Привилегия шпаги

ГЛАВА 7 СНАЧАЛА ОНИ ПЫТАЛИСЬ ЗАСТАВИТЬ ЕЁ ЕСТЬ СИЛОЙ, ПОТОМ ПЕРЕСТАЛИ КОРМИТЬ ВОВСЕ. Разницы не было никакой - Артемизия продолжала упрямиться. Они пытались задобрить её обещаниями: обещали купить новых животных и украшения, обещали отвести на скачки, которые она несколько месяцев мечтала увидеть. Но ничего не помогало. Мать даже подумала пригрозить ей отрезать волосы (когда-то ведь помогло!), но потом поняла, что в таком виде Артемизия испортит свадебную церемонию. Лорд Феррис каждый день продолжал присылать цветы и записки, в которых неустанно справлялся о её самочувствии. Но их они ей не показывали, прекрасно помня, что она сделала с его подарками в прошлый раз. Когда в гости пришла её подруга Лидия Годвин, они поначалу ну хотели принимать её. Однако же Лидия так сверкала от счастья после помолвки с Армандом Линдли, что леди Фитц-Леви предположила: возможно, Лидия сможет вразумить Артемизию. Как только милое лицо Лидии появилось в дверях комнаты, Артемизия тут же растаяла. Он бросилась в объятия подруги и, не говоря ни слова, принялась рыдать. Растроганная до глубины души, Лидия тоже зарыдала. Обе остановились лишь тогда, когда кончились носовые платки. - Моя милая Арти, что же случилось? – произнесла наконец Лидия. Артемизия крепко сжала руку подруги: - Твой отец, - дрожа, проговорила она, - лорд Годвин, он же разбирается в законах, так? Могла бы ты узнать… узнать у него, могут ли родители заставить девушку выйти замуж против её воли? Даже если она согласилась на помолвку, но потом передумала? - Конечно, я узнаю у него, дорогая. Но, безусловно, родители не будут заставлять тебя выйти замуж против воли! Даже они – не настолько старомодные. - Будут, будут, я точно знаю. Они донимают меня каждый день! И никто меня не понимает! - Милая Арти, что же случилось? Что же сделал Лорд Феррис, что ты так возненавидела его? Поначалу Артемизия задумалась – не рассказать ли подруге всё как есть? Но она знала, что милая Лидия очень любит собирать новости о делах своих друзей. А ещё она знала, что, как бы безгранична не была их любовь, Лидия просто не сможет не поделиться вестями о падении Артемизии со всем миром. Артемизия приняла мудрое решение сдержаться. - Я никогда не выйду за него замуж! Я скорее умру! Лидия изо всех сил старалась объяснить, что, по её личному опыту, настоящая любовь и понимание, как вот между ней и её дорогим Армандом, всегда одолеют любые невзгоды. Тем не менее, её слова не возымели успеха. Артемизия зажала рот рукой и отвернулась от подруги. Лидия принялась нежно гладить Артемизию по голове. Всё оказалось ещё хуже, чем она предполагала. Ей уже приходилось видеть приступы душевных волнений Артемизии, особенно когда та пыталась напугать родителей, но никогда прежде она не отказывалась открыть сердце дорогой подруге. Никогда раньше у неё не было таких заплаканных красных глаз, такого опухшего от слез лица, и такого нервного дыхания. Лидия задумалась, как бы вернуть ей прежнюю уверенность, отвлечь и успокоить? - Арти, помнишь, как мы ходили смотреть «Императрицу», и тебе ещё потом снились кошмары? Артемизия пожала плечами. - Про ту страшную женщину, которая казнила столько мужчин? А что, снова ставят? Если честно, теперь не откажусь ещё раз посмотреть этот спектакль. Очень даже не откажусь. Как я её теперь понимаю! - Нет, его не ставят, нет, но та роскошная актриса, которая была такой величественной и опасной императрицей, её ещё зовут Черной розой… а ты знаешь, что у неё будет новая роль, она будет леди Стеллой! - То есть… - у Артемизии перехватило дыхание, - они будут ставить «Дуэлянта, которого никто не мог убить»? - Спектакль уже идёт! Лавинья Перри и Джейн Хетли его уже видели, в День Рождения Джейн! - И что же?! - Лавинья говорит, что Генри Стерлинг – бледная насмешка в роли Фабиана, а Джейн – что готова выйти за него, не раздумывая. Впрочем, Лавинье мало что вообще понравилось. Она разозлилась, что они выкинули часть про кошек на крыше, хотя я не представляю, как её можно было бы поставить на сцене. Джейн говорит, что это не важно, потому что покаяние Мангрува в конце получилось намного трогательней, чем в книге. Лавинья же уверена, что так теряется дух книги. - Я никогда не верила, что он по-настоящему раскаялся, это была ловушка, чтобы обмануть потом Стеллу. - Джейн тоже так думает. Он говорит, что готова была его сама убить, настолько он злой. Восхитительно злой, как она сказала. - А Тирьян? Красивый? - О, тут всё сложнее. Его играет женщина! - Женщина? Та самая, которая играла друга главного героя в «Колдуне короля»? Могу поспорить, что это она. Мой брат Робби был от неё без ума, но всё же… женщина играет Тирьяна.. - Говорят, у неё хорошо получается фехтовать. - А она целует Стеллу? - Они ничего про это не рассказывали. - Что? Это после того, как мы с Лавиньей столько времени учились целоваться? Не может быть! - Тогда нам ничего не остается, - радостно заявила Лидия, - как пойти на спектакль и самим всё разузнать. Артемизия тут же помрачнела. - Я не могу. - Ты ведь не можешь вот так, в заточении, прожить всю жизнь! - Я никуда не пойду, до тех пор, пока от меня не отстанут с этой свадьбой. - Тогда вот что, - сказала Лидия, слегка подпрыгнув на месте, она начинала так делать, когда была очень рада, - мы можем пойти туда тайком. Ты можешь надеть маску и… - Нет! Нет! Нет! – воскликнула Артемизия и зажала уши руками. Лидия испуганно отшатнулась, но тут же застыдилась своего малодушия. Она осторожно продолжала: - Дорогая, милая… может быть, наконец, скажешь, что случилось? - Я не могу выйти за него замуж, - снова повторила Артемизия, - я никогда ни за кого не выйду. Об этом даже думать противно. - Арти, - аккуратно начала Лидия, - может быть, мама рассказала тебе что-то такое о замужестве, что-то такое, что показалось тебе отвратительным и напугало? Артемзиия с удивлением посмотрела на неё. Неужели эта самая Лидия, которая в прошлом году помогала ей прятать в шляпке «Ложе Эроса»? Однако вслух она ничего не сказала. - Мама говорит только о нарядах, украшениях, поместьях в провинции… - произнесла она и добавила с отвращением, - и о том, что если я выйду замуж за лорда Ферриса, то всегда буду выше тебя по положению, за кого бы ты ни вышла. - Неужели? – поразилась Лидия. - Ненавижу её! – взорвалась Артемизия, - ненавижу её! Ненавижу вас всех! Надо отдать должное, Лидия Годвин стойко выдержала это испытание. Мало того, она отдала подруге почти все носовые платочки, которые у неё нашлись, радостно добавив: - Мне нужно сказать Дори, чтобы вовремя приносила новые платочки в комнату. - Робби говорит, что из меня слезы льются, как из ведра. Его я тоже ненавижу! - Робби всегда такой, но я-то тебя никогда не обижу, родная, ты же знаешь. Полилось ещё больше слез и клятв в вечной дружбе. В этот чудесный момент Артемизия вспомнила ещё кое-что: - Лидия, помнишь, как Стелла бежала в деревню, а там вокруг одни приспешники Мангрува, и она не знала, кому доверять? Когда ей нужно было передать письмо Фабиану, которое могло привести к его смерти, если бы попало не в те руки? Мне тоже нужно передать письмо! Просто вынеси его из дома и передай кому-нибудь, кто может его доставить адресату. У Лидии расширились глаза: - Артемизия Фитц-Леви! У тебя есть возлюбленный? - Какая гадость, Лидия! Зачем мне возлюбленный! Это просто друг. Как ты не понимаешь, я тут в плену! Они ко мне никого не пускают, никого, кроме тебя, моя дорогая, и, конечно же, читают все письма, которые мне присылают. Мне скоро будет нечем подкупать Дорри… Мне нужна твоя помощь! - Понятно… - Лидия сжала платок в руках, - давай его сюда. - Вот, - Артемизия подняла край коврика с розовыми цветами, - служанки подметают под ним раз в неделю, лентяйки. Адресовано оно было так: «КТ, Поместье в Приречье». Лидия сунула конверт в карман фартука. Артемизия схватила её за руки и посмотрела в глаза с такой яростью, что в этот момент очень напомнила Императрицу, когда та приказывала казнить фаворита: - Поклянись! Поклянись любовью к своему милому Линдли, что никому не скажешь! Ни маме, ни папе, ни даже тому, кому отдано твое сердце! Никому! Если ты сделаешь, что я просила, то, может быть, когда-нибудь я смогу прийти на твою свадьбу, хотя меня саму такое счастье уже не ждёт. ИНОГДА, ЕСЛИ ЛИДИЯ СИДЕЛА ВО ВРЕМЯ ЗАВТРАКА ДОСТАТОЧНО ТИХО, РОДИТЕЛИ ЗАБЫВАЛИ О ЕЁ ПРИСУТСТВИИ. Это одна из причин, почему она редко завтракала в своей комнате. Лидия медленно поедала свой тост и слушала, как мать говорит отцу: - Тремонтен снова за своё. Дора Невильсон мне сказала, что её муж ей сказал, что его камердинер ему сказал, что видел Тремонтена на Кровавом балу. Разумеется, все мы знаем, что самого лорда Невильсона там не было, а даже если бы и был, он никогда бы не признался. Там были одни камердинеры, не бал, а просто сборище джентльменов с платяными щётками. Это если послушать рассказы мужей всех леди, которых я знаю. - Забавно, - отозвался отец Лидии Майкл, он же лорд Говдин, намазывая на тост масло и наблюдая, как оно впитывается в хрустящую хлебную корочку. Он очень серьезно относился к тостам. – Мой камердинер там не был. Или же не хочет признаваться, что был. - Отлично, - ответила жена, - значит, ты ничего не знаешь об этой его так называемой племяннице? Девушке со шпагой, которая одолела Тодда Улётного. - Конечно, я знаю о его племяннице, Розамунда, за кого ты меня принимаешь? Я же Судебный канцлер. Если герцог Тремонтен научил какую-то девочку фехтовать, к тому же ещё и родственницу, и она начала ходить на дуэли, то рано или поздно, она появится перед Судом чести. Мы просто обязаны всё знать наперед, чтобы никто не подумал, что мы не знаем, что с ней делать. - А вы не знаете? - Привилегия шпаги принадлежит исключительно дворянам, это их право. Но только привилегия, а не сама шпага. Шпагу должен держать тот, кто умеет с ней обращаться. Леди Годвин слегка дотронулась до его руки: - А я знаю одного дворянина, который так не думал. Лорд Годвин так посмотрел на свою жену, что Лидия испугалась, как бы родители не удалились тот час же, ради своих таких личных разговорчиков, не доев завтрак и оставив её умирать от любопытства. - Лишь однажды тот человек не отказался от своей привилегии и взял в руки шпагу, потому что оно того стоило, - ответил Майкл Годвин. Неужели это та самая дуэль, когда её отец дрался за мать? Лидия затаила дыхание, ожидая, что же они расскажут дальше. Однако она так притихла, что это даже стало заметно. Мать снова вернулась к предыдущей теме разговора: - Значит, - продолжила Розамунда, - юная дворянка, которая, по своему усмотрению, может постоять за себя со шпагой в руках, как-то сильно отличается от юного дворянина? - Возможно, - вздохнул лорд Годвин, - ты не представляешь, в какой груде запутанных правил и традиций приходится разбираться Суду чести. Принадлежит ли привилегия шпаги и женщинам тоже, или же лишь их родственникам мужского пола? Есть прецеденты. По одному выходит первое, по другому – второе. То одно, то другое, в разные годы – по-разному. Ведь состав Совета меняется, то по результатам выборов, а то и по воле судьбы. Единственные, кто остаются там всегда, это Арлен и герцоги. Вот единственный неизменный состав. И ты понимаешь, о чем я, ведь герцог Тремонент как раз в него и входит! Леди Годвин, усмехнувшись, кивнула. - Честь – это путаница из неписанных законов и неистово защищаемых традиций. В конце концов, что это за девочка? Кто она в лице закона? А где её место в обществе? Или она то дворянка, то дуэлянта, просто потому что захотелось? А если и так, то кому именно захотелось? - Её дяде, полагаю? Если только она не убьет его. - Она не сможет его убить, по крайней мере, в честной дуэли. Суд не разрешает бросать вызовы кому-то из родственников. Она может убить кого-то только от его имени. - Или своего. - Вот в этом-то и проблема. - Понятно. И что же благородные лорды намерены делать? - Подождём – увидим. - Мне это не нравится, Майкл. Если это и вправду дочь его сестры, то как же бесстыдно с его стороны позволять ей творить такое! Дворянку следует растить нежной и кроткой, держать под постоянным надзором. С этим нужно что-то делать! - Тремонтен глава всей семьи, её родные ни на что пока не жаловались… по крайней мере, Совет об этом ничего не знает. Поэтому и сделать мы ничего не можем. Грег Талберт, по слухам, никуда не выходит из дому из-за серьезной простуды. Ответа от него не добиться. - Она всего лишь девочка, не намного старше нашей Лидии, так люди говорят. - Если честно, я иногда подумываю, - произнес Майкл Годвин, - может быть, стоило бы научить Лидию фехтовать. Я ведь не всегда буду рядом, знаешь ли, если этот распутный Линдли попробует что-то такое сделать, после того, как они поженятся… - Папа! Даже в первый раз эта шутка была не очень смешной, и с каждым разом она смешнее не становилась. Мать бросилась ей на помощь. - Лиди, как твоя подруга Артемизия? Говорят, она заболела. Ты ведь к ней вчера ездила? Мама была такой доброй и чуткой, не то что леди Фитц-Леви. Но если она расскажет маме, как страшно несчастна Арти, то нарушит данное той слово. - Она не столько болеет, сколько расстроена, мама. Арти не хочет выходить замуж за лорда Ферриса, но её хотят заставить! Она только плачет и плачет, ничего не ест. Ужасное зрелище! Мама, как ей помочь? Леди Годвин, которая хорошо знала характер леди Артемизии, не без любопытства поинтересовалась : - И что же могло заставить её изменить своё мнение о женихе? Ты не знаешь, милая? - Она ничего не говорит. Но она в полном отчаянии. Я никогда её такой не видела… Почти никогда. Так долго – точно никогда! Отец и мать переглянулись. - Могу поспорить, - произнес лорд Годвин, - что она узнала про Черную розу. - Майкл, - предупредила его леди Годвин, - сейчас, пожалуй, не лучший момент… - Розамунда, думаю, как раз самый подходящий, ведь Лидия сама скоро станет замужней дамой и ей придётся узнать правду о мире. Я даже собирался поговорить с ней об этом. И он повернулся к своей единственной дочери: - Лидия, дорогая, что тебе ты знаешь о женщинах, которые… Нет, не так. Начну с начала. Лидия… Леди Годвин громко вздохнула, но руку помощи мужу в этом деле не протянула. - … у мужчин, видишь ли, есть в жизни определенные интересы. И эти интересы могут заставить их глупо себя вести. Делать вещи, которые их женам не понравились бы. И я надеюсь, что если ты узнаешь о том, что твой муж делает какие-то глупости, то не будешь молчать, а призовешь его к ответу. Лидия пыталась выглядеть как взрослая, которой можно доверять: - Не переживай, папа. Мы с Армандом поклялись, что между нами никогда не будет никаких секретов. - Вот и прекрасно, - продолжал лорд Годвин, - конечно, неженатым джентльменам иногда позволительно делать некоторые глупости, которые вполне могут помочь им стать лучше. И даже их женам пойти на пользу… Надеюсь, тебя не слишком напугает, если я скажу, что муж одной из твой подруг до свадьбы был… гм… близок с некоторыми женщинами в городе… с хозяйками салонов, актрисами и так далее. Был их покровителем. На самом деле, такое прошлое есть у большинства мужчин. - Но не у женщин? - О нет, не у женщин, - потупив взор улыбнулась её мать, - у женщин нет прошлого. Только прекрасное необозримое будущее. Лидия пыталась сделать сосредоточенное лицо, как будто про всё это она только что впервые узнала. - Черная роза - актриса, - осторожно уточнила она, - и лорд Феррис – её покровитель? - Был им, - ответил лорд Годвин, - она замечательный экземпляр, такая дорогая, статусная вещь, как раз такая, какие нравятся лорду Феррису. Конечно же, он захотел её заполучить. И это было нелегко сделать. Черная роза очень привередливая. Ей всё быстро надоедает, как она сама говорит. И нетрудно поверить, судя по тому количеству ухажеров, которых она отвергла. Но наш канцлер ведь любит сложные задачи, так ведь? - Майкл! – в голосе его жены появилась строгость. - Просто повторяю всем известный факт, - спокойно ответил он, - но всё недолго длилось. У них была небольшая ссора. - Небольшая? – с ликованием произнесла леди Годвин, - говорят, он выкинул её из дома посреди ночи в одной ночной сорочке, как какую-то простолюдинку. Лидия приоткрыла рот от удивления: - А если Артемизия что-то сделает, что ему не понравится, он её тоже выкинет на улицу в снег? Ну конечно же, вот она и не хочет выходить за него! - Нет, разумеется, нет. Ни один дворянин не будет так обращаться со своей женой. Ведь тогда она вернётся к отцу и брату, и они заставят его ответить! Нет, нет, не волнуйся. Ничего подобного никогда не случится. - Подумай, Лидия, - обратился к ней отец, - твоя подруга очень гордая. Она узнала про эту связь и хочет заставить лорд Годвина пожалеть. Ведь она любит всегда выигрывать, согласись? Лидия нахмурила брови, задумавшись. Арти и впрямь заинтересовалась, когда услышала имя Черной розы. И она не любит, когда её обыгрывают, тоже верно. - Но если лорд Феррис уже расстался с содержанкой, то почему Арти до сих пор злиться? - Потому что, - решительно ответила мать, - Черная роза была с ним ещё в середине зимы. Он ухаживал за обоими одновременно, вот почему. Лидия присвистнула. - Вот видишь! – обратилась леди Годвин к мужу с упрёком. – Вот к чему ведут подобные вульгарные разговоры. Лидия, леди не свистят, ты же знаешь. - Но если вы знаете про лорда Ферриса и Черную розу, то и её родители обо всём наверняка тоже знали. Почему тогда Аремизии никто ничего не сказал? - Её отец, он… - произнес лорд Годвин, - важный человек в городе. Даже если он и знал про эту связь, то абсолютно точно понимал, что долго она не продлится. Для него это была не такая уж и важная причина, чтобы разрывать выгодный брачный контракт. Лидия обдумывала всё, что только что услышала. Артемизия никогда не любила лорда Ферриса, это она знала. Может быть, Артемизии и вправду не стоило выходить за него замуж. Родители всё равно никак не смогут её заставить. Всё кончится очередным затяжным столкновением характеров, в такое в семье Фитц-Леви уже случалось. Лидия поклялась поскорее снова увидеть Арти, принести той её любимый шоколад и как-то ещё отвлечь. - Черная роза играет в новом спектакле, - сказала она, - все мои друзья его уже видели. Можно и мне тоже сходить? - Милая, - вздохнула её мать, - это спектакль по кошмарной книжонке про возлюбленную дуэлянта? Мои друзья были без ума от этой ерунды в своё время. - Это не кошмарная книжонка, - заявила дочь, это книга про благородные и истинные чувства. И про дуэли. - Тогда я почитаю, - весело заметил отец, но никто не обратил на него внимания. - Я хочу взять Арти с собой, чтобы она тоже посмотрела. Если только она поверит, что лорда Ферриса там не будет… - Не будет, - с усмешкой ответила мать, - сразу на следующее утро, после того как он выбросил её на улицу, Черная роза распорядилась, чтобы впредь его не пускали в театр. И он там с тех пор так и не появлялся. - Вот видишь, - обратился Майкл Годвин к дочери, - актрисы – мстительные создания. Непременно передай это своему Арманду, чтобы он очень внимательно выбрал любовницу. Год назад Лидия бы захихикала, услышь она такое, но любовь сделала её очень серьезной. По крайне мере, в вопросах чувств. - Ах, папа, ты же знаешь, Арманд никогда не будет такого делать. - Конечно же, нет, - ответил отец, - я ведь за ним слежу.