Привилегия шпаги

ГЛАВА 6 УТРОМ Я ПРОСНУЛАСЬ В КОТЯТАХ. Попыталась скинуть их, но у них не нашлось ни лап, ни хвостов. Оказалось, это дядя махал перед моим лицом кусками бархатной ткани. - Вставайте, вставайте, - радостно будил меня он, - выпейте чаю и скажите, какая нравится больше. Я закуталась в одеяло по шею. Отрезы тянулись к сверткам побольше, которые держал в руках нервного вида помощник портного. Герцог прикладывал их к моему лицу и приглядывался. Я оглянулась в поисках Маркуса, но, слава богу, он всего этого не видел. В комнате была только Бэтти, которая терпеливо стояло с чашкой чая в руках. Я схватила чашку, выпила её и вспомнила: - Где моя шпага?! Ведь я вчера забыла её почистить. Грязь, грязь, грязь… Как Вентрус любил повторять. Теперь полжизни придется оттирать ржавчину. - Забудьте про шпагу, - сказал мой дядя, - просто скажите, какая ткань больше нравится. - Всё нравится, - попыталась выиграть время я. Мне хотелось поскорее окончательно проснуться. В очаге горел огонь, а по свету солнца, пробивающемуся сквозь толстое стекло, было видно, что уже полдень. Я вспомнила, как возвращалась на заре. В носилках рядом ехал мой дядя. Он был без чувств. Но с рыжим художником и ещё несколькими трофеями. Сдвинуть его могла только пара умелых слуг. Я упала в свою кровать и всё, что меня волновало, это было то, что она была мягкой. - Можно выбрать только одну! - Какую ещё одну? – проворчала я, - я даже не одета! - Что за излишняя скромность! Вы прекрасно можете защититься. Вчера Вы это продемонстрировали. Я очень, очень доволен. Какая гора свалилась с плеч! Поэтому с меня подарок – чудесный бархатный плащ. Его пошьют по вашим меркам, на вырост. Так что, какой цвет выбираете? Я схватилась за первый попавшийся отрез и, к своему стыду, разрыдалась. Невероятно! Вчера я чуть было не убила человека. Сегодня мне дарят плащ моей мечты. А мою подругу Артемзиию обесчестили в переполненном бальном зале, когда она была одета в свой чудесное лавандовое платье. - ЭТО ПРОСТО НЕВЫНОСИМО, - СКАЗАЛА ЛЕДИ ФИТЦ-ЛЕВИ, ПРИЛОЖИВ РУКИ К ГРУДИ, - Фитц, невыносимо! - Согласен, - ответил её муж и, подвинув кресло поближе к огню, принялся отчищать пятно от яичного желтка с жилета, - что-то нужно делать. - Нужно! Я просто не могу всё это выносить. - Ужасная досада! – кивнул муж, давая понять, как он расстроен. - О чём она только думала?! Молодая, обрученная девушка, и отправилась в такое место! Удивительно, что на неё не напали тамошние подонки! – в свою очередь кивнула леди Фитц-Леви, - разумеется, лорду Феррису не стоило брать её с собой. Вроде бы, взрослый человек, а стал потакать каким-то детским шалостям. Я думала, он намного благоразумнее! - Это всё её вина, вот у кого разума-то нет! Уверен, она просто обвела лорда Ферриса вокруг пальца, как обычно. Ей что-то в голову вступило, набедокурила, а теперь раскаивается и от стыда хочет отменить свадьбу. Но я на это не куплюсь! Ей придётся ответить за свою глупость, сохранить честь нашей семьи. Вот что! - Видел бы ты, какие цветы он прислал утром! Да просто вне себя от горя! - Конечно! Ей так сказочно повезло, а она даже не понимает этого. Отказывается есть! Я всё утро пыталась её образумить, но ничего не понимает. Она не понимает! - Что ж, у юных леди бывают странности. Мы же не может заставить её есть. - Думаешь? – его жена нервно сжала кружевную косынку в увешенных кольцах руках, - меня всегда заставляли есть. Вареную морковь. Ненавижу её! - Боюсь, она уже переросла вареную морковь, - ответил муж, - но ты всегда можешь попытаться. - Вроде бы, уже большая, а ведет себя как ребенок. Так что, может быть, вареная морковь – это как раз то, что нужно? - А может, лучше дать ей то, что она особенно любит. Вкусных пирожных или ещё чего? - Она не хочет ни шоколада, ни тостов. Что, мне теперь возиться с ней как с немощной? Нет уж! Пусть знает, что я очень ею недовольна! Она только и твердит, чтобы ты бросил вызов лорду Феррису. Лорд Феррис фыркнул. - С чего бы мне это делать? Чтобы расстроить её свадьбу, запятнать доброе имя? Чтобы мы лишились нашего главного союзника в Совете лордов? Я рассчитываю, что в этом году он поможет Робби получить хорошую должность. Сколько паники из-за такой ерунды! - Именно это я ей и сказала! Знаешь, нам нужно поторопиться с днем свадьбы. Портнихам придется повозиться с платьем, конечно, но оно того стоит. О, какая же славная невеста из неё выйдет! ГЕРЦОГ ТРЕМОНТЕН ЛИЧНО ПОДПИСАЛ распоряжение на пошив нового плаща для своей племянницы. Нового плаща из трех ядов ткани, с шёлковой подкладкой, кисточками и со всем остальным. Поставив свою ветвистую подпись, он перешел к другим делам, не обращая внимания на того, кто вошел в кабинет. Он и так знал, кто это. - Ну, счастливы теперь? – спросила Толстуха, - о Вашей племяннице говорит весь город. - Откуда Вы знаете, - с интересом спросил герцог, - Вы же редко на улицу выходите. Она протянула ему дешевый лист бумаги, на котором был напечатан такой же дешевый на вид рисунок. Вульгарная карикатура, на которой был изображен худой, высокий, несчастный на вид человек и грудастая девица, поднявшая шпагу над головой. Надпись гласила: «О нет! Моё сокровище сломалось! Теперь девчонка всё будет делать за меня!» Герцог взял рисунок и поднес его к свече, чтобы разглядеть. - Не показывайте ей это. А если она сама наткнется, то ничего не объясняйте. - А Вам что, всё равно? Герцог принялся опалять края рисунка на свече, так что он стал сморщиваться со всех сторон. - А чем эта карикатура отличается от предыдущих? Я известный человек, желающих меня обидеть немало. Он снова повернул рисунок над свечой, его нижняя часть, на которой были написаны имена художника и печатника, сморщилась и потемнела. - Алвин не первый из моих бывших любовников, кто попытался таким образом отомстить. Обидные рисунки, намеки на мою мужественность. Ужас-то какой! – весело сказал он, - как думаете, велеть его убить теперь или что? - У Вашего миловидного друга и так впредь жизнь будет не сахар, верно же? – раздраженно ответила она, - не будет больше о нем. Я хочу узнать, что Вы дальше собираетесь делать с девчонкой? Всё, её роль сыграна или всё только начинается? - А я и не знал, что она Вам так нравится? - Не нравится. Это риторический вопрос. Мне интересно, что Вы задумали. Если задумали вообще, конечно. - А, Вы про это? Мол, всё, больше от неё нечего ждать, пора найти ей подходящего мужа, выдать замуж и забыть о ней? Нет, я пока что не собираюсь от неё избавляться. К тому же, они с Маркусом хорошо ладят, ему как раз нужно побольше общаться со сверстниками. ПЕРВОЕ ПИСЬМО ПРИШЛО УТРОМ. Адресовано оно было леди Кэтрин из поместья Тремонтен. Явно прошло через немало рук, и не все они были чистые. Конверт украшала надушенная восковая печать и буквы с петельками, выведенные фиалкового цвета чернилами. Но в самом письме виднелись чернильные разводы, там, где не бумагу упали слезы, а строчки сползали вниз. «Милый друг! Мне нет спасения! Не осталось надежды… Родители всё знают, но мои страдания дли них ничего не значат. Они тираны, в них не осталось ничего человеческого! Они хотят, чтобы я вышла за него замуж. Но я лучше умру. Вы ведь меня понимаете. Вы, и только Вы! Никогда не забуду Вашу помощь! Не старайтесь меня увидеть, я в плену. Но в сей ужасный час даже пара строк от Вас принесут куда больше отрады, чем бесконечные вирши куда менее благородных людей. Надеюсь, моё письмо застанет Вас в добром здравии. Я отдам служанке свои прошлогодние шёлковые чулки, чтобы она передала Вам это письмо… Стелла.» Вошел Маркус и я быстро сунула письмо в карман. Он, конечно же, заметил. - Письмо от матери? - Нет, ты же знаешь, что мне нельзя с ней переписываться. - Мне всё равно, - сказал он, разглядывая свои ноги, - мы же друзья. Я тебе помогу, если нужно. - Спасибо, не нужно. Мой друг Маркус сделал шаг назад: - Вижу, что не нужно. После этой дуэли и всего. Герцог очень доволен. Можешь делать всё, что хочешь. Можешь завести целую комнату обезьян или попугаев. Он только спросит, нужно ли распорядиться кормить их апельсинами. - Не нужны мне попугаи, - ответила я. У Маркус был невеселый вид. - Хочешь, поиграем в шахматы? - добавила я, чтобы его развеселить, а заодно и отвлечь от письма. - Не особо хочу играть. - Ну тогда… давай я расскажу про свои тренировки. - Прямо не терпится, да? - Ну а кому мне ещё рассказывать? – мне и впрямь не терпелось. Это же была моя первая дуэль, и я её выиграла! Мне даже захотелось, чтобы Вентрус никуда не пропадал, тогда бы я смогла и ему рассказать. Маркус ничего не понимал в дуэлях и даже ими не интересовался, но он хотя бы умел слушать, поэтому я решила не обращать внимания на его настрой и радостно продолжала: - Бэтти начнет разглагольствовать, как много я потеряла, потому что не видела Сент-Вира в зените славы и всё прочее в том же духе. Филип укажет на ошибки, но я хочу сначала попытаться найти их сама. Маркусу были неинтересны подробности моих телодвижений на дуэли, хотя итоги ему очень понравились. Алвина он больше всех не любил, поэтому был в восторге от того, как мне удалось при всех унизить его на балу. - Кэтти, у тебя есть потенциал, - одобрительно подытожил он, - ты умеешь бить раздражающих личностей там, где у них болит. Вот почему герцог так доволен. Он ничего не спросил про письмо, которое, к слову, было не единственным. Ещё я получила письмо от Сабины, которая выразила восхищением тем, как я сумела развлечь гостей на её балу, и спросила, согласна ли я повторить всё то же самое, но на частном вечере. В двух письмах предлагали поступить на службу телохранителем. Театр предлагал развлекать зрителей во время антрактов. Артур Гент, личный секретарь герцога, предложил заняться моей корреспонденцией и за меня ответить на самые чокнутые из посланий, но я ждала новую весточку от Артемизии, поэтому не хотела, чтобы он лез в мои письма. Вот что я написала ей в ответ: «Стелла! Жить – это надеяться. Пока дышу, надеюсь! И живу. (Это в книге так было.) И хотя я служу другому, я полностью в Вашей власти. (Так и есть, хотя это была реплика Тирьяна, который мне он часто нравится больше, чем Фабин. В нём есть здравый смысл.) Будьте сильной, будьте смелой, и помните, что преданный друг всегда помнит о Вас! КТ» Было трудно передать его на Всхолмье так, что бы не знал никто из обитающих в доме герцога. В конце концов я отправилась в Приречье и нашла на улице самого голодного на вид пацана. - Будет сделано! – ответил он. - Так это ты тогда был! Это был тот самый мальчонка, который пытался ограбить меня во время снегопада, когда я ещё впервые вышла в город. Может, он был не очень умный, зато смелый. Его звали Кельвин. Я дала ему два медяка, наказала передать письмо служанке Артемизии, обещав ещё пять медяков, если он принесет ленточку от неё в доказательство. Ленточка, которую он принес, пахла лавандой. Я повязала её на руку, спрятав под рубашку, чтобы она, как тайный символ, всегда напоминать о подруге. ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ РОДИТЕЛИ АРТЕМИЗИИ УЖЕ НЕ ЗНАЛИ, ЧТО И ДЕЛАТЬ. - Я уже не знаю, что делать, Фитц, - повторила леди Фитц-Леви мужу в третий раз за последний час, - она ничего не хочет слушать! - Всё очень просто, - ответил её муж, - для неё уж точно. Она уже однажды согласилась выйти за него замуж. Просто нужно согласиться ещё раз. Вот и всё. - Мы же её не заставляли! Она сама решила! Сама выбрали лорда Ф. - Именно так, - лорд Фитц-Леви внимательно рассматривал в зеркале свой шейный платок, который нынешним нелегким утром столь отлично помогал справляться с трудностями, - сколько суеты из-за пары объятий в темноте. - В конце концов, они же уже помолвлены! Лорд Фитц-Леви закончил завязывать шейный платок: - Она успокоится, когда выйдет замуж, а он её полюбит. Но их дочь было не узнать! Вела сумасбродные речи, словно сама не своя. Отказывалась куда-то выходить, чтобы, по её словам, не столкнуться с ним. Отказывалась от самой вкусной еды и ни в какую не хотела мерить свадебное платье. А ведь оно было таким красивым! Хотели позвать врача или даже отправить её подлечиться в деревню. В итоге объявили всем, что она подхватила грипп. И никто, кроме её служанки, не заметил фиалкового цвета чернил у неё на пальце. «Дорой друг! Не верьте ничему, что говорят. Даже если объявят, что скоро свадьба. Если она и случится, то без моего ведома. Они уверены, что я во всём виновата. Не понимаю, как такое может быть. Мужчина должен защищать женщину! Если же он её обидит, то её отец и братья должны тут же броситься отомстить, а не обзывать её обидными словами и не насмехаться. Как я Вам завидую! Ваш дядя пусть и сумасшедший, но позволяет постоять за себя. Ваша страдающая, Стелла.» Я тут же написала ей ответ: «Леди Стелла! Может быть, я не самый чуткий друг, но во мне полыхает праведный гнев из-за нанесенной Вам обиды! Не вздумайте внимать тем, что утверждают, что в чём-то Ваша вина. Вины Вашей в том нет. Как и нет моей вины в том, что мне нужно носить глупые одежды и учиться фехтовать. Они сильнее и старше нас. У них ест деньги. Они могут заставить нас делать то, что мы не хотим. Помните, как мы встретились на балу у моего дяди? Я тогда подумала, что Вы очень смелая, элегантная и милая, и ведь так и есть! Как бы мне хотелось быть такой же, как Вы. У меня теперь есть новый плащ. Он с зеленым рисунком, золотистыми кисточками и шёлковой отделкой цвета «крыло мотылька». Мне бы хотелось, чтобы Вы его увидели. Ваша семья неправа. Вот и всё. Ни за что не выходите за него замуж.» Я положила оба письма рядом. «Ваш дядя пусть и сумасшедший, но позволяет постоять за себя.» Что бы я сделала на её месте? Ну хорошо, неправильный вопрос, ведь я никогда в жизни не окажусь на её месте. Спасибо герцогу, что никакому лорду Феррису не придёт даже в голову предложить мне руку и сердце. А, неужели дядя меня таким образом защищает? А если бы кто-то надо мной надругался, убил бы он его, не раздумывая? Уверена, что именно так бы и было. Только вот, почему? Потому ему не наплевать на меня или просто потому что он просто жестокий и сумасшедший? Если родители Артемизии её любят, то почему же не верят ей? А, всё бесполезно! Я не Артемизия, а она – не я. Мне нравилось, что для неё я была смелой и героической фехтовальщицей. Сент-Вир тоже был смелым и героическим? В общем-то, он был таким же легендарным, как и главный герой из «Дуэлянта, которого никто не мог убить». Что бы он сказал по поводу Артемизии? Наверное, он бы сказал, что ей не стоило бы туда ходить, раз она не умела за себя постоять. И, наверное, был бы прав. Но что он мог знать? Он-то всегда умел за себя постоять. Он, может, и на балу-то никогда в жизни не был. А даже если бы и был, то уж точно не знал, что значит надеяться, что ты мило выглядишь со стороны, что всем нравится твое платье, или что тебя пригласят танцевать… Что он вообще мог знать? Что они все могли знать? Зато я знала. Поэтому снова взялась за перо. «Нельзя прощать это оскорбление. Если ни отец, ни брат не захотят заступиться за Вас, то эта ноша должна упасть на того, кто желает быть Вашим защитником, пусть даже он и не достоин этой чести. Пусть даже не ради Вас, а ради всех так же пострадавших леди. Зачем же ещё я здесь? Зачем я прилагаю силы на пути шпаги, если не ради этого? Я никогда не расстаюсь с Вашей лентой, и я отомщу за Вас. Горе тому, кто встанет на моём пути! Ваш любящий друг и защитник, КТ.» Потом дописала в постскриптуме: «Не волнуйтесь, я никому не сказала!» Я запечатала письмо воском и отправилась искать Кевина, чтобы он передал письмо. Он был вне себя от нетерпения: - Что, я теперь типа Ваш телохранитель? Со мной Вам нечего бояться, ага! - Ты мой личный посланник. Письмо очень личное. - Чё? - Секрет это. Давай, нужно вернуться не позже, чем через час. У меня будет для тебя новое поручение. Скорее! Потом я пошла к нашему секретарю Артуру Генту и стала задавать ему много умных вопросов про Совет Лордов, про то, кто там заседает, про Верховного Канцлера, про других главных канцлеров и всё такое прочее. Ему понравилось, что я так заинтересовалась политикой. - Хотите как-нибудь посетить главный зал, где идут заседания? Его милость бывает там… редко, но мне обычно известно, когда такое случается. Вы могли бы отправиться вместе с ним и всё увидеть своими глазами. - Спасибо, - поблагодарила я. Но я не собиралась ждать так долго. Был такой хороший и светлый день. Я оделась потеплее, повесила на пояс шпагу и кинжал, и стала ждать, когда появится Кевин и отведет меня туда, где за рекой заседал Совет Лордов. Мне ещё никогда не приходилось бывать на Восточном берегу. Заседание проходили в самой старой части города, которую построили ещё короли и королевы, задолго до того, как Совет Лордов свергнул их. Кевин ничего про это не знал. Он помнил лишь те места, где ему удалось найти еду и не нажить проблем, ну и наоборот. Когда мы шли мимо доков и складов, воспоминания из него просто лились, но когда дошли до Старого Форта и Верховного Суда, сказать ему было уже нечего. Не то что бы он был тупым, он просто ничего не знал. Я решила ему что-нибудь полезное рассказать, чтобы унять нервы. Ну и ему бы тоже пригодилось. - Это очень важное для истории место. Здесь теперь заседает Совет, но раньше это был Королевский зал. Видишь все эти барельефы? Это короли, которые правили когда-то давно. - Ненавижу королей. Мы их всегда сжигаем в Ночь Урожая. Кидаем их в костер и они… БУМ! Если увижу такого, сразу убью! Зачем вам туда, хотите кого-то убить? - Не уходи далеко и узнаешь. Но не показывайся никому особо на глаза. Заплачу, когда вернемся в Приречье. Он отступил назад и слился с тенью от домов, а я осталась одна, смотреть на плотно закрытые двери здания Совета. Пальцы у меня замерзли. Я купила горячих каштанов у лоточника, одного из многих, бродивших по площади. Немного согрелась, но во рту так пересохло, что на вкус они были не лучше уличной пыли. Наконец, я дождалась, пока зазвенел колокол. Сначала из дверей посыпали слуги и секретари, а потом к воротам начали подъезжать экипажи, которые все это время ждали своих хозяев на другой стороне площади. И вот на ступенях появился он, лорд Феррис. Его было нетрудно узнать, секретарь дяди хорошо его описал. Высоких статных мужчин средних лет, с небольшой сединой в черных волосах могло быть немалого, но лишь один был одноглазый. А ещё Артур Гент забыл упомянуть, что лорда Ферриса было злое лицо. По крайней мере, мне оно именно таким показалось. Он беседовал с каким-то дворянином, дожидаясь свою карету. Я глубоко вздохнула и смело направилась к нему. - Лорд Феррис, - обратилась я к нему, он кивнул, - Э…Энтони Деврин, лорд Феррис, Верховный канцлер Совета лордов этого города и королевства, я вызываю Вас на дуэль! Он посмотрел на меня сверху вниз: - По какому поводу? - Не думаю, что Вам бы хотелось, чтобы Ваш друг узнал, по какому. Его спутник моргнул и засмеялся: - Господи, это же девочка Тремонтена! Мой камердинер мне всё рассказал. Вы же на этом знаменитом балу тоже были, да, лорд Феррис? - Спросите у своего камердинера, - ответил тот. - Чем Вы оскорбили Тремонтена на этот раз? - Чем его вообще можно оскорбить? – протянул лорд Феррис. Его друг снова засмеялся, но на мгновение, я заметила, как канцлер зло глянул на меня. - Юная леди, - обратился он ко мне с безукоризненной вежливостью, - давайте не будем обсуждать такие вещи на холоде. По низким ступеням Зала совета мы пошли обратно в задние. Феррис кивнул охранникам, и они расступились. Вслед за ним я зашла в маленькую комнату, с такой же темной деревянной обивкой, как и в Приречье. В очаге уже догорал огонь. - Итак, что это за глупости? - Это не глупости. Я вызываю Вас на дуэль! - Дорогая, - лорд Феррис медленно снял перчатки и поднес руки к очагу, - я знаю, Ваш дядя любит докучать людям, но подобные выходки уже жалко выглядят. Если у Тремонтена есть какие-то ко мне претензии, то пусть он их мне сам и скажет, а не посылает вместе себя маленькую девочку. - Он здесь ни при чем. Я вызываю Вас на дуэль от имени другого человека. Феррис наклонил голову с интересом. Мне было неприятно на него смотреть, ведь я знала, что он сделал с Артемизией. Было трудно говорить вслух об этой низости, трудно даже выговорить имя подруги. - От имени моей подруги, надо которой Вы надругались. Против её воли. - Вы ничего не знаете, - его тон уже не был таким безукоризненным. - Я знаю, что честь была поругана. Знаю, что это Ваших рук дело, и что никто не привлек Вас к ответу. Я требуют справедливости от имени Артемизиии Фитц-Леви и вызываю Вас на дуэль. Время и место – на Ваше усмотрение. Вы можете назначить дуэлянта, но только кровь смоет нанесенную обиду. Феррис засмеялся. Как же он был мне противен! - Ваша подруга не сирота. У неё есть отец. Есть брат. Если честь, как Вы по-старомодному выразились, была поругана, то вызвать меня на дуэль, - это их забота, точнее даже, из долг. - Речь не о их чести, сэр. О её чести. Но он продолжал, словно бы не слышал, что я сказала. - И что же, они вызвали меня? Нет. Если честно, у меня скоро свадьба. Поэтому прошу Вас, уходите. От злости я готова была заплакать, но подавила слезы: - Это её, её честь, не их! - Вы не понимаете, похоже. Это не герцога дело. Какие бы идеи насчёт женщин не роились в его голове, но судя по Вам, надеюсь, Вы не воспримите это как обиду, они воистину очень странные. Я хотела что-то сказать, но он поднял руку, не давая мне ответить: - Подумайте хорошенько. Вы умная девушка. Зла я Вам не желаю. Да и с чего бы? Ваш дядя, герцог Тремонтен, сумасшедший фантазёр. Вам должно быть это понятно уже по тому, как он с Вами обращается. Дорогая, я понимаю, Вам трудно. Не повезло с дядей, который хочет, чтобы Вы делали, как он велит. Вас не в чем винить… Я не обращала внимания на все эти оскорбления. Для настоящего фехтовальщика слова на дуэли ничего не значат. Лорд Феррис повернулся ко мне и посмотрел прямо в лицо единственный глазом. - Но должен сказать, что если и дальше будете наставать на своём, то превратитесь в посмешище, вместе с дядей. - Мой вызов в силе, - ответила я, - теперь эту дуэль может остановить только Артемизия, но могу поспорить, она ни за что этого не сделает. Конечно, Вы можете упасть перед ней на колени и попытаться вымолить прощение. Не думаю, что это поможет, но попытаться у Вас есть право. В противном случае, если у Вас есть честь и шпага, то назовите место и время. - Как же старомодно. Нет, дорогая, Вы сами отзовете свой вызов. Не будет никакого места и времени, и мы больше никогда не будем об этом говорить. Он не ждал, что я отвечу. Надел перчатки и открыл дверь комнаты, добавив безапелляционным тоном, выдававшим в нем человека, который привык командовать всеми вокруг: - А теперь Вы отправитесь обратно в Приречье и передадите всё, что я сказал, своему дяде. И больше не приходите ко мне с подобным абсурдом. Солнце светило очень ярко. Я вышла из здания Совета и молча прошла всю площадь Справедливости, ни разу не оглянувшись. Ко мне подбежал мой провожатый. - Вы его не убили, - упрекнул он, - думал, точно-точно убьете. - Как бы мне этого хотелось. ЛОРД ФЕРРИС НЕТОРОПЛИВО ПОДОШЕЛ К НЕСКОЛЬКИМ ДВОРЯНАМ, ожидавшим своим кареты, которые вот-вот увезут их домой к горячему обеду. - Тони, что-то случилось? – спросил Филберт Давенант, - я что-то слышал про вызов на дуэль. - Что-то похожее на вызов, - улыбнулся Феррис, - но не более, чем шутка. Бедняга Тремонтен совсем из ума выжил. Друзья понимающе закивали. За последние несколько лет немногим удалось избежать издевок и выходок герцога. - Кто-то что-то должен наконец сделать, - проворчал старый Карлайн. - Возможно, так и есть, - ответил Феррис. Я ВЗЯЛА КЕВИНА С СОБОЙ НА КУХНЮ, там его могли покормить или поручить ему какую-нибудь работенку. Если бы он научился вовремя затыкаться, то смог бы вырасти неплохим стражником или посыльным. - Есть только сыр и хлеб, - сказал помощник повара, - потому что сегодня вечером придёт толпа голодных ученых, а им подавай самое лучшее. И горе нам, коли не выполним все их прихоти! Аппетиты ученых друзей для него куда важнее, чем нужды леди и джентльменов. С другой стороны длиннющего стола, позади груд капусты, свеклы и наполовину общипанной дичи, кто-то вдруг громко закашлял. Это Маркус подавился то ли огромным куском мясного пирога, то ли супом. Я схватила его миску с супом и протянула её Кевину. - Эй! – возмутился Маркус. - Тебе он больше не нужен. - Очень даже нужен! Я расту, мне нужно больше сил. Артур Гент сказал, а у нег опять братьев, он-то знает. Да, он рос, это правда. - Маркус, а у тебя? У тебя есть братья? - Все люди разумные – мои братья, - хитро ответил он. Кевин оторвал голову от супа: - Не брат ты мне! - Поговори у меня! – глянул на него Маркус, - где ты его откопала? - Там же, где и тебя! – нагло ответил Кевин и обозвал Маркуса ещё кое-как. Маркус отодвину скамью и навис над костлявым мальчишкой: - Отдай мой суп. - Попробуй отними! Казалось, он так и собирался сделать. Я глазам своим не поверила. - Нет, драться вы здесь не будете! – зашипела я на них. Маркус пожал плечами и сел на место: - А ты проверила свои карманы, а, Кэтти? На твоём месте я бы так и сделал. Кевин отодвинул суп и поднял руки: - Я ничего такого не делал? Думаешь, я тупой совсем? Никогда не стал бы воровать в доме герцога, клянусь! - Честно, Маркус! – вспыхнула я, - он просто помогал! Помог мне не заблудиться в городе, вот и всё. Я не хотела ему врать, но пока что не была готова рассказать хоть кому-то о вызове лорду Феррису, даже Маркусу. Это ведь был секрет Артемизии. - Не сомневаюсь, что так и было. А ты знаешь, чем он занимается, когда не водит тебя по улицам? Я уставилась на своего друга. Он был похож сейчас на деревенскую собаку, которая кидается на всякого, кто зашел на её территорию. - Могу догадаться, - ответила я, - но это не моё дело. - Думаешь, он только по карманам шарит? Вряд ли. Подумай ещё. - Не моё дело это, - снова упрямо повторила я, - и не очень-то вежливо говорить о нём так, словное его тут нет. - Ага, - с издевкой произнес Кевин, - где ты вырос, приятель, в канаве? Маркус схватил его за воротник: - Пошел вон! Прочь! - Так, пошли вон отсюда все, мелюзга! Быстро! – главный повар накинулся на нас, как злой мстительный бог, - вам тут что, песочница? Прочь! А не то позову господина Осборна. Осборн, это наш мажордом. Они с Маркусом хорошо ладили, Маркус заметно упрощал ему жизнь, объясняя, что именно хотел герцог в том или ином случае. Но всё равно, злить Осборна не стоило, ведь это он решал, как часто тебе меняют постель и сколько в твоей комнате сегодня окажется дров. - Мы ту заняты делом, если не уберетесь сию же минуту, порежу в суп вместо лука! Пока Маркус успокаивал повара, а я пыталась от него спрятаться, Кевин исчез из поля зрения, прихватив в собой миску супа и пучок свеклы. ВОТ ПОЭТОМУ МАРКУС СО МНОЙ ДО СИХ ПОР И НЕ РАЗГОВАРИВАЛ. Хотя мне тоже особо не чего было ему сказать. Рядом с герцогом и другими слугами, он всегда был собранным и серьезным. Никогда ещё я не видела, чтобы он так грубо себя с кем-то вёл. Конечно, сказать по правде, дворянских манер он от дяди не набрался, хотя и прожил рядом с ним уже порядочно. Но всё равно, я не могла понять, с чего вдруг он так обозлился на голодающего беднягу из Приречья. Он стал каким-то сварливым. С тех самых пор, как на Кровавом балу у меня была дуэль. Он что, догадался, что у меня от него какие-то секреты? Но мы же друзья, значит, он должен сам обо всём спросить, а не вымещать обиду на мальчонке, которому я пыталась помочь. Не знаю, сколько бы это всё продолжалось, если бы Луций Перий в очередной раз не пожаловал в наше поместье. Я едва успела спрятаться от него. Как раз шла по коридору, когда слуга провожал его в спальню дяди. Увидеть его сейчас здесь, после всех событий на Кровавом балу, было выше моих сил. Я бросилась в ближайшую дверь. Не очень достойное поведение для фехтовальщика, конечно, но фехтовальщики не обязаны уметь выпутываться из сложных светских ситуаций. Когда я обернулась, то увидела Маркуса, который сидел над шахматной доской, завернувшись в подбитый ватой шёлковый халат. - Неплохо бы стучаться, - придирчиво произнес он, - где тебя воспитывали-то? - Слушай, прости, - пробубнила я, - но он там! И я забыла тебе сказать, что знаю, кто он такой. Он аккуратно опустил фигуру на доску: - Как увлекательно. - Убью тебя, - отрезала я, - я знаю, как. - Один точный удар в сердце… Если я ещё хоть раз услышу этот рассказ, то сам себя убью, тебе не придется утруждаться. И кто же там, в коридоре? Я кивнула в сторону герцогской спальни. - Алвин? Я невольно улыбнулась. - Луций Перри. - Кто это такой? И я принялась ему рассказывать. Договорить даже не успела, как он уже одевался. - Нам нужна веревка, - сказал он, - в этот раз мы перелезем через стену! - Зачем? Мы уже знаем, кто он. - Может быть. А может, и нет. Я думал, тебе не всё равно, что между ним и твоей подругой. - Так он ведь её двоюродный брат. Вот и всё. Я же уже говорила. А чем он занимается в своё свободное время, это его дело. - И наше. - И герцога ещё, - строго добавила я, вспомнив наказы дяди. - Это его дело, если только мы так решим, а мы так не решили. Спорим, его Светлость даже не знает про тот домик. - И что? Домик как домик. А вот если бы мы проследили за ним до Заведения Гринли Для-Сами-Знаете-Чего, вот было бы что-то. - В следующий раз, - ответил он, натягивая сапоги и задыхаясь от возбуждения, - Кэтти, как ты не поймешь! Этот Перри ведёт тайную жизнь, и не одну! И никто не знает всех его секретов, даже Тремонтен. Только мы с тобой сможем их все раскрыть. - Я не хочу никому вредить, - осторожно ответила я, после того, как мне пришлось увидеть на кухне, я уже не была уверена, что на самом деле хорошо знаю Маркуса, - то есть, если ты думаешь шантажировать его или что-то такое… - Не мели чепухи! – он надел второй сапог, - я просто хочу всё разузнать, вот и всё. МЫ ОБА БЫЛИ НЕ ВЕЛИКИ РОСТОМ, НО ЗА ПОСЛЕДНИЕ НЕДЕЛИ Маркус как-то смог вытянуться выше меня. Он шел так быстро, что чтоб не отставать, пришлось забыть о достойной походке и перейти на быстрый шаг. - Куда мы так торопимся? - задыхаясь, спросила я, пока мы поднимались в гору по улице где-то за рекой. - Помнишь, какой именно дом? Хочу попасть туда раньше него, посмотреть, как он войдет внутрь и что будет делать. Мы немного поспорили о том, в какой переулок сворачивать, но потом распознали вишневое дерево, ветки которого виднелись из-за стены дома. Это точно была вишня, теперь это было видно по распускающимся цветам. Так мы поняли, что не ошиблись. Потом мы поколдовали с веревками и ветками, и с легкостью перебрались через стену, даже почти не испачкавшись побелкой. За стеной был маленький садик с аккуратными выложенными камнем дорожками, подстриженными на зиму кустами и травой. Какие-то кусты были обожжены соломой, наверное, цветочные или клубничные. Высокие окна задней комнаты выходили в сад, и из густых зарослей у стены нам было хорошо видно её обитательницу. Женщина с уверенным лицом, возраста примерно как моя мама. Её золотисто-каштановые волосы утром совершенно точно тщательно укладывали и украшали косами и шиньонами, но сейчас они больше были похожи на птичье гнездо. Всё из-за писчих перьев и кисточек, которые женщина постоянно то вынимала, то запихивала обратно в прическу. У неё были очень широко расставленные глаза, а нижняя губа была такая круглая, словно невидимый скульптор, когда её лепил, случайно добавил больше, чем нужно. Не сказать, чтобы она была полной, но такой, мощной, похожей на героическую скульптуру. И даже под широким рабочих халатом можно было заметить её внушительную грудь. Женщина сидела за длинным столом и пристально смотрела на вазу с фруктами. Потом он вынула из волос кисточку, облизнула её кончик, окунула в краску и нанесла на белую миску несколько линий. - Что она делает, а? – прошептал Маркус в моё замерзшее ухо. - Расписывает фарфор. - Она что, художник? Вот и весь ответ? Она просто пишет его портрет? - Нет, это другое. Сейчас расписной фарфор в моде. Он всем страшно нужен. Даже леди иногда сами расписывают чашки. Мы смотрели, как на миске в её руках появлялись цветы и лепестки. - Значит, она леди? Но на леди она не похожа. У неё халат заляпан краской, а руки грязные. - Может, это его сестра. Пошли отсюда, - проговорила я, - я замерзла. - Накинь капюшон, - прошептал Маркус, - давай подождем, пока он придет. Я поёжилась, тут было неудобно. Куст царапал мне шею. Женщина подняла голову, я подумала, она меня услышала, но нет, это служанка вошла в комнату, а за ней и Луций. Как только служанка вышла, унося его плащ, Луций прижался к женщине и поцеловал её. Сначала он вынул из её прически все, по одной, кисточки, потом запустил в волосы руки и рассыпал локоны по плечам. Волосы были густые и тяжелые, это было понятно даже по тому, как Луций их держал в руках. Он снова ей поцеловал и стал увлекать к кушетке у окна. - Ну хватит, - сказала я, стараясь скрыть, что нервничаю, - я пошла. - Ш-ш-ш! – зашипел Маркус, - надо подобраться поближе, я хочу услышать, о чем они говорят. - Ничего они не говорят, Марркус. Ничего ты кроме «Ах, ох, дорогой!» ты там не услышишь. - Что-то говорят. Она на него злиться. - Наверное, узнала про Глинли. - Нет, она не настолько злая. - Тогда о чём они говорят? - МНЕ НУЖНО ЗАКОНЧИТЬ ПЕРВЫЙ СЛОЙ, ПОКА ОН НЕ ВЫСОХ, Луйци. Правда. – говорит она. - Нарисуешь потом новый, - одна рука Луция стягивала с ней рабочих халат, а друга была занята лифом платья, - я помогу. - О нет, сколько энтузиазма! - приподнявшись на локте (и накинув обратно свой халат), произнесла она и дотронулась до его губ. Его руки ослабли, а губы слегка приоткрылись. Она улыбнулась. - Чем ты занимался, раз такой вдохновленный? - Возвращал герцогу его долю. - Я могла бы и догадаться, ты всегда такой от него. Он откинулся, как будто сдался, а она быстро вскочила с кушетки и бросилась к своей работе. - Тереза, - Луций опасно свесился с края кушетки, протягивая к ней руку, - не покидай меня вот так вот! - Иди в постель, - ответила она, взяв в руки кисть, - в смысле, иди в постель и поспи, я приду, когда закончу. - Когда же это будет, - грустно спросил он, а потому перевернулся на спину и уставился в потолок. - Какая разница, когда? Ты ведь сразу же уснешь, я тебя знаю. Ты всю ночь не спал в одном месте, потом полдня не спал в другом, у герцога. Она заметила, как он принял красивую позу, небрежно закинув левую руку за голову, а правую положив на бедро. Лежал, как кошка под слабым зимним солнцем, демонстрируя всё, что мог предложить. Тереза сделала глоток травяного чая, который уже остыл до нужной температуры. - Послушай, сегодня днём на шоколад придет Хелена Монтейн, она одна из тех немногих, кто ещё со мной здоровается. Я не могу её подвести. Мне нужно расписать для неё шесть одинаковых мисок, - и она провела по краю миски кисточкой, оставляя на ней лазурную полосу, - я показала ей мои работы, в прошлый раз, когда она ко мне приходила, и ей они очень понравились. Она клялась, что это самый очаровательный фарфор, что ей приходилось видеть, попросила полный комплект, если у меня будет время. И Тереза сухо улыбнулась. - Я уверила её, что время у меня найдётся. Не могу представить, зачем они ей только нужны. Наверное, подарит своей шляпнице или ещё кому. Однако же, она обещала неплохие деньги, и это самое важное. - Неплохие деньги? – повторил Луций едва слышно. Он размяк и разговаривал как будто во сне, что, в общем-то, почти было правдой, - у меня есть деньги. - Не сомневаюсь, что так оно и есть. Купи себе новую шляпу. Наконец он закрыл глаза. Его лицо вдруг стало таким же неподвижным и спокойным, как у изображения короля на гробнице. - Выходи за меня замуж. - Не в этом году, может быть, в следующем. Давай, просыпайся, - ответила она, не отрываясь от миски, - а ты не хочешь жениться на респектабельной женщине? Если Хелена Монтейн найдет тебя здесь позирующим для сюжета «Любовник бога дубового леса», то остатки моей репутации исчезнут, как дым. - Выходи… - Гм…гм… По крайней мере, сохнут быстро. Впрочем, всё равно придётся подольше угощать её пирожными, чтобы всё успело высохнуть. Нужно было начать ещё на прошлой неделе, но мне пришел в голову новый сюжет для первого акта. Вот бы за сценарии платили так же хорошо, как за расписной фарфор, ведь писать намного интересней! Но у публики вкусы быстро меняются, а театр такое болото… Уверена, Стерлинг обманывает меня! Вот бы написать что-то необычное и новое. Как бы мне хотелось писать комедии, но я просто не… Луций! – она воскликнула так громко, что двоим, подслушивающим в саду, показалось, что звук её голоса отскочил от стен. - Вставай и иди спать в спальню! И скажи Ненси, чтобы пришла уложить мне волосы, они совсем растрепались… МЫ СМОТРЕЛИ, КАК ЛУЦИЙ ВСТАЛ С КУШЕТКИ И ПОПЛЕЛСЯ ПРОЧЬ ИЗ КОМНАТЫ. - Ка-а-а-ак же это утомительно, - прошептал Маркус, - на герцога-то работать. Я хихикнула. - Ну и что теперь делать будем? - Быстро прыгаем обратно чрез стену, быстро, Кэти! Надо проверить, выйдет он через парадный вход или нет! - И что если так? За ним пойдем? Может, у него ещё где есть подружка? - Две подружки! И пони в придачу… Мы с трудом перелезли через стену, а когда насмотрелись на вход (сидя на не очень-то удачном месте около дома неподалеку, Маркус ещё сказал в следующий раз принести бабки: «Сделаем вид, что мы местные, сидим, и играем»), вернулись обратно к дереву, по которому перелезали, и отбили у него нашу веревку. Видимо, получилось всё провернуть незаметно, так как никто не спустил на нас ни собак, ни охраны, хотя мы так стряслись от успеха нашего предприятия, что я была просто уверена, что нас поймают. Мокрые от пота, с раскрасневшимися щеками, мы, лыбясь друг другу, спрятали веревку: - И что теперь? - Имбирные пряники! – ответил Маркус, - традиция же.