Чёрные бабочки

Чего хочу? С какою целью Открою душу вам свою? Какому злобному веселью, Быть может, повод подаю! Охота была, пожалуй, единственным великосветским развлечением, которое не навевало на Хосока невыносимую скуку. Здесь не нужно было тратить время на вежливо пустые разговоры, всегда можно было оторваться от утомительного собеседника под предлогом погони за гончей собакой, а главное — это напоминало о захватывающей военной службе. Езда верхом, стрельба — всё это было мило сердцу маркиза, и он был несказанно рад вновь почувствовать этот адреналин без угрозы получить шальную пулю в плечо. Кроме того охота была прекрасным местом для флирта. Всегда можно было незаметно скрыться за кронами деревьев и в растительности пышных кустарников от посторонних глаз, не вызывая при этом лишних подозрений. Присутствие герцога лишь сильнее усиливало предвкушение от охоты, которое и так было велико. Невольно Чон вспоминал свои эмоции перед балом. Его бурное ожидание тогда более чем окупилось, а потому альфа рассчитывал и в этот раз на достойную награду. Хосок никогда не скрывал, что главным достоинством в многочисленных романах для него было получение ответной реакции от партнёра. Особенно волнующе было, когда маркиз толком не прикладывал никаких усилий и всё равно наблюдал на себе непритворно влюблённый взгляд. Но так срабатывало лишь с молодыми и неопытными омегами, мечтающими вырваться из-под гнёта суровых пап и испытать всё то, что читали в пошлых романах, которые для них тайно приносила прислуга. Вот только этим подобные невинные души и были скучны. Они быстро надоедают. А вот такими, как герцог, можно наслаждаться долго, смакуя удовольствие на языке. Именно это и намерен испытать Хосок, испив чувства из этого омеги до дна, забрав себе всю страстность. Кроме того, в верховой езде маркизу не было равных, все это признавали, а потому именно на охоте произвести впечатление на Тэхёна было проще всего. Хосок уже предвкушал, как же сладко будет целоваться с холодным герцогом в тени кленовой листвы, вдали от любопытных глаз. Альфа уверен, что в такой обстановке Ким проявит и чувственность, и пылкость. Нужно лишь подтолкнуть его к этому. К прибытию Хосока в один из лесов на окраине Парижа, все приглашённые уже были на месте. На широкой поляне были расставлены столы с щедрыми угощениями от устроителя охоты, на чьей территории всё и происходило. В основном угощались омеги, прибывшие со своими мужьями, и не проявляющие к поимке шустрых зайцев ровно никакого интереса, чего нельзя было сказать об альфах. Расхаживая по поляне со своими гончими, они не теряли возможности похвастаться перед каждым знакомым приобретениями, будь то дрессированные породистые собаки, стоящие целое состояние, или же английский жеребец, на котором хозяин рассчитывал сегодня обогнать всех конкурентов. Замечает Чон среди собравшихся и своего отца. Именно рядом с ним наконец взору альфы становится видна стройная и весьма привлекательная фигура наездника на лошади, в котором без труда можно было узнать герцога. Именно в его сторону Хосок и направляется. Редко какой омега мог с той же лёгкостью и грацией держаться в седле подобно мсье Киму. Несомненно, этим прекрасным созданиям строгие няньки и папеньки с детства прививали безупречную осанку, но уверенной она была лишь за обеденным столом, да в бальной зале. На лошади же, в силу отсутствия частой практики, абсолютное большинство чувствовало себя весьма неуверенно. А вот герцог словно в седле родился. Для него верховая езда была столь же естественным состоянием, как ходьба, или даже скорее дыхание. Возможно, дело было в отце-кавалеристе, а может, безутешный вдовец от скуки упражнялся весь первый год траура, так как остальные развлечения были для него под запретом. В своей амазонке из чёрного сукна и с изящным омежьем цилиндром Тэхён приковывал совершенно различные взгляды. От откровенно завистливых до полных восхищения. Впрочем, все они были Киму абсолютно безразличны. Он обращал внимание лишь на собеседника, в котором Хосок быстро узнаёт того самого знакомого отца, недавно назначенного ответственным за поставки продуктов к столу Его императорского величества. Оно и неудивительно. Человек с титулом герцога находится на вершине аристократической иерархии и негоже ему обращать внимание на сплетни от супругов баронов или же виконтов. Слишком мелкие сошки для Ким Тэхёна, которые не могли сравниться с ним ни по титулу, ни по достатку. — Хосок, — альфа, заворожённый наблюдением за герцогом, не замечает, как рядом с ним оказывается отец на своём сером жеребце, — Марин вчера был крайне расстроен тем, что ты так бесцеремонно ушёл в сад. Не мог остаться с ним и поговорить? — Мне стало душно, — отстранённо отвечает Хосок, продолжая при этом смотреть в сторону Кима, боясь потерять его из виду. — Так я тебе и поверил, — старший Чон, поняв, что иначе внимание сына не привлечь, подводит лошадь ближе и останавливается прямо перед лицом своего дражайшего наследника. — Только попробуй попасть в очередной скандал, оставлю без средств, так ещё сделаю всё, дабы тебя командировали в Алжир. — Я же не делаю ничего предосудительного, отец, откуда столько ярости? — Будто я слепой и не вижу, как ты смотришь в сторону вдовствующего герцога. Это высказывание отца Хосок оставляет без ответа. Всё равно возразить было нечем, да и не очень хотелось. В угрозы про Алжир альфе верилось с трудом, а потому он был уверен, что максимум, который ему грозит — это лишение родительских денег на небольшой период. Но во-первых, у Чона было неплохое жалование от армии, а во-вторых, как он может попасть в скандал из-за интрижки с герцогом? Просто получит от Блеза свои деньги, и всё. Совершенно безобидное развлечение, способное принести немало удовольствия. И пока Хосоку приходилось терпеть не самую приятную беседу с отцом, Тэхён, похоже, был вполне рад своей компании. Друг старшего Чона сказал какую-то шутку, вызвавшую заливистый смех герцога, и маркиз чувствует неприятный укол, что не он стал причиной столь благоприятного настроения у заинтересовавшего его омеги. Это следовало срочно исправить, а потому альфа вновь направляет лошадь в сторону Кима. — Доброе утро, мсье, — здоровается во всеми собравшимися Хосок и замечает, что при его появлении расслабленная улыбка не пропадает с лица Тэхёна. Это хороший знак. — Хосок, как давно мы не виделись. Твой отец уже успел всем нам похвастаться твоими подвигами в северной Италии. Я всегда знал, что из тебя получится достойный продолжатель офицерской династии, — начинает говорить друг отца, переключая своё внимание с герцога на маркиза. — Благодарю, мне очень приятно это слышать. — А вы уже знакомы с герцогом Кимом? Он прибыл к нам из Бургундии, и признаться честно, я восхищён, — альфа вновь обращает свой взор на Тэхёна, а последний благодарно улыбается, услышав столь лестный комплимент. — Если там все омеги такие, то я тут же покину Париж. — Уверен, мсье Ким единственный такой в Бургундии, — продолжает мысль Хосок, надеясь заметить на чужом лице смущённый румянец, как у всех благовоспитанных омег, однако у вдовца даже близко его нет. — Благодарю, однако я здесь не ради светских бесед. Моё предложение Вас заинтересовало? — Конечно, я непременно передам всё Его Величеству, — и вновь именно друг отца, а не Хосок получает лучезарную и невероятно обаятельную улыбку, что задевает самолюбие маркиза. — Что ж, если вы решили все ваши деловые вопросы, то не хотите немного отвлечься? Все уже начинают загонять добычу, — переводит тему Чон, надеясь хоть так привлечь внимание к своей персоне. — Совершенно согласен, — соглашается с ним второй альфа. — Столь очаровательным созданиям не стоит забивать голову такими сложными проблемами. Вы мой дорогой гость, герцог, так что надеюсь, что охота Вам понравится. — Я уверен в этом, мсье. Друг отца отъезжает приветствовать остальных гостей, и у Хосока появляется долгожданная возможность пообщаться с Тэхёном наедине. Чону слабо верилось, что среди собравшихся были близкие знакомые омеги, с которыми он мог бы пообщаться. Париж не спешил радушно принимать овдовевшего герцога. — Думаю, я не буду оригинален, если скажу, что Вы сегодня великолепны как никогда, — начинает маркиз свою сладкую речь, помня, как благосклонно все омеги реагируют на комплименты. — Вы правы, маркиз, Вы совершенно неоригинальны, — неожиданно Тэхён даже не говорит «спасибо». — Оставьте лучше всё это для таких, как Марин де Колиньи. Уверен, он будет в восторге. — Вы звучите так, словно завидуете. — Я лишь прошу оставить все эти банальности для кого-то другого. Тэхён направляет свою лошадь в сторону леса, где уже находилась большая часть охотников. Омега так намекает, что разговор окончен, однако Хосок был с этим категорически не согласен. Он следует за герцогом, не отставая, и даже рад, что их окружает не так много людей, поскольку все были заняты «наездкой» дичи. В другое время Чон и сам бы с радостью присоединился, но сейчас куда более интригующей добычей был отнюдь не шустрый рысак. Ею был грациозный омега в чёрной амазонке, просящий одного из лакеев подать ему ружьё. — Не думал, что Вы захотите принять столь активное участие, — удивляется маркиз, которому ранее не приходилось наблюдать умеющих стрелять омег. — Дома в Бургундии я обожаю охотиться, а потому не собираюсь и сейчас отказывать себе в удовольствии. — Вы один из самых необычных омег, которых я когда-либо встречал, — с нескрываемым восхищением говорит Хосок. И в этой фразе действительно не было ни грамма лукавства. При свете пробивающихся сквозь густую крону клёнов солнечных лучей, на своём верном коне и с ружьём в руках Тэхён больше напоминал не богатого французского аристократа, а отважного воителя из экзотических и интригующе далёких земель. Словно он не принадлежал этому преклоняющемуся перед нежностью и хрупкостью возвышенному миру. Он куда более приземлённое существо, чем все эти воспетые поэтами грациозные молодые дворяне, однако от этого герцог Ким не переставал заслуживать меньшего, а то и большего восхищения. С ним хотелось не просто развлекаться, с ним хотелось говорить, узнавать новые черты, постепенно раскрывать его, словно шкатулку с драгоценностями. И Чон смел надеяться, что все эти таящиеся внутри сокровища попадут именно в его руки. — Тогда тем более не стоит разговаривать со мной, используя слащавые фразы из бульварных книг. Будьте собой, маркиз, я Вас за это не осужу, мы ведь не на светском рауте, где наибольшее одобрение получает самый главный лицемер. — В таком случае я скажу вполне откровенно, — куда более серьёзным тоном говорит альфа, дабы собеседник не засомневался в его искренности. — Мне понравилось танцевать с Вами, и я бы хотел продолжить наше знакомство, если моя персона, конечно, не вызывает у Вас отвращения. — Не переживайте, хоть первое впечатление о Вас и было неважным, сейчас я куда более благосклонен к Вам. А это уже ни на шутку маркиза задевает. Чем же он, отважный кавалерийский офицер и галантный аристократ, мог прийтись не по душе этому отстранённому вдовцу? Неужели слухи о похождениях Хосока настолько разошлись, что достигли даже Бургундии? — И чем же я Вам так не понравился? — Чон решает не таить своего любопытства и спрашивает прямо. — Поверьте, эти подробности Вам совершенно ни к чему. К тому же дело скорее не в Вас, а в Вашем, — Тэхён ненадолго замолкает, явно подбирая слова, дабы не задеть маркиза ещё больше, — окружении, — наконец договаривает омега. — Моё окружение весьма неоднородно, и я рад, что Вы осознали всю бесполезность суждения по нему о моей личности. — Более того, я готов извиниться перед Вами за свою ошибку. Мсье Гюго, которым я искренне восхищаюсь, писал, что для человека совершенно нормально менять свои мнения, но важно сохранять свои принципы. — Вы читаете мсье Гюго? — удивляется Хосок, вспоминая, как категорично Виктор Гюго высказывался об императоре, и как правительственные газеты обрушивались критикой на все его творения, запрещая к печати. — Да, и считаю его ссылку совершенно незаслуженной, — спокойно отвечает Тэхён, так как рядом больше никого не было. — Вы же не пойдёте после этого строчить на меня доносы за государственную измену? — полушутя спрашивает герцог, слабо веря в собственное предположение. — Ни в коем случае, — тут же отвечает Чон, а про себя вспоминает, были ли у него знакомые, тайком провозящие рукописи Гюго во Францию, и кажется, один такой умелец всё же был. — Более того, если пожелаете, то я могу раздобыть для Вас книги мсье Гюго. — Правда? — Ким даже останавливает лошадь, не желая обсуждать столь важные вещи находу. Хосок пристально смотрит в его глубокие глаза и видит на дне их ничем не прикрытую радость. Вот и нашёлся подход к холодному вдовцу: верховая езда и книги Виктора Гюго. Маркиз даже удивлён, что раскрыл рецепт симпатии так скоро. Возможно, у него и впрямь был прирождённый талант соблазнителя, способного найти подход к любому сердцу. — Да, Вам следует лишь попросить. Могу поклясться, что об этом никто не узнает, как и о нашем вальсе. — Вы невероятно великодушны, маркиз. Мне с каждой минутой нашего разговора становится всё более и более стыдно, что раньше я был столь категоричного мнения о Вас. Вы казались мне безрассудным повесой, думающим лишь об удовольствиях, — Чон не подаёт вида, что эти слова его смешат, ведь именно безрассудным повесой он на самом деле и являлся. — А Вы оказались благородным и смелым человеком. — Я рад получать столь приятную характеристику от столь же приятного омеги, — Хосок харизматично улыбается, и кажется, в его собеседнике впервые проскальзывает нотка смущения, а потому Тэхён торопится перевести тему. — Кажется, мы отстали от остальных, — предполагает омега, осматривая густой лес вокруг и не слыша ни топота копыт других лошадей, ни весёлых разговоров. — Это не столь страшно. Я хорошо знаю эту местность. Недалеко есть просторная поляна, обычно там многие останавливаются ради отдыха. Вы можете подождать кого-то там, а я уеду, дабы не скомпрометировать Вас. — Буду Вам весьма признателен. Хосок не врёт, он действительно через десять минут выводит Тэхёна на поляну, свободную в центре, но по краям заросшую густыми кустарниками. Именно у одного из таких кустов, недалеко от высоких клёнов, двое всадников останавливаются, чтобы немного передохнуть. Омега слезает с лошади без посторонней помощи, и лишь длинный подол, зацепившийся за один из ремешков на седле, доставляет герцогу неудобства. Впрочем, маркиз спешит на помощь, и быстро помогает омеге освободиться из этого своеобразного плена. — До чего же порой завидую альфам с их удобной и практичной одеждой. Дома могу себе позволить ездить без подола, а здесь приходится соблюдать навязанные приличия, — с досадой делится Тэхён сразу после того, как благодарит Чона. — Не знаю, как подолы из кринолина, а вот корсеты, как по мне, действительно какое-то варварское изобретение. Недавно читал очередную дискуссию на их счёт в газетах, — Хосок достаточно быстро находит, как поддержать диалог на тему омежьих туалетов. Благо посредством близкого контакта с куртизанками, маркиз изучил их в мельчайших подробностях. — Насчёт корсетов не соглашусь с Вами. Нас с детства наряжают в них и с годами без такой опоры становится непросто, а вот подол действительно очень громоздкий и непрактичный. Я не раз слышал об омегах, которые, не боясь ареста, гуляли по улицам Парижа в одежде альф. Хотел бы я однажды оказаться на их месте. — Если это Ваше сокровенное желание, то я и здесь готов Вам помочь, — незамедлительно маркиз хватается за эту возможность сблизиться с желанной добычей, как за спасительную соломинку. — Мне даже не верится, мсье, что Вы это всё серьёзно, — посмеиваясь отвечает Тэхён, а Хосок в который раз про себя убеждается, что у герцога весьма мелодичный и приятный смех, который хочется слышать как можно чаще. — Я всегда считал, что не существует альф, готовых исполнять столь безумные желания своих знакомых-омег. — Считайте, что я Ваш верный паж, — Чон приближается на несколько шагов к собеседнику и постепенно переходит на вкрадчивый шёпот, дабы придать обстановке большую интимность. — Вам стоит лишь приказать, и я тут же исполню любое Ваше повеление. Неожиданно где-то со стороны леса слышится топот копыт вперемешку с голосами. Эти звуки, разрушающие тишину поляны, ни на шутку тревожат омегу, и он, даже не успев тщательно обдумать собственное действие, тут же притягивает Хосока ближе к себе, схватившись за лацканы его сюртука. В итоге двое молодых людей оказываются в непозволительной близости рядом друг с другом, спрятанные от глаз посторонних в тени густого кустарника. И этот миг был столь сокровенным и манящим, что его чарующую красоту ощущают на себе и Тэхён, и Хосок. Первый, быстро поняв, что другие охотники проехали мимо и не собираются нарушать их уединение, наконец осознаёт, что он совершил, а вот второй видит в этом отличную возможность для себя. Альфа, не медля больше ни минуты, обнимает герцога за талию, держа достаточно крепко, дабы у Кима не появилось бы даже мысли о побеге. Впрочем, омега о нём и не думает. Он с замиранием сердца смотрит на Хосока и в эту самую минуту совершенно не хочет возвращаться во власть холодного рассудка. Хочется впервые в жизни поддаться чувственному порыву, ощутить на себе всё то, о чём так трепетно пишут в безвкусных любовных романах. Чон спешно начинает целовать Тэхёна, надеясь уличить момент, пока вдовец не до конца пришёл в себя, а последний и не думает сопротивляться. Хосока сразу привлекла холодность и отстранённость этого омеги, однако, как оказалось, его покорность ещё более манящая. Насколько приятно ощущать вблизи жар этого юного тела, чувствовать, как юркий язычок пытается неумело отвечать на пылкий поцелуй, и наблюдать, как Ким прикрывает глаза в блаженстве. Воистину чудное мгновение и достойная награда, которая настигла альфу неожиданно скоро. Впрочем, маркиз уже понимал, почему о Тэхёне пошла молва неприступного и отвергающего всякие ухаживания омеги. Дело в том, что никто не знал, как правильно к нему подобраться. Нужно было добиваться расположения не скучными светскими беседами, не дежурными комплиментами, и уж точно не безвкусными подарками. На это у герцога давно выработался иммунитет. А вот разговоры на любимые темы и смелые обещания помочь нарушить правила их закостенелого общества работали безотказно. Именно они и помогли Хосоку добиться столь желанного расположения. Альфа напирает, постепенно углубляет поцелуй, позволяя Тэхёну понять, что намерения у маркиза отнюдь не чистые и невинные. В какой-то момент просто целовать губы становится слишком скучно, и Хосок отстраняется от лица, чтобы в следующее мгновение приблизиться к бледной лебединой шее. Герцог на это ничего не говорит, кажется, он до сих пор с трудом осознавал в полной мере, что с ним происходит, а это значит, что у Чона было ещё время немного развлечься. Цилиндр уже благополучно упал с головы Тэхёна, и лежал где-то среди тонких ветвей, а значит ничто не мешало Киму откинуть голову назад, открывая Хосоку больший доступ к коже. Альфа целует, лижет, ласкает и лишь когда спускается к корсажу, надеясь расстегнуть его и добраться до ключиц, изящные ладони толкают его в грудь, заставляя наконец отстраниться. Маркиз смотрит на свою жертву, которая больше напоминала уставшую после погони лань, и невольно усмехается. На лице холодного и всегда сдержанного вдовца появилась целая гамма из различных эмоций. От возмущения и смущения до нескрываемого возбуждения. Ким сейчас может говорить, что угодно, но его взгляд не способен лгать. И в этих ореховых глазах Хосок отчётливо видит удовольствие. Тэхёну понравилось, а значит этот шаг удался. Блез и впрямь погорячился, когда установил срок соблазнения в один месяц. Маркизу хватит и недели, чтобы сделать из этого омеги своего пылкого любовника. — Что Вы себе позволяете, мсье?! — голос омеги дрожит, что выдаёт волнение, а потому и напускное возмущение становится слишком очевидной ложью. — Целую Вас. Мне показалось, что когда Вы меня притянули, то хотели именно этого, — своим ласково бархатным голосом отвечает Хосок, прекрасно зная, что он действовал на всех безотказно. — Я не этого хотел. Я боялся, что сюда кто-то придёт и нас увидят. Это был бы скандал и вообще... — однако альфа не позволяет собеседнику договорить, прикладывая ладонь к его припухшим губам. — И что? Вам ведь самому нравится выводить всех этих напыщенных буржуа из равновесия. К тому же, если бы Вы действительно были против, то оттолкнули бы меня. Однако вместо этого Вы весьма пылко отвечали. — Вы переворачиваете мои действия наизнанку! — Пусть так, в любом случае, я жду Вас послезавтра у себя. Если Вы конечно же ещё не передумали. Тэхён многозначительно молчит и вместо ответа предпочитает поднять свой цилиндр с земли, однако Хосок точно уверен, что омега придёт. Любопытство и жажда авантюр перевесят в нём всякое смущение, и он сам не заметит, как дверца клетки за спиной захлопнется. Чон уже предвкушает этот миг. Миг, когда он завладеет тем, кто ни на шутку будоражит его разум, заставляя позабыть легкодоступных куртизанок и наивных молодых аристократов. Всех их затмевал Тэхён — таинственный герцог из Бургундии, который не вписывался ни в какие рамки, установленные для омеги из высшего света.