Его холодные кончики пальцев

«Я так оцепенел, Что больше не чувствую твое присутствие. Я так устал, Что стал понимать гораздо больше. Я становлюсь таким. И все, чего я хочу, Это быть больше похожим на себя и меньше на тебя»

— Оцепеневший, Linkin Park

Часть первая: Франциск — Эй, что это? — Франциск вытащил из-под кровати брата журнал. — Ах ты, Франциск. Двенадцать — это слишком рано, чтобы смотреть такое, — брат со смехом выхватил журнал. Они часто проводили время после обеда вместе. Франциск восхищался своим братом. Франциск посмотрел на старшего. Он хотел быть таким же взрослым, как он. Его брат мог ездить куда угодно, делать что хотел, мог пойти за пиццей и задержаться допоздна — его даже не заставляли ложиться в определенное время спать! — Я уже достаточно взрослый! Просто покажи! Что это? — он пытался заглянуть через широкое плечо брата. — Ах, какого черта, — провопил его брат и передвинулся так, чтобы Франциску было видно. Франциск увидел непристойные фотографии в журнале. Почему они без одежды? Что это… Вещи? На лице отобразилось смущение, и старший рассмеялся, читая его мысли. — Папа никогда не позволял мне «поговорить», и он, вероятно, не собирается заводить разговор, поэтому я расскажу тебе. Видишь ли, когда тебе кто-то нравится… — его брат начал вдаваться в подробности журнала, показывая все на картинках. — Но почему они раздеты? — по незнанию спросил Франциск. — Тебе не нужна одежда, когда занимаешься сексом. — Значит, такое происходит, когда девушка и парень действительно нравятся друг другу? Они просто снимают с себя одежду? Старший ответил с очередным смешком: «Если ты не предпочитаешь делать это с парнями, да, вроде того. Когда такое происходит, ты также говоришь им что-нибудь возбуждающее или что-то еще» — Мальчики, обед готов! — раздался голос снизу. — Чем вы там так заняты? Братья переглянулись и бросились к двери, в ноздри им ударил аромат картофельного пюре с подливкой.

***

Франциск вышел из столовой раньше своих друзей. Он собирался взять книгу из библиотеки — это не то, о чем он хотел бы рассказывать Антонио, Гилберту или даже новичку Альфреду. Оглянувшись, он продолжил свой путь к библиотеке. Его любимой книгой была «Алиса в стране чудес», и он собирался снова взять ее. Он мог читать не отрываясь от нее весь день, каждый день. Ему нравилось перечитывать, как Алиса тоже искала себя, как и он сам. Франциск застрял в этой средней школе, пытаясь быть как все до получения своей шапочки и мантии. До конца обеденного перерыва оставалось минут десять, поэтому он поспешил в отдел художественной литературы, но обнаружил, что книги нет на своем месте. Разочарованно застонав, он сел у книжной полки и надул губы. Он поднял глаза и увидел мальчика в другом конце библиотеки. Его сердце забилось быстрее. Это был Артур. Два года он был влюблен в него. Он столько раз пытался сказать ему… но все всегда шло наперекосяк. Мальчик всегда выглядел испуганно, и Франциск не мог понять причины. Он был не намного крупнее его, и страшно не выглядел — по его мнению. Он увидел книгу в его руках. Алиса в стране чудес. На сердце вдруг ему стало так легко, он прижал колени к груди. Артур был просто идеален. Он был таким умным… таким милым, и у них были похожие вкусы. Внезапно мальчик пришел в движение, поставил книгу на полку и направился в сторону парня. Франциск запаниковал и бросился бежать к двери. Он не знал, что ему сказать, если Артур увидит его. Что ему следовало сказать? Парень вышел на улицу и сделал вывод, что мальчик не заметил его. Он надеялся на это. Артур вышел из двери вслед за ним, он почувствовал, как невольно протягивает руку, чтобы позвать его, но отпрянул, прежде чем его увидели. В конце концов, он ограничился попыткой дружески похлопать по спине — подождите, это было слишком трудно. Черт, неужели он сделал ему больно? Артур пытался убежать от него… Почему он вечно бежит? «Подожди не уходи», — мысленно сказал Франциск, схватив мальчика за запястье, чтобы остановить его. Ух, это произошло не так! Он только что швырнул ребенка в дерево! — П-пожалуйста, просто позволь мне пойти в класс, — тихо проговорил Артур. Он з-заговорил со мной… Это ведь первый шаг, верно? Общение? Может он чувствует то же, что и я… — Он говорит! — с восторгом воскликнул Франциск, — Может, мы найдем что-нибудь получше для этих губ? Франциск наклонился ближе, чувствуя, как сердце вот-вот выскочит из груди. Может быть, Артур сделает первый шаг? Внезапно его щеку опалило. — Не бей меня, — Франциск был удивлен. Прежде чем он осознал, он понял, что его кулак прилетел к щеке Артура. Черт, почему это всегда так заканчивается? Он правда не хотел… Зрительный контакт. Главное — зрительный контакт. Франциск приподнял подбородок мальчика, чтобы заглянуть в его прекрасные глаза. Так… и что? Что мне теперь делать? Я… поцеловать его? Я не знаю! — Когда тебе кто-то нравится — сказал мне брат. Франциск начал лизать шею Артура, чувствуя, как тот извивается под ним. Значит ли это, что он все делал правильно? Неужели Артур тоже этого хочет? Он поднялся к его прекрасным губам и прижался своими. Артур был так красив. Сердце парня билось так быстро, что невозможно было описать. Франциск почувствовал, как Артур покачал головой, значит, он действительно этого хочет? Он пытался ответить на поцелуй? Он чувствовал возбуждение. Франциск начал задыхаться от острой боли в животе. Артур пнул его? — Не отталкивай меня, — взмолился Франциск и попытался сделать следующий шаг, позволив своим рукам блуждать по телу Артура. Подожди, у Артура уже есть кто-то? Был ли он… влюблен в другого? Нет! — Если ты ждешь своего особенного, можешь не беспокоиться, — осторожно сказал Франциск. Я твой особенный. — Тебя никто никогда не полюбит… - никто, кроме меня. — ты отвратительное подобие человека. Подожди, это не так… — Тебе лучше принять мои действия, чтобы не умереть девственником. Не то чтобы мне хочется прикасаться к твоему отвратному телу, просто приятно наблюдать, как ты извиваешься подо мной. Я не это имел ввиду! Я…я не этого хотел! Как это произошло! Нет, нет, нет, нет… Его снова толкнули. М-может… Артуру просто так больше нравится? Он читал о людях-мазохистах, которые не любят мягкое обращение с ними… Должно быть, так и есть. Парень лишь хотел, чтобы Артур любил его. — О, ты предпочитаешь погрубее? — игриво спросил он, продолжая свои действия. Подождите, снова? Черт, только не снова! Почему он всегда причинял мальчику боль? Франциск наблюдал за Артуром, как тот держался за травмированное горло. Я правда не хотел этого! С-сейчас, я постараюсь сделать все правильнее. Франциск толкнул своего возлюбленного на жесткую траву и навис сверху. И это то, что ты считаешь правильным? Артур пытался вырваться из-под него, размахивая руками и пинаясь. Прекрати! П-просто позволь мне любить тебя! — Просто наслаждайся. Вдруг он почувствовал, как Артур ударил его головой и выбрался из его хватки. Он прикоснулся к губе, из которой, как оказалось, текла кровь. Почему? Почему я не могу сделать этого? Почему ты не любишь меня? Почему ты не понимаешь, что я просто хочу быть твоим парнем? Да что не так с тобой? Почему я не могу просто сделать это? Разве я тебе не по вкусу? Я знаю, что ты любишь! Просто… Пожалуйста… Позволь мне сделать это… Почему Артур лежит на земле, почему он возвышается над ним? На ботинке к-кровь Неужели это он сделал? Франциск почувствовал, как начинает задыхаться, он обхватил голову руками. Почему… Почему я ничего не могу сделать как надо? Франциск услышал звонок и помчался на пятый урок. Я… я люблю тебя, Артур. Прости… Хорошо?

***

Часть вторая: Гилберт Первый курс. Первый раз в Америке, перевод в старшую школу. Он умолял отца позволить первый год просто отдохнуть, но в ответ лишь получил отказ, в Америке запрещено пропускать школу. Он только-только переехал из Пруссии — не из Германии — в Америку и теперь должен посещать школу Хеталия. Он плохо владел американской речью, а если говорил, то его было трудно понять из-за сильного акцента. В Пруссии Гилберт не считался умным учеником. Он не был самым задорным, самым крутым, самым ценным. Он был довольно раздражающим, по мнению некоторых (точнее почти всех) людей, с кем он был знаком. Что ему делать, чтобы его заметили? Каким американским словом его можно описать? Крутой? Гилберт не был таким. Он понимал, этот год будет отстойным. Хотя, как ни странно, в первую же неделю он подружился с парнем по имени Франциск, который в свою очередь познакомил его с Антонио. Английский для всех их был вторым языком, но на французском и испанском они говорили как на родном. По крайней мере Гилберт не стал одиночкой. На втором месяце учебы он почувствовал одиночество, обедая в столовой. Франциска отвели к директору, а Антонио сдавал контрольную по математике. Он сидел ковырялся в подносе с едой. Сегодня у него не было аппетита. Печально вздохнув, он взял свой поднос с одноразовой посудой и встал, резко врезавшись во что-то крупное, вся его еда опрокинулась. Он посмотрел на крупного светловолосого (очень похожие на его собственные) парня с фиолетовыми глазами. И что это за шарф на нем? Кто носит шарф летом? Он с ужасом понял, что вся его еда разлилась по рубашке парня, что был на голову выше него. Чем-то оранжевым… Овощами? был забрызган по центру, а также часть кусочков мяса прилипла к ткани. Остальная часть просто упала с его рубашки, которая еще сегодня утром выглядела такой чистой. — О, черт, чувак, мне очень жаль! — воскликнул Гилберт, протягивая тому салфетку. В столовой воцарилась тишина, и он понял, что все обратили свое внимание на них. Что это за аура? Гилберту вдруг стало холодно. Гилберт неловко стоял под взглядами сверстников, обдумывая, что ему делать. Почему все уставились на него? — Г-гм… Здесь… У меня есть несколько салфеток, я могу дать тебе их… — тихо сказал он и начал рыться в рюкзаке, чтобы достать их. Тот подросток подошел сзади поближе, немного наклоняясь к плечу виноватого. Гилберт, найдя салфетки, резко развернулся, задев локтем в глаз незнакомца. Гилберт, поняв, что сейчас сделал, начал волноваться. — Я-я не хотел! — он оправдывался и смотрел, как разозленный парень встал и выбежал из столовой. В здании царила тяжелая атмосфера, и все еще никто не издавал ни малейшего звука. Гилберт осторожно присел на стул и откинулся на спинку, теребя край рубашки. На что все смотрели? Позже неожиданно с одного из столов донесся громкий крик. Другие начали визжать от счастья. Все захлопали, некоторые даже похлопали Гилберта по спине. Радостные возгласы прозвучали, как раскаты грома. — Чувак, это было потрясающе! — Не могу поверить, что ты сделал! — Ивана! В тебе много мужества, малец! — Случайно? Держу пари, это было спланировано! — Я слышал, он немец. — Нет, пруссак. Он сам мне сказал это. — Вот почему он так силен! — Он такой храбрый! — Он так крут! Крутой? Они посчитали его крутым? Гилберт улыбнулся внутри себя, вспоминая свои мысли ранее. Он решил, что здесь будет хуже, чем в школе Пруссии. Он думал, снова потеряется в толпе. Думал, что никогда не будет потрясающим. Так что он должен делать, чтобы его таким продолжали считать? Просто избивать людей? Издеваться над ними? Улыбка Гилберта еще больше расширилась. Гилберт был крутым.

***

Часть третья: Антонио Всегда улыбайся. Всегда заставляй других улыбнуться. Всегда смейся. — мысленно припевал Антонио Бесконечное заклинание, которое постоянно повторялось. Он взмахнул волшебной палочкой, покрыв всех вокруг эльфийской пылью. Повсюду растягивались улыбки. Счастье Антонио захватило и окружающих. — Так, перед занятием в спортзале, все мы знаем, как этот Артур всегда переодевается за занавеской в душе? — спросил Гилберт, встречая ободряющие взгляды друзей. — У меня родилась потрясающая идея. Можно сделать вывод, что тот день на самом деле был спланирован известным трио плохих парней. Это не была случайностью, которое было совершенно импульсивно; нет, все было тщательно продумано. Этим троим удалось уговорить Альфреда и еще одного мальчика присоединиться к ним. Альфред выглядел нерешительно, идя за парнями. Даже болтовня детей в раздевалке не могла заполнить зловещую тишину, что была в их головах. Они отлично знали, что собираются сделать. Гилберт будет крутым. Франциск следовал за ним. Альфред шел с ними, чтобы быть уверенным, что ничего не выйдет из-под контроля. А другой мальчик, просто был удостоен чести быть выбранным известной группой. Антонио следовал за ними, чтобы их улыбки продолжались, будто выгравированы на камне. Он сделает то, что они скажут, ради их счастья. Казалось, они застали Артура врасплох, когда Гилберт хищно привел парней. Антонио наблюдал со стороны за жестоким обращением Гилберта с Артуром. Франциск присоединился к нему позже. Он наблюдал, как губы мальчика сжались в тоненькую линию. Артур почти не показывал эмоций. Всегда заставляй других улыбаться. Гилберт улыбался. Франциск улыбался. Он должен помочь Артуру или присоединиться к Франциску и Гилберту? Как заставить Артура улыбнуться? Мог ли он разгладить напряженные складки на его лице? Его глаза следили за каждым ударом, морщась от звуков. Антонио заметил, как улыбка Альфреда начала меркнуть. Двое человек были несчастны. Почему Альфред грустил? Как сделать его счастливым? На лица Франциска и Гилберта красовалась ухмылка удовольствия, хотя Франциск, кажется, чувствовал себя виноватым. Его улыбка — фальшивка. Зачем тебе натягивать фальшивую улыбку, Франциск? Улыбка Гилберта была наполнена волнением. Почему ты не счастлив, Гилберт? Антонио нерешительно ударил Артура кулаком в плечо. У Франциска были «связаны руки» — как будто парнишку требовалось держать. Судя по выражению лица, Кёркленд давно сломался. Где бы он мог найти клей? Снова послышались крики боли. Улыбка Антонио опустилась до невозможности. Гилберт бросил на него взгляд, будто говоря: «Заткни его, пока нас не услышали», — и только позже Антонио осознал, что сжимает подбородок Артура, сжимая его губы. — Пожалуйста, улыбнись, — едва слышно прошептал Антонио, пытаясь приподнять его уголки губ. Гилберт схватил Артура за волосы и швырнул об стену. Антонио смотрел, как кровь стекала с уголков улыбки Артура. Группа была удовлетворена своей работой и столпились вокруг Франциска, который записывал все происходящее на крошечную камеру мобильного телефона. Франциск улыбался натянутой, неуверенной улыбкой. Фальшь. Зачем ты притворяешься, Франциск? Как мне помочь тебе улыбнуться? — Это так потрясающе — вмешался мальчик, которого позвали с ними, ища признания от популярных подростков. — Конечно, я же здесь! — высокомерно заявил Гилберт, указав на себя большим пальцем. Он широко улыбался. Группа смеялась, смотря в экран на запись, и Антонио почувствовал, как его собственные губы начали кривиться, когда он присоединился к просмотру. Всегда улыбайся. Всегда заставляй других улыбнуться. Всегда смейся. — мысленно напевал Антонио. Антонио оглянулся на парней и увидел кривые улыбки — пусть кривые, но все же улыбки. Он достиг своей цели.

***

Часть четвертая: Альфред Альфреда втолкнули в красный шкафчик. Лицо его ясно показывало раздражение, когда он сердито уставился на обидчиков. Всего два мальчика его возраста, примерно того же роста и судя по всему не особо сильные. Ничего такого, с чем он бы не мог справиться. — Отвали, я опаздываю, — прорычал он и поднялся. В ответ он услышал лишь смех, и они снова толкнули его. — И что же ты сделаешь, пидор? Альфред ответил им тем же жестом, что и неприятели, сопровождавшимся кулаком. Он откинул свои волосы и снова пошел прочь, но, как оказалось, эти идиоты не готовы были отстать от парня. Они толкнули его на пол и выхватили вещи. Один рассеянно листал блокнот, читая записи. А другой в это время рылся в рюкзаке. Там были только школьные принадлежности, что было не таким уж и важным. В любом случае, Альфред просто был зол на этих парней. — Давай, возвращай, — он протянул открытую ладонь в их сторону. Если подумать какие проблемы теперь у них? Ладно Альфред опоздает на английский, так теперь еще и эти глупые дети опаздывают. Альфред и не сомневался, что с четырьмя опозданиями оправдание «Я забыл, где класс» не сработает. — Ха-ха, конечно, — начал говорить один, — знаешь, если ты и правда так хочешь его вернуть, будь нашим маленьким песиком! — Сидеть, песик! — проворковал другой ему на ухо, размахивая перед его лицом блокнотом.

***

Альфред начал говорить о следующем уроке, тетрадях и о всем таком. Эти дети были такими идиотами. На самом деле, кто бы делал что-то настолько унизительное из-за блокнота? Может если бы они испортили его игрушечного инопланетянина, Тони, то сильно избил бы их (ну, если бы они действительно сотворили что-то ужасное). Сегодня его решением было просто удариться достаточно сильно, чтобы вернуть свои вещи обратно. Если Альфред снова опоздает на урок английского, то скорее всего у него будут проблемы с директором. — Альфред, зайди в кабинет директора, — безразлично скомандовал ему учитель, продолжая урок. Альфред, игнорируя различные «Оохххх~», продолжал идти к двери. Засунув руки в карманы, он в одиночестве шел по пустым коридорам, иногда встречая прогульщиков. Он едва заметно махнул в их сторону, на что те в ответ дерзко ухмыльнулись. — Альфред, это уже твоя десятая драка за этот учебный год, — отчитывал директор. — Окей, на этот раз меня и правда спровоцировали, — сказал в свою защиту Альфред. Директор бросил на него взгляд, будто крича: «О, серьезно? Это достаточно правдоподобно, но у меня есть опыт в обмане детей с их оправданиями.» — Но даже в таком случае ты не можешь разбрасываться кулаками. В прошлый раз я уже предупреждал тебя, на этот раз мы исключаем тебя. — Исключение?! Ни за что, чувак! Родители убьют меня! — поднялся Альфред со стула. — Во-первых, я не твой «чувак», во-вторых, это не мои проблемы. Тебя переводят в соседний город. В этом году ты в школе всего три месяца. Тебе действительно нужно было начинать все эти драки? Альфред дулся, сидя на стуле. Хорошо, может несколько драк были потому, что слишком заманчивы остановиться. В конце концов, с ним происходило тоже самое, и он в порядке — даже стал крепче. Он помогает этим детям расти. Но иногда его реально провоцировали! Почему не наказывают тех людей? К тому времени, как Альфред вернулся домой, мама уже узнала о новостях в школе по электронной почте. Она была зла, встречая парня у входной двери, когда тот вышел из автобуса. Как оказалось, его перевели в среднюю школу Хеталия. Где это вообще, черт возьми?

***

В течение первой недели его уже звали в спортивные команды из-за его крепкого, мускулистого телосложения. На самом деле он не испытывал большой любви к спорту, но решил, чтобы приспособиться к этой дурацкой школе, стоит делать то, что нравится им. В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Альфред познакомился с Гилбертом из футбольной команды. (Потрясающий Гилберт, он всегда повторял это ему.) Начав чаще общаться с ним, парень познакомился с его друзьями — Франциском и Антонио. Похоже, им тоже нравилось дразнить других учащихся. Альфреда раздражало, что его исключили из прошлой школы за такое, но он никогда не говорил и слова против Франциска или Антонио. Позже Гилберт объяснил ему: ты сам выбираешь, с кем играешь. Одни расскажут обо всем, другие просто заткнутся и будут молчать. Такие как Райвис, Эдуард, Артур, Феликс и Торис. По словам Гилберта они были теми, кто будет просто терпеть, были открытой игрой. Спустя какое-то время, следуя за ними, он заметил, что они были… жестче в своих действиях. Гилберт, казалось, пытался отчаянно доказать всем, что он сильнее других, и Франциск, кажется, присоединился, только посмотрев на Гилберта, а Антонио, в свою очередь, внимательно изучал всех глупой улыбкой. Вскоре Альфред приспособился к их суровым издевательствам над другими. Для него это стало нормальным. Он даже иногда сам присоединялся и помогал им. Я уже прошел через подобное. Ты будешь в порядке. Сегодня со мной все хорошо, так что и у тебя все будет. Завтра, проснувшись, ты станешь сильнее. Крепче. Лучше.

***

Часть пятая: Глазами врага. В большинстве случаев Гилберт начинал драки, крича, что он крутой, потрясный, чтобы остальные это слышали. Франциск обычно присоединялся и соглашался с ним. Антонио улыбался. А Альфред наблюдал за ними. «Ладно, мне все еще нужно придумать что-то потрясное, чтобы люди считали меня крутым. Я еще никогда не был потрясающим… Я должен держать этот статус. Нужно придумать что-то еще», — промелькнуло в мыслях Гилберта. - «Франциск и Антонио со мной, не могу же я подвести их.» «Я люблю тебя, Артур. Мне правда очень жаль. Что мне делать с Гилбертом и Антонио? Они же мои лучшие друзья. Я не могу просто уйти от них. Что, если я буду противостоять им, что, если они перестанут быть моими друзьями? Прости меня», — говорил у себя в голове Франциск, когда снова ударил Артура. «Я должен заставлять улыбаться окружающих. Если не я, то кто? Это заставляет двух людей улыбаться, но ты… никогда не улыбаешься. Я не понимаю, как тебе помочь. Следует ли мне продолжать это делать. Если я остановлюсь, ты будешь счастлив? Я не могу подвести Франциска и Гилберта», — рассуждал Антонио. «Это не так уж и больно. Я просто хочу слиться с остальными выпускниками, и к тому времени, как ты подготовишь свою выпускную речь, ты станешь таким же сильным как и я. В этом же нет ничего плохого. Кроме того, это делают Антонио, Гилберт и Франциск. Все не так уж плохо», — проговаривал Альфред. «Мне не очень нравится это делать… но я не могу подвести своих друзей. Если они это делают, то и я буду тоже», — подумали они в унисон.