Феникс

~Старший брат~

      Сегодня на съёмочной площадке относительно спокойно. А всё потому, что с нами нет Сяо Чжаня. Ещё вчера вечером он улетел на съёмки. Но не только по этой причине у Ибо нет настроения. — С днём рождения! — жизнерадостно восклицает Чжу Цзаньцзинь, подойдя к сидящему на складном стуле в тени Ибо.       Он отрешённо отрывает взгляд от телефона и кивает. — Держи, это тебе, — Цзаньцзинь протягивает ему небольшую коробочку, перетянутую тёмно-зелёной лентой. — Спасибо, — снова качает он отстранённо головой и возвращается к успевшему погаснуть экрану. — Что это с ним? — подходит ко мне Цзаньцзинь, обиженный полным равнодушием со стороны Ибо. — Он, конечно, немногословен, когда Чжаня нет, но не до такой степени.       Бросаю взгляд на сгорбленную фигуру в белом, буквально излучающую волны показной отстранённости. Вздыхаю и, взяв Цзаньцзыня за руку, увожу его подальше, чтоб наш разговор не достиг ушей Ибо. Ему и так достаточно на сегодня переживаний. В такой-то день. — По возможности лучше не трогай его сегодня. И если увидишь Ли, предупреди, чтоб не шутил над ним. — А что случилось-то? — непонимающе хлопает своими огромными глазами Цзаньцзинь, а я на несколько мгновений теряю нить разговора, залюбовавшись тонкими чертами лица. — Сегодня народ в сети шумит из-за дня рождения Ибо, — останавливается проходивший мимо хмурый Чжочэн. — И что в этом плохого? — В том, что далеко не все комментарии позитивные, — отвечаю я. — Ага, нашли же время. В такой день в душу гадить! — со злостью взрыкивает Чжочэн, сжимая пальцы на своём мече. — Чтоб им хорошо спалось после такого! — Я пока всё равно не понимаю, — растерянно хмурит брови Цзаньцзынь. — А чего непонятного? Мерзости всякие писали. Я как зашёл посмотреть, чего люди желают, так от некоторых сообщений чуть телефон не выбросил. Бывают же отморозки. Те, которые писали, что Ибо не подходит роль Лань Чжаня, и он должен вернуться туда, откуда пришёл — это ещё цветочки. За “мальчика с эрекцией” я бы голову оторвал.       Не без удивления отмечаю, что таким злым Чжочэна я до сих пор не видел. Всегда дружелюбный, скромный и милый, сейчас он был просто в бешенстве. И я вполне с ним солидарен. Кем должен быть человек, чтоб пакостить другому в день рождения? Зачем вообще такое делать? Те люди ведь даже не знакомы с Ибо, ни разу не говорили с ним, они ничего о нём не знают. Так для чего нужна такая жестокость? — Но это же ужасно! — Цзаньцзынь кривит губы и с сочувствием смотрит в сторону Ибо. — Теперь я понимаю, почему он не любит свой день рождения и просил ничего ему не дарить, — топает ногой о землю Чжочэн. — Ой, а я только что подарил… — Цзынь, ты за кого меня принимаешь? — почему-то сокращённое имя из уст Чжочэна неприятно царапает слух. — Разумеется, я купил подарок, вопрос в том, как его подарить. Ибо сейчас точно не до этого. — Да, это я заметил. — А единственный, кто мог бы помочь, сегодня отсутствует, — вздыхаю я. — Зато он будет вечером! — в глазах Чжочэна вспыхивает озарение, он достает телефон и быстро что-то в нём печатает. — Ну давай, отвечай же!       Он аж слегка притопывает от возбуждения, поднимая пыль с дорожки, на которой мы остановились. Телефон вибрирует в нетерпеливо сжимающих его пальцах. — Ага, ответил! Чжань говорит, что подъедет часам к девяти. — Но это же целая вечность! К тому времени Ибо станет похож на зомби. — Он уже на него похож, — оборачивается в сторону объекта обсуждения Чжочэн. — Так, братишка, лучше тебе быть готовым к апокалипсису.       Ещё несколько раз телефон сигнализирует о входящих сообщениях, в ответ на которые Чжочэн что-то молча печатает. Между его бровей залегает тонкая морщинка, становящаяся всё глубже, а губы поджимаются всё сильнее. Цзаньцзынь порывается заглянуть в экран телефона, но я удерживаю его под локоть, предупредительно качая головой. — Он ничего не знал, — поднимает взгляд Чжочэн. — Чжань не выходил в сеть из-за работы. — Ты сказал ему?       Чжочэн кивает. — Не уверен, что поступил правильно. Я его расстроил. — Ты поступил правильно, — ободряюще кладу ладонь на его плечо. — Так ведь, Цзаньцзынь?       Тот резко вскидывается и поспешно поддерживает меня, однако я всё равно успеваю заметить, с какой грустью он смотрел на мою руку. — Если бы с моим близким человеком случилась беда, то я предпочёл бы об этом знать, чем находиться в неведении, — поясняю я свою точку зрения. — Ладно, убедил. Но на повестке дня ещё одна проблема: как не дать раскиснуть нашей ледышке? — Это сложный вопрос. — Можем попробовать уговорить руководство отпустить нас на пару часиков погулять, — задумчиво предлагает Цзаньцзынь. — В честь праздника, так сказать. — И куда же мы пойдём гулять? — скептически спрашивает Чжочэн. — Хм, — хитро прищуривается Цзынь, — а что Ибо любит больше всего? — Чжаня и свой скейт. — Мотоциклы, — предполагаю я. — Точно! — показывает на меня пальцем Цзаньцзынь. — А точнее — адреналин. Экстремальный спорт. Можем отвезти его на картинг. — А это неплохая идея. — Может сработать, — кивает Чжочэн. — Осталось донести эту светлую мысль до верхов. — Я пойду, — без раздумий вызывается Цзаньцзынь. — А вы пока поищите, где свободно. — Замётано, — не теряя времени, Чжочэн тут же снова погружается в свой телефон.       Ободряюще киваю улыбнувшемуся мне Цзаньцзыню и провожаю взглядом его удаляющуюся фигуру в золотых одеждах. Ему очень идёт этот цвет.       Что ж, пока они заняты, решаю составить компанию Ибо. Может он и показывает всем своим видом, что ему никто не нужен, но я знаю, что простое присутствие способно оказывать неплохую поддержку. Я просто подхожу и сажусь рядом на свободный стул. — Да всё со мной нормально, ну сколько можно уже?! Не маленький, — сообщает он экрану, с которого на него смотрят несколько лиц, явно не умещающихся в его пределы. — Может и не маленький, но младшим-то быть не перестал! — Сонджу! — возмущённо повышает голос Ибо. — А что ты мне сейчас сделаешь? Мы далеко! — А ты уверен, что всегда будешь далеко? — обманчиво кротким голосом спрашивает Ибо, приподнимая одну бровь. — Молчу, молчу! — Сонджу тут же исчезает с экрана, но фоном слышится его голос: — Он меня обижает!       На лице Ибо появляется нечто, похожее на улыбку. Но это лучше, чем ничего. — Постарайся не обращать внимания на то, что пишут. Ты ведь понимаешь, что всем не угодишь. — Понимаю, Исюань. Не надо мне прописные истины пересказывать. — Бо, мы тебя не первый год знаем. Сейчас ты храбришься, а потом пойдешь подушку мочить. — Сынён, мне вот сейчас прям так полегчало, — саркастично заявляет Ибо и театрально прикладывает руку к груди. — Ты прости, что мы не смогли приехать. У нас выступление на днях. — Да всё нормально, — отмахивается Ибо. — Будто я не знаю правил. — Но подарки мы уже выслали! — на экране появляется лицо Сонджу, заслоняющего всех остальных. — Спасибо. — Ну всё, нам пора, — машут они дружно. — Как-нибудь пересечёмся. — Пока, — губы Ибо расплываются в улыбке, которая быстро увядает, как только гаснет экран телефона.       Значит, настроение у него не улучшилось. — У тебя хорошие друзья, — говорю я осторожно, про себя молясь не испортить всё ещё сильнее. — Мм. — Ты всегда можешь поговорить со мной, если хочешь. — Мм.       Минуты, во время которых Ибо просто смотрит перед собой, проходят в тишине. И я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, когда мой телефон издаёт сигнал о входящем сообщении от Цзаньцзыня.        «Нас отпустят на три часа, если успеем снять запланированные сцены до 18.00»       Сразу набираю Чжочэну. К счастью, ответа долго ждать не приходится, он уже нашёл подходящее место. Осталось вытащить вместе с нами самого Ибо. — Не люблю свой день рождения, — внезапно глухо говорит он, крутя в пальцах телефон. — Кому он нужен вообще? — У тебя много поклонников, которые тебя любят… — начинаю я, но он не даёт закончить, перебивая. — Да не их любовь мне нужна!       Он переводит дыхание, пристыженно смотрит себе под ноги, сожалея о своей вспышке необоснованного гнева. — О. Понимаю, — успокаивающе говорю я тихим голосом. — Что понимаешь? — Что ЕГО общество сейчас было бы гораздо приятней моего.       Ибо перестаёт вертеть телефон, и я начинаю опасаться, как бы он не продавил хрупкое стекло экрана пальцами. Похоже, он расстроен гораздо сильнее, чем я предполагал. — Но он выбрал не меня, — глухо сообщает Ибо.       Телефон в его руках вибрирует, а на экране высвечивается уведомление, начинающееся со слова «Поздравляю», дальше я читать не собираюсь. Ибо смотрит на сообщение, пробегает по нему абсолютно равнодушным взглядом и снова вздыхает, словно ожидал чего-то другого. Или от кого-то другого. И не надо быть гадалкой, чтоб понять, чьего именно поздравления он ждёт.       Почему-то я начинаю сомневаться, что вытащить Ибо из скорлупы тоски будет просто. — Он ведь не по своей воле, — начинаю увещевать я, старательно подбирая слова. — Это его работа. — Он мог бы попросить своего менеджера изменить расписание, — упрямится Ибо. — Но он не стал. Потому что не захотел! — Откуда ты знаешь? Чжань сам так сказал? — Нет, — обиженно сопит Ибо. — Тогда ты можешь ошибаться. Ведь он не так свободен в выборе, как ты. — Я и не свободен. — Но и не так ограничен. — Мм, — мычит он, но, к счастью, уже не так строптиво. — Пусть так. Мои чувства всё равно никого не волнуют.       Ну и что происходит в голове этого ребёнка на этот раз? Кажется, я теряю сноровку, потому что не вполне его понимаю. — Вынужден с тобой не согласиться. Потому что они волнуют всех нас. А раз так, то сегодня в шесть вечера ты кое-куда с нами поедешь. — Это обязательно? — тоскливо спрашивает Ибо, глядя на меня немного покрасневшими от усталости глазами. — Не обсуждается, — безапелляционно заявляю я. — Как старший брат говорю.       Ибо натянуто улыбается и встаёт, потягиваясь. — Ладно, я понял. Сегодня в шесть вы утащите меня в своё тайное логово и будете пытать. — Что-то вроде того, — усмехаюсь я. — Надеюсь, я точно умру. — Не обязательно, — я тоже встаю и хлопаю его по плечу.       Вообще-то я надеюсь, что ты будешь хоть немного счастливее.

***

      К вечеру компания желающих погонять на картах немного выросла. К нам присоединились Цзи Ли и Юй Бинь.       Когда Ибо, наконец, понял, куда мы его притащили едва не силком, он сразу же встрепенулся, а в глазах появился живой огонёк. — Вау! — восклицает, любуясь трассой из окна комнаты ожидания. — Нравится? — О, да! — сейчас он похож на маленького ребёнка, которого впервые привели в парк развлечений. — Я на это надеялся. — Эй, идём переодеваться. У нас не так много времени, чтоб ворон считать, — подскакивает сзади взбудораженный Чжочэн, и на этот раз уговаривать Ибо не требуется.       Смотреть на такого брата одно удовольствие, он буквально излучает азарт и предвкушение всем своим видом. Ну точно дитя.       Однако на трассе это дитя в мгновение ока превращается в сущего дьявола! Он ведёт карт с такой уверенностью и скоростью, обходя соперников без особых усилий. Беспощадно выжимает из машины всё, на что она способна. Я даже не подозревал, что можно так ездить. Да мой брат сумасшедший!       Я даже хотел отчитать его за беспечность, однако когда он снимает шлем, и я вижу его счастливое лицо, то все слова разом теряются. — Ибо, ты что там творил? В отличие от тебя мы же не профи, — подскакивает к нему Юй Бинь и приобнимает за плечо. — Хоть чуть-чуть пожалел бы! — Да у него бензин вместо крови, — толкает Биня в бок подошедший Цзи Ли, косясь на его руку. — Не говори ерунды. Какой ещё бензин? — улыбается Ибо, стряхивая налипшие на лоб влажные волосы и словно невзначай отстраняется от чужих объятий. — Я из-за него чуть с трассы не вылетел, — дуется Чжочэн, указывая пальцем на единственного среди нас гонщика. — Сам виноват! Внимательным нужно быть, а не глазеть по сторонам. — Ах, ты!..       Чжочэн срывается в сторону Ибо, замахнувшись шлемом, и в итоге начинается суматоха с шутливыми догонялками. Идея вытащить именинника именно сюда оказалась наилучшей из всех возможных. Наконец, он смог отвлечься от своей меланхолии. — Лю-сюн, ты не забыл, что у Ибо есть Чжань? Он на других даже не смотрит, — шепчет мне на ухо странно-удручённым голосом Цзаньцзынь.       Я чуть не падаю, услышав эту фразу. О чём он только подумал?! Я и брат? Тьфу ты, никто ведь не знает, кто мы! Однако неужели можно было интерпретировать моё поведение, как заинтересованность в Ибо в романтическом плане? Даже не знаю, плакать мне или смеяться. Сначала Ибо ревновал ко мне Чжаня, потом Чжань ревновал ко мне Ибо, а теперь ещё и это… Брат, ты как был головной болью в прошлой жизни, так и остаёшься ею в нынешней. — Цзынь, что ты такое говоришь? Ибо мне как брат! — Ты в этом уверен? — Ай, Чжочэн, оставь на мне хоть одно живое место! — не даёт мне ответить Ибо, который юркает мне за спину и использует в качестве живого щита. — В следующий раз будешь думать над словами! — Ой, ой, наш божий одуванчик в гневе!       Мне остаётся только страдальчески закатить глаза и считать до десяти.

***

      Стоит нам вернуться к работе, как отметка настроения Ибо снова падает ниже нуля. А когда на горизонте появляется Чжань, то он и вовсе превращается в одинокий айсберг, полностью поглощённый своим телефоном. К моему изумлению Ибо намеренно избегает с ним встреч. В конце концов, ничего не понимающий Чжань подходит ко мне. — Что это с ним? — кивает на дрейфующую по узким дорожкам фигуру в белых одеяниях, под светом прожекторов больше похожую на призрака. — Наверное, подарка ждёт, — легкомысленно ляпаю я.       Ох, если б я знал, чем обернётся брошенная в шутку фраза… — Подарка, говоришь? — поистине дьявольская ухмылка перетягивает губы Чжаня на одну сторону. — Будет ему подарок.       Тут он резко наклоняется и ловит что-то под ногами. Когда же юный зоолог принимает вертикальное положение, то аккуратно поглаживает кончиком указательного пальца пойманного довольно крупного кузнечика. О боже, только не это. — Погоди, Чжань. Чжань!       Но он уже заприметил свою жертву и несётся к ней на всех парах, радостно восклицая: — Ван Ибо, посмотри, что у меня есть! Это подарок для тебя!       Увидев пресловутый «подарок», Ибо совершенно не мужественно вскрикивает и даёт дёру, сшибая с ног всех подряд. Быстро смекнув что к чему, стафф бросается врассыпную. — Отвали! — гаркает Ибо, удирая от следующего по пятам Чжаня. — Только посмотри, какой хорошенький! — Не подходи ко мне! — Ван Ибо! — Иди нахрен!       Мне только и оставалось, что закрыть лицо ладонью и наблюдать сквозь чуть разведённые пальцы за их догонялками. — Слушай, а они не поубивают там друг друга? — дёргает меня за рукав сидящий рядом Ли и указывает на тёмное пространство между домами, куда убежали Чжань и Ибо. — Можешь проверить. — Э, нет, спасибо, — машет он веером. — Как-нибудь обойдусь. — Ван Ибо, с днём рождения! — оглашает всю съёмочную площадку крик Сяо Чжаня. — Ну вот, видишь, никто никого не убил. — Ага. Пока, — хихикает он, наблюдая, как Ибо лупит Чжаня длинными рукавами.       Окончательно же брат оттаивает, только когда весь стафф собирается, чтоб официально его поздравить, вручить цветы и разрезать торт. Букет и довольно объёмный подарок от Чжаня Ибо забирает с особым блеском в глазах. От их нежностей мне хочется чихать, потому что в носу начинает безбожно щипать. И, да, я нескончаемо благодарен Чжаню за то, что он фактически самостоятельно всё это организовал.       До трёх часов ночи мы снимаем оставшиеся запланированные сцены, но Ибо выглядит так, будто готов работать до самого утра. В голову даже закрадывается мысль, что он попросту напился энергетиков, однако я прекрасно понимаю, что истинная причина кроется совсем в другом.       Они оба выглядели безмерно счастливыми, и я радовался, что брат нашёл в этой жизни то, что преждевременно потерял в прошлой. Однако наш путь далеко не всегда освещается ярким светом, бывают в нём и тёмные полосы.

***

      После окончания съёмок все разлетаются каждый в свою сторону, хотя дружеские отношения поддерживать не перестаём. К тому же, почти весь следующий год нам предстоит продвигать сериал, так что мы встретимся ещё не раз. И всё же я скучаю по брату гораздо сильнее, чем можно было себе представить. График его работы стал ещё более ожесточённым, поэтому наши контакты свелись к редким звонкам и общению в Wechat-е. Увидеться же вновь нам выпадает шанс только в ноябре при не самых благополучных обстоятельствах.       Я просыпаюсь от мелодии входящего звонка и несколько раз моргаю, чтоб понять, в чём дело. Взгляд за окно показывает, что там царит глубокая ночь. Зевнув, я нажимаю на кнопку ответа и возвращаюсь на подушку. — Алло? — бурчу, едва шевеля языком. — Лю-сюн, я знаю, что уже поздно, — сбивчиво тараторят в трубке, — но я больше не знаю никого, кто сможет помочь. — Ли? — подношу телефон к глазам, чтоб удостовериться, что не ошибся в личности звонящего.       На экране действительно крупными иероглифами светится имя Цзи Ли. — Что случилось? — очередной зевок чуть не сворачивает мне челюсть. — Прости, но я правда не знаю, кому ещё позвонить. — Ну что такое?       Глаза сами собой закрываются, но сон слетает, как луковая шелуха, когда я слышу следующую фразу: — Ибо! Он совсем спятил, никого не слушает. Его даже собственный охранник скрутить не может, потому что этот чудила грозится уволить беднягу, если он к нему притронется.       Подскакиваю на кровати, как отпущенная пружина. — Сегодня Ибо позвонил мне и предложил встретиться. Отдохнуть. Но кто ж знал, что он собирается напиться! Сначала он просто танцевал, как одержимый, а после третьей порции начал нести какой-то бред и орать. Я, если честно, ничего не понял. — Вы только вдвоём? — Если не считать охрану, то да. — Чжаню звонил? — Он недоступен. Может они поругались? — Я не в курсе, — растерянно отвечаю я. — Лю, не в службу, а в дружбу, помоги, а! В городе только ты остался. И я не знаю, что с ним делать, — скулит в трубке Ли. — Он уже разбил три стакана. — Где вы? Сейчас приеду.       Быстро натянув на себя то, что первое вывалилось из шкафа, прыгаю в машину и доезжаю до нужного места меньше, чем за двадцать минут. Благо ночью нет пробок. Предусмотрительный Ли уже ждёт меня на улице с выражением наивысшего облегчения на лице. — Не представляешь, как я рад тебя видеть! — А где Ибо? — киваю в знак приветствия и перехожу сразу к делу. — Внутри, конечно, — Ли кивком указывает на двери клуба. — Он с охраной, не переживай. — Он же не пьёт почти. Что за повод? — Да кто его знает, — хмыкает Ли и ведёт меня внутрь. — Он почти всё время молчал. Только когда выпил начал молоть какую-то ерунду про Вэй Усяня и что лучше бы он ничего не вспоминал. И не спрашивай, кто и что там вспомнил, потому что я сам не понял. Похоже, наш Ибо на почве «Неукротимого» того… Ну, знаешь, бывает, когда слишком сильно вживаешься в роль, а потом не можешь отличить выдумку от реальности.       Невольно хмурюсь и молча следую за своим проводником. Громкие басы оглушают почти мгновенно, а от звуковых вибраций желудок буквально подскакивает к горлу. Для меня находиться в таких местах совсем непривычно, предпочитаю тихую домашнюю обстановку. Ибо я замечаю почти сразу, несмотря на то, что они предусмотрительно выбрали самый дальний угол, в стороне от других посетителей. Он сидит на диване, упираясь локтем в стол и нависая над полным стаканом с янтарной жидкостью. Это что, виски? За спиной Ибо беспокойно маячит телохранитель, если не ошибаюсь, его зовут Джан Юн. Он почти всегда крутился неподалёку во время съёмок.       Когда мы подходим к столу, Ибо опасно покачивается и поднимает голову. В его пустых глазах мелькает узнавание, и он улыбается. Лучше бы он этого не делал. Эта его улыбка больше похожа на оскал, от которого хочется поёжиться. — А, брат, — странно, раньше он меня так именовал только когда того требовал сценарий. — Твоё здоровье.       Последние слова тонут в грохоте нового трека, поэтому я слишком поздно реагирую на действия Ибо. Он хватает со стола стакан и опрокидывает его в себя, залпом проглатывая всё содержимое. Из уголков рта стекают струйки алкоголя, пачкая белоснежный ворот расстёгнутой сверху рубашки. — Погоди! — вскидываю я руку, но она так и застывает в воздухе.       Едва стакан успевает опуститься обратно на стол, как Ибо откидывается на спинку дивана, теряя сознание. Джан Юн тут же бросается поддержать подопечного. — Сколько он выпил? — Это был пятый стакан, — на ухо кричит мне Ли, оторопело разглядывая отключившегося друга.       Чёрт подери, Ибо, что у тебя случилось?! Не люблю ругаться, но сейчас тот редкий случай, когда очень хочется укрыть отборным трёхэтажным. — Бери его, — указываю Ли на Ибо рукой.       Не вижу смысла надрывать горло, голос мне ещё понадобится, когда этот недоалкоголик придёт в себя. Закинув его руки себе на плечи, мы вытаскиваем его на свежий воздух. — Давай ко мне в машину.       Ли кивает, но вот со стороны телохранителя мы внезапно встречаем сопротивление. — Прошу прощения, господин Лю, но я должен доставить господина Ван Ибо домой. — Так мы и поедем домой. Ко мне. — Не положено, — упрямо качает он головой. — А есть указание, в какой именно дом он должен быть доставлен?       Джан Юн растерянно моргает и отрицательно качает головой. — Вот и прекрасно. Один вопрос решён, — чего мне хочется меньше всего, так это разводить полемику с персоналом Ибо. — Но я всё равно обязан довести его до двери. — Ради бога, — машу я свободной рукой, — мешать не стану.       Все вместе мы усаживаем бессознательное тело на заднее сиденье моей машины. — Зачем ты дал ему столько пить? — Думаешь, он меня слушал? — возмущается Ли, плюхаясь рядом с Ибо. — Он вообще на себя похож не был. Странный такой. Никогда его таким не видел. — Я тоже, — хмуро киваю я и сажусь за руль.       Джан Юн следует за нами на своей машине, не отставая. Ибо слабо кряхтит, устраивая голову на плече Ли. — Ох, надеюсь Чжань об этом никогда не узнает. — Не о том ты думаешь, — бросаю я через зеркало взгляд на Ибо, слабо шевелящего губами. — О, он опять за своё. — Ты о чём? — Снова что-то про Вэй Ина бормочет.       Не отрывая взгляда от дороги, достаю из кармана телефон и набираю номер Чжаня. К моему разочарованию в трубке царит лишь тишина. Но тем больше я убеждаюсь в том, что в состоянии Ибо повинен именно он.       Сначала я отвожу Ли в отель, а потом Джан Юн помогает мне дотащить своего подопечного до квартиры и даже уложить на диван в гостиной. Раскланявшись в благодарностях и с явным облегчением он покидает мой дом, пообещав забрать Ибо завтра.       Кое-как стащив с безвольного тела верхнюю одежду и ботинки, размышляю над тем, нужно ли снять с него штаны. К конце концов, я ему брат и желаю добра. Решив, что спать в джинсах не очень-то удобно, расстёгиваю пряжку ремня и вытаскиваю его из шлёвок. Сами штаны сниматься не хотят, а Ибо мне в этом не помощник, поэтому приходится попотеть и едва не стащить заодно и трусы. Уложив его поудобнее, достаю из шкафа плед и накрываю им так и не отреагировавшее на мои манипуляции тело. Тут Ибо вздыхает и тихо что-то говорит. Приходится наклониться, чтоб разобрать его слова, от которых у меня невольно перехватывает дыхание. Ещё пару минут я стою, словно истукан, переваривая услышанное.       С тяжёлым вздохом опускаюсь в кресло напротив, подумывая, не сварить ли себе кофе. За окном ещё темно, но это ненадолго. Прикрываю глаза, гадая над тем, что именно могло настолько сломать Ибо.

***

      Вздрагиваю от громкого хлопка. Шея тут же отзывается тупой болью от долгого пребывания в неудобном положении. Чёрт, так и уснул в кресле. А разбудил меня упавший с подлокотника пульт от телевизора. И не только меня. С дивана непонимающе смотрит Ибо, моргая и жмурясь. — Доброе утро, — говорю я, а он морщится и ложится обратно на подушку. — Утро добрым не бывает, — севшим голосом бормочет Ибо. — Сочувствую. — И что ты вообще тут делаешь? — Хороший вопрос, я вообще-то тут живу.       Он перекатывает голову по подушке и непонимающе хлопает глазами, осматривая комнату. — Ты у меня дома. Как голова? — Хреново, — он трёт виски пальцами. — Этого следовало ожидать.       С трудом встаю с кресла, разминаю хрустнувшие позвонки у шеи. На часах почти десять утра, и я радуюсь, что сегодня не нужно работать. — Кофе будешь?       Ибо кивает, но тут же кривится. — Одевайся, жду тебя на кухне, — кладу поверх пледа аккуратно сложенные джинсы.       Ибо удивлённо смотрит на свои штаны, потом осторожно приподнимает одеяло и заглядывает под него. — Страшно стало, что ли? — пытаюсь удержать серьёзное лицо, но в итоге проигрываю и усмехаюсь. — Твоя честь не пострадала, не переживай. В следующий раз будет тебе наука.       Ибо забавно краснеет и швыряет в меня подушкой. Я быстро скрываюсь за дверным проёмом, а летящий снаряд останавливает деревянный косяк.       Я успеваю заварить первую кружку, когда хлопает входная дверь и слышатся чьи-то шаги. Вот зараза, я же совсем забыл… Снова запускаю кофемашину и спешу в гостиную. Представшая моим глазам картина нелепа и смешна одновременно. Посреди комнаты стоит Ибо, успевший натянуть штаны только на одну ногу, а в двух шагах от двери замер Цзаньцзинь с бумажным пакетом, из которого высыпались несколько яблок и покатились по полу. Эти двое так и стоят, ошарашенно таращась друг на друга, пока я не прочищаю горло, привлекая к себе внимание. — У него даже ключи есть? — вытягивает шею Ибо, а его глаза расширяются так, что я начинаю всерьёз беспокоиться, не выкатятся ли они на лоб.       Одновременно с ним Цзаньцзинь поворачивается ко мне с очень похожим выражением лица. — Почему он был без штанов?       Интересно, полегчает ли, если побиться головой о стену? Только сцен ревности мне сейчас не хватает. Не к Ибо же, в самом деле?! — Пойду-ка я приготовлю ещё кофе, — разворачиваюсь на пятках и возвращаюсь на кухню. — Хайкуань? Хайкуань! — доносится вслед немного растерянный голос Цзаньцзыня, а потом и звук шагов.       За ним входит застёгивающий на ходу ширинку Ибо. Цзынь косится на него едва не плача. — Не смотри на меня так, — бурчит Ибо, усаживаясь за стол и кивая в мою сторону. — Это он с меня штаны снял.       Святые небеса, не дайте взять грех на душу, я же не хочу его убивать.       Глаза Цзаньцзыня подозрительно краснеют и смотрят на меня в ужасе. Ставлю перед каждым чашку кофе и блюдце с пирожным. — Зачем? — голос Цзыня начинает вибрировать.       С трудом подавляю желание закатить глаза. — Захотелось, наверное, — равнодушно пожимает плечами Ибо, отхлёбывая горячий напиток. — А как же Чжань?       После этих слов с лица Ибо резко спадают все краски, будто в белила макнули, брови едва заметно сдвигаются, делая его ещё мрачнее. — Ибо вчера немного перебрал, вот я и привёз его к себе, — решаю, наконец, прекратить этот балаган, грозящий перерасти в трагедию. — И снял с него штаны?       Господи, дались они тебе! — А я должен был оставить его в них спать?       Цзаньцзынь прикусывает губу и обнимает ладонями кружку, беспомощно в неё заглядывая. — Он не в моём вкусе, — небрежно кивает на меня Ибо, надкусывая пирожное. — Раз уж мы установили причинно-следственные связи с одеждой, надеюсь, этот вопрос закрыт? — терпеливо интересуюсь я. — В следующий раз хотя бы предупреждай, что у тебя будут гости. — Это спонтанно получилось. На самом деле мне позвонил Ли и просил помочь. В итоге просто сдал мне Ибо на руки. — М? Не помню, — он задумчиво трогает губу указательным пальцем. — Ещё бы ты помнил, — фыркаю я в сторону. — Кто-то отрубился прямо в клубе. Твой охранник любезно согласился помочь донести тебя до квартиры. Кстати, скажи ему, что ты ещё жив, пока и он не решил, что я тут с тобой что-то не то сделал. И ещё…       Замолкаю, многозначительно глядя на Ибо. — Нам надо поговорить. — О чём? — Он делает вид, что не понимает. — Ты и сам знаешь. — А это обязательно? — мученически вздыхает Ибо и в поисках поддержки смотрит на Цзаньцзыня. — Не сомневайся, — твёрдо отрезаю я.       Он кривится, как от зубной боли, а может даёт о себе знать похмелье, но облегчать ему жизнь я не спешу. — Цзынь, — подпускаю в тон побольше мягкости, — можешь пока оставить нас?       Он смотрит сначала на меня, потом на кислую мину Ибо и покорно поднимается, собираясь уйти. — Ладно, пойду какое-нибудь кино пока гляну.       Когда дверь за ним закрывается, Ибо кривит губы в улыбке. — И давно вы живёте вместе? — Месяц, — лаконично отвечаю я, а Ибо присвистывает. — Так что случилось между тобой и Чжанем? — С чего ты взял, что у нас что-то случилось? — Потому что причиной твоего ночного состояния мог быть только он.       Ибо молчит какое-то время, крутит пальцами полупустую кружку, затем одним глотком осушает её. — Это сложно объяснить, — наконец изрекает он. — А ты попробуй. — Он уехал, — коротко бросает Ибо, встаёт и принимается мыть кружку в раковине, пытаясь скрыть, как у него дрожат руки. — Куда уехал? Надолго? — В Японию. На сколько — не знаю, он не сказал, — он отставляет чистую кружку в сторону и вытирает руки полотенцем, а потом упирается ладонями в край столешницы и свешивает голову вниз, будто грешник перед алтарём.       Я боюсь нарушить повисшую между нами тишину и сказать что-то не то, но от напряжения, исходящего от Ибо, у меня начинает звенеть в ушах. — У Чжаня новые съёмки?       Он качает головой. — У него новая жизнь. Без меня, — обречённо выплёвывает Ибо и опускается на стул.       Кажется, у меня начались слуховые галлюцинации. Ушам своим не верю, такого просто не может быть. Чжань бы так не поступил, он ведь... — То есть, как? — Вот так. Собрался и уехал в другую страну. Чтоб не встречаться со мной, — я вижу, что каждое слово причиняет Ибо невыносимую боль, будто его тело пронзают острые иглы. — Но я не понимаю. Почему? У вас ведь всё было хорошо. Чжань же так тебя любит.       Ибо усмехается, щуря покрасневшие глаза. — Я в этом не уверен. Он сказал, что хочет проверить наши чувства. Что будет лучше, если мы побудем какое-то время вдали друг от друга. — А он объяснил, почему?       Ибо с силой втягивает носом воздух, а уголки его губ ползут вниз. Он кусает нижнюю губу, поджимает её. — Потому что хочет убедиться, что любит именно меня, а не… А не Лань Чжаня. И чтобы я осознал, что мои чувства направлены на него самого, а не на Вэй Ина. Чжань считает, что мы слишком близко к сердцу приняли свои роли и примерили на себя их чувства тоже.       Мда. Неожиданно. — Но почему сейчас, спустя столько месяцев? — Да потому что он вспомнил… — тут Ибо осекается и замолкает, смотря пустыми глазами в стол. — Неважно.       Ну и как мне его утешить? Что сказать? Вместо этого я просто кладу свою ладонь поверх его и утешающе сжимаю пальцы. — Я не буду говорить, что у вас всё будет хорошо. Но я на это надеюсь.       Не знаю, почему я никогда не обнимал его в прошлой жизни, однако сейчас хочу это исправить. Поэтому встаю и тяну его за собой, заключая в крепкие объятия. От неожиданности Ибо слабо дёргается, а потом утыкается носом в плечо и рвано дышит. — Уже неделя прошла, — сопит он возле моего уха. — Чжань просил не звонить ему и не писать. Это так сложно. Почему так сложно? — Потому что твои чувства настоящие, даже не сомневайся, — глажу его по коротко стриженому затылку. — Я не сомневаюсь. Просто мне очень больно. — Я знаю, — шепчу, закрывая глаза.       У меня в голове всплывают образы стоящего на коленях Ванцзи, отбывающего наказание за свою преданность человеку, не принадлежащему нашему клану; Ванцзи, стойко переносящего удары дисциплинарного кнута; Ванцзи, распластанного на полу с печатью смерти на лице. Никогда больше я не хочу видеть ничего подобного. — Ни одна буря не длится вечно. — Я думал, что буду делать, если он больше не захочет быть со мной, — глухо бурчит Ибо. — И мне страшно. — Если не захочет, то старший брат надерёт ему зад.       Он фыркает и отстраняется, но его взгляд почти сразу останавливается на входе в кухню. Поворачиваю голову. — Кофе? — спрашиваю у застывшего на пороге Цзаньцзыня.