Легко в бою

Как об этом зашёл разговор, Нэллиан не знал, что, впрочем, с Мянко случалось довольно часто. Она так много читала, что любая, даже самая невинная тема позволяла ей увести беседу в неведомые дали. Пока дождь стучался в стёкла, а деревья шумели листвой и скребли по крыше ветвями, Мянко открывала волшебные тайны, рассказывала удивительные истории, делилась идеями, которые приходили ей после прочтённого. Но Нэл совершенно точно не мог понять, как они перешли именно к этой теме. — …Это почти сказка, — говорила она, чуть прикрыв глаза. — Однажды в столетие рождаются маги, которые предназначены друг другу. Их сила идеально сочетается, проникает друг в друга… Наполняет и умножает магический запас многократно. К этому обычно стремятся все влюблённые пары. Нэл усмехнулся, взглянув на неё поверх книги, что пытался читать. За окном бушевало ненастье, но им было недвусмысленно приказано ни за что не высовываться, так что беседы о магическом потенциале хоть немного развлекали. Но как и почему она всё-таки перешла к любви? — Думаешь, это не красивая романтическая легенда, а чистая правда? — уточнил он, наблюдая, как у Мянко внезапно розовеют щёки. — Почему бы и нет, — она задумчиво потёрла кончик носа. — Не так уж радужна эта идея. Сочетание магий ведь действительно существует. — Да, но для этого не нужно никакого предначертанья, — Нэл захлопнул книгу и отложил в сторону. — Тренировки… И разве не у всех влюблённых магия начинает течь по-особенному? — Нет, ты просто не понимаешь. Это ни в коем случае нельзя сравнивать, — она прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Романтика-романтикой, но она всегда была очень серьёзной девушкой, чтобы позволить мечтаниям затмить строгие факты из книг. Помолчав ещё немного, Мянко зацитировала по памяти: — Когда две души, полные магии, предназначены друг другу, их сила сплетается, подобно смерчу. Вдвоём они во сто крат сильнее. Не всегда место силы признаёт их по-отдельности, лишь вместе они смогут учиться и открывать друг другу мир магии. — Мрачновато, — согласился Нэл, внезапно поймав себя на мысли, что, быть может, неверно всё понял. — Но почему ты думаешь об этом? — Я задумалась об этом из-за бури… — она встала и подошла к окну. Почти сразу же вспыхнула молния, высветив её бледное лицо. — Все мы знаем, отчего она пришла… Есть те, кого отвергает место силы, отвергает Льен, — чуть повернувшись, Мянко вздохнула, прежде чем продолжить: — Я Ищущая, моё дело — рассмотреть в детях дар и привести их к месту силы. Но если они будут отвергнуты? Как мне объяснить, что это — не навсегда, как дать им силы пережить те годы, пока они не смогут вернуться сюда, где и должны быть на самом деле? И что делать, если такой ребёнок из пары? Тот, кто не может учиться один?.. Как отыскать его половинку? Нэлу нечего было ответить. Он никогда не размышлял о таких вещах. Порой его даже тяготила невозможность полностью понять Мянко. Её причудливый дар давал ей ключи ко всем стихиям, но к ней самой подобрать ключ, будучи стихийником, казалось почти невозможным. — Кто будет платить за ошибку Ищущего? — она вздохнула. — Я ещё помню, как Класта возмущался по этому поводу, когда только прибыл. Ты наверняка и не знаешь об этом. — Возмущался? — удивился Нэл. — Ну да, он спрашивал Эйрея, скольких детей не находят. В ком засыпает магия навсегда… — Мянко вернулась на своё место. — И на самом деле это важный вопрос. Ищущих не так много, и именно от нас зависит, скольких мы приведём под сень магии. — Ты права, — Нэл вздохнул. — Можно ли как-то научиться… Как-то помочь тебе? — Нэл, ты же должен понимать, у каждого собственный путь, — она нежно улыбнулась. — Я тронута, но этот путь — только мой. — Даже если я желаю разделить с тобой его? — Он останется только моим, — она прикрыла глаза, словно поставив точку в разговоре. Нэл усмехнулся. Хотя Мянко была моложе его почти на пять лет, всё же острый ум и глубокая ответственность делали её намного взрослее. Он был уверен, что экзамен на Мастера Мянко сдаст гораздо раньше. Тут же Нэл перевёл взгляд на книгу — его собственный экзамен приближался, а он всё ещё не составил подходящего ритуала. Его понимание воздушной стихии отличалось от понимания всех, кто был в Льене. Здесь попросту не оказалось ни одного мага, связанного с ритуалами. Такие были только в Эхенвэн. Нэл не слишком переживал, что его обучение затянулось, — мало кто проходил экзамен на Мастера в двадцать пять — гораздо важнее оказалось то, что он всё время был рядом с друзьями. Но всё же его тревожило, что он никак не мог подобрать необходимой формулы, которая показала бы всё, что необходимо. Он знал, что Авар, например, демонстрировал боевую магию — и многое отдал бы за возможность увидеть это своими глазами. А Квинт-Лэйн плёл тончайшие воздушные кружева — он и сейчас порой показывал это Нэлу. — Ты опять задумался об экзамене, — заметила Мянко, точно прочла его мысли. — У тебя всегда такое лицо, будто ты проглотил что-то кислое. — Вот как? — он пожал плечами. — А как ты думаешь, можно ли составить ритуал, который поможет искать детей? — Ритуал? — тут Мянко задумалась. — Я не слышала, чтобы кто-то использовал для этого ритуалы, но предполагаю, что это возможно. Наверняка у магов Эхенвэн были наработки такого рода. Слишком логично, чтобы никто не пробовал. — А если завязать такой ритуал на стихии? — То есть? — она потёрла висок. — Если искать детей, в ком дремлет конкретная стихия? — Если использовать стихию, которая всепроникающа, чтобы отыскать тех, в ком дремлет дар, — качнул головой Нэллиан. — Непременно нужно попробовать, — её глаза загорелись. — Я сейчас же спущусь в библиотеку и посмотрю книги о ритуалах из Эхенвэн! — Я с тобой, — он уже и сам загорелся этой идеей, магические формулы, которые не могли почувствовать другие маги, буквально скользили перед его глазами. — Забавно, знаешь… — Что? — она оглянулась через плечо, замерев на пороге комнаты. — Ритуалами могут пользоваться все, но чтобы составлять их, нужен особый дар. — Для меня это данность. Ищущие могут говорить на языках всех стихий. Но для этого должны использовать техники, которые созданы стихийниками. Нам не дано находить иной путь. — Как всё связано… — он тронул её за плечо. — Видишь, мы связаны. Она засмеялась и выскользнула на лестницу. *** В эти дни Авар был очень занят, так что Класте пришлось заниматься одному. Вопросы, что он намеревался задать Мастеру, теперь поблекли, да и Мянко, с которой Класта встретился на улице, посоветовала больше времени уделить книгам. «Они уж точно не откажут тебе и не сошлются на занятость», — улыбнулась она. Уж ей-то это было хорошо известно – её Мастер был очень стар и далеко не всегда мог помочь ей иначе, чем только советом. Однако Класта, хоть и сделал так, как говорила не по годам мудрая подруга, пока не мог понять, что именно искать. Перебирая тома, посвящённые магическим связям, Класта терялся, в какой заглянуть первым. Возможно, тут бы тоже помогла Мянко, но ему было немного стыдно спрашивать её снова. Он отыскал интересную книгу, посвящённую наследованию магии и связям, что возникают между родителями и детьми, нашёл прекрасный трактат о родственных магических узах, на дальней полке заметил ещё и том, повествующий о ритуалах, которые связывают магическими узами… Но так и не понял, стоит ли углубляться в чтение хоть какой-то из этих книг. Именно в библиотеке Класту и застала Басти. Все эти дни выражение озабоченности не сходило с её лица, и теперь Класта поразился, насколько она переменилась за это время — точно похудела, отчего черты заострились, а взгляд стал хищным, выдавая её истинную природу. — Решил изучать связующие ритуалы? — удивилась она, заметив верхний том в стопке. — Это поможет тебе на экзамене? — Нет… я… — Класта пожал плечами, отодвинув книги, — я только пытаюсь найти ответ на вопрос, который давно меня тревожит. — Могу я помочь? — она присела напротив него, внимательный взгляд заставил Класту опустить голову. Он не был уверен. Столько лет Басти учила его, но он всё ещё не мог доверять ей полностью, так, как доверял Авару. И пусть сам Мастер без труда вверил Басти — своей возлюбленной — даже собственную жизнь, Класта всё равно не откровенничал с ней. Вот и теперь он совсем не мог представить, как начать разговор. Басти выжидала, поглядывая на книги, но когда он так и не заговорил, начала сама: — Тебя тревожит Шаас, ведь так? — А кого из нас он не тревожит сейчас? — устало улыбнулся Класта, надеясь, что Басти сейчас уведёт разговор в сторону от его изысканий. — Это так, — она качнула головой. — Но ты знаешь, что вы связаны, и теперь хочешь наконец узнать, в чём суть этой связи. Книги многое могут рассказать, да только… У тебя совсем нет на них времени, да? Класта смотрел на неё, не в силах ответить. Она, конечно, была права. Он думал и о времени, и о собственной судьбе. И много о чём ещё… Вот только никак не мог собрать цельной картины. — Льен связал вас, — Басти задумчиво посмотрела в окно, где солнечный свет играл с листвой. — Почему и для чего?.. Я много размышляла об этом. Ты, Авар, Шаас… Переплетение судеб… Но если Шаас испытывает к Авару ненависть, то зачем ему ты? Он и не знает тебя. Я много дней пыталась понять, почему тебя выделили драконы, что за связь они разглядели. У Авара нет ответов для тебя, как нет их и у меня. — Не утешает, — заметил Класта. — Что же мне делать? — Твои видения, те, что чудились тебе тогда… В них должен быть ответ. Ты ведь помнишь о них? Что ты видел? — Это было слишком… — Класта задумался. В словах Басти был смысл, наверное, действительно стоило вспомнить то, о чём рассказывал едва открывшийся дар. Первые видения имели большую ценность, но совсем не хотели возникать в памяти. — Ты больше полагаешься на силы воды. Это справедливо, ведь этот дар понятен, он близок тебе и всегда готов ответить. Печать луны приносит лишь боль в висках, прихотлива, не отвечает на зов… — Басти вздохнула. — Мне ли этого не знать? Если бы не текущая в моих жилах драконья кровь, мне не было бы места в Льене. Но всё же, Класта, эта печать важна, стоит прислушиваться к ней, давать ей шанс. — Я стараюсь, — ответил он честно. — Но порой… Она кивнула, чтобы он не продолжал. Они много раз говорили об этом, так что не имело смысла повторять снова те же самые слова. — Мне кажется, я тогда видел мать, — вспомнил Класта. — Что это может значить? Басти снова кинула взгляд на книги и вытащила из стопки одну — едва ли не самую тонкую. — Я могу ошибаться, но речь может быть вот об этом, — она бережно протёрла золочёные буквы на плотной кожаной обложке и усмехнулась, глядя на свои пыльные теперь пальцы. — Пора устраивать уборку в библиотеке. Но Класта смотрел только на заглавие, что-то в этих простых словах заставило его сердце на мгновение сбиться с ритма: «Связанные магией. Те, кто предназначен друг другу». Он вспомнил, что уже видел эту книгу раньше, но тогда, пятнадцатилетним подростком, отложил её в сторону только потому, что речь шла о любви. Теперь ему было ясно, что связи многозначны. И предназначение тоже может оказаться совершенно разным. И, может быть, любовь тут совсем не при чём. *** Кэнси открыла глаза и некоторое время лежала, приходя в себя. Спать на песке — не лучшая идея, но она была слишком истощена, чтобы искать место уютнее. Наконец она сумела сесть и оглядеться вокруг. Её магия давно уже принесла все ответы, что сумела добыть: Шаас был очень далеко, на побережье. Пора было собираться в путь, вот только Кэнси не могла решить, куда именно. Очень осторожно она позвала собственную силу и с неудовольствием убедилась, что сможет добраться только до деревушки, затерянной в песках. Живёт ли там сейчас хоть кто-нибудь?.. Кэнси не знала этого. Столицу перенесли, и люди могли покинуть деревню, что раньше была так близко от городских чудес. Кэнси открыла арку перехода, обернулась последний раз, чтобы взглянуть на руины. Скоро песок закроет эту рану, но станет ли она меньше болеть?.. Здесь, под камнями, под жарким телом пустыни билось магическое сердце. И никакое другое место не могло бы заменить его. Она прошла в переход, не переставая думать о том, как многим они пожертвовали только лишь для того, чтобы увидеть собственную ошибку. *** В деревеньке действительно было малолюдно. Кэнси поначалу даже подумала, что там никого не осталось. Первый колодец оказался пересохшим, и она вздохнула — когда уходит вода, умирают и люди. Однако за невысокими оградами всё-таки цвели сады, да и трава, хоть и побуревшая от зноя, всё же не высохла, точно вечерами её поливали. Кэнси миновала колодец и двинулась по улице, раздумывая, постучать ли в какой-либо дом. Утро выдалось знойным, потому всё живое попряталось в тень, и только деревья чуть колыхали редкой листвой. Кэнси и сама была бы рада спрятаться от палящего солнца, а потому всё же подошла к ближайшему дому. Ставни были закрыты, и она не сразу решилась постучать. — Кто там? — раздался старушечий голос. — Нет ли у вас хотя бы капли воды? — попросила Кэнси, растерявшись. Раньше она никогда не оказывалась в таком положении. Дверь домика отворилась, и согбенная старушка вышла на крыльцо, щурясь от солнца. — Магичка? — узнала она по одежде. — Входи, милая. Давненько никого из ваших мы не видали… Плохи у нас дела, но кружку воды и лепёшку я найду. — А что здесь происходит? — Кэнси послушно последовала за старушкой. — Могу ли я помочь? — А это ты сама посмотришь, — качнула та головой. — Сначала обед, а там и поговорим. Кэнси едва сдержала вдох. Ей о многом нужно было рассказать другим, но совершенно не было сил на магические сообщения. «Может быть, тот мальчишка всё же сумел?..» Она оборвала эти мысли, потому что было бы отчаянно глупо перекладывать свои дела на плечи кого-то другого, особенно столь юного. Что ж, значит, пора набираться сил! *** Авар вспомнил о Кэнси сам, вечером, когда Класта как раз зачитался найденной книгой. Мастер вошёл к нему в комнату и сел рядом на постель. — Я узнал, кто такая Кэнси, — сказал он. — Это ученица Асана. Он признавал её самой способной. Асан надеялся провести ритуал, который мог бы навсегда запереть Шааса, обратить его не существом, но вещью, пусть и имеющей отголосок сознания. Кэнси должна была помочь ему в этом. Она и другие ученики. — Но у них этого не получилось, — подхватил Класта. — Она говорила, что Шаас изменился. И что все погибли. — Видимо, магические путы повлияли на это, — Авар вздохнул. — Что ж… Хотелось бы расспросить Кэнси о том, что именно произошло. — Значит, нужно её найти, — Класта заложил книгу и отодвинул на край стола. — Мы ведь можем сделать это?.. — он спохватился, тут же добавив: — Я пытался и сам, вот только ровным счётом ничего не вышло. Может быть, она спала или… Не знаю. — Совет Девяти будет заниматься её поисками, — успокоил Авар. — А ты должен готовиться к экзамену. — Такое чувство, будто теперь мы бесполезнее, чем в первые годы обучения, — проворчал Класта. — Почему теперь никто из нас не может поучаствовать в том, что действительно важно? — Перестань, — усмехнулся Авар. — Не торопи события. Класта хмыкнул, но промолчал. Наверное, Авар был совершенно прав, но всё же отчаянно хотелось принять участие в тех самых важных делах, что всегда доставались совету. Сколько раз он слышал это «не торопи события», сколько сил потратил на то, чтобы подобраться поближе. Отступать теперь совершенно не хотелось. Он ведь уже почти – совсем недолго осталось терпеть – стал Мастером. Когда Авар вышел, Класта вернулся к чтению, стараясь получше вникнуть в строки. Лежавший рядом лист уже испещряли пометки, но пока что ключ никак не находился, не было ничего, что походило бы на возникшее между ним и Шаасом единство. Сколько бы он ни искал, но не сумел найти ничего, чем мог бы объяснить их связь, и всё же не терял надежды. Он написал в уголке листа имя матери и попытался вспомнить её саму, но на ум приходило только одно — последняя встреча с ней, то, как она отреклась от него. Уже не было больно, не осталось печали, но Класта всё равно с неохотой вспоминал тот момент. Память стёрла даже её лицо, только отдалённое звучание голоса всё ещё слышалось, едва звеня: «Не знаю я тебя, и ты меня забудь». Книга хранила какой-то секрет, и он касался именно его матери. Класта старался найти его.