Чёрные бабочки

Внимать вам долго, понимать Душой всё ваше совершенство, Пред вами в муках замирать, Бледнеть и гаснуть… вот блаженство! Маркиз определённо мог назвать себя одним из самых удачливых людей во всей Франции. Во-первых, ему с удивительной лёгкостью удавалось вновь и вновь отказываться от встреч с Марин де Колиньи, при этом не навлекая на себя гнев родителей, а во-вторых, столь желанный омега наконец ответил взаимностью, позволил подобраться к себе поближе, и Хосок предвкушал скорую победу. В обществе они с герцогом продолжали оставаться не более чем знакомыми, общение которых ограничивается приветствием, однако в дали от посторонних глаз всё обстояло совершенно иначе. Порой они могли позволить себе недолгое уединение. Длилось оно не более десяти минут, потому что иначе их могли хватиться на балу или в салоне, однако и эти мгновения были альфе необычайно дороги. Потому что каждая минута подобных встреч была наполнена пылкими поцелуями и нетерпеливыми объятиями. Единственная обстановка, в которой маска холодности и безразличия с мсье Кима падала, и он превращался в молодого страстного омегу, которому наверняка не хватало пылкого романа. Всё же побороть природу и возраст было невозможно. Впрочем, одними поцелуями их отношения не ограничивались. У них завязалась переписка, и Хосок наслаждался каждым полученным письмом. Тэхён явно обладал сокрытым талантом, потому что каждая строчка, написанная его пером, превращалась в мелодичную и бесконечно красивую песнь. Возможно, дело было в начитанности омеги и прекрасном домашнем образовании, однако Чон считал, что знание нескольких языков, в том числе латыни и древнегреческого, а также цитирование античных философов не помогают красиво излагать свои чувства на бумаге. Это был дар. — Маркиз, Вы открыли мне невероятную и неизведанную ранее сторону людей, — читает вслух Хосок, пьянея то ли от лестных строк, то ли от выпитого виски. — До встречи с Вами я даже не мог предположить, что один человек может быть для другого одновременно мучением и спасением. Я страдаю каждый раз, когда понимаю, что наша следующая встреча может произойти ещё очень нескоро, когда вынужден в чужом присутствии смотреть на Вас притворно холодно, хотя в душе желаю вновь оказаться в Ваших согревающих объятиях. И как же я счастлив, когда получаю от Вас волнующий сердце поцелуй, когда читаю Ваши ласковые письма. Платон писал, что каждый из нас — это половинка человека, рассеченного на две части, и поэтому каждый всегда ищет соответствующую ему половину. Поэтому любовь – это жажда цельности и стремление к ней. Встретив Вас, я в полной мере осознал смысл этих строк, потому что мне кажется, что без Вас я уже не могу жить. Эта страсть, столь быстро и внезапно охватившая моё сердце, отныне является причиной вставать по утрам в надежде увидеть Вас днём. Мсье, в одном из своих писем Вы заявляли, что я Ваш палач, однако то же самое могу заявить и о Вас. Я погибаю рядом с Вами, но и без Вас на грани смерти, — дочитывает альфа, уже будучи не в силах сдержать восторженную улыбку, а после подносит к носу лист бумаги, вдыхая его аромат. — Он даже нанёс на бумагу свой парфюм. Блез, разве ещё нужны доказательства, что герцог в меня влюблён? Хосок смотрит на друга, однако на лице Ришара не заметно радости. Скорее это равнодушие, смешанное с некоторым раздражением. Впрочем, мимолётная улыбка на лице альфы всё же появляется, и маркиз решает, что всё дело в плохом настроении друга. В любом случае, сейчас об этом совершенно не хотелось думать. Куда важнее были приятные мысли о герцоге, которые переносили Чона в сладостный мир, полный нежности и наслаждения. Даже просто целовать Ким Тэхёна в разы приятнее, чем проводить ночь с куртизанкой. — Я рад за тебя, друг, — выйдя из некоторого оцепенения наконец говорит Блез. — Вот только наш уговор был другим. — Разве другим? Я должен был закрутить роман с вдовствующим герцогом. Мне это удалось, ты должен мне тысячу франков, — Хосок уже фантазировал, как непременно купит на эту тысячу какое-нибудь роскошное украшение, достойное столь совершенного вдовца. — Нет, по правилам пари ты должен провести с герцогом ночь. Только тогда получишь свой выигрыш. Чон так увлёкся омегой, что напрочь забыл, каким было первоначальное условие пари. И ведь всё было справедливо. Любовь молодого вдовца не стоила такой большой суммы, а вот если Тэхён возлюбленному отдастся, тогда уже можно было говорить о серьёзном выигрыше. Блез не дурак, чтобы платить только за пылкие поцелуи. Ему нужно было нечто более существенное. — Блез, но как я докажу, что у нас с герцогом была близость? Не при тебе же нам уединяться, — посмеиваясь спрашивает Хосок, скрывая за смехом своё волнение. Тема разговора, по непонятным причинам, для маркиза становилась всё более и более неприятной. — Он наверняка упомянет это в одном из писем. Просто отдашь то письмо мне и получишь свою тысячу. — Сомневаюсь, что он об этом напишет, — в голосе неожиданно появляется едва уловимая дрожь, однако Чон старается её как можно скорее скрыть. — Думаю, затея неосуществима и лучше от неё отказаться. На самом деле Хосоку становилось неприятно от одной только мысли, что письмо герцога окажется в чужих руках. Все эти послания были чем-то интимным, чем-то личным, что касалось лишь маркиза и вдовца. Конечно Чон мог бы прочитать некоторые отрывки вслух, но даже сегодня он не стал озвучивать другу строки, которые наиболее сильно волновали его сердце. Хосок впервые ощущал нечто подобное, а потому хотелось эти чувства сберечь, утаить от чужих глаз. — Пожалуйста, отказывайся, вот только при заключении пари присутствовали почти все наши друзья. Все слышали, как самоуверенно ты заверял меня, что без труда сможешь вскружить голову молодому вдовцу. И ты готов перед всеми признать, что проиграл? Блез давит на одно из самых уязвимых мест друга. Хосок был необычайно самоуверен и горделив, а также дорожил своей репутацией похитителя омежьих сердец, для которого нет ничего невозможного. Маркиз любил бывать в кругу друзей, получать от них восхищение и чувствовать некоторое превосходство. Эта радость была слишком привычной, чтобы вот так просто от неё отказаться. Что может случиться плохого, если Чон отдаст одно письмо другу? Блезу ведь всего лишь нужно доказательство близости, не более. Маркиз получит свой заветный выигрыш, друзья будут им восхищаться, а Тэхён даже ни о чём не узнает. Хосок уже твёрдо решил даже после получения денег продолжить роман, тысяча франков будет лишь приятным дополнением. Так почему Чон должен отступать, когда до победы оставался один шаг? — Хорошо, я раздобуду для тебя доказательства. Советую заранее подготовить всю сумму, чтобы отдать мне.

***

Напроситься вечером к герцогу в гости для Хосока не составляло никакого труда. Благо Тэхён и сам хотел увидеться, только попросил альфу приехать на другом экипаже, дабы его никто не узнал. Несмотря на откровенное пренебрежение к ряду правил и рамок, установленных в высшем обществе, Ким опасался, что рано или поздно поползут слухи об их с маркизом романе. Аристократичные круги могли простить многое и столь же многое забыть, предварительно посплетничав, но отношения для омеги, который всё ещё находился в трауре, были недопустимы. Тэхён рисковал навсегда лишиться репутации, но от встречи отказаться не может. Тоска по возлюбленному была намного сильнее страха. Дом, доставшийся омеге от покойного супруга, был весьма уютным и по-своему тёплым. Как только Хосок переступает порог, сразу начинает чувствовать отличие от своей квартиры. Тут и там были расставлены маленькие детали, говорящие о личности хозяина. На стенах висели картины, изображающие пейзажи родной для Тэхёна Бургундии, а под картинами, на небольших столиках, располагались вазы со свежими цветами, от которых исходил приятный аромат, распространяющийся по дому. Кое-где Чон даже замечает бронзовые статуэтки лошадей, что, несомненно, взор маркиза радовало. Сразу было заметно, что мсье Ким в первую очередь сын кавалерийского офицера, а уже потом статный омега из высшего общества. На второй этаж альфу провожает Фабьен, и Хосок в который раз убеждается, что он камеристу совершенно не нравится. Пусть омега никак это не озвучивал, однако его грозный взгляд был красноречивее любых слов. Впрочем, у Чона было множество других забот, а потому он не слишком огорчался, что прислуга герцога от него не в восторге. — Господин ждёт Вас в гостиной, — говорит камерист, остановившись перед одной из дверей на втором этаже. — Не любишь ты меня, Фабьен, — всё же не сдерживает маркиз и с улыбкой констатирует очевидное. — Главное, что Вас любит господин. Сказав это, прислуга удаляется на первый этаж, а Хосоку остаётся лишь удивляться, насколько характеры Фабьена и Тэхёна схожи. Оба отстранённые, холодные и в некоторой степени упрямые. Впрочем, любые мысли о камеристе исчезают, когда альфа заходит в гостиную и видит омегу, по которому так сильно скучал. Дома герцог выглядит совершенно иначе, чем в обществе. При выходе в свет Тэхён выглядит как солдат на параде. В безупречной форме без единого изъяна, с горделивой осанкой и холодный отрешённым взглядом. Однако дома весь этот ледяной налёт исчезает, оставляя полного жизни юношу с весёлым нравом. В нежно-голубом домашнем халате из хлопка с немного растрепавшейся незамысловатой причёской Ким выглядел настолько естественно, что альфа ненадолго замирает, любуясь им. Такого тёплого и домашнего Тэхёна маркизу отныне хотелось видеть как можно чаще. — Наконец Вы пришли, — поднявшись с дивана, герцог подходит к гостю, а после крепко обнимает, не сумев сдержать чувственного порыва. — Я так соскучился по Вам, мсье. — Я тоже, — Хосок обнимает омегу в ответ, однако быстро понимает, что ему этого недостаточно, и наклоняется поближе к лицу, оставляя на скуле Тэхёна нежный поцелуй. — Моя прекрасная жемчужина из Бургундии, Вы её самое ценное творение. — Не соглашусь, есть кое-что получше, — омега без труда выбирается из объятий и возвращается к дивану, рядом с которым стоял низкий столик, где можно было заметить бутылку вина и два бокала. — Я давно хотел, чтобы Вы попробовали вино с моего предприятия, — сказав это, Ким разливает по бокалам тёмно-красную жидкость, после чего протягивает один возлюбленному. — Сегодня привезли несколько бутылок, именно их я хотел предложить императору. — Благодарю, — Хосок садится на мягкий диван и делает первый глоток, не отрывая взгляда от ожидающего вердикта омеги. — И как Вам? — нетерпеливо интересуется владелец вина. — Сладко, но я знаю кое-что слаще. — Только не говорите, что вина из Бордо лучше, я ни за что в это не поверю. — О нет, ни в коем случае, — маркиз убирает бокал на столик и поднимается с дивана, дабы вновь оказаться поближе к Тэхёну. — Слаще этого вина Ваши поцелуи, мсье. И опьяняют они намного сильнее. Как, впрочем, и Ваши письма. — Вам они правда нравятся? — несколько неуверенно спрашивает герцог, и по этой интонации альфа без труда угадывает, что над любовными посланиями Ким определённо старался, а не писал первое, что приходило на ум. — Да, у Вас настоящий талант. — Вы действительно так считаете? — вновь вопрос, по которому без труда можно было догадаться, что писательство важная и животрепещущая тема для омеги. — Разумеется, если бы я так не считал, то промолчал бы. Но почему Вас так это интересует? Вы что-то пишете? — догадывается Хосок. — Маркиз, Вы обещаете, что не будете смеяться? — серьёзно спрашивает герцог, и у Чона даже не возникает мысли перевести всё услышанное в шутку. — Конечно же. Тем более если для Вас это так дорого. И я был бы весьма признателен, если Вы позволите взглянуть. — Тогда идите за мной. Омега берёт гостя за руку и тянет за собой, а Чон не смеет противиться его воле. За вдовствующим герцогом он был согласен уйти хоть на край света, что уж говорить о другой комнате. Признаться честно, Хосок весьма скептически относился к омегам-писателям и не воспринимал их творчество всерьёз, однако о Тэхёне подобные мысли ни на минуту не возникали. Отчего-то казалось, что для Кима это не просто развлечение, а нечто куда более серьёзное, и альфа действительно польщён тем фактом, что ему решили довериться и продемонстрировать сокровенные рукописи. Немного пройдя по коридору, они заходят в другую комнату, в которой маркиз без труда узнаёт просторную спальню. Здесь стояла и кровать, и трюмо, и письменный стол, который обычно все располагали в отдельном кабинете, однако похоже, что Тэхён часто работал допоздна, а потому предпочитал заниматься делами поближе к кровати, дабы можно было сразу лечь спать. Трудоголизм, который несвойственен даже многим альфам, и который заставляет вновь восхититься этим удивительным созданием. Пока Ким роется в ящиках в поисках своих рукописей, Хосок осматривает комнату, и его взгляд задерживается на портрете пожилого альфы на стене. В нём без труда можно было узнать покойного герцога Кима. Похоже, Тэхён не врал, когда говорил, что любит супруга. Если бы не любил, то не стал бы вешать этот портрет в спальню. Чон даже невольно чувствует укол ревности, словно картина могла быть ему соперником. — Нашёл, — наконец Тэхён поворачивается к альфе, держа в руках целую кипу бумаг. — Я ещё никому не давал их читать, даже Фабьен. Это слишком личное, здесь даже есть отрывки из моего дневника. Но Вам, маркиз, я доверяю. К тому же любой рукописи, как и вину, нужны взгляд со стороны и честная критика. — И давно Вы пишите? — спрашивает Хосок, забирая бумаги и поражаясь тому, как много было теперь в его руках исписанных листов. — Я с детства очень любил литературу, что-то небольшое писал всегда, а когда потерял мужа и был вынужден целый год безвылазно жить в поместье, задумался о романе. Это помогало упорядочить мысли и в некоторой степени избавиться от скуки. — Чёрные бабочки? — удивляется Чон, читая оглавление на самой первой странице. — Разве такие существуют? — Да, несомненно. Просто когда все говорят о бабочках, то представляют себе нежных и приятных взгляду существ, а если кто-то выделяется из этой идеалистической картины, то о них предпочитают не говорить, а порой и отрицать их существование. Наше общество точно также поступает с омегами. Нам велят быть красивыми, нежными и ранимыми, не обращая внимания на то, что некоторые от рождения не могут соответствовать этому идеалу. Таких отвергают, и они как чёрные бабочки. О них почти никто не знает, их не любят, а порой и вовсе отрицают, что они есть. — Я правильно понимаю, что это автобиографичный роман? — Да, всё верно. Герой похож на меня, но я пока не знаю, как книгу закончить. С ним должно случиться нечто невероятное. Нечто, что в полной мере показало бы природу лицемерного высшего света, но я пока не знаю, что именно. — Думаю, муза Вам подскажет. Или же сама жизнь укажет правильный путь, — сказав это, Чон присаживается на мягкую кровать и принимается увлечённо читать первые страницы, наполненные красочными и живописными описаниями тех мест, где автор родился. И строки эти настолько чарующие, что самому Хосоку кажется, будто он сейчас не в Париже, а посреди бескрайних бургундских полей. — Благо подобных сюжетов много, — Тэхён присаживается рядом и внимательно следит за выражением лица маркиза, дабы понять, нравится ему роман или же нет. — Взять хотя бы «Травиату». Несчастный герой вынужден разлучиться с возлюбленным, потому что общество не понимает, как куртизанка может любить и жертвовать всем ради альфы, которого любит. Для всех это неправильно и непонятно, а то, что люди не понимают, то они ненавидят. Все видят в этом только трагичную историю любви, а на самом деле это произведение обличает всех нас. Хосок, кажется, никогда не устанет поражаться герцогу. Чон был уверен, что Тэхён пошёл на оперу, потому что относился к тому типу омег, которые без ума от любовных историй, однако в реальности всё оказалось совершенно иначе. У Кима был свой, уникальный взгляд, с которым он смотрел на мир, и который помогал замечать то, что было недоступно взору остальных. Маркиз был сражён и поражён до глубины души. — Вы невероятны, мсье Ким, — искренне произносит альфа, не желая скрывать своих истинных мыслей. — И я ещё никогда прежде так сильно не желал Вас поцеловать, как сейчас. — Ну так поцелуйте меня, маркиз. Рукописи тут же оказываются отброшены в сторону, а на губах ощущается чужое горячее дыхание. Хосок мог бы ограничиться трепетным и невесомым поцелуем, однако в голову упорно лезло напоминание, ради чего маркиз сегодня пришёл в этот дом. Нужно было поскорее закончить дело с Блезом и продолжать наслаждаться жизнью без извечных напоминаний о пари. Сегодня всё произойдёт, и больше никто не будет влезать в отношения альфы с герцогом. Тэхён, на удивление, спокойно позволяет повалить себя на кровать. Возможно, он до прихода маркиза пригубил вина, а потому подобный шаг давался легче, а возможно, омега слишком растворяется в своих ощущениях, чтобы в полной мере осознавать происходящее. Ким страстно и нетерпеливо отвечает на поцелуй, сам проявляет инициативу и больше ни о чём не думает в это мгновение. Осознание настигает лишь когда Тэхён чувствует прикосновение с поясу домашних брюк. Именно это возвращает герцога в реальность, заставляет прервать поцелуй и удивлённо посмотреть на возлюбленного. — Что такое? Я что-то сделал не так? — на этот раз Хосок не напирает, а интересуется у омеги его чувствами, дабы ни в коем случае не потерять возникшее между ними доверие. — Я должен Вам кое в чём признаться, маркиз. Это очень важно, — Тэхён смотрит куда угодно, но только не в глаза Чона, что сразу выдавало его сильнейшее волнение. — Конечно говорите, я всегда готов Вас выслушать. — Дело в том, что... — недолгое молчание, тяжёлый вздох, и только после этого герцог решается продолжить говорить: — я ещё никогда не имел близости с альфой, и я волнуюсь. Сказать, что Хосок был удивлён — это значит ничего не сказать. Перед ним овдовевший омега, который полгода был замужем, и который при этом оставался невинным, ни разу не познав любовной ласки. В представлении Чона это было просто невозможно, если бы его муж был столь же прекрасен, как Тэхён, то он ни за что не выпускал бы его из супружеской спальни. Так как покойный герцог мог сдержаться, если перед ним было самое прелестное создание? — Но как? Вы же говорили, что любили супруга, и я думал, что у вас были весьма близкие отношения. — Верно, любил. Но как родителя. После смерти моего отца, Филипп заменил его. Он был моим самым близким человеком, — Тэхён немного отстраняется от альфы, а после принимает сидячее положение, с тоской смотря на портрет покойного супруга. — Я всё равно не совсем понимаю, как так получилось, — Хосок тут же садится рядом, ограничиваясь в эту минуту лишь объятиями за плечи. — Это долгая история. — Но и я никуда не спешу, — маркиз слишком долго гадал, что же такого особенного было в браке Ким Тэхёна, чтобы сейчас вот так просто отказаться выслушать разгадку. — Всю жизнь у меня был только отец, — с трудом начинает омега, однако, когда чувствует ласковые поглаживания по спине, немного успокаивается и продолжает чуть более уверенно. — Папа умер при родах, успев подарить жизнь мне, но пожертвовав собственной. Родильная горячка. Мы с отцом остались совсем одни. Он хотел посвятить остаток своей жизни моему воспитанию и отказывался отдавать меня в пансион, дедушке или же другим родственникам. Это было самое лучшее и светлое время в моей жизни. Отец всегда был рядом, нанимал мне лучших учителей и не пытался в чём-то ограничивать или же навязывать рамки, которые обычно навязывают всем молодым омегам в аристократических кругах. Однако, когда мне было семнадцать, отец заболел туберкулёзом, и мы не смогли его спасти. Ко мне срочно приехал дедушка, под опекой которого я остался. Его здоровье уже тогда ослабло, и кажется, мои постоянные слёзы и истерики довели несчастного старика. Через месяц скончался и он, а я, не успев даже оправиться от одного горя, хоронил ещё одного родственника. Незадолго до смерти дедушка завещал, чтобы моим опекуном стал его секретарь, которому он в конце жизни очень доверял, и напрасно. Я уверен, что этот альфа также мог приложить руку к этой смерти, но никаких доказательств у меня нет. После смерти дедушки наступил самый тяжёлый период. Я был в ужасном душевном состоянии, никак не мог оправиться от потерь, и проблем стало ещё больше с появлением нового опекуна. Он страстно желал разбогатеть, и похоже был крайне раздосадован, что по завещанию всё наследство от отца и дедушки уходило мне. Но так как я был незамужним омегой, то не мог распоряжаться ни своим имуществом, ни жизнью. В какой-то момент этот человек даже перестал скрывать, что намерен взять меня в мужья. Находиться с ним в одном доме стало для меня невыносимо. Он даже несколько раз ночью пытался проникнуть в мою спальню, но каждый раз меня спасал Фабьен. Потом этот омега даже стал спать со мной в одной комнате, потому что иначе я боялся уснуть. Я был в отчаянии, и в этот момент меня в гости пригласил герцог. Филипп был самым близким другом покойного графа Потье, более того, на смертном одре отец сказал мне, что если я окажусь в затруднительном положении, то должен немедленно обратиться именно к мсье Киму, потому что он самый влиятельный и богатый человек в Бургундии, а также он поклялся заботиться обо мне. Но я на помощь герцога не рассчитывал. Мне казалось, что от опекуна меня спасти никто не сможет. Когда я приехал к Филиппу, он быстро догадался, что что-то случилось, начал расспрашивать. Тогда я не выдержал, расплакался у него в ногах и всё рассказал. Он по-отечески меня обнял, успокоил и сказал, что знает выход из этого положения. Я мог обрести независимость и право распоряжаться своим имуществом только вступив в брак, а у бездетного герцога не было наследников. Так Филипп и сделал мне предложение, а я согласился. В итоге я избавился от ненавистного опекуна, вступил в полные права наследника, однако тревоги всё равно меня не покидали. Я знал, что между супругами происходит близость и ужасно этого боялся. Никто из прислуги герцога в поместье ничего мне не объяснил. Меня просто нарядили и отвели в спальню мужа. Однако когда Филипп пришёл туда, то недоумённо посмотрел на меня. Тогда же он сказал, что относится ко мне исключительно как к сыну, любит как отец, и никакой иной любви между нами быть не может. Более того, он сказал, что я могу иметь любовника, мол, в этом нет ничего плохого, ведь я молодой омега. Однако я категорически отказался. Я считал, что это неправильно по отношению к моему мужу, а ещё, после инцидента с опекуном, меня страшила одна только мысль об уединении с альфой. Лишь Вы, маркиз, помогли этот страх преодолеть. С Вами мне невероятно спокойно. Тэхён замолкает, завершая непростой рассказ, а Хосоку остаётся лишь поражаться, как он раньше мог считать этого ранимого и нежного омегу меркантильной особой, которая вышла замуж за старика-герцога ради богатого наследства. Отныне всё вставало на свои места: и неумелые поцелуи Кима, и его привязанность к покойному мужу и его памяти. Сколько же в этом человеке было любви, и сколь несправедлива к нему была судьба. Вначале череда тяжёлых потерь, а после общественное осуждение, хотя Тэхён ничего плохого не делал. Но всё равно он в глазах общества расчётливая и жестокая особа. Чёрная бабочка. — Вы невероятно сильный и мужественный человек, мсье, — с трудом, но Хосок всё же находит, что сказать в этой ситуации. — Я бесконечно восхищаюсь Вами и Вашей силой духа. Не каждый смог бы преодолеть столько испытаний. — И я рад, что они наконец закончились, потому что ещё одного я могу не выдержать. Чон, будучи не в силах смотреть на поникшего омегу, крепко его обнимает и невесомо целует в уголок губ, надеясь так успокоить и приободрить. Тэхёна хотелось оберегать и бесконечно любить, даря лишь тепло. Ким словно хрупкий цветок, который нужно бережно хранить и не допускать, чтобы кто-то причинял ему боль. — Маркиз, — неожиданно тихо зовёт омега. — Что? — Я чувствую, что доверяю Вам и верю, что Вы не причините мне боль. Пожалуйста, проведите эту ночь со мной. Разве Хосок посмел бы отказать этому прекрасному существу? Альфа готов выполнить его любую, даже самую безумную просьбу, и как хорошо, что Тэхён про пари ничего не знает. Потому что если бы омега в эту минуту попросил прекратить спор и разорвать договорённость с Блезом, маркиз непременно сделал бы это. Но Ким не знает и знать ему об этом совершенно не стоит. Тэхён вновь позволяет повалить себя на постель и утянуть в сладостный поцелуй. С любым другим омегой Хосок был бы жаден и нетерпелив, волнуясь лишь о собственном удовольствии, однако с герцогом всё обстояло иначе. С ним хотелось быть осторожным и в первую очередь доставлять удовольствие, а не получать его самому. Именно поэтому альфа медленно и осторожно раздевает любовника, стараясь не совершать резких движений и не напугать его. Как только перед взором Хосока возникает обнажённый участок кожи, он тут же припадает к нему губами, при этом пристально следя за реакцией омеги, дабы узнать наиболее чувствительные участки, которым следовало уделить особое внимание. Тэхён же этому совершенно не препятствует. Сам откидывает голову, открывая для влажного языка шею, сам развязывает халат, а после цепляет пальцами пуговицы на жилете альфы, помогая раздеться. Близость для Чона всегда была способом расслабиться и получить удовольствие, однако сейчас, в этой спальне с альфой происходили удивительные метаморфозы. Всё происходящее на этой кровати было не минутным расслаблением, а настоящим таинством, сравнимым по значимости, пожалуй, лишь с церковными ритуалами. Хосок несомненно берёт, но отдаёт намного больше, полностью растворяясь в нетерпеливых выдохах и коротких стонах любовника. Обычно маркиз не тратил время на прелюдии, так как не видел в них смысла, но сейчас всё было иначе. Он получал недюженное удовольствие от того, что целует желанного омегу, поглаживает его шелковистую кожу, а после осторожно толкается одним пальцем внутрь, дабы подготовить Тэхёна. Ким из-за проникновения ненадолго пугается, но его сразу успокаивают страстные поцелуи. Хосок не позволяет ему даже на секунду вспомнить о страхе. Сегодня в спальне царит исключительно наслаждение. — Если Вам так будет спокойнее, то я могу посадить Вас сверху, и Вы сами будете контролировать проникновение, — шепчет на ухо Чон, проталкивая уже два пальца в податливое тело. Хосок не любил, когда омега сверху, предпочитая самому вести процесс, однако с Тэхёном альфа был готов и не на такие уступки. Самое главное — это комфорт омеги, а уже потом по значимости, в самом конце списка идёт удовольствие альфы. — Я думаю, у меня не получится, — честно признаётся герцог. — Поверьте, это не сложнее, чем ездить верхом. Услышав это, Тэхён всё же неуверенно кивает, и уже в следующую минуту сильные руки подхватывают его, и они с альфой очень быстро меняются местами. Теперь Хосок лежал на спине, а Ким сидел сверху, пока не зная, куда себя деть. Впрочем, маркиз торопится ему на помощь и вскоре сам принимает сидячее положение, одной рукой держа любовника за талию, а другой осторожно направляя член внутрь. — Если будет больно, то просто приподнимитесь, и когда почувствуете, что готовы, постепенно опускайтесь вниз, — последнее, что советует Хосок, прежде чем почувствовав, как постепенно член проникает внутрь, раздвигая податливые стенки. Тэхён проявляет невероятное упорство и терпение. Он закусывает губу, явно испытывая дискомфорт, но всё равно продолжает плавно опускаться вниз, желая как можно скорее почувствовать, что же из себя представляет близость. Когда омега опускается до конца, он несдержанно ахает, и Чон не знает, из-за чего: боли или же наслаждения. В любом случае Тэхёна нужно было отвлечь от неприятных ощущений, а потому Хосок страстно целует его в шею, из последних сил сдерживаясь, дабы не оставлять на коже отметин. Постепенно герцог приходит в себя и, крепко обнимая любовника за плечи, а также неотрывно смотря ему в глаза, начинает плавные движения, благо бёдра у омеги были достаточно развиты благодаря любви к верховой езде. Постепенно дискомфорт уходит, Тэхён окончательно расслабляется, а толчки с каждой минутой становятся всё более и более глубокими. Почувствовав, что его помощь больше не нужна, Хосок падает на кровать, вновь принимая лежачее положение, и лишь его правая рука продолжает покоиться на прекрасной талии, дабы иногда направлять движения омеги в правильное русло. Чон не скрывает, что любуется Тэхёном в этот миг. Его грациозной осанкой, которая даже сейчас остаётся безупречной, его взволнованным взглядом, его припухшими губами, которые распахиваются каждый раз, когда Ким несдержанно стонет. Он словно статуя эпохи Возрождения. Такая же чарующая и невероятная в своих изгибах. И Хосок без ума от него. Ещё ни один омега не доводил его до безумства, ни один не заставлял так страстно о нём мечтать. И ни один не разжигал такой же пожар внутри. Тэхён очень быстро учится, и вскоре его движения уже не кажутся неумелыми. Омега ловит нужный ритм и понимает, под каким углом проникновение наиболее приятное, а потому придерживается их, доставляя невероятное удовольствие, как себе, так и любовнику. А Хосок в который раз убеждается, что ещё ни с одним омегой ему не было так же хорошо, как с герцогом. Они словно были созданы друг для друга, их тела и души идеально гармонировали друг с другом, создавая нечто новое и безупречное. Когда омега кончает, растворяясь в оргазменной неге, Чон и вовсе понимает, что ничего прекраснее он в своей жизни не видел и уже никогда не увидит. Ночь, которая определённо стоила тысячи франков.