы сложились так непредсказуемо… Уже более-менее успокоившаяся Госпожа Шень посмотрела на женщин и девушек. Пусть её слов и недостаточно, чтобы изменить судьбы этих девушек, но ей удалось задеть их за живое. Ещё немного надавить и… На лице девушки отчётливо проступила грусть. Если бы тогда не эти чиновники, которые ради выгоды готовы были продать свою плоть и кровь, стала бы она отшельницей?..*5 Если бы ОН любил только её одну, как и обещал, сложилась бы так её судьба?.. Она отрешённо посмотрела в сторону книги и как-то совсем уж рассеянно начала теребить прядь своих прекрасных рыжих волос. Однако она быстро покачала головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение, и горько улыбнулась. Какой смысл думать о прошлом? Уже ничего не изменишь. Сейчас главное спасти будущее этих ни в чём не повинных девушек. Решив это для себя, она уверенной походкой направилась к книге. Увидев, что Госпожа Шень подавила свой гнев и пространство очистилось от тьмы, вновь став белым, заклинатели облегчённо вздохнули. Пусть гнев и был направлен на каких-то отчаянных, на холодный пот пробило всех. Те двое, что говорили ранее, от страха даже не смогли встать на ноги. Их тела дрожали, как осиновые листья на ветру и было удивительно, как под ними ещё не образовалась лужа. Главы кланов лишь презрительно поморщились и больше не обращали на них внимания, всю свою сосредоточенность сосредоточив на книге.

Глава 3. Жестокость. Часть 2

Голос Госпожи Шень всё ещё отдавал холодом, и это разительно отличалось от её обычного успокаивающего тона, из-за чего многим заклинателям стало неуютно. Они ещё раз окинули парочку презрительным взглядом, мысленно то ли проклиная их за проявленную беспечность, то ли радуясь их несчастью. Вэй Усянь хотел умыться, чтобы взглянуть на новое лицо, которое досталось ему в виде пожертвования, но не смог найти в комнате ни капли воды: ни для мытья, ни для питья. — Зачем тебе смывать твой «прекрасный» макияж? Я тебя уверяю — с таким-то личиком все девушки Поднебесной склонят перед тобой колени… — стараясь как-то разбавить гнетущую атмосферу, сказал Цзян Чэн и, уже еле сдерживая смех, добавил: — От смеха. Вэй Усянь на явную насмешку лишь оскорблённо вскинул голову и показал своему любимому шиди язык. — Завидуй молча! На меня хоть внимание обратят, к тебе же, с твоим вечно угрюмым лицом и твоими «запросами»… — интригующе приподняв бровь, Вэй Ин со смехом откинулся назад, когда в месте, где раньше находилась его голова, пролетел кулак Цзян Ваньиня. Многие девушки с любопытством посмотрели на Вэй Усяня. Всё-таки он уже второй раз упоминал о каких-то там «запросах», из-за чего наследник клана Цзян довольно мило краснел. Цзян Яньли с улыбкой наблюдала за перепалкой двух её братьев. Она старалась не думать о словах книги, ведь чем больше эти мысли проносились в её голове, тем страшнее ей становилось. Даже внезапные всплески гнева Госпожи Шень не пугали её так, как те страшные догадки, которые не покидали её голову, стоило им там поселится. Она боялась того будущего, описанного в книге, ведь с каждой главой она всё больше начинала верить, что это правда. Ведь Госпоже Шень незачем обманывать всех присутствующих здесь. Она не получит никакой выгоды с этого. Впрочем, и от их спасения для неё толку не особо много… Так в чём же дело?.. Она переключила свой взгляд на Госпожу. Не Хуайсан, наблюдавший за всеми присутствующими, попытался скрыть свой удивлённый взгляд за веером. Ну надо же, а эту молодую леди Цзян не стоит недооценивать! Она совсем не такая, как о ней говорят слухи! И всё же его куда больше сейчас волнует тот внезапный всплеск гнева Госпожи Шень… Что же такого должно было случится с ней в прошлом, что она отреагировала столь агрессивно? И, что более важно, как это связано с текущей ситуацией? И пусть у него есть несколько догадок, лучше ещё немного понаблюдать за ней, чтобы точно во всём удостоверится! Почувствовав на себе исследующие взгляды второго молодого господина ордена Не и молодой госпожи клана Цзян, Шень Мяо* лишь холодно улыбнулась. Ей плевать, что о ней думают остальные, лишь бы ненужная информация не всплыла на поверхность раньше времени. Решив дать возможность двоим детишкам поиграть в детективов, Госпожа Шень продолжила чтение. Единственная похожая на таз ёмкость явно служила для справления нужды, а не гигиенических процедур. — Ещё немного подробностей и, клянусь Небесами, меня вырвет! — не сдержался Су Шэ. Лань Ванцзи, впрочем как и другие Лани, лишь неодобрительно покосился на него, но ничего не сказал. Он толкнул дверь, но та оказалась заперта снаружи, скорее всего, чтобы пресечь его своевольные шатания по улице. И всё это совсем не наполняло сердце Вэй Усяня радостью и ликованием от перерождения! — Они действительно считают, что закрытые двери остановят этого паршивца?.. — с неким отчаяньем в голосе произнесла Мадам Юй. Да этого мелкого поганца хоть цепями в семь слоёв обмотай, навешай на него хоть сотню талисманов обездвиживания и кинь в самое отрешенное место в мире — всё равно найдёт способ убежать развлекаться! Он подумал, что можно скоротать ожидание в медитации и обвыкнуться в своём новом доме. — «Скоротать ожидание… В медитации?!» Не в распитии вина, не в флирте с девушками, а в медитации?! — удивлению Юй Цзыюань не было предела, если бы не её уважаемый статус, то у неё точно бы челюсть встретилась с полом! — Ну всё! Теперь я со стопроцентной уверенностью могу заявить, что эта книга несёт бред! Чтобы это чудо с шилом в одном месте сидело и «медитировало»? Да не в жизнь! Возмущению Вэй Ина не было предела. «То, что вы не видите, как я медитирую по ночам, чтобы не лишится своего места Первого ученика и не вылететь из Пристани Лотоса как пробка, не означает, что я этого не делаю!» — в сердцах прокричал Вэй Ин, но так ничего и не сказал. Лишь Лань Чжань, увидевший его секундную обиду и открывший Вэй Усяня для себя с новой стороны, недовольно посмотрел на Мадам Юй, но также промолчал. Ведь старшим грубить нельзя. Они всегда правы. Время пролетело незаметно, и когда Вэй Усянь открыл глаза, солнце уже пробивалось сквозь щели окон и дверей. Теперь он мог стоять на ногах и передвигаться по комнате, однако голова по-прежнему кружилась. Вэй Усянь недоуменно подумал: «Мо Сюаньюй не обладал значительными духовными силами, так почему же я всё ещё никак не могу совладать с его телом? В чём же причина?» — Зная тебя, это будет самая дурацкая причина на свете! — сказал Цзян Чэн. Но тут живот издал урчание, и он наконец понял, что дело вовсе не в духовных силах. Ответ оказался куда более простым: это тело ещё не познало инедии, и странное чувство оказалось не чем иным, как бурно разыгравшимся аппетитом. Вэй Усянь понял, если он сейчас же не начнёт поиски пищи, то рискует оказаться первым в истории злым духом, который умер с голоду, едва успев переродиться. По залу разнёсся оглушительный смех. Ну надо же! Такой «великий и ужасный» в первой главе и такой немощный сейчас. Кто бы мог подумать, что для столь прославленного в то время заклинателя, самой большой угрозой для жизни станет нехватка пищи? Он уже занёс было ногу для удара, намереваясь вышибить дверь, но снаружи послышались шаги. Кто-то пнул дверь с той стороны и проворчал: — Время обеда! — Ты всего лишь принёс мне еду, обязательно вести себя так грубо?! — не выдержал Вэй Ин. Его и так там заперли, а теперь ещё и поесть нормально не дают! Лани тоже неодобрительно покосились на книгу, но ничего не сказали, прекрасно понимая, что персонажи их вряд ли услышат. Но дверь по-прежнему оставалась заперта, несмотря на восклицание. Тогда Вэй Усянь склонил голову и увидел внизу ещё одну дверцу, уменьшенную копию первой. Её-то слуга и открыл, небрежно поставив напротив чашку с едой. — Он им что, собака или что?! — в гневе выкрикнул Цзян Чэн, но быстро прикусил язык, когда увидел дрогнувшего на слове «собака» шисюна. — Как интересно, — буквально пропел Верховный Заклинатель, ожидая действий со стороны книжного Старейшины Илин. Цзян Фэнмянь обеспокоенно посмотрел на него, не зная, что делать. Вэни и так в последнее время ведут себя слишком деспотично, а если ещё его нерадивый пасынок привлёк внимание Главы Ордена Вэнь… Это явно добром не кончится! Лань Ванцзи пытался сжечь взглядом книгу и, одновременно с этим, старался всем своим видом показать брату, что нет, он совсем не злится, и он абсолютно точно не волнуется за книжного Вэй Усяня. Абсолютно. Точно. Нет. Лань Хуань лишь обречённо вздохнул. Ну и в кого он такой упёртый?.. Поймав себя на этой мысли и точно зная на неё ответ, он опустил глаза, чтобы скрыть непонятную эмоцию, проскользнувшую в них на мгновенье. Однако он быстро взял себя в руки и вновь нацепил на лицо маску доброжелательного Главы ордена Лань. Лань Чжань, заметив секундную слабость брата, кинул на него обеспокоенный взгляд, получив в ответ успокаивающую улыбку. Впрочем, младший и сам понял, о чём задумался старший, и в его сердце появилась непонятная тоска. Стараясь не показывать брату свою печаль, он развернулся и принялся слушать дальше. Он прокричал ещё раз: — Топай сюда, чего ждёшь? И выстави потом всё за дверь! Дверца была ещё меньше, чем те, что предназначены для собак, — человек при всём желании не смог бы протиснуться в неё, но для миски размер как раз подходил. В миске оказался рис и два вида жареных овощей, выглядящих крайне неаппетитно. Вэй Усянь печально поковырялся в рисе палочками и вздохнул. — Даже в Облачных Глубинах рацион разнообразнее! — скривился Цзинь Цзысюань. — Лучше, чем ничего, — было ему ответом. Старейшина Илин, наконец, вернулся в мир смертных, но встретили его здесь пинками, руганью и холодными объедками вместо приветственного ужина. Где же кровавая баня? Беспощадная резня? Полное уничтожение, наконец! Расскажи кому — не поверят. В этом теле он стал словно феникс без перьев, тигр на равнине, водяной дракон на мелководье — утративший всё свое превосходство и приниженный теми, кто слабее его. — Что за неуважение к старейшине… — тихо бурчал себе под нос обиженный Вэй Ин, пытаясь руками пригладить свои вечно наэлектризованные волосы, пока весь зал просто валялся от смеха. Даже Лани позволили себе пропустить пару смешков, естественно, кроме учителя Ланя, сидящего с раздражённым лицом, и Второго Нефрита, чьё лицо было как всегда непроницаемым. И лишь его брат сумел уловить в глазах младшего весёлые искры и самую малость покрасневшие кончики ушей. Тут слуга снаружи опять заговорил, но на этот раз со смехом, будто стал совершенно другим человеком: — А-Дин! Идём сюда! Издали зазвучал мелодичный девичий голос: — А-Тун! Ты опять принёс еду тому дурачку? — То, что у человека «не все дома» не значит, что он дурак! — подняв палец к верху, философски изрёк Вэй Усянь. «Действительно, » — спрятав за веером хитрую улыбку, мысленно подтвердил его слова Не Хуайсан и, почувствовав на себе подозрительный взгляд старшего брата, невинно улыбнулся, при этом не забыв состроить оленьи глазки. Подозрения Не Минцзюэ усилились. А-Тун в ответ цокнул языком: — Зачем бы ещё я пришёл в этот жуткий двор! Голос А-Дин раздался ближе, словно она стояла прямо перед дверью: — Ты — лентяй! Кормить его раз в день — вот и вся твоя работа! Никто слова не скажет, даже если ты будешь отлынивать от обязанностей. А ты всё ноешь, что это «жутко». Посмотри на меня! У меня вот дел по горло, так что даже на улицу выйти времени нет. — А трепать языком у неё время нашлось! — презрительно поморщилась Сяо Цзиньхуа (Мадам Цзинь). Если бы у неё была такая служанка, то она уже давно бы отходила эту «занятую» кнутом! — В смысле кормить только раз в день?! — чуть ли не в истерике прокричал Вэй Ин. — Это всё, что тебя волнует, придурок?! — Это произвол! Дискриминация! Я не потерплю такого отношения к парнишке Мо! — Цзян Ваньинь устал спорить с этим чудом природы и умоляюще взглянул на Ланей, глазами прося заткнуть его неугомонного братца! Лань Сичэнь на это лишь пожал плечами, мол в пространстве их силы не работают. Отчаявшись, Цзян Чэн закрыл глаза и уже приготовился к смерти своих барабанных перепонок, как вдруг его чокнутый шисюн замолчал. Приоткрыв один глаз, он увидел, что на рту у Вэй Усяня висит талисман глушения и облегчённо вздохнул. Его уши спасены. — Вы слишком громкий, Молодой Господин Вэй, — в голосе Госпожи Шень слышалось мягкое раздражение, будто она успокаивала развеселившееся дитя. — Я понимаю Ваше возмущение, но будьте добры, пощадите наши уши. Ведь сколько бы Вы не кричали, разве это изменит ситуацию в книге? — увидев его смущённый взгляд, она решила не давить и мягко спросила: — После того, как я сниму талисман, обещаете ли Вы вести себя подобающе? — кивок. — Умница! — щёлкнув пальцами, она сняла с него талисман. Стоило талисману слететь с его губ, как Вэй Ин тут же успокоился и даже принял подобающую позу. Мадам Юй в удивлении приподняла бровь, а после подозрительно сощурилась. Что-то здесь не так! Она взглядом проследила за элегантными движениями Госпожи Шень, которая перелистывала страницу книги. От былых раздражения и злости не осталось и следа — лишь абсолютное спокойствие. Не слишком ли быстро эта Госпожа Шень меняет своё настроение? Только недавно от её злости в пространстве было не продохнуть, а теперь она строит из себя монахиню, которая отринула все мирские заботы! И даже утихомирила её пасынка с абсолютным спокойствием (хотя, по подозрениям Мадам Юй, будь это кто-то другой, она явно не стала бы вести себя так мягко)! И пусть Мадам Юй и понимала, что что-то не так, она никак не могла взять в толк, что именно. Все её подозрения сводились к этой странной книге, в которой явно было написано что-то такое, что объясняло отношение бессмертной к Вэй Усяню. А-Тун же продолжал жаловаться: — Я не только кормлю его, у меня и других дел полно! И зачем тебе на улицу?! Сейчас время такое, что все наоборот закрываются в своих домах, опасаясь ходячих мертвецов! — О? Ну наконец-то что-то интересное! — с воодушевлением сказал Глава Ордена Не, ловя на себе непонимающие взгляды. — Раз есть ходячие мертвецы, значит и заклинатели скоро подоспеют! Грядёт битва! — пояснил он. Заклинатели закатили глаза. Вот он — истинный фанатик битв! Вэнь Сюй воодушевлённо улыбнулся — ну наконец-то он нашёл единомышленника! Вэй Усянь присел на корточки перед дверью, ел рис палочками, которые даже отличались по длине, и слушал. Оказалось, что деревня Мо с недавних пор перестала быть мирной. Как видно из названия, ходячие мертвецы — это мертвецы, которые способны передвигаться. Они относились к самому распространённому типу низкоуровневых преображённых трупов, имели замутнённый взгляд и передвигались весьма медленно. Такие мертвецы не представляли особой опасности, но вполне могли доставить неприятности обычному человеку, особенно если вспомнить об их чудовищном зловонии. — Мы книгу читаем или лекцию слушаем? — раздражённо спросил Цзинь Цзысюнь, вспоминая то время, когда они с кузеном обучались в Гусу под предводительством Лань Цижэня. От мысли, чтобы снова вернутся в то время, его аж передёрнуло. — Я бы на твоём месте внимательно слушала. Тебе не помешает набраться хоть каких-либо знаний, пусть даже и таким образом, — прозвучал строгий голос Мадам Цзинь. — Да, тётушка, — пусть и не согласный с ней в корне, но не смевший ей перечить, ему оставалось только согласится с её словами. Госпожа Шень, решив проигнорировать данный вопрос, продолжила читать дальше. Однако для Вэй Усяня подобные трупы являлись самыми послушными марионетками, и когда он услышал упоминание о них, то даже ощутил лёгкий укол ностальгии. В пространстве повисло гробовое молчание. Все пытались переварить услышанное и что-то сказать, однако подходящих слов просто не находилось. — Ты сейчас серьёзно?! — с долей истерики в голосе спросил наследник Ордена Цзян. — Ты у меня спрашиваешь?! — с не меньшей истерикой ответили ему. Услышав разговор наследника и первого ученика Ордена Цзян, заклинатели будто очнулись от продолжительного сна. Фух, что-то они слишком увлеклись рассказом книги и совершенно забыли о том, что это всё неправда. Попытавшись придать своим лицам более-менее серьёзное выражение, они приготовились слушать дальше. И лишь в глазах Верховного Заклинателя промелькнул какой-то совсем уж нездоровый блеск. Тем временем А-Тун не упустил случая покрасоваться перед девушкой: — Если ты всё же хочешь выйти на улицу, то возьми с собой меня, чтобы я мог тебя защитить. Но А-Дин ответила: — Ты? Защитить? Хвастун! Ты уверен, что сможешь справиться с этими существами? А-Тун обиженно парировал: — Если я не смогу справиться с ними, то и другие не смогут. — Ставлю на то, что при виде мертвеца он убежит первым! — со злорадной ухмылкой произнёс Цзян Чэн. — Даже спорить с тобой не буду! — с не менее злорадной улыбкой поддержал его Вэй Ин. Лань Чжань лишь окинул их раздражённым взглядом и продолжил слушать дальше. Девушка засмеялась: — С чего ты это взял? Послушай, сегодня несколько заклинателей приехали в деревню Мо. Мне сказали, что они из очень именитого ордена! Госпожа разговаривает с ними в главном зале, да и целая деревня пришла посмотреть. Разве ты не слышишь шум? Так что некогда мне тут с тобой болтать. Не ровен час, опять пошлют исполнять поручения. — Некогда болтать, но при этом она стоит и ни на секунду не умолкает! — у Мадам Цзинь так и чесались руки преподать этой девчонке урок, но, к её глубочайшему сожалению, она ничего не могла сделать с персонажем из книги, и всё, что ей оставалось, так это возмущаться. Вэй Усянь внимательно прислушался. И действительно: с востока доносился слабый гул толпы. Он немного помедлил, а затем встал и пнул дверь. Засов звонко треснул. — Ну наконец-то! Я уж было подумала, ты там целый день собираешься сидеть! Уже подумывала вызывать экзорциста! — с сарказмом начала Мадам Юй, но в тоже время незаметно выдохнула с облегчением. Что-что, а сидеть на жопе ровно, это чудо с шилом в одном месте не умело никогда, и было бы даже жутко, поступи он так. Воркование А-Дин и А-Туна нарушила распахнувшаяся настежь дверь, и они испуганно закричали. Вэй Усянь отбросил в сторону миску и вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Даже по коже прошлось лёгкое покалывание. Он поднёс руку ко лбу и на секунду закрыл глаза. — Вернёмся в Пристань Лотоса — месяц будешь посуду мыть! — грозно произнесла Мадам Юй. — Но за что? — явно не ожидая такого поворота судьбы, спросил Вэй Усянь. — А чтобы не разбрасывался вещами! Это научит тебя бережно относится к вещам, которые тебе не принадлежат! — поучительно произнесла Юй Цзыюань. Видя понурившегося шисюна Цзян Чэн уже хотел было его подколоть, как Мадам Юй разом оборвала всё веселье: — А ты чего ухмыляешься? Тебя это тоже касается! На пару будете мыть! — А меня-то за что?! — задыхаясь от такой несправедливости, спросил Цзян Чэн. — А чтоб не зарывался! То, что ты будущий Глава Ордена не означает, что ты можешь разбрасываться деньгами направо и налево! Мальчишки понуро опустили головы, размышляя над словами Мадам Юй. Шень Мяо же в веселье приподняла бровь и посмотрела на эту взрывную женщину. Ну надо же! Она умеет извергать из своего рта что-то кроме ругани и придирок! Как удивительно! Если так и будет дальше продолжаться, того гляди она и заслужит капельку её уважения! Хотя… После того, что она узнала из книги, это будет очень трудная миссия. А-Тун, который только что визжал громче, чем А-Дин, наконец разглядел, кто перед ним стоит, и понял, что это всего лишь Мо Сюаньюй — сумасшедший, которого любой мог унизить. — И он-то только что говорил о защите девушек от мертвецов?.. — приложив руку ко лбу, дабы хоть как-то приглушить позор вспыхнувший внутри него, сказал Цзинь Цзысюань. — Так вот что означает выражение «Творит он, а стыдно мне!», — стоя в точно такой же позе, сказал Не Хуайсан. — Подхалим! — чем больше он слушал, тем сильнее морщилось в презрении лицо Главы Ордена Не. — Только и может, что лебезить перед сильными и унижать слабых! Смелость сразу же вернулась к слуге. Он испугался, что ударил в грязь лицом перед А-Дин, и захотел хоть как-то исправить ситуацию, поэтому приосанился и замахал руками, словно прогоняя пса: — Кыш-кыш! Пошёл прочь! Зачем ты вообще вышел?! Услышав его слова, Вэй Усянь уже опять хотел было вспылить, но милая и, тем не менее, угрожающая улыбка Госпожи Шень малость остудила его пыл. И всё же, полностью своё возмущение он подавить не смог. — Почему будущий я ещё ничего не сделал… — пробурчал он. — Ну не знаю. Может, если бы кое-кто не прерывал меня, а слушал, то понял бы, в чём причина? — скучающим тоном произнесла Госпожа Шень. Вэй Усянь сделал вид, что не понял, в чей огород только что кинули камень. А-Тун обращался с ним хуже, чем с уличным попрошайкой или с назойливой мухой. Нужно признать, что все слуги семьи Мо почти всегда относились к Мо Сюаньюю точно так же, потому что тот никогда не протестовал, и они ощущали собственную безнаказанность. С каждой прочитанной фразой Сяо Цзиньхуа (Мадам Цзинь) хотелось всё больше и больше отходить этих нерадивых слуг кнутом. Но Вэй Усянь отвесил А-Туну лёгкого пинка, повалив на землю, и засмеялся: — Ты хоть представляешь, кого унизить собрался? Цзинь Гуаньшань разочаровано вздохнул. И это гроза заклинателей? Великий и ужасный Старейшина Илин? Да он же даже слугу, который посмел оскорбить его, не убил, какое же из него беспощадное чудовище?! С этими словами он двинулся в восточном направлении, ориентируясь на доносящийся оттуда шум. Уже довольно приличная толпа народу собралась в Восточном зале и вокруг него. Едва Вэй Усянь ступил во двор, как услышал голос женщины, что звучал несколько громче, чем остальные: — Кое-кто из молодого поколения нашей семьи тоже когда-то был заклинателем… Должно быть, говорила госпожа Мо, которая не оставила попыток хоть как-то сблизиться с кланом заклинателей. Вэй Усянь не стал ждать, пока она закончит, а быстро протиснулся через толпу вперёд и, размахивая руками, воскликнул: — Вот он я, бегу-бегу! В пространстве послышался смачный хлопок. Повернувшись, заклинатели обнаружили Цзян Ваньиня, который держал свою левую руку на лице, а также можно было заметить, как нервно дёргался его глаз. — У меня плохое предчувствие… — прошептал он. Пышущая здоровьем женщина средних лет, облачённая в дорогие одежды, восседала в зале на почётном месте. Это была госпожа Мо. Рядом с ней, согласно положению человека, живущего в семье жены, на менее почётном месте сидел её муж, а напротив них — несколько юношей в белых одеяниях с мечами за спиной. — Адепты из Гусу? — предположил кто-то. — Всё возможно, — пожал плечами Вэй Усянь. Экран вновь мигнул, и изображение сменилось. На кушетке сидела женщина средних лет в белоснежной, явно из дорогой ткани, одежде из вышитыми на ней синими цветами. На обеих её руках были одеты неброские нефритовые браслеты, а её чёрные волосы собирала в пучок изящная серебряная шпилька в форме бабочки, со встроенными в неё сапфирами. — Это, я так понимаю, Мадам Мо? — задал риторический вопрос кто-то из присутствующих. — Довольно… Эффектная особа, — донеслось откуда-то. — Какое чудесное платье! — донёсся восторженный писк откуда-то из рядов ордена Не. — Ох, этот глубокий синий цвет так прекрасно сочетается с белым. А эта прекрасная вышивка, а эта… — вдруг он замолк, чувствуя на себе взбешённый взгляд своего брата. Не Минцзюэ желал лишь одного — провалится сквозь землю от позора. И братца своего с собой туда прихватить. Толпа встретила растрёпанного чудака с макияжем гробовым молчанием, но Вэй Усянь продолжил болтать без признака смущения, словно вовсе не замечал напряженной атмосферы вокруг: — Меня кто-то звал? Ведь это же я тот самый заклинатель! — Я чувствую надвигающийся позор каждой клеточкой своего тела! — прошипел Цзян Чэн. — Да ладно тебе! Зато как весело будет! — попытавшись ткнуть своего угрюмого шиди локтем в бок, сказал Вэй Ин, однако его рука прошла насквозь из-за чего он чуть не упал. — Тебе! — уже более спокойным голосом сказал наследник Ордена Цзян, наблюдая за тем, как его «достопочтенный» шисюн чуть не распластался на полу. Пудра на его лице лежала таким толстым слоем, что при улыбке начала осыпаться. Один из заклинателей, тот, что помоложе, фыркнул, едва сдерживая смех. Но тут же взял себя в руки и вновь сделал серьёзное лицо, стоило другому юноше, вероятно, главному среди них, бросить на него неодобрительный взгляд. — Видимо, всё же не Лани, — как-то даже опечалено сказал Вэй Усянь. — Адепты ордена Гусу Лань никогда бы не позволили себе подобное поведение! — сказал учитель Лань. Пусть его голос и звучал строго, но всё же в нём можно было уловить признаки гордости. Вэнь Жохань, от вида надувшегося от гордости бывшего соученика, еле успел скрыть смешок за чашкой чая. Госпожа Шень на это лишь презрительно фыркнула. Как же её бесит это двуличие! Впрочем, её презрение быстро сменилось на веселье, стоило только подумать о том, что будет вытворять любимый племянничек Лань Цижэня дальше. Увидев быструю смену настроения девушки, Не Хуайсан в удивлении приподнял брови, а после, спустя несколько секунд перевёл свой полный веселья взгляд на учителя Ланя. О, похоже дальше будет весело! Вэй Усянь проследил, откуда шёл смешок. К его удивлению, слуги, несмотря на своё невежество, не преувеличивали, и заклинатели действительно оказались из «именитого клана». Эти юноши в белоснежных облачениях с ниспадающими рукавами и поясами, мягко очерчивающими талию, обладали изысканной красотой и являлись несомненной усладой для глаз. Стоило лишь раз взглянуть на эти одежды, и любой бы понял, что перед ним ученики Ордена Гусу Лань. Более того, они состояли в кровном родстве с кланом Лань, о чём свидетельствовали плывущие облака, вышитые на белых, с палец толщиной, лобных лентах. Все заклинатели имели честь наблюдать за тем, как лицо достопочтенного учителя Ланя меняло свои краски. Сам же Лань Цижэнь от ярости и чувства позора чуть ли не дымился. Стоило ему только заявить, что ученики его клана никогда не позволят себе такого поведения, как эта книга дала ему смачную пощёчину! Ну и как после такого ему держать своё лицо перед заклинателями?! Попытавшись успокоится и придать своему лицу побольше невозмутимости, мужчина принялся пить неизвестно откуда появившийся чай с ромашкой. И пусть он выглядел довольно умиротворённо, угнетающая аура вокруг него выдавала его истинные эмоции. Госпожа Шень, наблюдающая за этой картиной, задумалась над тем, а не дать ли деве Вэнь возможность касаться других?.. А то мало ли, вдруг старик окочурится здесь от искажения Ци?.. Она ещё и виноватой потом будет! Решив после главы разобраться с этим вопросом, она принялась читать дальше. Девизом Ордена Гусу Лань была фраза «будь праведен», а плывущие облака — его отличительным узором. Обладатели лобной ленты с ними относились к числу адептов клана. Те же, у кого этой вышивки не было, являлись обычными и приглашёнными учениками или же заклинателями других фамилий, которые, тем не менее, входили в состав Ордена. У Вэй Усяня аж зубы свело от вида этих одежд. В своей прошлой жизни он часто называл их «траурным облачением» и точно ни с чем бы не перепутал. Услышав это, Лань Цижэнь поперхнулся чаем. Он гневно уставился на бывшего ученика и выпалил: — Да как ты смеешь! Наши белые одежды — это символ чистоты и невинности! Как ты смеешь называть их траурными?! Впрочем, не он один весь дымился от гнева. От Мадам Юй также исходила угрожающая аура, обещавшая жестокую расправу, если он тут же не извинится. Увидев это, Вэй Ину не оставалось ничего, кроме как извинится за то, чего он даже не говорил! — Я прошу прощения за столь грубые мысли моего будущего я, — прекрасно соблюдая этикет, он глубоко поклонился, тем самым показывая искренность своих извинений. Мадам Юй удовлетворённо кивнула, и даже учитель Лань немного успокоился. Впрочем, ненадолго. — Я считаю, тебе незачем извинятся, дитя моё. Ведь кое в чём ты всё же прав, — поймав на себе гневный взгляд Лань Цижэня, Шень Мяо мягко улыбнулась. Впрочем, эта мягкость не доходила до её глаз. Её взгляд стал обвиняющим. — Если судить по Вашему младшему племяннику, достопочтенный учитель, то для него эти одежды как раз и являются траурными. Ведь он всю свою жизнь провёл в трауре: сначала скорбь о столь рано покинувшей этот мир госпоже Лань, его матери, а после — об утрате любимого человека, чью жизнь он так и не смог спасти. И пусть он не был виноват в смерти этого человека, Молодой Господин Лань всё же винил себя за то, что не смог как следует объяснится с ним и хоть как-то ему помочь, — увидев шокированные взгляды окружающих, Госпожа Шень поняла, что сболтнула лишнего. Она прикусила язык и отказалась говорить что-либо дальше. В пространстве повисло гробовое молчание. Лань Цижэнь не знал, что ему ответить на такое высказывание Госпожи Шень. Эта история ему немного напоминает судьбу его старшего брата, отца Лань Чжаня и Лань Хуаня. А ведь он так старался, чтобы этого не произошло. Как же так? В чём он просчитался? Где допустил ошибку? Другие Лани тоже притихли, погрузившись в невесёлые раздумья. И лишь Лань Хуань выглядел более отрешенно и разбито. Как он мог такое допустить? Как он мог допустить стольким страданиям произойти с его братом? Он ведь самый старший и его обязанностью является защита младших. А он? Он не смог… И как он может себя называть благородным мужем, если его семья прошла через столько страданий, а он ничем не смог им помочь? Не смог помочь своему диди. А самое главное — как он смог этого всего не заметить и оставить всё как есть? «Нет, — поправил себя он. — Не смей оправдываться своей невнимательностью, ведь ты замечал. Ты просто не хотел придавать этому большего значения, считая, что время — это лучшее лекарство и оно поможет Ванцзи с его болью, но оказалось, что это далеко не так…» — от понимания, свалившегося ему на голову, стало только больнее. Да, время действительно лечит, но иногда рана настолько большая, что оно просто неспособно залечить её полностью… Эмоции бушевали в душе Первого Нефрита клана Лань и он не знал, чего он хочет больше: прямо сейчас извинится перед младшим братом или просто заплакать от безысходности. На его лице, казалось, отразилась вся грусть Поднебесной. И это заметил Лань Чжань, отойдя от недолгого, но глубокого шока. Он посмотрел в лицо брату и сказал: — Брат, не надо. — Ванцзи, я… — в один голос с ним сказал Сичэнь и, повернувшись в сторону брата, застыл. В глазах Ванцзи плескалось абсолютное безразличие и даже… Какое-то смирение?! Нет! Он не может этого допустить! А-Чжань не может смирятся со своей судьбой так быстро! По крайней мере он, как его брат, так просто не сдастся! — Нет, А-Чжань, надо, — он решительно развернулся в сторону девушки и, уважительно поклонившись ей, спросил: — Госпожа Шень, могу ли я поговорить с моим братом без лишних ушей? Услышав его вопрос, она на мгновенье нахмурилась, однако спустя секунду, пробормотав себе под нос что-то вроде: «Что ж, этого и следовало ожидать.», кивнула. — Я могу заставить души всех присутствующих погрузится в сон, в то время как вы можете спокойно говорить, — ответила она и тут же добавила: — сама же я могу пойти прогуляться по своему подсознанию и, поверьте, там мне будет не до ваших задушевных разговоров. — Хм, а разве не лучше будет создать что-то вроде этого пространства, где они будут полностью наедине без наших бессознательных туш? Всё-таки разговаривать среди безжизненных тел — такое себе удовольствие, — вмешался Вэй Ин. — А мы в это время можем продолжить читать книгу, чтобы не тратить время зря. — Я действительно могу это сделать, — ответила девушка и, увидев воодушевление, написанное на лицах заклинателей, продолжила: — однако в таком случае я не могу гарантировать вашу безопасность, — увидев недоуменные взгляды она решила немного пояснить. Встав со своего места, девушка прошла около десяти метров по пространству и остановилась. Госпожа Шень постучала кулаком по белому туману, и, на удивление публики, раздался звук лёгкого постукивания о стекло. — Знаете ли вы, для чего здесь этот барьер и что находится за ним? — спросила она. — Эм… Для того, чтобы мы не заблудились в том белом тумане? — предположил Вэй Усянь. — Не совсем, — тихим голосом ответила она. — Как я уже вам говорила, вы находитесь в моём подсознании, в моей душе. За этим барьером скрыты мои эмоции, чувства и воспоминания. Если он исчезнет или хотя бы треснет, велика вероятность того, что кого-то из вас поглотят все эти эмоции. Тогда практически стопроцентная вероятность того, что вашу душу разорвёт на части, так как очень трудно поглощать чьи-либо воспоминания, тем более в таком количестве. И даже если вам повезёт сохранить свою душу целой и поглотить все воспоминания, то шанс того, что вы сойдёте с ума составляет 99%, — слушавшие её заклинатели сглотнули. Они как-то нервно отсели подальше от барьера, боясь быть поглощёнными в эту бездну. — А что будет с тем 1% процентом, который выживет и не сойдёт с ума? — с нескрываемым любопытством спросил Цзинь Гуаньшань. — В этом мире есть два способа достигнуть бессмертия: первый — это хорошо известное вам культивирование. Когда вы достигаете определённого уровня совершенствования, на вас спускается девять несчастий. Выживете — и вы бессмертный, умрёте — и ваша душа больше никогда не сможет переродиться, она вместе с вашим телом обратится в прах и развеется по миру. И второй способ — тот, которым воспользовалась я: когда другой бессмертный готов поделится с тобой своими знаниями и силами. А для того, чтобы обрести эти знания, необходимо пройти испытание, — она посмотрела на белый туман вокруг барьера и все всё поняли без слов. — Среди бессмертных таких не очень уважают, так как считают, что они пошли по лёгкому пути. Однако они не знают, какие мучения нужно было пережить, чтобы выжить. Хотя, и среди «лёгких» есть те, кто считает, что проще было бы пережить девять несчастий, чем пережить тот ад, в котором они побывали. Но, как говорится, каждый при своём мнении. — А разве для бессмертных не будет подобное в ущерб? — видя непонимающий взгляд Госпожи Шень, Вэй Ин пояснил. — Вы сказали, что некоторые бессмертные готовы поделится своими знаниями и силами с другими. Разве это не должно навредить их культивации? В конце концов, стать бессмертным это не самое лёгкое занятие, на это определённо нужно много сил и чтобы вот так просто ими делится… — Ах, Вы об этом. Это действительно так. Если человек не справляется со своим заданием и умирает, бессмертному достаётся ответный удар. При чём иногда настолько сильный, что можно навсегда повредить своё золотое ядро и он никогда больше не сможет совершенствоваться. Но, опережая ваши вопросы о том, почему же они на это идут, отвечу — если человек проходит испытание, то у бессмертного прирост силы просто колоссальный. Правда и здесь есть небольшая загвоздка… — она немного неуверенно помялась и даже чуть покраснела, но всё же заставила себя с уверенностью продолжить. — Когда вы проходите это испытание, Вы, технически, создаёте брачный договор перед Небесами. После того, как испытание будет пройдено, этот договор вступает в силу и совершенствоваться Вы сможете только со своим партнёром. Именно поэтому бессмертный только один раз в жизни может создать подобный контракт, а также из-за этого в народе возникла фраза «Пара, созданная Небесами», что означает пару, чьё существование одобрила сама вселенная, — она как-то печально улыбнулась, несмотря на то, что только что пыталась пошутить. — Чаще всего на такой риск идут влюблённые пары, — не успела толпа зацепится за её слова, как она быстро перевела разговор в нужное русло. — Так, что-то мы отошли от темы. Мы говорили о подпространстве. Так вот, я бессмертная, а не всесильная. Даже у меня есть лимит. Если я создам подпространство, будет велик риск того, что я могу потерять контроль и барьер треснет. Думаю, этого никому бы не хотелось. Но и усыплять вас всех тоже не лучший выход. Так что же делать?.. — она задумчиво подняла голову к верху и спустя мгновение в её голове зародилась идея. А что если… Решив сразу всё проверить на практике, она щёлкнула пальцами, и на земле (если это, конечно, можно было назвать землёй) появилась огромная белая платформа с золотыми поручнями. Также на ней стояли небольшой столик с чайником и чашками на нём и два стула рядом. Ещё немного подумав, она ещё раз щелкнула пальцами и над платформой появился барьер, переливающийся всеми цветами радуги и чем-то напоминавший мыльный пузырь. Ещё раз окинув пристальным взглядом свою работу, она удовлетворённо улыбнулась и, повернувшись к ошарашенным заклинателям, сказала: — Два Нефрита Гусу Лань, прошу на борт, — она махнула рукой и в барьере появился проём, достаточный, чтобы туда спокойно вошли двое. — Эта платформа поднимет вас на высоту 20 метров, так вас никто не увидит, а барьер установлен для звукоизоляции. Это уж чтобы наверняка. Ах, и ещё, — она махнула рукой и на столе появился золотой колокольчик, — позвоните им, когда закончите. Я спущу вас обратно. Лань Сичэнь, решив не терять время даром, глубоко поклонился девушке и взобрался на платформу. Лань Ванцзи последовал его примеру. Как только они забрались, вход в это своеобразное помещение закрылся, и платформа тут же начала медленно подниматься. Наблюдающие за этим заклинатели уже в который раз остались в безмолвии. Госпожа Шень повернулась уже к ним и задорно произнесла: — Ну что? Продолжим?

***

На платформе.

Оба брата стояли по разным концам платформы, наблюдая за тем, как она неспешно поднимается, оставляя весь шум внизу. В месте, где теперь их точно никто не будет слышать и отвлекать, они могут выговориться, но почему-то в воздухе до сих пор царило молчание. Никто не хотел (или не мог?) начинать такой сложный и болезненный для них обоих разговор первым. Однако, на душе Первого Нефрита клана Лань слишком многое накопилось за столь недолгое время, что он не выдержал: — А-Чжань… — услышав к себе это обращение, Лань Ванцзи вздрогнул — его давно никто так не называл. Стоило ему сформировать своё золотое ядро и он запретил даже брату так обращаться к нему, боясь, что это принесёт тому проблемы. — Ты наверное винишь меня… — уловив недоуменный взгляд младшего, Сичэнь продолжил: — После смерти матери я стал эгоистичным. Я был полностью поглощён своим горем и не заметил, что ты страдаешь ещё сильнее. Когда… — Лань Хуань почувствовал жжение в глазах и небольшой ком в горле, но он силой заставил себя продолжить. — Когда дядя пришёл ко мне и сказал, что матери не стало… — Брат, всё в порядке. Ты не обязан… — видя, как трудно его брату поднимать эту тему, Лань Чжань попытался остановить того, дабы не тревожить старые раны. — Нет, А-Чжань. Дай мне договорить, — прервав того и всё больше убеждаясь в надобности этого разговора, Сичэнь продолжил: — Дядя попросил меня держать это в тайне от тебя. Он боялся, что эта новость причинит тебе непоправимый вред. И я согласился с ним, — дыхание Первого Нефрита стало обрывистым, но он всё равно продолжил давить из себя такие необходимые сейчас слова. — Но мы ошиблись. Мы оба были неправы. Это мы с дядей заставили тебя стоять на коленях на холодной земле около её дома и ждать, пока она тебе откроет. Это мы виноваты в том, что ты стал чувствовать себя виноватым за то, что ты не так идеален как нужно. Ты считал, что именно из-за этого мама не пускает тебя к себе и только мы с дядей виноваты в этом. Это наша с дядей вина в том, что мы не объяснили тебе то, что в мире не бывает идеальных людей, и что каждый может совершать ошибки. Это мы с дядей превратили тебя в социального инвалида с холодным выражением лица, неспособного действовать не по правилам. Это мы с дядей превратили тебя в красивую куклу, которую правила, как кукловод, заставляют плясать под их дудку. — Брат… — Нет, А-Чжань. Я всю твою жизнь наблюдал за тем, как ты рос, и пусть я и замечал, что мы с дядей делаем что-то неправильное, но я не остановил его, считая, что это всё пойдёт тебе на пользу. Я много лет закрывал глаза на эту проблему, не замечая того, как мы с дядей, самые близкие и родные тебе люди, ломали тебя изнутри. И в этом только моя вина, — чувствуя, как по щекам стекают слёзы, он опустил голову. — А-Чжань, я… Прости меня… Прости, что я такой плохой старший брат… Прости, что я… Я… Ты вправе ненавидеть меня, но… Но я правда… Правда… — захлёбываясь в слезах, говорил он, не в силах правильно сформулировать все те мысли и чувства в слова. Чувство вины за то, что он собственными руками сломал своему брату жизнь, душило его изнутри. Наблюдая за таким братом, в груди Лань Чжаня что-то неприятно кольнуло. Он был в полной растерянности, не зная, что сказать. Решив, что для начала нужно успокоить брата, он попытался дотронутся до его плеча рукой, однако, как и ожидалось, она прошла насквозь. Поняв, что ему всё же придётся использовать слова, он попытался собрать воедино свои разбегающиеся в разные стороны мысли и начал говорить: — Сюнчжан, не стоит извиняться. Тогда ты был слишком юн и сбит с толку после смерти мамы, чтобы хоть что-то предпринять. Да и дядя… Дядя вряд ли бы послушал тебя тогда, — не зная, что ещё сказать, Лань Ванцзи затих. Он как никогда проклинал сейчас свою неспособность красиво говорить, а также свою беспомощность. Его брат сейчас нуждается в его утешении, а он не может и двух слов связать! Взяв себя в руки он продолжил: — Не вини себя в этом. Я не виню вас с дядей ни в чём, ведь вы не хотели причинить мне вреда. Вы хотели как лучше. Дядя слишком боялся, что мы повторим судьбу нашего отца и именно поэтому он был с нами так строг. Именно поэтому он принял такое решение. Я не виню его за это. Я никогда не смогу кого-либо из вас возненавидеть за какие-то ошибки, ведь все мы люди. Я старался стать лучше только для того, чтобы не быть тебе обузой в будущем. Я хотел стать для тебя человеком, на которого ты всегда сможешь положится. Я… Я никогда не думал, что мои действия воспринимались вот так. И я должен извинится за это. — Нет, А-Чжань! Диди, ты не должен извиняться, ведь это всё моя вина! — услышав его извинения, Лань Хуань мгновенно поднял голову и возразил ему, однако, увидев столь серьёзный взгляд золотых глаз, он растерялся. — Пожалуйста, дай мне закончить! — увидев, как трудно его брату даются эти слова, Сичэнь всё же замолчал. — Я люблю и тебя, и маму, и дядю, и даже отца. Того отца, которого я ни разу в жизни не видел. Того отца, который даже не соизволил позвать нас к себе хотя бы раз в месяц. Того отца, который после смерти нашей матери не соизволил даже выйти к нам и поинтересоваться, как у нас дела. И пусть я виню его за его безразличие, но я всё ещё его люблю. Потому что он — мой отец. Каким бы неидеальным он ни был, он всё ещё мой отец. Я никогда не смогу винить тебя или дядю за что-либо, просто потому что вы пытались хоть что-то сделать. Вы были со мной на протяжении всего этого времени. Я виню отца за то, что он сосредоточился только на своём горе и совершенно забыл о том, что у него есть дети, которым не менее тяжко, и брат, на которого он свалил все свои обязанности. Пока отец находится в уединении, именно дядя занимается делами ордена. Именно дядя старался всеми силами удерживать Гусу Лань на плаву. Именно дядя растил нас в одиночку и обучал всему, что знал. И пусть его методы были неидеальными и в некоторых вещах он был неправ, но он старался ради нас с тобой. Старался вырастить из нас достойных людей, и я бесконечно благодарен ему за это. И в этом ваше различие, понимаешь? Вы были со мной и пытались хоть как-то поддержать, а отец… Отец просто забыл про нас, — совершенно не замечая, как по его щекам скатываются слёзы, шёпотом закончил он.

***

Пространство.

В то же время, пока братья Лань выясняли свои отношения, Госпожа Шень, решив не тратить время зря, продолжила читать книгу. Госпожа Мо уже давно не видела своего племянника и далеко не сразу поняла, что за ярко накрашенный мужчина явился сюда. Догадавшись же, она пришла в ярость, но решила не терять самообладания и не выказывать гнева перед гостями. Вместо этого, понизив голос, госпожа Мо обратилась к своему мужу: — Кто его выпустил? Выпроводи его отсюда! — Меня не надо выпускать — я сам выберусь! — гордо заявил Вэй Усянь. Где-то в стороне Цзян Ваньинь закатил глаза. Муж госпожи Мо незамедлительно улыбнулся, чтобы её успокоить, досадливо поглядел на Вэй Усяня и подошёл к нему, готовый исполнить веление супруги. — Подкаблучник, — презрительно фыркнул Вэнь Чао. Рядом сидящая Ван Линцзяо согласно кивнула. Однако тот внезапно плюхнулся на пол, намертво вцепившись в него руками и ногами. Даже несколько слуг, прибежавших на помощь своим господам, не смогли поднять его. — А я тебе говорил, что жрать поменьше надо! И вот, смотри! Тебя даже слуги поднять не могут! — с издевательским смешком сказал Цзян Ваньинь. — Это я-то толстый?! — с поддельной яростью вскрикнул Вэй Ин. — Да я в три раза меньше вешу чем ты! — Ты-то?! Не смеши меня! У тебя уже от жира, видимо, глаза не видят, раз ты не видишь, что я намного худее тебя! — продолжал издеваться наследник Ордена. — Шицзе! А-Чэн опять меня обижает! — увидев, что битва проиграна, первый ученик решил воспользоваться другой тактикой. Он мысленно показал своему шиди язык и заключил: «Пусть я и проиграл эту битву, но обязательно выиграю войну!». — Эй! Так нечестно! И кого ты назвал А-Чэном?! — А-Сянь, А-Чэн, успокойтесь… Слушая перепалку этих двух и то, как быстро и эффективно успокаивает их Цзян Яньли, заклинатели всё больше и больше уверялись в том, что эта книга несёт какой-то бред. Пусть Вэй Усянь и Цзян Ваньинь ссорятся, однако видно, что они делают это понарошку. Они чувствуют себя комфортно в присутствии друг друга и именно поэтому ведут себя столь непринуждённо. И чтобы Цзян Ваньинь убил Вэй Усяня в будущем? Это надо земле с небом поменяться местами! Если бы не присутствующие в зале гости, его бы давно наградили пинками. — Да чего сразу бить-то?! — в негодовании воскликнул Вэй Ин. — Нет, чтобы вежливо попросить… — Как будто ты послушаешься! — уставшие терпеть этот балаган, Мадам Юй и Цзян Чэн раздражённо выпалили. Цзян Фэнмянь, наблюдая за этим дуэтом матери и сына, лишь напряжённо улыбнулся где-то в стороне. От их бесплодных попыток лицо госпожи Мо становилось темнее и темнее с каждым мигом, а её муж всё сильнее потел. Вскоре он выругался: — Ты, проклятый псих! Если сейчас же не отправишься к себе, будешь наказан! — Напугали ежа голой жопой! — раздражённо закатила глаза Мадам Юй. — Ну почему же сразу проклятый? — оскорбился Вэй Ин. — А, то есть то, что ты псих, ты не отрицаешь? — спросил Вэнь Чао. Вэй Усянь лишь загадочно улыбнулся. Все обитатели деревни знали, что в доме семьи Мо проживает молодой господин, выживший из ума, но Мо Сюаньюй уже несколько лет сидел в своей тёмной лачуге, опасаясь выходить наружу, и не показывался никому на глаза. Увидев, сколь диковины его внешность и поступки, люди зашептались с удвоенной силой, надеясь на хорошее представление. — Необразованное стадо! Им лишь бы посмеяться над несчастьем других! — выругался Не Минцзюэ. — Такова человеческая природа. Образованы они или нет — это не важно. Люди всегда требуют хлеба и зрелищ, — пояснила Госпожа Шень и продолжила читать. Вэй Усянь сказал: — Хотите, чтобы я ушёл? Да запросто! Но пусть сначала он вернёт мне украденное! — и тут он указал на Мо Цзыюаня. Мо Цзыюань никак не ожидал, что после вчерашней трёпки этот никчёмный дурачок осмелится прийти сюда и доставить неприятности. — Доставлять неприятности? Могу, умею, практикую! — с неподдельной гордостью в голосе заявил Вэй Ин. — Должна признать, что это единственный навык, который тебя никогда не подводит — работает всегда безотказно! — с долей обречённости в голосе сказала Юй Цзыюань. Он раскраснелся от гнева: — Что за чушь ты несёшь?! Когда это я крал твои вещи?! Зачем мне это нужно?! — Действительно, — язвительно начал Вэй Ин. — Если бы тебе не нужны были его вещи, стал бы ты идти и громить дом несчастного парнишки Мо?! Вэй Усянь ответил: — Всё верно, ты не крал, ты меня ограбил! — Разве это не одно и тоже? — спросил Цзинь Цзысюань. — Зато звучит эффектно! — ответил Вэй Усянь. Теперь госпоже Мо стало понятно — Мо Сюаньюй пришёл не просто так. Его сознание было ясным, а действия имели чёткую цель — опозорить её семью. — А она не такая тупая как кажется, — удивлённо пробормотала себе под нос Сяо Цзиньхуа (Мадам Цзинь). Госпожа Мо недоумевала и гневалась одновременно: — Ты ведь весь этот концерт затеял специально, не так ли? — Она разгадала мой коварный план! Я в печали! — приложив руку ко лбу и сделав вид, что сейчас упадёт в обморок от горя, театрально заявил Вэй Усянь. Девушки, наблюдающие этот спектакль, элегантно прикрыли рукавами рты и захихикали. Лишь Вэнь Цин раздражённо закатила глаза, получив от Цзян Чэна одобрительный взгляд. Вэй Усянь притворился, что ничего не понял. — Настоящий талант — это уметь вовремя прикинуться дурачком, — философски изрёк Не Хуайсан. Заметив, что в его сторону повернулись удивлённые заклинатели, он смущённо опустил глаза в пол и прикрыл своё лицо веером. — Он украл мои вещи, и я здесь, чтобы получить их назад. Это считается за концерт? — Признайся честно — тебе просто захотелось побесить их, правда? — задал риторический вопрос наследник ордена Цзян. — Сегодня явно не мой день, раз уже второй человек подряд раскрывает мои гениальные и хитроумные планы! — с напускной печалью на лице, пожаловался бессмертной Вэй Ин. Госпожа Шень лишь проказливо улыбнулась на это представление, ведь то, что произойдёт дальше, никто (кроме неё, естественно) не сможет предсказать. Госпожа Мо ещё не успела ничего ответить, как её сын в ярости поднял ногу, намереваясь пнуть Вэй Усяня. — Слушайте, а он в состоянии сделать что-то кроме насилия? — спросил Цзинь Цзысюань, которого уже порядком достала эта персона. — Как говорится «Сила есть — ума не надо». Так и здесь, — согласился с ним Цзян Чэн. В этот самый момент один из юношей в белой одежде, тот, что постарше, сделал незаметное движение пальцем, и Мо Цзыюань поскользнулся, едва ли вскользь задев Вэй Усяня, зато грохнулся на пол сам. — Какой хороший парень! Будущий я обязан подружится с ним! — видя, что кто-то вступился за него и поставил того зазнавшегося юнца на место, Вэй Усянь был тронут. — Не обольщайся. Он же Лань. Его бы совесть сожрала, если бы он так не сделал, — спустил его с небес на землю Цзян Чэн. — Ничего ты не понимаешь! Мы обязательно с ним будем хорошими друзьями в будущем! — показав своему вредному шиди язык, Вэй Ин развернулся и принялся слушать дальше. Однако Вэй Усянь прокатился по полу так, словно удар всё-таки достиг цели, и распахнул одежду на груди, демонстрируя всем отпечаток ноги, что оставил Мо Цзыюань вчера. — Ах ты хитрый жучила! — с хитрой ухмылкой заявил Ваньинь. — Вэй-сюн, да ты интриган! — пряча за веером свою улыбку, сказал Не Хуайсан. — И манипулятор! — хитро закончил Усянь. «Я бы поспорила с тем, кто из вас двоих здесь интриган и манипулятор, Второй Молодой Господин Не, » — мысленно произнесла Госпожа Шень и продолжила читать дальше. От вырисовавшейся картины жители деревни Мо пришли в неописуемый восторг, концерт явно пришёлся им по вкусу: все понимали, что Мо Сюаньюй никак не мог пнуть себя сам. Так или иначе, семья Мо всегда слишком безжалостно относилась к своему кровному родственнику. Ясно как белый день, что нынешнее состояние Мо Сюаньюя было их заслугой — вернувшись от отца, юноша не был столь безумен. Как бы там ни было, на шумиху зеваки всегда были рады поглазеть, ведь это не им доставались тумаки. Представление выходило столь занимательным, что появление в деревне заклинателей полностью меркло рядом с ним! От Главы ордена Не исходила такая подавляющая аура, что сидящие рядом заклинатели решили отсесть от него подальше подобру-поздорову. Конечно, когда вокруг столько любопытных глаз, жадных до сплетен, просто ударить Мо Сюаньюя и вышвырнуть вон не представлялось возможным. Госпожа Мо кипела от гнева, но всё, что она могла себе позволить — это попытаться примирить обе стороны: — Примирить? Довольно наивно с её стороны, — прозвучало откуда-то из зала. — Воровство? Кража? Какие неуважительные слова! Мы все — одна семья. Он просто взял их, чтобы посмотреть. А-Юань — твой младший брат. Что с того, что он взял твои вещи? Ты же старший, неужели не можешь поделиться? Сущий пустяк, а ссоритесь как малые дети. Он обязательно тебе всё вернёт. — Младший брат? Что-то я не вижу у него поведения младшего! Он грабит и избивает Мо Сюаньюя, а она смеет заявлять, что это он раздувает здесь скандал из ничего? — от возмущения у Лань Цижэня чуть ли борода дыбом не встала. Вэй Усянь же удивлённо приоткрыл рот. Ну надо же! Этот старик пусть и косвенно, но всё же защищает его, Вэй Усяня! Какой великий день! Надо отметить его в календаре. Юноши заклинатели безмолвно уставились друг на друга, а тот, что пил чай, едва не поперхнулся. Они росли в клане, утопающем в роскоши, и, возможно, никогда не сталкивались ни с подобными ситуациями, ни с такой логикой. Что ж, сегодня их кругозор явно расширился. — И зачем им три тысячи правил, если они не знают, как вести себя в подобных ситуациях… — пробормотал себе под нос Вэй Ин, совершено не замечая, как старик Лань поперхнулся чаем на его словах и уже хотел разразится гневной тирадой. Однако, что удивило всех, на его рот быстро опустился талисман глушения и Госпожа Шень, с примилейшей улыбочкой, продолжила читать дальше. Вэй Усянь же истерически захохотал про себя и протянул руку: — Тогда пусть он вернёт их сейчас! — Ох, парень. Советую вернуть всё, что он от тебя потребует. Это бедствие тебе ж все мозги вынесет, если не сделаешь этого. Одумайся, парень! — с искренним сочувствием и желанием помочь бедняге, обратился к книжному персонажу Цзян Чэн. Он понимал, что Мо Цзыюань не мог ничего ему вернуть, поскольку давно уже либо всё выкинул, либо разломал. И даже уцелей что-нибудь из вещей, гордость не позволила бы ему признаться в содеянном. Вместо этого Мо Цзыюань стал совсем пунцовым от гнева и завопил: — Матушка! — Сразу что, так сразу «Матушка»! А самому что-то сделать, нет? Ты мужик или нет?! — с нескрываемым презрением произнесла Юй Цзыюань. Да если бы её дети из-за каждого унижения прибегали к ней за защитой, она бы уже давным-давно отходила их кнутом! Они уже взрослые люди и должны понимать, что мама с папой не всегда смогут их защищать, поэтому они должны сами учится разбираться со своими неприятностями! Во взгляде его явственно читалось: «И ты позволишь ему вот так унижать меня?!» — Сопля! — сплюнули одновременно Мадам Юй, Мадам Цзинь и Дева Вэнь. У Вэй Усяня опять по спине пробежало стадо мурашек. Мать сердито взглянула на него, будто прося не усугублять ситуацию. — О? Неужто мозги проснулись? — удивлённо спросила Юй Цзыюань. Тем временем Вэй Усянь продолжил: — Знаете, а ведь дело не только в том, что Мо Цзыюань украл мои вещи, а ещё и в том, что он сделал это посреди ночи. Все знают, что я предпочитаю мужчин. Прокрасться ко мне в комнату под покровом темноты… Пускай ему стыд неведом, но я-то знаю, что могут поползти слухи. Читая это, Госпожа Шень услышала звон колокольчика и мельком пробежавшись по тексту, хитро улыбнулась. Она махнула рукой, якобы снимая талисман глушения с Лань Цижэня, но на самом деле заставляя платформу опускаться. Почувствовав свободу для своей речи, Лань Цижэнь немедля выпалил: — Бесстыдник! — Это я! — отвесив поклон учителю Ланю, ответил Вэй Ин. — Я так и знал что ты вытворишь что-нибудь этакое, за что мне будет стыдно, — обречённо простонал Цзян Чэн, закрывая руками лицо. — Тебе не стыдно?! — прорычала Мадам Юй. — Ни капли! — весело ответил Вэй Усянь. Юй Цзыюань лишь устало махнула рукой, прекрасно понимая, что никакие её упрёки не заставят это чудо природы стыдится. Госпожа Мо принялась хватать воздух ртом, а отдышавшись, воскликнула: — О чём это таком ты говоришь, не стыдясь целой деревни! А-Юань — твой двоюродный брат! — Старуха, ты не знаешь с кем связалась. Этому человеку не ведомо, что такое стыд. Он и слова-то такого не знает, — с напускной серьёзностью обращаясь к книге, сказал Цзян Ваньинь. Его глупый шисюн на этих словах повалился наземь, смеясь как умалишённый. В безумствах Вэй Усянь оставлял далеко позади всех своих конкурентов. — Чистая правда! — ни секунды немедля подтвердила Юй Цзыюань. Вэй Ин оскорблённо вскинул голову. В прошлом, когда он хотел натворить что-нибудь эдакое, ему приходилось помнить о своём положении в обществе, чтобы никто не посмел обвинить его в отсутствии воспитания. — Так ты ещё и сдерживаешься?! — с явным шоком и ужасом в голосе прокричали Юй Цзыюань и Цзян Чэн. Но сейчас он был уже провозглашенным деревенским дурачком, ни о каком стыде не могло быть и речи, а значит абсолютно ничего не сдерживало полёт его фантазии. От осознания сказанного Цзян Чэн и Мадам Юй были готовы поседеть от ужаса. Это чудо с шилом в одном месте периодически такое вытворяло, что они за головы хватались и это всё при том, что он себя сдерживает! А что будет если рамок нету?! Представляя масштаб катастрофы, они мысленно помолились Небесам, прося дать им терпения и бесстыдства, чтобы пережить это бедствие. Все были настолько увлечены рассказом, что некоторые и не заметили, как плавно опустилась платформа. Вытянув шею, Вэй Усянь дерзко парировал: — Это он не смог держать себя в руках, хоть он и мой двоюродный брат! Ну и кто тут не стыдится никого? Если ему и безразлична собственная репутация, то пусть не порочит хотя бы мою честь! Я, знаете ли, ещё надеюсь найти себе достойного мужчину!!! Поймав настроение сцены, Вэй Усянь решил немного подыграть: — Вот именно! Я, знаете ли… — Цзян Чэн, заметив, как из-под барьера выходят Два Нефрита, попытался остановить своего идиота-шисюна, показывая жестами, что сзади Лани, однако тот, будто не видя всех его стараний, продолжил: — Всё ещё честный обрезанный рукав, который имеет свои гордость и честь! В пространстве мгновенно повисло молчание. Вэй Ин недоуменно посмотрел на брата, не понимая что не так. Разве они не должны сейчас все валятся от смеха? Его шиди лишь приложил руку ко лбу, скрывая лицо, и показал пальцем ему куда-то за спину. Всё ещё пребывая в недоумении, он повернулся и увидел Двух Нефритов. Его лицо мгновенно побледнело, а спустя секунды две сравнилось по цвету с его любимым перцем Чили. Он как-то нервно кашлянул в кулак и спросил: — Л-лань Ч-чжань? — на последних звуках его голос дал петуха и он покраснел ещё сильнее, сам не понимая чего смутился. — Эм… Так что произошло за время нашего отсутствия? — видя, что его брат всё ещё пребывает в прострации от слов Первого ученика клана Цзян, Цзэу-цзюнь решил взять инициативу в свои руки. Заклинатели, увидев возможность избежать этой неловкой атмосферы, наперебой принялись рассказывать историю из книги. И пусть лицо Второго Нефрита и выглядело как обычно — пусто и холодно, однако Сичэнь видит, как перед глазами младшего проносится образ растрёпанного Вэй Усяня, который говорит: «Я обрезанный рукав!». Пропустив смешок, он поблагодарил заклинателей и пошёл к местам своего ордена. Лань Ванцзи, всё ещё пребывая в своих мыслях, на автомате последовал за ним. Пока Нефритов посвящали в суть происходящего, Вэй Ин пытался остудить своё лицо и понять, какого чёрта он так смутился. Он ведь никогда не стыдится ничего, так что в этот раз не так? Может это из-за того, что Лань Чжань вышел из-под купола и услышал его слова, не зная в каком контексте они были сказаны? Решив, что так и есть, он перестал об этом думать, сосредотачиваясь на Лань Чжане. Пусть тот и выглядит как обычно, но по его глазам видно, что он очень устал. Они были красными, будто он плакал, и Вэй Усянь почувствовал неприятное покалывание в груди, когда представил эту картину. Видимо, разговор был очень тяжёлым. Он перевёл свой взгляд на шедшего рядом с Лань Чжанем Цзэу-цзюня и увидел, что тот пусть и улыбается, но выглядит не менее уставшим. Лань Ванцзи пребывал в полном замешательстве. В голове набатом звучали слова Вэй Усяня, и он всё никак не мог понять: шутка это или правда. Его сердце бешено стучало о рёбра, будто пытаясь выбраться и ускакать в совсем нежелательном для него направлении. Голова кружилась от вороха мыслей, которые проносились в ней, давая призрачную надежду на… На что? На то, что даже если сказанное окажется правдой, то у него будет шанс? На то, что этот раздражающий, шумный, красивый, чарующий Вэй Ин обратит на него — скучного, сделанного, будто изо льда, и вечно наказывающего его, Лань Чжаня, — внимание? Ха! Нелепо! И думать не стоит! Даже если бы произошло чудо и Вэй Ин в нём заинтересовался, то стал бы он возвращаться с тобой в орден с тремя тысячами правил? Да и дядя с старейшинами вряд ли одобрили бы его выбор… Он посмотрел на Вэй Усяня и увидел его внимательный и обеспокоенный взгляд, направленный на сидящего рядом брата. Его сердце упало. Если Вэй Ину действительно нравятся мужчины, то может ли быть такое, что его привлекает Лань Сичэнь?.. Единожды поймав себя на этой мысли он больше не мог выкинуть её из головы. Его разрывало от противоречивых чувств: с одной стороны, сама мысль об этом приносила явный дискомфорт, с другой же — разве должно его это волновать? Какая ему вообще разница, кто нравится Вэй Усяню? Разве его не должно больше заботить культивирование? Да и его брат явно будет парой получше, чем он… Пока заклинатели старались справится с неловкостью, парящей в воздухе, Госпожа Шень во всю хохотала, не в силах остановится. Ошеломлённые лица этой парочки надо было видеть. И как никто раньше не увидел, что между ними такая химия? Отдышавшись, она взяла в руки книгу и, перевернув страницу, продолжила читать. Мо Цзыюань испустил боевой клич, схватил стул и швырнул в двоюродного братца. Вэй Усянь, поняв, что ему, наконец, удалось вывести Мо Цзыюаня из себя, откатился в сторону и вскочил на ноги, едва успев избежать запущенного в него стула, который с грохотом развалился при ударе о пол. Праздные зеваки, только что злорадно глазевшие на посрамление семьи Мо, мигом разбежались, опасаясь попасть под горячую руку. — Как посмотреть на шоу, так они первые! А как… — Да-гэ, успокойся. Разве стоит так злится на персонажей из книги? — видя, как вокруг его брата собирается волнами возмущённая энергия, Не Хуайсан в панике попытался успокоить того. Тот, увидев обеспокоенность младшего, закрыл глаза и начал приводить свои мысли в порядок, подавляя тёмную ци, чтобы не напугать брата. Вэй Усянь же бросился к группе юношей из Ордена Гусу Лань, которые изумлённо наблюдали за происходящим, и завопил что есть мочи: — Вы это видели? Видели? Мало того, что он украл мои вещи, так теперь ещё и покалечить меня хочет! Каков подлец! — Ты точно в театре не подрабатываешь? — с подозрением спросил Цзян Чэн. — Который раз говорю тебе — НЕТ! Мо Цзыюань бросился вдогонку, и почти схватил Вэй Усяня, но тут юноша, бывший лидером среди заклинателей, торопливо остановил его: — Пожалуйста… Молодой господин, словами можно добиться большего, чем кулаками. Слушая слова юноши, учитель Лань удовлетворённо кивнул. Этот будущий ученик ордена Гусу Лань явно был воспитан по всем правилам и будет идеальным кандидатом на пост главы ордена после его племянника. Хотя не стоит слишком рано делать какие-либо выводы, лучше понаблюдать за ним подольше и уже тогда решать. Госпожа Мо увидела, что гость явно собирался защитить её племянника, и предусмотрительно натянула улыбку: — Он сын моей младшей сестры. И у него… Не всё в порядке с головой. Все в деревне Мо знают, что он помешанный и говорит всякие глупости. Его слова не стоит воспринимать всерьёз. Так что, пожалуйста… Не дав ей закончить, Вэй Усянь опасливо высунулся из-за чужой спины и произнёс: — Это почему же мои слова не стоит воспринимать всерьёз? Только попробуй еще раз украсть мои вещи! Стащишь ещё хоть что-нибудь, и я тебе руку отрублю! — Чувствую, тебе аукнутся эти слова, — пророческим тоном изрёк Цзян Чэн. — Апчхи! — донеслось со стороны книги. Все мгновенно навострили уши. — Прошу прощения. Пылинка в нос попала, — извинилась девушка, про себя подумав: «Вам бы в гадалки податься с такими способностями, Молодой Господин Цзян, » — и продолжила читать. После этих слов Мо Цзыюань был готов вновь взорваться, несмотря даже на то, что отец крепко его держал. Поэтому Вэй Усянь, напевая под нос, поспешно выскочил на улицу, а лидер заклинателей встал в проходе, закрывая его таким образом, и сменил тему разговора, со всей серьёзностью возвращаясь к более важной проблеме: — Что ж… Значит, мы займём на ночь Западный двор. И помните, что я сказал: с наступлением темноты закройте все окна и двери, не выходите на улицу, а главное — не приближайтесь ко двору. — Я прям вижу, как один особо умный дебил наплюёт на эти предостережения и выпрется на улицу ночью! — обречённо произнёс Цзян Ваньинь, заедая свой стресс жаренным кусочком корня лотоса. — Молодой Господин Цзян, а не погадаете ли мне на жизнь? А то чем больше Вас слушаю, тем больше убеждаюсь в том, что Вы — потомственная гадалка! — на это замечание от бессмертной Цзян Ваньинь подавился закуской и сильно покраснел под заливистый смех его шисюна. Глаза Цзян Яньли в задумчивости прикрылись. Госпожа Мо, трясясь от гнева, не могла бесцеремонно оттолкнуть юношу и броситься за Мо Сюаньюем, поэтому выдавила из себя: — Да, да… Спасибо вам! Спасибо! Её сын не мог поверить своим глазам: — Матушка! Этот чокнутый опозорил меня перед целой деревней, и ему это сойдёт с рук?! Ты же сама говорила, что он всего лишь… Госпожа Мо прикрикнула на сына: — Помолчи! Не можешь подождать со своими жалобами?! — Хорошо. Признаю. Эта женщина не так безнадёжна. По крайней мере, мозги у неё есть, и она знает, когда надо себя остановить, — с неохотой похвалила действия Мадам Мо Мадам Цзинь. Мо Цзыюаня никогда раньше так не позорили и не выставляли полным дураком, а осуждающие слова матери только подлили масла в огонь. Ненависть переполнила его, и он в гневе бросил: — Сегодня этот сумасшедший получит своё сполна! — Ой дурак! — схватился за голову Цзян Чэн, уже представляя, что сделает с этим несчастным его шисюн. Остаётся только помолится за его психическое здравие. Он сложил руки в молитвенном жесте и помолился Небесам. Вэй Ин, сидящий рядом и прекрасно понимающий мысли его шиди, лишь недовольно фыркнул. Вэй Усянь вдоволь навеселился, изображая умалишённого, и, покинув Восточный двор, пошёл прогуляться по деревне Мо. — Ты с годами не меняешься! Как был ветер в голове, так и остался! Не удивлюсь если ты ещё и к каждой юбке по пути клеился! — гневно сказала Юй Цзыюань. — Кто сказал, что я к каждой девушке пристаю? Я такого не делаю! Я всего лишь одариваю их комплиментами — разве это плохо? — чувствуя на себе осуждающий взгляд Второго Нефрита, Вэй Усянь, почему-то, чувствовал себя обязанным объясниться. Но, как бы странно это не прозвучало, осуждения в взгляде меньше не стало — наоборот, глаза Лань Ванцзи потемнели. Вэй Ин приподнял бровь. Да что не так-то?! Хоть многие шарахались от него, он начал получать настоящее удовольствие от своего статуса сумасшедшего. — Надо будет что-то подобное провернуть, вернувшись в Юньмэн, — пробормотал себе под нос Вэй Усянь, совсем не ожидая, что его слова услышат. — Я тебе проверну! Только посмей опозорить наш клан, я тебе такую трёпку задам — месяц с кровати не встанешь! — грозно прорычала Мадам Юй. — Да, Мадам, — покорно опустив голову, сказал Вэй Ин. Мадам Юй довольно улыбнулась, не заметив, как в глазах этого паршивца засверкали хитрые искорки. Вэй Усянь даже привёл в порядок свой напоминающий призрак висельника макияж и почти передумал смывать его, подумав: «Всё равно поблизости нет воды, так что пока не буду умываться». — А я всегда подозревал, что у тебя не всё в порядке с головой, — присвистнул Цзинь Цзысюань, вспоминая, как этот отчаянный каким-то чудом заставил Лань Ванцзи, Второго Нефрита Ордена Гусу Лань, примера для всех юношей его возраста, встать вместе с ним на колени и принять наказание. — Сочту это за комплимент, — съязвил Вэй Усянь. Закончив приглаживать волосы, он осмотрел запястья. Порезы и не думали затягиваться, а это означало, что просто разозлить Мо Цзыюаня было явно недостаточно для исполнения желания Мо Сюаньюя. Неужели ему действительно придётся стереть с лица земли всю семью Мо?.. Некоторые заклинатели на этих словах вздрогнули. Какими бы отвратительными и ужасными не были эти люди, но чтобы заслужить уничтожение всей их семьи… Разве это не слишком жестоко? Впрочем, это не являлось такой уж сложной задачей. Вэй Усянь, предаваясь размышлениям, вскоре вернулся в поместье семьи Мо. Неспешно прогуливаясь мимо Западного двора, он увидел, что здесь ученики Ордена Гусу Лань стоят на крышах и гребнях стен, с серьёзным видом тихо переговариваясь между собой. Поэтому он точно также неспешно вернулся и во все глаза уставился на них. — Не приближайся к ним, не приближайся, не смей к ним приближаться… — как мантру нашёптывал себе Лань Цижэнь, надеясь, что это спасёт его будущих несчастных учеников от посягательств этого недоразумения. Хотя Орден Гусу Лань внёс немалый вклад в поражение Вэй Усяня при осаде горы Луаньцзан, в то время эти юноши либо ещё не родились, либо были совсем малышами. Он понимал это и не видел никаких причин держать зла на них, поэтому решил подождать и узнать, что же молодые заклинатели собираются делать. — Благодарю Вас, Молодой Господин Вэй, — поклонившись, сказал Лань Сичэнь. — А? — вопросительно взглянул на того Вэй Усянь. — Благодарю Вас за то, что не собираетесь мстить ученикам нашего Ордена несмотря на то, что наш клан принял непосредственное участие в Вашем… — на секунду замявшись, не зная как помягче сформулировать, и, решив, что лучше сказать всё напрямую, продолжил: — убийстве. — Ах! Ну что Вы, Молодой господин Лань! Вам незачем благодарить меня, ведь я, пока что, не умер и Вы, пока что, меня не убивали. Да и мало ли, вдруг кто-то из них сын Лань Чжаня? Не думаю, что будущий я смог бы убить сына своего друга! — поспешно замахав руками затараторил Вэй Ин, стараясь разогнать столь официальную атмосферу. — Мы не друзья, — холодно отрезал Ванцзи. — Ах, Лань Чжань! Почему ты так жесток ко мне? Я думал, что мы знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы быть друзьями! — несчастно запричитал Вэй Усянь, стараясь не обращать внимание на неприятное чувство в груди, возникшее там из-за слов Лань Ванцзи. И через некоторое время почувствовал: что-то тут не так. — А? Неужели что-то интересное? — заинтересовано поднял голову чуть ли не заснувший ранее Вэнь Сюй. Почему чёрные флаги, развевающиеся на крышах и стенах, казались такими знакомыми? — Тьфу! Что может быть интересного в флагах?.. — огорчённо пробормотал себе под нос Наследник Ордена Вэнь и снова прикрыл глаза. Стяг такого типа назывался «Флаг, привлекающий духов». Возьми его живой человек, он привлечёт всех духов, злобных призраков, ходячих мертвецов или иные тёмные создания в определённом радиусе. Твари атакуют лишь его одного. Поскольку человек с подобным флагом в руках становился самой настоящей живой мишенью, по-другому его называли «Флаг-мишень». Установка стяга на дом также допускалась, но только если внутри находились живые люди, становящиеся целью тварей. Иное наименование подобных флагов — «Флаги Чёрного Ветра», потому что они притягивали тёмную энергию со всей округи, подобную завихрениям чёрного ветра. Судя по всему, выходило, что установив их в Западном дворе в определённом порядке и строго-настрого запретив кому бы то ни было приближаться, ученики Ордена Гусу Лань планировали заманить сюда всех ходячих мертвецов и уничтожить их одним махом. — Впервые слышу о подобной вещи. Если этот флаг настолько полезен, то почему о нём нам ничего не известно? — заинтересовано подал голос Цзинь Гуаньшань, жадно пожирая взглядом книгу и девушку, читающую её, заодно. Сяо Цзиньхуа (Мадам Цзинь) в отвращении поморщилась. — Скорее всего, его изобрели в будущем, — ответил Вэнь Жохань, жадно сверкая глазами в сторону книги. Что до того, что они казались знакомыми… Могло ли быть как-то иначе? Ведь создателем «Флагов, привлекающих духов» являлся не кто иной, как Старейшина Илин! — Вот тебе делать нечего было… — стараясь скрыть свои шок и зависть за юмором, Цзян Чэн совсем не заметил, как атмосфера в пространстве накалилась. Вэй Усянь чувствовал себя рыбой на разделочной доске, ну, или на крайний случай, мясом, брошенным прямо посреди стаи голодных хищников. Все возможные оценивающие и, откровенно, жадные взгляды сосредоточились на нём и заклинатели совсем позабыли, что это всего лишь слова из книги. Госпожа Шень недовольно нахмурилась. Она хотела что-то сказать, но, заметив шевеление со стороны будущего Ханьгуан-цзюня, заинтересованно застыла, давая тому слово. — Книга, — одного единственного слова, сказанного, как обычно, безэмоциональным голосом, хватило для того, чтобы заклинатели прекратили пытаться вскрыть черепную коробку будущего Старейшины Илин своими взглядами. Они развернулись и сделав вид, что ничего не произошло, приготовились слушать дальше. Госпожа Шень на это лишь презрительно фыркнула. Вэй Ин, почувствовав, что напряжение спало, послал благодарный взгляд в сторону Ванцзи, получая в ответ лишь холодное равнодушие. Похоже, несмотря на то, что заклинатели хором ненавидели его, всё же многие изобретения Вэй Усяня пользовались популярностью. — Если изобретение полезное, то почему бы им не пользоваться? — равнодушно пожал плечами всё ещё немного сконфуженный Вэй Ин. Один из учеников на крыше увидел, как он шатался неподалёку, и предупредил: — Пожалуйста, идите к себе. Здесь не место для Вас. — Вот! Вот как надо! Этому нахалу Мо следует поучится у этого Ланя манерам! — нравоучительно сказал Вэй Ин. Несмотря на то, что юноша прогонял Вэй Усяня прочь, делал это он из доброты, да и тон был совсем отличен от речей слуг семьи Мо, шпынявших его. Вэй Усянь, улучив момент, подпрыгнул и сорвал один из флагов. — Ну и зачем он тебе? Раз ты его создатель, то разве не должен делать таких по сто раз на дню? — всё ещё немного обиженно, но в большей степени с юмором спросил Цзян Чэн. — Мне почём знать, — пожал плечами Вэй Усянь. Ученик Ордена Гусу Лань, опомнившись от неожиданности, спрыгнул за ним, пытаясь догнать: — Не двигайтесь! Вам не стоит его брать! — Оу… Этот парнишка сам вырыл себе могилу. Запомните раз и навсегда: Вэй Усяню никогда не надо говорить слово «нельзя»! Просто потому, что оно провоцирует его на ещё более безумные поступки! — состроив из себя учителя, Цзян Чэн мечом, на манер указки, показал в сторону шисюна, будто объяснял тяжёлую тему классу. Вэй Ин, решив подыграть, показательно поднял повыше подбородок и выпрямился, приняв подобающую позу. Молодёжь рассмеялась на это представление и даже взрослые с весельем наблюдали за детьми. Наблюдающая за творящейся вакханалией Мадам Юй лишь раздражённо закатила глаза, при этом никак не препятствуя сыну. Вэй Усянь, с растрёпанными волосами и болтающимися в разные стороны руками, похожий на настоящего душевнобольного, убегал от него и голосил на всю улицу: — Не отдам! Не отдам! Моё! Моё! — Похожий? Да он и есть душевнобольной! Юноша в несколько прыжков догнал его и схватил за руку: — Если не отдашь, я тебя ударю! Услышав эти слова, все заклинатели в шоке замерли на месте. Лань Цижэнь схватился за сердце. — Дядя! — подбежали к родственнику обеспокоенные нефриты. — Это! Это… — дрожащим пальцем показывая на книгу, смертельно бледный учитель Лань просто не мог подобрать слов. От гнева у него даже бородка встала дыбом. — Что это за безобразие! Кто его воспитывал?! Сотню ударов ферул за такое пренебрежение в сторону ученика! Услышав слова уважаемого наставника, Лани молча согласились с ним. Никто не ожидал, особенно сам Орден Гусу Лань, что в будущем у них будут такие ученики. Орден славится своей чистотой, сдержанным характером и добрым нравом, а тут такой конфуз. Неужели через несколько лет этот Орден откинет свои идеалы и будет взращивать таких учеников? Никогда такому не бывать! Вэй Усянь же еле сдерживал смех. Подумать только! В ордене Гусу Лань, среди этих занудных стариков с их тысячами правил и такой кадр! Вот умора! Чем больше он об этом думал, тем сильнее его пробивало на смех и даже плечи стали подрагивать. Цзян Ваньинь, увидев состояние своего дурака-шисюна, захотел отвесить ему подзатыльника, что, в прочем, он и сделал, однако, как и ожидалось, его рука прошла насквозь. Вэй Усянь вцепился во флаг мёртвой хваткой, не желая отпускать свою добычу. Главный среди учеников, заканчивающий последние приготовления, услышал их перепалку и мягко спрыгнул с крыши: — Цзинъи, уймись. Не шуми и просто возьми у него флаг. Лань Цзинъи ответил: — Сычжуй, я же не собирался бить его по-настоящему! Но посмотри, он нарушил нам весь порядок установки! — Это не повод, чтобы разбрасываться такими словами! — всё ещё гневно запричитал Лань Цижэнь. Пока учитель Лань продолжал недовольно бурчать, экран разделился надвое. На первой половине возникло изображение молодого юноши, одетого во всё белое и с мечом за спиной. Его волосы были собраны в высокий хвост и подвязаны белой налобной лентой с вышитыми на ней голубыми облаками. Лицо же его было с красивыми чертами и весь его облик излучал невинность. На второй же был изображён статный юноша в таких же белых, как и у первого, одеждах. Его волосы также были собраны в хвост, однако они были намного короче, чем у первого. Юноша держал в руке меч, будто он с кем-то сражался, но из-за ракурса картины не было видно с кем. Его облик излучал мужественность и совсем несвойственную Ланям дерзость. — Это Лань Сычжуй, — указывая на первую картину сказала Госпожа Шень, а после повернулась ко второй и, указывая уже на неё, продолжила: — а это Лань Цзинъи. Они оба — важные персоны в этой истории, так что вам следует запомнить их. Особенно Вам, Молодой Господин Вэй — о Вашей плохой памяти на лица и имена знаю даже я. Пока девушки восхищённо вздыхали, любуясь внешностью двух юношей, Вэй Усянь даже не обратил внимания на слова бессмертной, глубоко пребывая в своих мыслях. Что-то не так. Да, бесспорно, Лань Сычжуй красавец, но на кровного родственника Ланей, в отличии от того же Цзинъи, он мало похож. Лишь его спокойный темперамент показывает в нём истинного Ланя. «Ну и ладно, — подумал он, — видно, он пошёл внешностью в свою мать. Или отца. Смотря кто из них не Лань.» И, прекратив размышления на этом, он сосредоточил всё своё внимание на книге. Пока Вэй Усянь боролся с Цзинъи за флаг, он успел как следует его изучить. Узоры оказались верными, а заклинания — точными. Ошибки в изображении отсутствовали, а значит, никаких проблем не ожидалось. Однако художнику недоставало опыта, так что стяг привлекал злых существ и ходячих мертвецов только в радиусе пяти ли. Впрочем, этого было достаточно. — Молодец, А-Сянь, — мягко похвалила действия книжного Вэй Усяня Цзян Яньли. Лань Сычжуй улыбнулся Вэй Усяню: — Молодой господин Мо, уже темнеет, и совсем скоро мы начнём охоту на ходячих мертвецов. Ночью здесь будет очень опасно, поэтому, пожалуйста, вернитесь в свою комнату для вашего же блага! Вэй Усянь окинул взглядом статную и изящную фигуру ученика, от которой так и веяло благородством. Вэй Усянь молчаливо одобрил юношу, на губах которого играла лёгкая улыбка. Скрупулёзная и тщательно выверенная расстановка флагов, уважительные манеры — всё говорило о большом потенциале, сокрытом в нём. Удивительно, что подобный ученик воспитывался именно в столь замшело консервативном и ужасно скучном месте, как Орден Гусу Лань. — Ты! — если раньше гнев старика был направлен на действия Лань Цзинъи, то сейчас всю свою ярость он направил на своего бывшего ученика. — Я! — весело откликнулся тот. Решив предотвратить начинающуюся тираду, Шень Мяо быстро начала читать дальше, получив недовольный взгляд Лань Цижэня и благодарный — Лань Сичэня. Лань Сычжуй снова заговорил: — Флаг… Не дав ему закончить, Вэй Усянь бросил полотнище на землю и выпалил: — Всего лишь дурацкий флаг! Что в нём такого особенного? Я смогу нарисовать гораздо лучше, чем этот! — И ведь не соврал, паршивец! — раздражённо сказала Юй Цзыюань. Бросив флаг, Вэй Усянь рванул с места и пустился наутёк. Юноши, наблюдавшие за всей этой кутерьмой, едва не попадали с крыш от смеха, когда услышали столь нелепое заявление. Лань Цзинъи тоже зафыркал и подобрал флаг, привлекающий духов: — Вот ведь чокнутый! — Я чувствую, что выходки этого юнца доведут меня до нервного срыва к концу этой книги… — чувствуя внезапный прилив спокойствия от осознания такой простой истины (или это был чай с мятой?), Лань Цижэнь решил поберечь свои нервы. Всё-таки это всего лишь слова из книги — было бы глупо доводить себя до такого состояния из-за них. Как бы там ни было, нервные клетки не восстанавливаются. — Хм… Я бы не сказала, что это будет один Цзинъи… — пробормотала себе под нос Шень Мяо, и, проигнорировав поперхнувшегося на её словах старика Ланя, продолжила читать. Лань Сычжуй одёрнул его: — Не стоит так говорить о нём. Лучше вернись на крышу и помоги! Вэй Усянь ещё немного бесцельно побродил по деревне и вернулся в маленький дворик, где располагалась лачуга Мо Сюаньюя. Не обращая никакого внимания на сломанный засов и царящий внутри беспорядок, он выбрал более-менее чистое место и опять сел в позу лотоса. — Сегодня выпадет снег! Уже второй раз за день этот паршивец уселся медитировать! — с явным шоком сказала Мадам Юй. Цзян Фэнмянь лишь устало вздохнул. Но ещё до наступления рассвета какой-то шум снаружи прервал его медитацию. — Ну что ещё? Уже помедитировать спокойно нельзя! — огорчённо бухтел Вэй Ин. Шум, порождённый беспорядочной поступью нескольких пар ног и криками, быстро приближался. Вэй Усянь разобрал несколько повторяющихся фраз: «Просто вломитесь и вытащите его!», «Сообщите властям!», «О чём ты говоришь — «Сообщите властям»? Скроем лица и забьём его до смерти!» — Что произошло? — мгновенно расслабленность исчезла из позы Цзян Фэнмяня. — Мне почём знать! — видя, как тот был обеспокоен судьбой мелкого паршивца, в Мадам Юй опять взыграли злость и ревность. Он открыл глаза и увидел, что несколько слуг уже вломились в его лачугу. Яркие факелы заливали двор жёлтым светом. Кто-то выкрикнул: — Тащите сумасшедшего убийцу в Главный зал, пусть поплатится жизнью за содеянное! — Убийцу? Кого он мог убить? Книга что-то упустила? — переспросил кто-то из зала. — Не думаю. Всё время пребывания Вэй Усяня в этом теле мы наблюдали за ним, но он никого не убивал. Ложное обвинение? — раздался ещё откуда-то голос. — Зачем гадать, если можно узнать ответ послушав дальше? — вскрикнул третий, явно раздражённый голос. Все повернулись в сторону Госпожи Шень и получили в ответ ослепительную улыбку: — Это был конец главы. Можете рассуждать дальше, а я пока чаю попью. Те, кому нечего сказать, тоже могут посидеть и попить чай вместе со мной. — Но сидеть и пить чай уже второй раз скучно! — хитро улыбнулся Вэй Ин. — Что ты на этот раз задумал, человек с шилом в жопе? — с подозрением спросил Цзян Чэн. — Ни-че-го, — хитрая ухмылка стала только шире, что не означало ничего хорошего. Цзян Чэн уже начал переживать, останется ли его психика целой до конца чтения книги. — Хм… Вы правы! И что Вы предлагаете делать, раз сидеть и пить чай скучно? — с некой хитринкой в голосе спросила заинтересованная тем, что происходит в голове этого шебутного мальчишки, Шень Мяо (Госпожа Шень). Вэй Ин, накручивая на палец локон волос, говорил будто невзначай: — Ну, я видел, что Вы сделали платформу для Лань Чжаня и Лань Сичэня и то, что она хорошо летает… — Упасите Небеса! Ты же не задумал… — обеспокоенно начал тараторить Цзян Чэн, но его перебил не менее взволнованный Вэй Ин. — Можно нам тоже покататься на платформе? — состроив щенячьи глазки и самым жалобным голоском из всех возможных проканючил Вэй Усянь. — Даже не смей, паршивец… — змеёй начала шипеть Юй Цзыюань, как ответ Госпожи Шень поверг её (и не только) в ступор. — Почему бы и нет? — задорно произнесла Шень Мяо. Она понимала, что это может быть небезопасно, но ничего не могла с собой поделать — она не могла устоять перед этими щенячьими глазами, напоминавшими ей… Она мотнула головой, стараясь прогнать эти ненужные сейчас мысли и спросила: — Кто ещё хочет покататься? Выстройтесь в очередь, а я пока поколдую, — девушка переместила свой взгляд на платформу. Она на секунду задумалась, а после повела руками в разные стороны и огромная платформа рассыпалась на множество мелких. На каждой из них были золотые поручни, к которым были привязаны две шёлковые ленты с вышитыми заклинаниями на них. Немного скептически их осмотрев, она щёлкнула пальцами и над каждой платформой появился барьер. Бессмертная оглядела пространство и, немного подумав, подошла к барьеру. Коснувшись его рукой, она закрыла глаза. Через секунду весь барьер сменил цвет на красный. Довольно улыбнувшись своей работе она развернулась к заклинателям и спросила. — Ну? Это все, кто хочет покататься? Заклинатели всё ещё сконфужено смотрели друг на друга и некоторые, особо любопытные, несмело двинулись к очереди. Не Хуайсан жалобным взглядом сверлил своего брата, в надежде, что ему тоже разрешат покататься, а тот стойко его игнорировал. Не Хуайсан сделал лицо ещё печальнее. — Нет, — твёрдо сказал Не Минцзюэ. Не Хуайсан огорчённо опустил плечи и голову, показывая всю грусть Поднебесной, что покачнуло уверенность в своих словах Главы Ордена Не. Повисло молчание, прерываемое только радостными визгами Вэй Усяня, который подначивал Цзян Чэна на эту затею. Не Минцзюэ посмотрел на их веселье и его уверенность начала утекать словно песок сквозь пальцы. Да, его младший брат должен быть сильным, суровым и храбрым Не, но пока он мал, так почему бы и нет? — Ладно. Только недолго. Второй Молодой Господин Не сразу же выпрямился и улыбнулся, радостно смотря в лицо брата. Теперь он излучал счастье и радость, будто не грустил пару минут назад. «Маленький манипулятор, » — с печальным вздохом, но с небольшой нежностью подумал Минцзюэ. Не Хуайсан сразу же поднялся и направился к друзьям, становясь возле них в очередь. — Что за детские игры? Это же просто дурачество! — крикнул кто-то из клана Цзинь. — Кто не хочет кататься, тот может остаться здесь. А кто хочет, тот и идет. Я никого не заставляю это делать. Да и что плохого в веселье? Без радостных моментов не получится быть счастливым, да и думаю, что вскоре всем вам будет уже не до этого. Пользуйтесь моментом, пока можете, — наставническим тоном ответила Шень Мяо. — В такие игры играют только дети! — сказал Цзинь Цзысюань. — Все мы — дети, так что не думаю, что кому-то что-то запрещено из-за того, что нам сколько-то там лет. Я являюсь бессмертной и мне уже много-много лет, но я не отказываю себе в веселье и дурачестве. Вы тоже можете не отказывать себе в этом, — ответила она. — Всё равно это глупо! — настаивал на своем павлин. — Тогда не катайся. Кто не хочет — тот не идет. Если это для тебя так глупо и неподобающе, то найди себе другое увлечение. Развлекай себя сам. Цзинь Цзысюань фыркнул на это, говоря этим: «Как будто я этого хотел!» Проигнорировав его высокомерие, Шень Мяо начала подсчитывать заклинателей и, мысленно прикинув свои возможности, хитро улыбнулась: — Так, детям до восемнадцати лет разрешается кататься. Всем остальным — оплата духовной энергией, — услышав возмущённые комментарии некоторых взрослых заклинателей, она довольно улыбнулась и развернувшись к малышне принялась объяснять технику безопасности. — Эта платформа что-то вроде ваших мечей, только с поручнями и лентами, которые сами вас обвяжут, стоит вам только взойти. Они для того, чтобы никто не упал и не пострадал. Я выделила барьер красным цветом, чтобы вы видели его и случайно в него не врезались. И не летайте друг возле друга, чтобы случайно не столкнутся. Кто специально будет разлагать дисциплину — спущу на землю! Всё понятно? — увидев в ответ кивки, она разрешила им забираться на платформы. Не Минцзюэ, увидев, что ленты крепко обхватили талию его брата, позволил себе немного расслабится, однако всё также не спускал со своего горе-братца глаз. — Готовы? — спросила Шень Мяо, когда все были уже привязаны лентами к поручням. — Хорошо. У вас десять минут времени и я спущу вас обратно, — предвидя возмущения она быстро заговорила дальше. — Если будете хорошими детьми, то я позже разрешу покататься ещё раз, — увидев, что все более-менее успокоились, она махнула рукой и платформы начали подниматься. — Юху! — стоило только платформе подняться на нужную высоту, как Вэй Усянь первым не удержался и помчался вперёд. Цзян Чэн, секунду помедлив, последовал за ним. — А-Чэн, давай быстрее! Ты летишь со скоростью черепахи! — подначивает своего шиди Вэй Ин, быстро и уверенно летая в пространстве на своей платформе. Он управлял ею так, будто всю жизнь этому учился и сейчас применил свои знания на практике перед всеми. Цзян Ваньинь, скрипя зубами и пытаясь свыкнутся с тем, что он не на мече, но тоже летает, прошипел: — Радуйся-радуйся! Как только я привыкну к этой штуковине, я тебя сразу же догоню, поймаю и переломаю тебе ноги! И кого ты назвал А-Чэном?! — Насилие запрещено! — крикнула снизу наблюдающая за ними Госпожа Шень. — Будете драться — спущу обоих! — Вот видишь, шиди, меня нельзя трогать, а то оба получим! — самодовольно прокричал Вэй Усянь. — Когда ты перестанешь вести себя как придурок, то и получать мы не будем! — раздражённо ответил тот. — Шицзе, меня опять обижают, а я тут пытаюсь справится с управлением! Я же упаду! — не преминув сделать из себя великомученика, с притворной обидой пожаловался своей сестре А-Ин. Цзян Яньли, наблюдавшая за весельем своих братьев внизу, лишь мягко улыбнулась. Цзинь Цзысюань смотрел на этих двоих со сложными чувствами, среди которых отчётливее всего читалась… Зависть? Ему бы тоже хотелось иметь такого друга, с которым можно было бы беззаботно веселится и ни о чём не думать… Однако гордость была для него важнее. «Тщеславие портит ему жизнь, » — подумала Шень Мяо, а после сконцентрировала своё внимание на детишках, следя чтобы никто не захотел свернуть себе и кому-то другому шею. Наблюдавшие за играми детей взрослые всё ещё пребывали в культурном шоке. Чёрт возьми, разве она не сказала, что у неё не хватает сил на подпространство?! Что она устаёт читать?! Тогда это что такое?! То есть такое создавать — запросто, а читать эту грёбанную книжку нет?! Всё ещё пытаясь в этом найти какую-никакую логику, они с подозрением уставились на невинно улыбающуюся Госпожу Шень. Лань Чжаня же не волновали подозрения взрослых. Он с грустью уставился на веселящегося Вэй Ина, всем сердцем желая так же высоко взлететь в небо, чтобы быть к тому хоть немного ближе. Вдруг Вэй Усянь остановился и опустил свои невероятной красоты серые глаза вниз, встречаясь с ним взглядом. Серая сталь столкнулась с золотым янтарём. Чувствуя напряжённость, повисшую в воздухе, ребята смутились. И если Ванцзи сумел сохранить своё обычное холодное выражение лица (внутренне желая спрятаться от этих, казалось, всевидящих глаз), то Усяню, к сожалению, повезло меньше. Он так разнервничался, что чуть не потерял контроль. Когда Вэй Ин более-менее успокоился, то подумал о том, что Лань Чжаню тоже, наверное, хотелось так покататься, но он стесняется попросить. Иначе чего это он так смотрит на него, Вэй Усяня? Решив, что платформа достаточно большая, чтобы уместить их обоих, Вэй Ин спустился вниз и, покружив вокруг него, закричал: — Лань Чжань! Чего ты там стоишь? Это очень весело, давай со мной? Платформа достаточно большая, чтобы уместить нас обоих! Даже Не Хуайсан катается, хотя у него такой строгий старший брат! Даже его отпустили порезвиться! Ты тоже можешь! Не ожидавший такого поворота судьбы Лань Ванцзи так разнервничался, что не сразу смог сформулировать в голове правильную мысль. Откуда он узнал? Откуда узнал этот пакостник Вэй Ин, что он тоже хочет? И, о Небеса, как же Лань Чжаню действительно хотелось встать рядом с Вэй Ином и рассекать пространство на этой штуковине. Пусть его сердце и мысли метались в панике, его лицо всё также ничего не выражало. Он взглянул на Вэй Усяня и встретился с его ожидающей улыбкой. Лань Ванцзи уже хотел было согласится, однако он вспомнил о дяде. О клане. О правилах. Его дядя вряд ли бы похвалил его за такое. Он должен быть правильным и серьёзным, не поддаваться искушениям забав, быть примером для всех. Но жизнь — это когда ты счастлив, поступаешь, как действительно хочешь и чувствуешь тепло на душе, разве не так? А ему хочется. Хочется быть рядом с этим человеком и защищать его от недоброжелателей. Лань Ванцзи повернулся к брату, как будто спрашивая, можно ли поступить, как он хочет. Лань Сичэнь встретил его взгляд с тёплой улыбкой, показывая своё одобрение. В душе стало теплее, но потом он обратил внимание на своего дядю, который сверлил злобным взглядом Вэй Ина и точно был против всего этого. Радость улетучилась в мгновение ока. На лице Лань Цижэня было явное неудовольствие от всего происходящего. Усугубляет положение ещё и то, что Цижэню по горло хватило того, что сегодня поставили под сомнение добродетель клана Лань будущие ученики своей… Невоспитанностью! Он явно не хочет, чтобы всё стало ещё хуже и кто-то купился на эти развлечения, которые ещё больше испортят безупречную репутацию Ордена. «Будь праведен и держи себя в узде» — вот главное правило Ордена Гусу Лань. И Второй Нефрит не имеет права его нарушать. Его сердце упало. Нельзя. Ему ничего нельзя. Он ещё раз посмотрел на Вэй Ина и от его ожидающей улыбки у него заболело сердце, но он силой подавил в себе это чувство и сжав зубы выдавил из своего пересохшего горла: — Нет, спасибо, — и развернулся, чтобы не видеть реакцию Вэй Усяня на его слова. Услышав его ответ, Вэй Ин расстроился. Он видел метания Лань Чжаня и заметил, что стоило старику посмотреть на Нефрита, как тот сразу же покорно опустил глаза. Вэй Усянь видит, что его другу сложно пойти против правил или решения своего дяди и поэтому не настаивал. Он поднялся ввысь и продолжил свой полёт, однако, почему-то совсем не чувствуя того же удовольствия, что прежде. Наблюдая за этими двумя Госпожа Шень грустно покачала головой. И почему в их отношениях всё так сложно? Она с гневом уставилась на Лань Цижэня. Если бы не его запреты, то эти два оболтуса уже вовсю летали бы вместе! К её гневному добавился ещё один — осуждающий. Лань Сичэнь смотрел на своего дядю немного негодующе. Что плохого в том, чтобы А-Чжань немного повеселился? Он всё ещё ребёнок! Почему остальным можно, а ему нельзя? Только из-за того, что он Лань, а Лани себя так не ведут? А Лани что, не люди? Чем больше Сичэнь об этом думал, тем большую несправедливость он чувствовал. Он отвернулся от своего дяди и пошёл к диди в надежде успокоить того. — А-Чжань, не волнуйся. В следующий раз ты тоже сможешь с ним покататься, — сказал Лань Хуань, мысленно пообещав себе, что он любой ценой воплотит эти слова в жизнь. — Всё в порядке Сюньчжан, я… — холодно отозвался тот в надежде успокоить брата, однако вспомнив недавний разговор, решил сказать правду: — Я, возможно, совсем чуть-чуть обижен, — шёпотом закончил он. — А-Чжань… — мягко сказал Лань Хуань. Решив не отвечать, понимая, что не может смотреть в глаза брата, полные сожаления, Ванцзи закрыл глаза и погрузился в медитацию. Прошло ещё около пяти минут, как платформы в воздухе замедлились и начали плавно опускаться на землю. — Десять минут закончились. С вас, пока что, достаточно, — радостно сказала Шень Мяо разом обрывая все недовольные комментарии. — Могу я полюбопытствовать — когда мы продолжим читать? — максимально вежливо, стараясь не спровоцировать бессмертную, спросил Глава Ордена Цзян. Немного призадумавшись и задумчиво погладив книгу рукой, она ответила: — Хм… Ещё пять минут отдохнём и продолжим. — Зачем терять время даром? Если Вы не хотите читать книгу, то дайте её кому-нибудь другому. Пусть он начнёт, а Вы после продолжите! А то такими темпами мы года три её читать будем! — сказал глава какого-то малоизвестного клана. Отовсюду послышались одобрительные отклики. На его слова Госпожа Шень лишь загадочно улыбнулась…

Продолжение следует.