Чёрные бабочки

Боюсь: в мольбе моей смиренной Увидит ваш суровый взор Затеи хитрости презренной — И слышу гневный ваш укор. Командование пока не проявляло к персоне Хосока ровно никакого интереса, а потому он мог позволить себе проводить дни в приятной праздности. К куртизанкам альфа несколько охладел, потому что все мысли занимал один конкретный герцог, а потому из развлечений оставались посиделки с друзьями. Самым близким из которых, несомненно, был Блез Ришар. Чон уже с трудом мог вспомнить, на чём они сошлись во времена учёбы в лицее, кажется, на общем отвращении к латыни и закону Божьему, а также к одной на двоих любви к тайному проносу алкоголя в комнаты. Так и сошлись, и пусть родители маркиза были категорически против подобных друзей, постоянно повторяя, что легкомысленный и лишённый хоть какого-то постоянного занятия кроме карточный игры Блез однажды Хосока погубит, альфа эти наставления пропускал мимо ушей. С Ришаром было весело и увлекательно, а остальное кавалериста не волновало. — Я тебе говорю, наведайся к Катрин, — говорит Блез, наливая себе виски, пока Чон лишь задумчиво курит, не волнуясь о том, что роняет пепел на пол собственной гостиной. — Я вчера был у него, и он просто потрясающий. — Блез, я уже сказал, что мне это неинтересно. До этого Ришар весьма подробно описывал и невероятные огненно-рыжие кудри очередной куртизанки, и магические зелёные глаза, и пышные мягкие бёдра, однако Хосок словно всего этого не слышал. Воображение всё равно упорно вместо образа невероятного Катрин, рисовало совершенно другой портрет. С чёрными густыми локонами, с холодными и отстранёнными ореховыми глазами, и с самой прекрасной осанкой, которую когда-либо доводилось видеть Чону. Он даже не пытается отрицать, что покорён. И как альфа только мог всё это время ни разу не слышать от отца о графе Потье и его сыне? — А что тебе тогда интересно? Хосок, я тебя правда не узнаю, — Блез садится в кресло напротив и внимательно наблюдает за взглядом друга, надеясь там отыскать ответы. — Ты даже когда ухаживал за кем-то, никогда не упускал возможность развлечься, а теперь и слышать об этом не хочешь. О чём ты так увлечённо думаешь? — Лучше спросить, о ком, — маркиз мечтательно прикрывает глаза, выпуская изо рта едкий дым, и невольно вспоминает тот поцелуй в лесу, осознавая, что если бы Тэхён его не остановил, он бы непременно поддался искушению и зашёл дальше, совершенно не боясь, что их с герцогом кто-то увидит. Настолько Ким был желанен. — Неужели во всём виноват герцог? — Ты необычайно прав. Он удивителен, — Хосоку всё же приходится открыть глаза и развеять мираж, поняв, что он сейчас не в лесной чаще, а в собственной квартире. — Я догадывался, что ты не пожалеешь об этом знакомстве, но скажи лучше, как обстоят твои дела с соблазнением? Смею предположить, что пока никак, — Блез смеётся, находя собственное высказывание необычайно остроумным, однако Чон вынужден друга разочаровать. — Не поверишь, но прекрасно. Он, оказывается, необычайно пылко целуется. Так что готовь тысячу франков, скоро тебе придётся их мне отдать. — Хосок, я не верю, — не скрывая собственного шока, говорит Ришар. — Прошло несколько дней с вашего знакомства. Если это правда, то ты точно обладаешь какой-то магией. Были бы сейчас времена инквизиции, вас с герцогом стоило бы сжечь на одном костре. — Почему ты так удивлён? Я всегда быстро добивался взаимности. — Потому что Ким Тэхён отличается от остальных. Я знаю многих, которые пытались за ним ухаживать, но всё безрезультатно. Все терпели крах. Хосоку уже было известно, почему многих настигало столь горькое разочарование, однако сейчас маркизу было интересно другое. Блез, похоже, знал о герцоге намного больше, чем Чон, а потому он мог бы прояснить другу одну вещь: — Блез, а ты знаешь что-нибудь о его браке? Меня что-то смущает в этой истории с замужеством. Маркиз никак не мог забыть, насколько неумело пытался ему отвечать Тэхён тогда в лесу. Возможно, это было из-за неожиданности и лёгкого шока, однако всё равно Хосоку верилось с трудом, что бывший замужем омега не знает, как правильно целоваться. — Мне не так много известно. Знаю только, что он в тот период почти не снимал траур. Вначале умер его отец, через месяц дедушка, под опеку которого он попал, и почти сразу после его похорон состоялась свадьба с герцогом. Это стало ещё одним поводом для скандала, что молодожёны не дождались окончания траура и сыграли свадьбу. Ну а через полгода мсье Ким похоронил мужа. — Звучит так, будто он проклятый, — полушутя говорит Хосок, а сам поражается, сколько потерь было на пути этого совсем молодого омеги. — Я же говорю, его точно стоило бы сжечь. На это Чон ничего не отвечает. Маркиз хотел бы продолжить беседу с другом на куда более отвлечённую тему, однако замирает, посмотрев на циферблат часов, стоящих на столе. Уже час, а значит скоро Хосоку пора было выходить. Какая жалость. — Боюсь, я вынужден нашу беседу прервать, — Чон тушит сигарету и поднимается с кресла, вызывая у Блеза удивление. — Не подумай, что я тебе не рад, но у меня скоро встреча с Марин де Колиньи. Родители настояли. Придётся потерпеть. — Похоже, у них серьёзные планы на тебя. — Мне не важно, какие у них планы, но я ни за что не сделаю предложение этому недалёкому дурачку Марин, который кроме «да» и «нет» ничего сказать не может.

***

Если бы можно было напротив слова «Невзрачный» в словаре размещать картинки, Хосок поместил бы туда портрет Марин де Колиньи. Кого-то более скучного и унылого маркизу было тяжело припомнить. Начиналось всё с детской и в некоторой степени кукольной внешности омеги, а заканчивалось его страхом поддержать хоть какую-то тему разговора, выходящую за рамки консервативных представлений его дражайшего папы. Хосок пригласил его на небольшой променад и чувствовал себя в этот момент как заключённый на прогулке. Мало того, что он согласился на это под давлением отца, который был совершенно недоволен взглядами сына в сторону вдовствующего герцога, так ещё добавлял давления неотрывно следующий за Марин грозный камерист, бдительно следящий, дабы ничего непристойного на этой прогулке не произошло. С герцогом тема для разговора находилась как-то быстро и легко, а вот с Марин приходилось помучиться. Маловероятно, что его интересовала охота и верховая езда, впрочем омега, как и полагается любому аристократу, мечтающему выйти замуж, согласно кивал бы на любые слова Чона. Однако маркизу простых кивков и восхищённых вздохов было мало. Он хотел полноценной беседы. — Вы любите читать, Марин? — спрашивает Хосок, который пусть и сам не питал особой любви к книгам, однако находил данную тему своей последней надеждой на спасение от скуки. — Иногда, мсье, — своим сладко спокойным голосом начинает говорить де Колиньи, а маркиз всё чаще себя ловит на мысли, что от звучания подобного тембра можно заснуть. — Меня увлекает Библия. Вообще я очень люблю посещать службы. Церковный хор для меня необычайно чарующий. А что любите Вы, мсье Чон? Только набожного омеги Хосоку не хватало. Интересно, как быстро Марин лишится чувств, если узнает, сколь греховного жениха ему избрали родители? Чон бы с радостью проверил, однако тогда точно ополчит против себя родителей. — Коневодство, — не долго размышляя, отвечает маркиз, уже жалея, что завёл эту тему. — Как интересно. «Как интересно» — фраза, которую Хосок уже тихо ненавидел. Марин так отвечал каждый раз, когда не мог поддержать разговор, однако желал показать свою заинтересованность. И чему только эти строгие папеньки учат своих чад? Улыбаться достаточно сдержанно, дабы тебя не посчитали чересчур эмоциональным, не смотреть пристально, не говорить слишком много, но при этом уметь поддержать беседу, и ещё уйма всяких требований различной степени абсурдности, по мнению Чона. Благо герцог Ким был лишён всех этих рамок и условностей. Возможно, именно поэтому старший де Колиньи испытывал к нему открытую неприязнь, граничащую с едва прикрытым презрением. Неожиданно Хосок замечает недалеко семейство Бернаров, идущее им с Марин навстречу. К огромному сожалению маркиза, герцога рядом с ними не было видно. Впрочем, эта встреча также неплоха. Хоть что-то отвлечёт альфу от утомительной беседы с потенциальным женихом. Бернары выглядели со стороны воистину идеальной семьёй. Галантный Шарль, держащий супруга в положении под руку, изящный Ален, смотрящий на него влюблёнными глазами, и их маленький сын Энн, в котором мсье Ким души не чаял. Похоже, именно о такой перспективе для сына и мечтали старшие Чоны. — Маркиз, какая неожиданная и весьма приятная встреча, — первым здоровается Ален, когда Бернары подходят к Хосоку с Марин поближе. — И я несомненно тоже рад вас снова встретить, — Чон вежливо целует тыльную сторону протянутой ладони, пока про себя рассуждает, как же аккуратно спросить про Тэхёна, не вызвав лишних подозрений. — Позвольте вам представить моего очаровательного спутника, — и пусть Хосок совсем не считал Марин очаровательным, чтобы не показаться грубым, нужно было сделать подобный комплимент, — Марин де Колиньи. Возможно, вы видели его на балу у советника министра финансов. — Да, мы как раз там познакомились с семейством де Колиньи и были очень рады той встрече, — столь же вежливо отвечает Шарль, пока Марин тихо здоровался, что-то говоря о том, как ему приятно. — Вы тоже решили прогуляться в столь прекрасную погоду? — осторожно начинает подводить Хосок к интересующему его вопросу. — Ален хотел зайти к модисту, заказать новый наряд для Энн, а заодно немного прогуляться. Ему сейчас весьма полезен свежий воздух. — Герцог не захотел составить вам компанию? — наконец спрашивает маркиз, посчитав, что это будет вполне уместно. — Я подумал, что он везде следует за вами. — О нет, Тэхён вполне самостоятелен, пусть и проводит много времени у нас. Он без ума от Энн, — добродушно отвечает Шарль, не видя ничего подозрительного в вопросе Хосока. — К тому же сегодня у него много дел, нужно разобраться со счетами. — Бедняжка вынужден заниматься делами поместья и винного предприятия в одиночку, — добавляет Ален, и голос его полон сочувствия и даже некоторой жалости. — Я бы не вынес такого груза, всё же омегам необычайно трудно даются все эти финансовые дела. — Не сказал бы, дорогой, — возражает мужу Шарль, — по-моему, Тэхён весьма доволен. — Альфам не понять всей тяжести этого бремени, — всё равно настаивает на своём омега, хотя Хосок тоже считал, что Тэхён совсем не выглядел несчастным, когда договаривался о поставках своего вина к императорскому двору. — Но не будем о грустном. Марин, не хотите ли через два дня прийти ко мне на чаепитие? Я часто устраиваю подобные посиделки для своих знакомых. — Я обязательно спрошу об этом у папы, спасибо Вам за приглашение. — В таком случае с нетерпением буду Вас ждать. К тому же Вы дебютант в этом сезоне, уверен, Вам не помешают хорошие знакомства. Марин и Ален ещё о чём-то щебечут, Хосок уже не слушал. Его мысли полностью поглотила завтрашняя встреча с герцогом. Маркиз был полон волнения и сладкого предвкушения. Если всё удастся, то уже совсем скоро он выиграет пари и наконец получит свои деньги от Блеза. Учитывая, что Чон не планирует больше соглашаться на встречи с унылым де Колиньи, отец вполне может урезать его средства.

***

Долгожданный день наконец наступает, и Хосок постоянно смотрит в сторону дверей, ожидая, когда зайдёт Пьер и сообщит, что к маркизу пришёл гость. Одежда, которую мог бы надеть Тэхён уже готова, осталось лишь терпеливо дождаться его прихода. Чон даже подумать не мог, что герцог и впрямь согласится на столь компрометирующее мероприятие, однако маркизу было бы грех жаловаться. Разве можно представить ситуацию лучше, когда интересующий тебя омега приходит в одиночестве в твою квартиру, а после ему наверняка понадобится помощь с крючками на корсаже или же шнуровкой корсета, а Хосок, в свою очередь, непременно эту помощь окажет. Определённо Блез слишком горячился, называя вдовца совершенно неприступным. — Мсье, к Вам посетители, — наконец в гостиной появляется Пьер, и Чон тут же велит их пустить, совершенно не обращая внимания на то, что слуга говорил во множественном числе. Осознание этого факта настигает лишь тогда, когда вместе с герцогом, облачённым во всё чёрное и прячущим лицо за тёмной вуалью из плотного крепа, в гостиную заходит совсем молодой омега, по простой одежде которого можно было без труда угадать, что он является прислугой. Неожиданная и крайне неприятная для Хосока помеха. Впрочем, всякие мысли, касающиеся слуги, в мгновение ока исчезают из головы маркиза, стоит Тэхёну поднять вуаль и показать своё лицо. Именно в эту минуту Чон в полной мере осознаёт, что сумел соскучиться по герцогу за один день. По его чертам лица, по едва заметной сдержанной улыбке и по холодному пристальному взгляду. Ким в своей непоколебимости и некотором равнодушии скорее напоминал безупречный бриллиант. Бесконечно прекрасный, но холодный, если к нему прикоснуться. — Надеюсь, наше прибытие не стало для Вас неожиданностью, — говорит Тэхён своим низким бархатным голосом, а Хосок в который раз убеждается, что хочет слышать его как можно чаще. — Ни в коем случае, — Чон подходит к гостю поближе и в знак вежливости целует тыльную сторону ладони в кружевной чёрной перчатке. — Я ожидал Вас. — Тогда я могу не переживать, что моё появление могло застать врасплох. Из экипажа я вышел на соседней улице и тут же послал его домой, за вуалью меня не должны были узнать. Поэтому можете быть уверены, что о моём визите никто не узнает. Разве что я попрошу Ваш экипаж, дабы доехать домой. — Можете не переживать, я Вам его предоставлю. Позвольте только узнать, кто это с Вами? Хосок смиряет недовольным взглядом слугу, который, впрочем, смотрит также грозно. Он явно не в восторге от затеи своего господина, что совсем неудивительно. Ни один благовоспитанный омега на месте Тэхёна не согласился бы на подобное, однако герцог разительно отличался от всех, и не похоже, чтобы он как-то переживал о своём поступке. — Это мой камерист Фабьен, не могу же я переодеваться без него, право, маркиз, чему Вы так удивляетесь? — с добродушной улыбкой спрашивает Ким, и любой другой принял бы этот жест за простую вежливость, однако Хосок был уверен в другом: герцог понимал, на что альфа рассчитывал, и теперь веселился, наблюдая за его растерянностью. Чон непременно ему это припомнит. Сам Фабьен, похоже, не разделял весёлый настрой господина. Омега критично рассматривал убранство квартиры, и в его голубых глазах не было ни намёка на удовлетворение. Можно было подумать, что слуга Тэхёну не камерист, а нянька, несмотря на юный возраст. — Что ж, Пьер Вас проводит в мою спальню, там уже готово всё необходимое, — стараясь звучать также вежливо и непринуждённо, говорит Хосок. Когда Пьер возвращается в гостиную, проводив гостей, маркиз тут же подзывает его к себе: — Чтобы когда мы вернёмся, ни тебя, ни этого камериста здесь не было. Придумай, куда с ним можно уйти, я хочу остаться с герцогом наедине. — Мсье, Ваши родители это не одобрят, — пытается возразить пожилой Пьер, вот только Хосок даже слушать не хочет: — Как они об этом узнают? Только попробуй им хоть слово сказать. Слуге не остаётся ничего другого, кроме как покорно согласиться с господином. Примерно через полчаса в гостиной вновь появляется герцог с камеристом, вот только сейчас Тэхён уже был облачён в тёмно-коричневый костюм Хосока, который на удивление хорошо на омеге сидел, пусть и было в некоторых местах заметно, что он великоват. Впрочем, Фабьен великолепно справился со своей задачей и там, где было нужно, незаметно подколол сюртук и брюки булавкой, дабы скрыть мешковатость. — Что ж, несколько непривычно, однако я смею предположить, что мне идёт, — Хосок не думал, что омега напрашивается на комплимент, скорее это была манера речи, однако маркиз всё равно решает его сделать: — Вы выглядите восхитительно, — говорит Чон, протягивая омеге свой цилиндр и перчатки с тростью. — Возможно, будет великоват, но думаю, Фабьен поможет закрепить. — У меня как раз с собой есть шпильки, — откликается камерист, когда Тэхён пытается надеть немного спадающий с головы цилиндр. Наконец со всеми приготовлениями покончено, и герцог лишь нежными и мягкими чертами лица становится отличим от альфы. Впрочем, Хосок сомневался, что кто-то на улице будет в его лицо вглядываться, а значит никто не догадается об их маленькой хитрости. Чон рассчитывал примерно на час прогулки, а после они с герцогом вернутся в пустую квартиру, и уже там им никто не помешает. План со стороны, несомненно, выглядел безупречно. — Вы не боитесь, мсье? — уже выходя из дома, спрашивает Хосок у своего сегодняшнего спутника. — А мне стоит? — придерживая цилиндр, всё ещё сомневаясь, точно ли он не упадёт, отвечает вопросом на вопрос герцог. — С мсье Жорж Санд ведь ничего не случилось. Хотя угроза ареста, несомненно, присутствует, но я надеюсь в этом случае откупиться. Максимум пострадает моя репутация, но она и так оставляет желать лучшего. — Не похоже, чтобы Вы сильно из-за этого беспокоились. — Мне нужно очень сильно постараться, чтобы сделать нечто хуже, чем выйти замуж за альфу, который мне годится в отцы, а после вести жизнь, неподобающую для вдовца. Думаю, страшнее этого будет только если я стану куртизанкой, — альфа невольно задумывается, что будь Тэхён куртизанкой, то он бы точно потратил на него всё семейное состояние, не задумываясь. — Однако тогда в лесу Вы всё же испугались, что нас смогут заметить. — Слухи быстро поползут, и меня точно перестанет хоть кто-то принимать в Париже. Этого я не хочу, — коротко и чуть менее весело поясняет омега, явно не горя желанием вспоминать события на охоте. — Предлагаю пройтись по ближайшему парку, а после вернуться домой, — предлагает Хосок, переводя неприятную для Тэхёна тему. — Я согласен. Хосок, намного лучше зная дорогу, направляет своего спутника, а тот покорно за маркизом следует. На улицах необычайно оживлённо, однако никто не обращает на двух прогуливающихся аристократов совершенно никакого внимания. Чон оказался прав. Никто не просто не смотрел на лицо Тэхёна, но даже не всматривался в его фигуру. А ведь если присмотреться, то станет очевидно, что прогуливающийся отнюдь не альфа. Но никому не было дела до проходящих мимо, и вскоре герцог совершенно расслабляется. Он отпускает цилиндр, убедившись, что тот не упадёт, и идёт спокойно и размеренно, гордо подняв голову. Тому же Марин такая уверенность могла лишь сниться. — Мне приятно, что Вы доверились мне в подобном предприятии, — начинает разговор маркиз, когда они с Кимом добираются до парка. — Я посчитал, что если Вы предложили свою помощь, то на Вас можно положиться. Любой другой на Вашем месте даже не стал бы развивать подобную тему. Этим Вы мне в некоторой степени и симпатичны, маркиз. Вы отличаетесь от других альф. — То же самое я могу сказать о Вас. Вы совершенно не похожи на омег, которых мне приходилось знать ранее. Взять хотя бы то, с каким рвением Вы взялись за развитие винного предприятия, хотя не нуждаетесь в средствах, — вспоминает Чон тему сегодняшнего разговора с четой Бернаров. — Этим делом очень дорожил мой покойный муж, и я считаю, что предал бы его память, позволив предприятию закрыться. К тому же это помогло мне избавиться от скуки в первый год траура, когда любая светская жизнь была для меня под строжайщим запретом, и я был вынужден коротать свои дни в поместье. По голосу было не трудно догадаться, что герцог говорил вполне искренне. То, с каким трепетом он относился к памяти покойного супруга определённо противоречило теории, согласно которой это был брак по расчёту и лишь ради финансовой выгоды. Но всё равно для Хосока была абсурдна сама мысль, что у молодого и красивого омеги могла зародиться симпатия к пусть богатому, но всё же старику. — Думаю, большая часть альф не ожидала бы такого ответа. — Потому что большая часть альф глупа и самонадеянна, — с некоторой грубостью говорит Тэхён, словно ему куда больше подошла бы роль не омеги-аристократа, а альфы-генерала, раздающего подчинённым суровые приказы. — Вы весьма прямолинейны, что мало кому из омег свойственно, — с трудом скрывая собственное удивление, отвечает Хосок, в который раз поражаясь этому удивительному, а потому невероятно пленительному созданию. — Просто им нужно во что бы то ни стало выйти замуж, а потому они никогда не говорят с альфами прямо, желая очаровать. Поверьте, если бы у них не было надобности в скором браке, все заговорили бы точно также, как я. — В этом Вам несомненно повезло, — маркиз ненадолго замолкает, тщательно обдумывая свои следующие слова, но в конце концов всё же решается их озвучить: — Вы позволите личный вопрос? — Задавайте, а я как услышу, решу, буду на него отвечать или нет, — на удивление спокойно реагирует Тэхён. Возможно, он изначально предполагал, что беседа с маркизом не будет носить формальный характер. — Вы довольны, что вышли замуж? — пока Чон решает остановиться именно на такой формулировке собственного недоумения. — Вполне. Это помогло мне приобрести весомый титул и независимость. Благо в деньгах я и до замужества не нуждался, а теперь и вовсе могу позволять себе любой каприз. Я ровесник Марин, но посмотрите, как наши жизни разительно отличаются. Пока он вынужден слушаться грозного папá и кивать на любую глупость из уст потенциальных женихов, я живу так, как я хочу, и делаю то, что я хочу. Возможно, из-за этого высший свет не принимает меня. Впрочем, он всё равно умудряется влиять. Есть ещё много вещей, которые я хотел бы совершить, но не могу позволить себе столь отчаянную смелость. Всё это Хосок и так прекрасно знал. И о независимости, и о титуле, и о свободе, которой могли бы позавидовать многие омеги высшего света. Вот только герцог не сказал самого главного, того, ради чего этот вопрос и задавался. Любопытство маркиза не было удовлетворено, а потому он решает спросить иначе, задав более смелый вопрос: — Вы до этого с такой теплотой говорили о предприятии Вашего мужа, радушно отзываетесь об этом браке. Вы любили его? Тэхён замирает, а расслабленная и в некоторой степени веселая улыбка, которая всё это время была на его устах, пропадает. Он задумывается, рассуждая, как лучше ответить. Если бы он захотел, то тут же сказал бы собеседнику, что подобные вопросы слишком личные и задавать их неприлично, но он этого не сделал. Значит хочет и готов с маркизом поделиться, развеять некоторые мифы вокруг собственной персоны. И Хосок несомненно польщён, что ему будет оказана подобная честь. — Да, — тихо и несколько неуверенно начинает вдовец, однако очень скоро смелеет и говорит куда спокойнее. — Несомненно любил. Хотя мало кто в это поверит. Но он был для меня скорее отцом, нежели мужем. Покойный герцог знал меня с первых дней, когда я только появился на свет. Он был самым близким другом моего отца, а после смерти графа Потье, позаботился обо мне. И я ему бесконечно благодарен за всё, — Тэхён ненадолго замолкает, явно взвешивая все «за» и «против», но вскоре всё же озвучивает свои мысли: — Почему у Вас возник такой вопрос? — Просто обычно на роль мужей омеги выбирают совершенно других кандидатов. Смотрят на красоту, молодость, а у Вас всё иначе и… — Вы намекаете, что я вру и вышел замуж по расчёту? — и вновь в голосе звучит та холодность, которая вначале Чона привлекла, но сейчас он страшился её услышать. — Ни в коем случае. Это просто весьма необычно, — торопится оправдаться альфа, однако сдержанный, но от этого не менее пронзительный взгляд ореховых глаз, не сулил ничего хорошего. — Вы просто совершенно ничего обо мне не знаете, маркиз. В моей ситуации брак с другом отца был самым лучшим решением, которое я мог принять. — Так расскажите о себе, чтобы я больше не позволял себе подобных предположений, — Чон всё же надеется, что омега смягчится, а сама ситуация станет прекрасным предлогом, дабы узнать о нём побольше, вот только грозный взгляд и плотно сжатые губы говорят об обратном. — Вы не священник, чтобы я перед Вами исповедовался. Я предпочту оставить эту тайну при себе. — Любите интриговать? — Хосок предпринимает последнюю попытку перевести всю ситуацию в менее напряжённое русло. — Люблю огораживать свою жизнь от излишне любопытных, — неожиданно резко отвечает омега, в конце даже немного повысив голос, что было отнюдь не вежливо, но зато прекрасно передавало истинное настроение герцога. — Поверьте, герцог, я не хотел Вас задеть, — растерянно извиняется альфа, не привыкший, что омеги столь открыто демонстрируют собственное недовольство. — Но всё же задели. Впрочем, — уже чуть спокойнее говорит герцог, — держать на Вас зла я не буду. Вы не уникальны в предположениях о том, что я вышел замуж за старика ради денег. Вот только я хотел бы завершить нашу прогулку. — Мсье, могу ли я рассчитывать вернуть Ваше расположение? — Вы его и не теряли, маркиз. Просто, возможно, я несколько ошибся на Ваш счёт. Эта горечь в голосе ранит Чона в самое сердце, пусть он и считал ранее эту часть своего тела абсолютно защищённой. Трудно было разгадать, чем подобное было вызвано. Возможно, всё дело в том, что рушились ожидания Хосока на скорое сближение с герцогом, а значит, от него отдалялась и победа в споре с Блезом. Именно на такой версии альфа и решает остановиться. Он слишком поторопился, однако не задать Тэхёну вопрос о покойном муже не мог. Но доволен ли маркиз полученными ответами? Едва ли. Было бы куда легче, если бы Ким сказал, что мужа не любил и находиться рядом с ним, спать в одной постели ему было противно. Однако омега напротив, испытывал к покойному герцогу самые светлые и нежные чувства. Это было легко понять даже по взгляду Тэхёна. Когда речь заходила о его браке, глаза наполнялись бесконечной теплотой, смешанной с тоской по покойному. Но тогда продолжал оставаться загадкой неумелый поцелуй омеги. Хосоку казалось, что разгадка должна была быть где-то рядом, вот только он упорно обходил её стороной, и это несколько раздражало. Спутник Чона идёт торопливо, а потому они весьма скоро оказываются у квартиры альфы. Оказавшись внутри, Тэхён сразу же обнаруживает, что они с маркизом здесь одни, и уже в следующую минуту на Хосока оказывается направлен вопрошающий взгляд карих глаз. — Возможно, Пьер и Ваш камерист также ушли погулять. Я позволяю подобное своей прислуге. — Но Фабьен бы так просто не ушёл, — категорично отрезает герцог, похоже, постепенно догадываясь обо всём. — Маркиз, говорите прямо, чего Вы хотите? — Что если единственное, чего я хочу — это Вы? — сказав это, Хосок начинает постепенно приближаться к Киму, говоря при этом всё то, что он говорил каждому омеге, но впервые эти слова звучали настолько искренно: — Я постоянно думаю о Вас, я не могу забыть наш поцелуй. Вы лишили меня покоя, — когда расстояние становится минимальным, Чон обнимает Тэхёна за талию и прижимает к себе, а тот, по понятным лишь ему причинам, не отталкивает. — Скажите, разве может быть один человек настолько жесток к другому? Я без ума от Вас, мсье, а Вы столь холодны со мной. — Мы с Вами едва знакомы, — напоминает Тэхён о том, что они знают друг друга лишь несколько дней, однако Хосок предпочитает игнорировать это обстоятельство. — И что? Порой достаточно мгновения, чтобы вспыхнула страсть. К тому же Вы ведь сами не отталкивали меня тогда на охоте. Признайтесь, Вы жаждете этого точно также, как и я. — Я был напуган и удивлён. Сейчас то же самое, поэтому я Вас не отталкиваю, — оправдывается герцог, вот только альфа всем этим словам не верит. — Мне кажется, Вы врёте. И чего Вам бояться? Поверьте, если согласитесь, то я доставлю Вам удовольствие, которого Вы никогда раньше не испытывали. Скажите, разве Ваш дражайший супруг, когда-нибудь Вас так целовал? И Хосок тут же подтверждает свои слова действием, припадая к столь желанным губам, о которых думал весь день, что они с герцогом не виделись. Тэхён упирается ладонями в его грудь, старается оттолкнуть, однако, противореча самому себе, губы всё же размыкает и позволяет углубить поцелуй, проникнув внутрь языком. А Чон этим только пользуется. Совершенно не обращая внимания на протест, страстно целует, а ладонями поглаживает талию, постепенно опуская их ниже, останавливаясь лишь на пояснице. Когда Хосок чувствует, что руки герцога ослабли, и у него больше нет сил на сопротивление, он убирает ладони с поясницы и одной рукой цепляет пуговицы на своей рубашке, намереваясь её расстегнуть. Тут протест возникает вновь, и Тэхён уже даже не пытается отвечать на поцелуй, хотя ранее, ненадолго забывшись, всё же предпринимал подобные попытки. — Что Вы делаете?! — и вновь то же самое возмущение, которое маркиз уже слышал в лесу. — Пойдёмте в мою спальню, можете быть уверены, нам обоим будет очень хорошо. И не говорите, что не хотите этого точно так же, как я. — Но я скажу это. Я не хочу с Вами никуда идти и прошу Вас немедленно прекратить. — Вы ведь отвечали на поцелуй, — продолжая настаивать на своём, давит Хосок. — Это ничего не значит. Близости я не хочу. — Вам наверняка подобное не нравилось в браке, потому что я сильно сомневаюсь, что герцог в его возрасте мог доставить удовольствие, однако сейчас всё будет иначе, поверьте. — Почему Вы не допускаете мысли, что я могу бояться? — немного повысив голос, дабы наконец быть услышанным собеседником, возмущённо спрашивает Тэхён. Маркиз замирает, потому что действительно не допускал подобной мысли. Чего бояться омеге, который был в браке и прекрасно должен знать, что происходит в супружеской спальне? Хосок мог бы ожидать подобных речей от молодых незамужних аристократов, но точно не от вдовца. Брак герцога становился всё более и более странным с каждым днём. — Простите, мсье, не знаю, что на меня нашло, — наконец Чон отпускает омегу и даже отходит на несколько шагов, дабы тому было спокойнее, — поверьте, я не хотел Вас напугать и точно не стал бы применять против Вас силу. — Вначале научитесь сдерживать свои порывы, а уже потом приближайтесь ко мне. И пошлите наконец за Вашим слугой и моим камеристом, я больше не намерен у Вас задерживаться. Хосоку ничего не остаётся кроме как подчиниться и в глубине души надеяться, что он только что не уничтожил всё то возникшее между ним и вдовствующим герцогом. Чону определённо следовало бы взять себя в руки, ведь подобные порывы были ему совершенно не свойственны, однако рядом с Ким Тэхёном с ним творилось нечто, не поддающееся объяснению. Какое-то наваждение, усиливающееся с каждым днём.