Феникс

~Старший брат~

      Никогда раньше не думал, что смогу когда-нибудь вновь его увидеть. Мой брат. Больше не кровный, но разве это важно? Я всегда его любил, и время ничуть этого не изменило.       Память о прошлой жизни была со мной, кажется, всегда. По крайней мере столько, сколько я себя помню. Иногда это приносило некоторые неудобства, особенно в детстве, когда я рассказывал родителям истории о заклинателях, магии и ходячих мертвецах. Они считали, что у меня слишком богатое воображение и не воспринимали всерьёз. К счастью, я очень быстро сообразил, что лучше держать язык за зубами, потому что помнить свою прошлую жизнь — далеко не норма. Я даже старался забыть о ней, но это оказалось невозможно. В конце концов, оставалось просто смириться с этой своей особенностью. И я смирился.       До тех пор, пока прошлое не посмотрело на меня глазами Ван Ибо. Да, их цвет был другим, но это — за исключением длины волос — было единственным отличием. Он сидел за столом, всем своим видом выражая отстранённость и холодность, словно одной своей аурой говорил: «близко не подходить». Одинокий. Сердце болезненно сжималось, когда наблюдал за ним издалека и с каждой минутой понимал, что вижу того самого Ванцзи, которого знал когда-то.       А потом мне пришлось моргать и тереть глаза, потому что я не верил тому, что видел. К нему за стол сел, чёрт бы его побрал, Вэй Усянь. В этот момент я мог думать лишь о том, какое странное чувство юмора у судьбы — вновь столкнуть их вместе. Но по выражению лиц стало понятно, что они не узнали друг друга. Хотя… во взгляде Ванцзи всё же кое-что изменилось. Более тёплым стал, что ли?       Возможно, я был бы в их компании в тот момент лишним, но и сидеть на месте больше не мог, поэтому встал из-за своего стола и направился знакомиться с будущими коллегами.

***

      Никогда не думал, что на съёмочной площадке может быть весело и, собственно, весело и не было: обычно во время перерыва все дружно занимали любые поверхности, пригодные для отдыха, чтоб поспать, залипнуть в телефоне или почитать сценарий. Пока не появлялись Ван Ибо и Сяо Чжань. Их вечные перепалки никогда не оставались без внимания. Это всё равно, что в школе наблюдать, как твой друг дёргает за косички понравившуюся девочку, а она ему в ответ даёт учебником по голове. Их безграничная энергия заряжала всех, даже техников и гримёров. Иногда кому-то случайно перепадало в их стычках. Обычно находящийся рядом персонал старался быстро куда-нибудь потеряться, но играющий Цзинь Лина Ци Пэйсинь не отличался особой расторопностью, поэтому получал гораздо чаще других. А Ибо и Чжань, кажется, об этом даже не догадывались, они словно проваливались в свой собственный мир, в котором кроме них больше никого не существовало. Иногда они молча смотрели друг на друга и начинали смеяться. Просто так. Без причины, потому что она им была не нужна.       Удивительным открытием для меня стало необычное красноречие Ибо. Да он за всю прошлую жизнь не разговаривал столько, сколько рядом с Чжанем. Причём болтал он абсолютно обо всём, начиная с погоды, заканчивая насекомыми, которых терпеть не мог. Возможно, это новая жизнь так на него повлияла. Или Сяо Чжань, внимание которого он привлекал всеми возможными способами. И хотя многие уже начали считать их парой, пока это было не так. Я помню, как выглядел мой брат, когда у них с Вэй Усянем всё наладилось. Сейчас в его глазах был постоянный голод, и утолял он его весьма своеобразными способами: тыкал в Чжаня мечом, хватал за запястья, шлёпал по плечам, гладил по рукавам или волосам. Да он буквально из кожи вон лез, лишь бы кое-кто посмотрел в его сторону. Ребячество.       Искренне сочувствую Юй Биню. Он с чего-то вдруг решил, что сможет подкатить к Ибо, стрелял в него глазами, крутился рядом, влезая в личное пространство. Зря. Так внимание к себе не привлечёшь. Не Ибо. Он в лучшем случае игнорировал Биня. Или просто сбегал, когда чужая близость казалась ему чрезмерной. Но сказать Биню, что у него вряд ли есть хоть какой-то шанс, потому что Ибо уже выбрал свой предмет обожания, у меня не хватало духу. И если поначалу я считал, что Чжань просто поддерживает шутливые игры, то после того, как застукал их выбирающимися из безлюдного закоулка, взъерошенными, с покрасневшими распухшими губами, я уже не был уверен в своих выводах. Всё же чувства Сяо Чжаня не были для меня столь же очевидны, как чувства брата.       Иногда ревность Ибо буквально зашкаливала, он чуть ли не искрил ею, изводя и себя, и Чжаня. Как-то раз даже на меня взъелся. Глупый ребёнок. А однажды я даже испугался, что он Чжаню голову снесёт, размахивая перед его лицом своим мечом так яростно, что было видно лишь отблески бутафорского лезвия. Мне оставалось только удивляться невозмутимости, с которой Вэй Усянь смотрел на это безобразие. Железная выдержка у человека.       Но вот вкусы у брата не изменились. Он по-прежнему не любил острую пищу. И хоть раньше мог её есть без проблем, то сейчас его желудок не такой стойкий. Чтоб угодить Чжаню, этот ненормальный ополовинил Хот Пот с сычуаньским перцем, а потом мучился болями в животе. Дошло до того, что его даже тошнило. Совсем с катушек съехал. Зато Чжань нарезал вокруг него круги, словно заботливая мамочка, и пичкал лекарствами. В итоге они уехали в больницу, а потом ещё несколько дней подряд Чжань ходил с таким видом, будто его палками избили. Почему он чувствовал вину за случившееся, мне было не очень понятно, это Ибо нужно было подумать о последствиях. Уж он-то их должен был предугадать. Зато ему явно нравились внимание и забота Сяо Чжаня. Он выглядел таким довольным, что я с трудом сдерживал смех.       Но в какой-то миг между ними явно что-то изменилось, Ибо буквально светился счастьем, а Чжань отвечал ему нежными улыбками. Нет, они по-прежнему пинали друг друга в самые неожиданные моменты, но теперь делали это как-то иначе. В один из перерывов между съёмками в Гуйчжоу я застал их сидящими на огромных валунах у водопада, вдали от остальной группы. Они просто смотрели на бесконечно падающий поток воды. Камень был широким, но они сидели так близко, что соприкасались бёдрами. Чжань достал телефон и сделал снимок, а потом Ибо пристроил подбородок ему на плечо и с живым интересом заглядывал в экран, указывая на что-то пальцем. И от улыбок на их лицах у меня сердце заполошно затрепетало. Мне казалось, что я увидел нечто запретное, что-то слишком личное и предназначенное только для них двоих. Не желая нарушать их хрупкое уединение, я поспешил обратно на место съёмок. Там у меня где-то книга была…       А потом Ибо словно обезумел, носился следом за Чжанем, хвалил его красоту, показывал пальчиковые сердечки и признавался в любви. Громко и прилюдно. Ибо, что ты делаешь? На вас же не просто смотрит весь персонал, но ещё и на камеры снимают! Ты либо очень смелый, либо глупый, хотя с последним утверждением я категорически не согласен. — Чжань-гэ, ди-ди любит тебя! — снова голосит Ибо и наблюдает, как ему в ответ показывают язык. — Он сошёл с ума? — незаметно толкает меня локтем Цзаньцзинь. — Ага, вконец крыша поехала, — так же ошарашенно отвечает вместо меня Чжочэн. — Так выглядит последняя стадия спермотоксикоза, — хохочет Цзи Ли, закрываясь веером. — Чего ржёшь?! Не видишь, как человеку плохо? — активно жестикулирует Чжочэн в сторону убежавшего вслед за Чжанем Ибо. — Заладил про свой токсикоз. — Он не мой вообще-то. Не у меня так печёт, чтоб о любви во всё горло орать. — Меня больше беспокоит, что это на камеру было снято, — говорю я, не разделяя общего весёлого настроения. — Последствия могут быть не самыми приятными. — Может поговоришь с ним, Хайкуань? — взволнованно глядит на меня Чжочэн. — Если Ибо кого и послушает, то только тебя. У вас с ним какое-то особое взаимопонимание. — Сомневаюсь, что он меня услышит, — качаю я головой. — Он же упрям, как бык. — Хах! Он и есть бык, — хихикает Ли. — Ну вы чего, кто в год быка родился? — А-а! — тянут хором Цзаньцзинь и Чжочэн. — Давайте лучше им поможем, — многозначительно играет бровями Ли. — И как ты собираешься это сделать? Свечку держать, что ли? — упирает руки в бока Чжочэн. — Закроем их вместе, пусть подумают над своим поведением. — Они и так в одном номере живут, — напоминает Цзаньцзинь. — А, точно. Почему ж тогда у них ещё ничего не было? — Ли, молчи, я даже представлять не хочу, что там у кого и как бывает, — зажмуривается Чжочэн и качает головой. — А я бы представил. — Извращенец! — Чжочэн хватает Ли за горло и шутливо душит. — Ай-яй, ладно-ладно, я всё понял. Буду молчать!       Пока их разговоры не зашли слишком далеко, решаю пресечь эту словесную вакханалию. — Никто ничего не будет делать. Они взрослые люди, сами разберутся. — Это кто там взрослый? Ты Ибо вообще видел? — хохочет Ли, отбиваясь от Чжочэна. — Разбирается он разве что в мотоциклах. — Ну ты его сейчас принизил, — косится на него Цзаньцзинь. — Он профи в танцах, неплохо катается на скейте и играет в баскетбол. — И как актёр, оказывается, хорош, — поддерживает Чжочэн. — Я понял, был неправ, — поднимает руки вверх Ли. — С фирменным «мгм» ничто не сравнится! Ай! Чжочэн, хватит, да понял я, понял! — Эй, ребята, есть кто-нибудь хочет? — подходит к нам Чжэн Фаньсин. — Говорят, там трэйлер с горячей лапшой специально приехал. — Зря ты про еду заговорил, у меня сегодня и крошки во рту не было, — мучительно кривится и хватается за мгновенно забурчавший живот Цзаньцзинь. — Об этом и говорю. Поторопиться надо, пока всё не разобрали.       До заветной еды мы добрались далеко не первые, поэтому пришлось немного постоять в очереди. А вот Ибо и Чжань уже успели отхватить себе порции и теперь сидели за столом под наскоро сооружённым для защиты от беспощадного солнца навесом, уплетая горячую лапшу.       И снова я становлюсь свидетелем чего-то важного и интимного. Чжань всего на пару секунд отвлекается от своей тарелки, чтоб поправить что-то в складках ханьфу, а Ибо в это время приподнимается с места и съедает зажатый в чужих палочках кусочек мяса. — Бо-ди, в твоей тарелке то же самое вообще-то. — Неа, в твоей гораздо вкуснее, — широко улыбается Ибо и тянется к соседней порции уже своими палочками. — Тогда я съем из твоей. — Я могу и сам тебя покормить.       Ибо накручивает лапшу на палочки и протягивает их Чжаню, а тот охотно всё съедает. — Ты тоже это видишь, да? — дёргает меня за рукав Чжочэн. — Я вижу, что у них и без нас всё хорошо, — усмехаюсь я и разворачиваю его в другую сторону.

***

      И с чего я решил, что Ибо угомонится, если наконец добьётся Сяо Чжаня? Теперь он коршуном вьётся вокруг последнего и в буквальном смысле отгоняет любого, кто посмеет посягнуть на его внимание. Но в этот раз меня удивил сам Чжань.       Каким-то неведомым образом фанаты прознали, в каком отеле мы живём, и устроили целую засаду. Хорошо ещё, что их было немного, на глаз не больше пятнадцати человек. Уставшие после напряжённого рабочего дня, мы едва успеваем выйти из машины, как нас окружают неизвестно откуда взявшиеся фанатки, с дружными писками «Ван Ибо!» протягивают блокноты для автографов и телефоны с просьбами сделать селфи.       Естественно, все мы отходим в сторону, чтоб не быть снесёнными ошалевшими от счастья девушками и ждём чуть поодаль, когда они угомонятся. На удивление, Ибо терпеливо и вежливо отвечает каждой, подписывает всё, что ему подсовывают и улыбается в камеры.       Далеко не сразу я замечаю, что с Сяо Чжанем что-то происходит. Обычно приветливый и улыбчивый, он стоит с таким выражением, что у меня холодок по спине пробегает. А его взгляд… Таким можно резать без ножа. Скальпель, наверное, не такой острый. Он смотрит чуть исподлобья, зубы стиснуты так, что скулы сводит от напряжения. На шее проступает пульсирующая вена. С некоторым содроганием я узнаю в нём того самого Старейшину Илина. Кажется вот сейчас он возьмёт в руки свою флейту и сотрёт к чертям всех, кто посмел приблизиться к Лань Чжаню. — Это всего лишь фанатки, — шепчу я, слегка наклонившись в его сторону.       Он тут же тушуется, черты лица моментально смягчаются, будто не он только что едва ли не дымился от ревности. — Я знаю, — тихо отвечает он и тоскливо смотрит на заблокированный фанатками вход в отель. — Хорошо, что это наш последний день в Гуйчжоу. Представляешь, что здесь было бы завтра, раз они узнали про это место? — Честно? Не хочу я это представлять. Хайкуань, ты меня сейчас успокаиваешь, что ли? — он смотрит на меня сначала с подозрением, а потом с нарастающим озарением. — Ох ты боже! А есть хоть кто-нибудь, кто ещё не считает нас парой? — Мм, после сегодняшних признаний? Вряд ли.       Чжань чертыхается и закрывает лицо руками. — Плохо. Это очень плохо, — скулит он в ладони. — Плохо, что признания Ибо сняли. — О, и не только! Сегодня в камеру попало немало того, что людям показывать категорически нельзя. О чём он только думал? — Я чего-то не знаю? — беспокойство разгорается внутри всё сильнее, не нравится мне тон, которым Чжань всё это сказал. — Организаторы выдали нам список вопросов прямо во время интервью. Никто из нас заранее не знал, что там написано. В принципе большинство можно пережить, но знаешь, что ответил Ибо на вопрос «Что не запрещено в клане Лань?»       Качаю головой, предчувствуя, что ничего безобидного не услышу. К сожалению, это действительно так. — Я! — Чжань смотрит на меня почти беспомощно. — Этот сумасшедший ответил, что это я! Скажи, каким богам молиться, чтоб это не опубликовали? Как ему вообще в голову пришло сказать такое перед камерой? — Думаю, он хочет показать, насколько ты для него важен. — Но не так же!       Разумеется, я не одобряю методы Ибо, но если бы только Чжань знал, чем жертвовал ради него Ванцзи в прошлом. — Он такой человек. Если ему что-то не нравится, он скажет об этом, глядя прямо в глаза. С тем, что нравится, дела обстоят аналогично. И если он любит, то отдаётся этому чувству безгранично, полностью игнорируя рамки дозволенного. — Откуда ты столько про него знаешь? Разве вы были знакомы до съёмок? — с подозрением косится на меня Чжань, хмуря брови. — Нет, просто немного разбираюсь в таких людях как Ибо. — Допустим. Что же тогда нужно сделать, чтоб он успокоился? — А на этот вопрос ответить должен ты сам. Могу лишь сказать, что он не терпит конкуренции. — Да какая может быть конкуренция? Он же собой солнце затмевает, кхм… — Чжань запинается, осознав, что сказал лишнее.       Но его ответ мне нравится, поэтому не могу не улыбнуться. — Ты этого не слышал, — предупреждающе тычет он в меня пальцем. — Будем считать, что я временно оглох.       Со стороны входа в отель становится слишком шумно, поэтому мы поворачиваемся узнать, в чём дело. Оказывается, персонал отеля, наконец, забил тревогу, вызвав подмогу, и теперь охрана отгоняет упорных фанаток. Пользуясь случаем, мы проскальзываем внутрь, прихватив с собой измученного Ибо. Он тут же пристраивается хвостиком за Чжанем, отставая от него всего на полшага. И когда они поворачивают в коридор, ведущий к их номеру, я ещё стою, провожая взглядом две удаляющиеся фигуры.       Есть в мире вещи, которые не меняются: прошлое всегда уходит, солнце встаёт с востока, а море солёное. Также и любовь между Вэй Усянем и Ванцзи осталась неизменной. Мой брат по-прежнему слепо идёт за своей мечтой, невзирая ни на что более. Особенно теперь, когда между ними начало всё налаживаться, он будет носом землю рыть, только бы угодить Чжаню. И, похоже, это взаимно. Как и тогда.       Вроде бы всё хорошо, но нечто неуловимое не даёт мне покоя, в дальнем уголке сознания царапается какое-то дурное предчувствие. И меня беспокоит то, что я не могу его понять и поймать. Возможно, у меня уже началась паранойя, и это отголоски прошлой жизни не дают спокойно жить сейчас. Я прекрасно помню мучения брата после первой смерти Вэй Усяня, а потом и второй. Вторую он перенести уже не смог, а я сам после этого жил с грузом вины за то, что не уберёг, не нашёл способ предотвратить беду. Надеялся, что ему станет легче в странствиях и помогут медитации, как помогли мне. Но я не учёл одного: он — не я. А ведь я его брат, я знал и понимал Ванцзи лучше всех. Самонадеянный дурак. Но сейчас они оба живы и встретились вновь. Наверное, мне просто нужно выспаться, и тогда параноидальные мысли оставят мою голову.       И всё же… Всё же.