Легко в бою

Он устал и выбился из сил. Уже ни о чём не думалось и ничего не хотелось, но он упрямо продолжал идти, словно бегство из деревеньки, где каждый теперь норовил задеть его, было самым важным, что можно сделать в жизни. И всякий раз, когда приходилось остановиться и передохнуть, сил давала жгучая обида, которая ядом разлилась в груди, разошлась по телу с током крови. Обида, перерастающая в ненависть. Конечно, Шаас с самого начала предполагал, что драконы — обманщики. Разве не о том часто твердилось в сказках? Но он ведь по-настоящему поверил!.. Только драконья магия вышвырнула его вон, они все посмеялись над ним! Вновь остановившись, он взглянул вверх — тропа забиралась на скалы и становилась всё уже. Зачем идти именно туда, он не знал, возможно, стоило просто броситься вниз, в море, чтобы навсегда погасить огонь обиды в груди. Или там его ожидало что-то ещё, решение, возможность отомстить — Шаас пока не придумал, что это может быть. Потянуло дымом, и он вздрогнул, внезапно заинтересовавшись. Разве тут есть хоть кто-то живой? Человек? Так далеко от деревни, что он тут делает? И кто он такой? Теперь Шаас двигался медленно и осторожно — слишком устал, чтобы влёгкую преодолеть крутой подъём, да и ноги всё время норовили соскользнуть — сандалии с деревянной подошвой не слишком подходили, чтобы карабкаться на скалы. Между тем уже намного яснее слышался ухающий внизу океан, пахло жареной на костре рыбой, а если прислушаться, то нет-нет, а всё-таки доносилось потрескивание веток. Возле костра наверняка был кто-то живой, кто-то готовил там пищу. У Шааса маковой росинки во рту не было с прошлого вечера, когда он улизнул за деревенский частокол, и так теперь хотелось попросить хотя бы кусочек, что гордость куда-то улетучилась. Однако он далеко не сразу подошёл к огню. Поднявшись ещё немного, он затаился в тени нависшей над тропою скалы и пристально вгляделся, пытаясь понять, что же нашёл. Едва ли не на самом краю ютилась хижина, крытая плавником, позади неё вился ручей, небольшим водопадом устремляющийся далеко вниз к пляжу. А перед хижиной на каменистой земле, окружённый выбеленными камнями, пылал костёр. Рядом с огнём сидел мужчина в чёрном, уже в годах. Он держал в руках деревянную тарелку с рыбиной, которую, видимо, только что снял с железного прута. Казалось, он ничего не замечал вокруг, слишком увлечённый предстоящим обедом, но вдруг поднял голову и взглянул, едва ли не прямо в глаза, хотя Шаас прижался к скале всем телом, почти не дыша. — Садись, — окликнул мужчина. — Будь гостем. И его голос показался Шаасу странно приятным, точно обволакивающим. Он вышел из-за скалы и несмело уселся на камни, близко всё же не подходя. Только сейчас, почувствовав тепло костра, он понял, насколько продрог. Неудивительно, его тонкая курточка с коротковатыми рукавами совсем не согревала, а сандалии оставляли ноги почти босыми. Было даже немного стыдно сидеть в такой неприглядной одежде, впрочем, мантия мужчины напротив тоже казалась потрёпанной. — Что ж… — тот усмехнулся, и глаза его странно сверкнули, будто он уже знал ответы на все вопросы. — Расскажешь, как тут оказался? — Сбежал, — ответил Шаас, шмыгнув носом — из-за близкого тепла оттуда сразу потекло. — Ходят слухи, что в тебе дремлет магия, — мужчина шевельнулся, подкинул в костёр поленце из кучи, что лежала неподалёку от него. Вверх взлетели золотистые искры. Шаас засмотрелся на них и заметил, что уже довольно темно, а на восточном краю неба даже замерцала первая звёздочка. Мужчина же помолчал и закончил: — Говорят, тебя забирал мастер-дракон. — Это не слухи, — резко ответил Шаас. Ему было обидно, что из-за драконьего обмана и его теперь считают лгуном. — Магия не признала меня. Но она дремлет во мне! — Магия должна служить нам, а не мы ей, — хмыкнул в ответ мужчина. — Ты должен обуздать свою силу. Одно из поленьев в костре треснуло, выплюнув в воздух искры, и распалось. Шаас ненавидяще уставился на пламя, точно мог увидеть там очертания предавшего его дракона. Того, кто называл себя Мастером. — Теперь я не могу её дозваться, — он поднялся, сильнее запахивая курточку и обнимая себя за плечи. — Кто ты вообще такой? Наверное, следовало задать этот вопрос раньше. А может, и вовсе не стоило сюда приходить. Конечно, тепло костра так манило, а жареная на вертеле рыба пахла так прекрасно, что сводило живот, но нужно было помнить о гордости. Перед смертью мать шептала ему: «Гордость — единственное, что у нас осталось. Так что береги хотя бы её, сынок». — Я — тот, кто может помочь тебе, — мужчина похлопал по камню рядом с собой. — Садись и поешь, а я посмотрю на тебя. — Чего это ради? — но Шаас слишком проголодался, потому опасливо подошёл, уверяя себя, что не принимает подачку, а делит трапезу. Что это совершенно разные вещи. — Да ты садись, — мужчина усмехнулся. И Шаас сдался, сразу же вцепившись в протянутую тарелку. Есть рыбу торопливо было опрометчиво, поэтому он всё-таки попытался сдержаться. Даже пальцы задрожали от напряжения. Мужчина же поднялся и отошёл к хижине, а вернулся с лепёшкой. — На, — протянул он. Шаас благодарно кивнул и принялся за еду, уже не замечая, как пристально рассматривает его незнакомец, как задумчиво поглаживает поросший щетиной подбородок. — Магию в тебе можно пробудить, — протянул он чуть позже. Шаас едва не поперхнулся и поглядел на него недоверчиво. — Для этого, конечно, придётся провести обряд, — продолжал незнакомец, — но дело того стоит. Я знаю, как тебя научить. — И как же, если даже драконы меня отвергли? — вспыхнул Шаас, отставив тарелку. — Я видел, как один из них перекидывался в истинную форму. И знаю, что меня никогда не допустят туда. Он был убеждён, что Мастер-дракон солгал ему, когда уверял, что вернётся через несколько лет. Зачем бы дракону помнить о его маленькой никчёмной жизни всё это время? — Не только драконы владеют магией, не только их путь в магии верный, — хмыкнул мужчина. — Здесь, на окраинах Драгно, уже позабыли о том, что случилось не так уж давно. А ведь в сердце этой страны по-прежнему готовы уничтожить любого рождённого с магией. А всё потому, что маги Драгно несут в себе иную печать. Глаза мужчины засияли, он говорил о том, во что истинно верил, это Шаасу было сразу понятно. Сам же он пока не мог решить, стоит ли доверяться, а потому торопливо сунул в рот ещё кусок лепёшки. — Маги Драгно — те, кто сможет победить драконов, — продолжал мужчина. — Я могу научить тебя, потому что помню всё, о чём говорил мне мой Мастер, — и в тот же миг на ладони его заплясало пламя. — О, я могу научить тебя, могу помочь отомстить. И Шаас вдруг поверил. А может, ему просто слишком хотелось расквитаться с теми, кто так жестоко посмеялся над ним. …Он очнулся от воспоминаний и понял, что находится в каменном плену. Глыба давила на грудь, и было странно, почему он ещё может чувствовать собственное тело и как отваживается шевелить руками и ногами. Но, пожалуй, положение не было безвыходным, потому что он чувствовал, как внутри живёт, течёт по венам вместе с кровью магическая сила. Сила, которую он отнял у пресмыкавшихся перед драконами. Усмехнувшись, Шаас шевельнулся и рыкнул, отчего каменные осколки пришли в движение и позволили ему выбраться на волю. Он встал, чуть пошатываясь, и огляделся, пытаясь понять, где находится. Очевидно, обширный каменный зал, который некогда таил в себе целый город, рухнул. Раскололась каменная чаша — неподалёку из трещины сеялся дневной свет, неприятный, слишком яркий. Шаас, чуть пошатываясь, побрёл туда, пока даже не задумываясь, что делать дальше. Его враги были погребены здесь, и он был уверен, что живых среди них не осталось. Ведь сам выпил их до дна, впитал их магическую силу. Он бы засмеялся, но, кажется, позабыл, как это делать. Не помнил и того, куда отправляться дальше. Картина, что пришла к нему, напомнив, каким слабым он был раньше, не дала ответов, где искать тех, кому он должен отомстить. В памяти путались их имена и лица. Однако, вслушавшись в себя, Шаас понял, что чувствует нить. Магия звала его куда-то, нашёптывала, что есть кто-то, кто смог бы понять его. А может быть, и дать ему частицу того, что он ищет. Но как было добраться до этого существа? Впереди и вокруг встал камень. Шаас долго всматривался в звёздочку света, от которой падал ровный луч, высвечивающий пляшущие в воздухе пылинки, а потом всё-таки рванулся туда, разгребая обломки скал и продвигаясь медленнее, чем хотел бы. Снова мысли истончились и исчезли, оставив на свободе лишь звериный инстинкт выживания. Он выкапывался, рывками подавал тело вперёд и не собирался думать о чём-то ещё. Вперёд, вверх, взбираясь по обрушившимся зданиям, превратившимся в каменные глыбы… Он шёл к ненавистному свету, повинуясь зову, который с каждой секундой звучал всё ярче. *** Они вернулись с совета вместе, хотя большую часть времени Класта с Мэрмэр и другими учениками, что добрались до дома, просидели в другом зале, тихо переговариваясь и слушая голоса стихий, разбушевавшихся в Льене. Сбросив промокшие плащи и наскоро перекусив, Авар и Класта расположились в гостиной. Басти осталась на кухне с Маали. Авар, конечно, был очень усталым, Класта видел это, но всё же рискнул повторить вопрос, который задал ещё по пути домой: — Так что же будет с нашим экзаменом? — Вы все окончите обучение, как полагается, — отозвался Мастер, наконец-то повернувшись к нему. — Неизвестно, куда направится Шаас. Но мы точно знаем, что маги Эхенвена хотели попробовать его остановить. И, быть может… — Нет, у них ничего не вышло. Класта знал это так же чётко, как собственное имя. Он чувствовал, что Шаас жив, и потому с неудовольствием вспоминались слова, которые некогда повторяли слишком часто: «Ты связан с ним». Если бы была его воля, он избавился бы от такой связи. — Полагаю, что ты точно в этом уверен, — вздохнул Авар. — Маги Льена — не единственные, кто выступит против него, Класта. И первыми примут удар те, к кому он заявится на порог… — Но он стал сильнее. И он ненавидит тебя! — Класта даже не знал, что именно раздражает его больше — то, что Шаас каким-то образом оказался с ним связан, или то, что он жаждет гибели Авара. — Он придёт сюда. — Если что-то помнит, — тут Авар странно взглянул на него. — Ритуал, которым мы поймали его, лишал его памяти. Шаас теперь совсем не тот, что раньше. Прошло десять лет, Класта. «Да, он чудовище, десятилетие обратило его в монстра», — хотелось крикнуть Класте, но он не знал — отчего. Он уже не был тем тринадцатилетним мальчишкой, что раньше, потому сдержал этот порыв. Может ли быть этот отчаянный крик, так и не вырвавшийся на свободу, предвиденьем, голосом дара? Он качнул головой, отгоняя подобные мысли. Нельзя всё время думать, что каждое слово оказывается пророческим. Класта потёр переносицу и сказал совсем другое: — Буря, что пришла сюда, разве не направлена Шаасом? — Нет, — Авар ответил, почти не задумываясь. — Она родилась потому, что место ритуалов и место силы, которым был Эхенвэн, было стёрто с лица земли. — Как такое возможно? Разве источник силы не незыблем, разве место ритуалов может исчезнуть? — Магические потоки вновь придут в норму, и можно будет восстановить город, вернётся место силы и место ритуалов, но те цепи, которые сдерживали Шааса, упав, поколебали основы, нарушили баланс и разорвали Границу, — объяснил Авар. — Магия вылечит себя сама, но ей требуется время. — И это с самого начала было известно? Что в итоге всё выйдет именно так?! — Класта подскочил на месте. — Да, с самого начала, — Авар устало прикрыл глаза. — Не было иного выхода. Мы не могли допустить того, чтобы Шаас развязал войну… Не могли позволить ему выпивать других. Решение было непростым, но посмотри, сколько лет оно нам дало. — Только разве теперь не стало в несколько раз хуже? — Класта глянул в окно. Там всё так же металась непогода, и казалось, что ливню не будет конца. — Нет, ведь Шаас теперь вряд ли сможет найти союзников. Ты понял бы, если бы увидел его. — И увижу, — вырвалось у Класты прежде, чем он прикусил язык. — Надеюсь, что нет, — нахмурился Авар, пристально вглядевшись в него. — Мне нужно отдохнуть несколько часов, скоро мой черёд уговаривать бурю. — Я могу помочь! — тут же вызвался Класта, на миг позабыв о Шаасе. — Нет, ученики на этот раз не участвуют, — Авар поднялся, размял плечи. — Это слишком опасно для вас. — Но ведь мы уже почти Мастера! — горячо возразил Класта, тоже подскакивая. — Да, но только почти, — и Авар вышел из гостиной, даже не улыбнувшись ему. Класта понимал, что спорить бесполезно, но всё же нараставшее внутри напряжение требовалось хоть как-то выпустить. Если бы только можно было хоть немного прогуляться… Но Авар строго-настрого запретил покидать дом и уж точно не обрадовался бы нарушению запрета. Усевшись в комнате у стола, Класта тщетно пытался успокоиться, как вдруг услышал голос — слабый и совершенно точно исходящий откуда-то изнутри. Вспомнив уроки Басти, Класта позволил себе погрузиться в этот голос, чтобы разобрать слова. — Все погибли, — повторяла снова и снова девушка. — Все до единого… — Кто ты? — спросил Класта, не зная, услышат ли его. — Кэнси, — ответила она, чуть помедлив. — Шаас… Все погибли. — Но ты жива, Кэнси? — Я жива, — голос прозвучал удивлённо, а затем оживился: — Кто ты, откуда ты, почему слышишь меня? — Не знаю, — ответить Класта мог только на один вопрос. — Я ученик Авара и Басти, из Льена. Я не знаю, почему слышу тебя. — Льен! — она ухватилась за это слово, как за последнюю соломинку. — Я не могу дозваться никого из своих… Может быть, ты сумеешь помочь мне. Расскажи обо мне… — Ты ранена? — обеспокоился Класта. — Шаас что-то сделал с тобой? — Здесь всё обрушилось, я ищу дорогу на поверхность, — она замялась. — Но мне нужно быть осторожнее, потому что он близко. Он сильнее, он другой. — Как мне помочь тебе? — Расскажи обо мне… — голос ослабел, и Класта понял, что Кэнси больше не в силах продолжать такой разговор. Немногие маги умели общаться на расстоянии без проведения особенного ритуала. Честно говоря, Класта впервые встретил кого-то, кто мог. Но тем не менее у него не было причин не верить Кэнси — в мысленной речи невозможно солгать, таков закон магии. Хотелось тут же помчаться к Авару, но вспомнив последний разговор, Класта передумал. Он спустился вниз, надеясь встретить хотя бы Басти. За окнами снова завывала буря, и потоки ливня косо били в стёкла. Класта поёжился — привычный голос воды был чересчур громким и рассерженным. — Басти? — окликнул Класта, но ответа не получил. Вполне вероятно, что она тоже отправилась отдыхать. Велик был соблазн выбраться на улицу, несмотря на дождь, и прийти прямиком к Слепой Исанне. Но тут Класту остановила Маали. Она, как оказалось, сидела в уголке, закутавшись в плед, и со своего места смотрела на бушующую стихию. Будучи дриадой по крови, она тонко чувствовала и переживала всё, что происходит в природе, а уж когда хотела спрятаться, то почти сливалась с пространством. — Куда собрался? — спросила она, качнув головой. — Нельзя туда. — Ты права, — не стал он спорить. — Но мне нужно… — Ты же Мастером скоро будешь, — Маали отбросила плед и запрыгнула на спинку дивана, усмехаясь лукаво. — А всё время бегаешь спрашивать у учителя то и это. — Это важно, — нахмурился Класта, хотя слова Маали задели его за живое. — Конечно, важно, — она только плечами пожала. — Но скоро тебе придётся самому обо всём думать? Или же экзамен не пройдёшь? Класта уселся в кресло и потёр виски пальцами. После использования печати луны часто приходила головная боль, и теперь он уже чувствовал, как её щупальца разрастаются, обхватывая голову венцом. — Что, видение было? — Маали всегда это интересовало. Теперь же она будто сочувствовала. — Вроде того, — Класта вздохнул. — Об этом-то я и хотел поговорить. Но нельзя тревожить Авара, ему скоро бороться со стихией. — Ты пока подумай вот о чём, — предложила Маали невинно, — почему это с тобой происходит? — Ты что-то знаешь или чувствуешь? — Класта никогда не сбрасывал со счетов способности этой малявки, теперь же ему показалось, что она подталкивает его в правильном направлении. — Все только и говорят — Шаас то, Шаас сё. Не знаю, кто он такой. Но ясно — ты тоже о нём задумался. Так почему он с тобой связан? — Нужно многое вспомнить, — согласно протянул Класта. — Пожалуй, лучше поднимусь к себе и подумаю об этом. Маали удовлетворённо кивнула. Иногда Класте казалось, что сквозь неё в мир смотрит иная сила, которая только развлекается, играя в ученицу мага. Ни с кем не разделяя этой догадки, Класта всё же никак не мог от неё избавиться.