Легко в бою

…Нали жила с бабушкой на берегу казавшегося безграничным моря, с детства постигая нехитрую науку — как чинить сети, как забрасывать и вытаскивать их с уловом, как потрошить рыбу и сушить её на натянутых верёвках впрок. Она не отличалась от других загоревших на солнце детей деревушки — была столь же худой, с угловатой фигурой и выбеленными солнечным жаром и ветром волосами. Была такой же шумной и так же быстро бежала прочь, когда на них, норовивших стащить магическую ледышку с повозки, кричали торговцы, приезжавшие забрать улов и отвезти в ближайший городок. Любой странник здесь был событием сам по себе, потому что чужие приходили редко и могли принести интересные новости. Потому-то когда в деревеньке появился прохожий, отличавшийся от других путников, дети, прознав об этом, весёлой стайкой прокрались к единственной на этом участке побережья пивнушке. Чужак был одет просто, но не походил ни на торговцев, ни на ремесленников, а в вырезе его рубашки иногда вспыхивало что-то цветное. То ли драгоценный камень, то ли амулет из полированного дерева — для детей и то, и другое было равноценным сокровищем, потому что они не видели ничего подобного никогда в своей жизни. Приникнув к запылённому окошку, заглядывали они внутрь, и Нали всё не удавалось как следует рассмотреть — её отталкивали, отпихивали локтями, наступали на её босые ступни. Чужак неспешно пил из высокой деревянной кружки и о чём-то расспрашивал Вэйху, владелицу пивнушки. Из-за макушек приятелей Нали иногда видела, как он поднимает кружку и делает глоток, как сосредоточенно смотрит, чуть щуря необычно тёмные глаза. Наконец наблюдение начало многим надоедать, и Нали оказалась у самого окна совсем одна — остальные отошли прочь, принялись играть в камешки, смеяться. Ей же, обиженной, что её так долго не пропускали посмотреть, хотелось прирасти к покрытому потёками и пылью стеклу. Она вглядывалась внимательно, пытаясь запомнить каждую чёрточку чужака, точно он был ей нужен и важен. И в какое-то мгновение он бросил взгляд на окно и заметил её. Тёмные глаза будто вспыхнули. Нали тотчас отпрянула назад, испугавшись так сильно, словно то и не человек сидел вовсе, а какой-то монстр. Она сглотнула, обхватила себя руками, стараясь унять дрожь, но ничего не выходило, а приятели ничуть не обращали на неё внимания. Может, он всё-таки не заметил её?.. Нали оглянулась на окошко, но оно оставалось таким же пыльным и тусклым. Она уже хотела отойти прочь, а лучше — убежать домой, как вдруг через весь проулок, куда выходило окно, протянулась тёмная тень. Остальные притихли, оглянувшись на взрослого, решившего помешать их забавам, а Нали отступила на шаг, да только теперь ей совсем некуда было бежать, разве что карабкаться на крышу пивнушки. У входа в проулок стоял тот самый чужак. Оказалось, что был он невероятно высокого роста. Пока он сидел в мрачном зале пивнушки, этого было не увидеть, теперь же всем было ясно — настоящий великан пожаловал в их края. — Что вам, дяденька? — подал голос Мэйв, самый хрупкий и самый бойкий из ровесников Нали. — Мы разве шумели? — Мне кое-кто нужен, — отозвался чужак мягко. Его голос совсем не подходил столь внушительному телу, был слишком спокойным и мелодичным, лился, как вода, а казалось, что должен грохотать громом. — Ты, — указал он на Нали. — Подойди. — Зачем это? — спросила она так тихо, что чужак едва ли расслышал. — В тебе живёт магическая сила, — сказал незнакомец ещё мягче, скорее продолжая свою фразу, чем отвечая на её вопрос. — Значит, я пришёл за тобой. — За… за мной?.. — страх обнял Нали, такой сильный, что она едва не задохнулась, прижала руки к груди, словно могла так заставить себя дышать. — Зачем? За что?.. — Ничего плохого я тебе не сделаю, — покачал головой чужак и протянул к ней ладонь, как протягивают к собакам или кошкам, чтобы успокоить их и увести с улицы. — Пойдём, увидимся с твоими родителями. — Да она сирота, — тут же ввязался Вэйс, он её недолюбливал, норовил ущипнуть побольнее, толкнуть посильнее. — Кроме бабки у неё и нет никого. Забирайте её, и она ещё и поблагодарит! Лишний рот кому нужен! Всё равно мешает только! Нали сжала кулаки, побелев от ярости. Страх в ней всегда соседствовал с гневом. Легко пугаясь, она столь же легко разъярялась. Вот и теперь, забыв на миг о чужаке, она кинулась на обидчика и пнула его под колено. Вэйс не ожидал атаки, осел в пыль, хватаясь за ушибленное место. — Ах, ты!.. — зашипел он, глядя на неё полным ненависти взглядом. — Ну, погоди! — Не смей говорить такое про меня! — закричала Нали, готовясь отвесить Вэйсу оплеуху. — Не смей! Я не лишний рот! — она замахнулась, и тут кто-то поймал её за запястье. Ладонь была крупной и сильной, но она дёрнулась, забывшись, попыталась укусить сдерживающую руку, ударила головой в чужой живот со всей силы… Чужак стерпел и не выпустил её, напротив, поймал в охапку и поднял на руках, тихо прошептав что-то. Клокотавшая внутри Нали ярость улеглась так быстро, как и не бывало прежде ни разу. На миг она словно оказалась в коконе спокойствия — между страхом и яростью. — Ты дитя магии, — сказал незнакомец, бережно удерживая её, — не место тебе с этими детьми, ты должна раскрыть свой талант, обрести контроль над ним. — Талант? — удивилась Нали. Разве это о ней говорят, разве про неё, такое бывает? Она замотала головой, и хрупкое равновесие тут же разрушилось, снова накатила удушливая волна страха. — Оставь меня, оставь! — пойманной рыбой она забилась в чужих руках. Незнакомец вышел из проулка и двинулся по улице, точно не чувствуя её возмущения. Он держал её крепко, не давал вырваться и в то же время совсем не причинял боли. Как он узнал, куда идти, Нали не понимала, только дрожала в его руках всё сильнее. Исподволь в душе словно разгоралось что-то непонятное, нечто опасное, злое и жестокое. Оно нарастало внутри, и Нали снова чувствовала, что не может дышать. — Пусти, пусти! — закричала она в жажде расплакаться, только слёз отчего-то не было совсем. — Пусти меня сейчас же! — Нали? — услышала её и выбежала на улицу бабушка. Она тут же подскочила ближе. — Что это ты делаешь с моей внучкой?! — У вашей внучки талант, — пояснил чужак, так и не отпустив её. — Ей будет покоряться огонь. Но чтобы добиться успеха, ей нужно учиться у магов. Я пришёл за ней, чтобы увести её в Льен, где она сумеет взять под контроль свои силы. — Что ли магичка она? — нахмурилась бабушка, упирая руки в бока. — Что-то вы путаете, господин! Нали — девочка простая, родилась у простых людей. С чего бы в ней жить магии, да ещё и огненной? — она щурилась, как бывало, когда сердилась. Нали хотелось спрятаться за её хрупкой спиной, вцепиться в подол, как когда ей было не больше трёх лет, вжаться… Да только незнакомец всё не отпускал. — И такое бывает, — отозвался чужак, качнув головой. — Магия может расцвести в каждом ребёнке. Если не начать обучение, она станет поглощённой. Нельзя этого допускать, не с её силой, не с её потенциалом. — Поглощённой, значит? — бабушка покачала головой. — С потенциалом? — она хмыкнула, потому что слово было ей чуждо. — А с чего бы мне верить тебе? Первый раз вижу, имени твоего не знаю. Отпусти Нали и иди отсюда. Он всё-таки послушался и поставил Нали на землю. Как раз в этот момент в ней будто что-то взорвалось. Отпрянув, она толкнула незнакомца в грудь, и на кончиках её пальцев взвились язычки пламени, прожигая чужую одежду. — И правда магичка! — раздались крики — дети, как оказалось, следовали за ними, перебегая от тени к тени. Им, конечно, было любопытно, что произойдёт дальше. Однако если у них в голосах звучал неподдельный восторг, лицо бабушки исказилось печалью и гневом. — Смотри-ка, — забормотала она, — что за наследие в тебе… Лучше тебе уйти с ним, девочка, лучше идти, — и в голосе её зазвучал страх. — Но бабушка… — Нали обернулась, огонь всё горел на пальцах, нисколько не вредя ей, но словно запрещая подбежать и обнять, прижаться, как привыкла, в поисках защиты. — Не хочу идти!.. — Пойдём, — протянул к ней ладонь незнакомец. — Зовут меня Эфей. Ты поймёшь, что так лучше, пойдём, тебе станет спокойней, как только согласишься. — Не лучше! — закричала Нали, и огонь потёк от плеч к кистям. — Не лучше! Не хочу уходить!.. Мне здесь хорошо! — она отпрыгнула от него, но, увидев это, бабушка отступила к ветхой калитке, замерла на мгновение, а потом развернулась и поспешила в дом, точно и не было никакой Нали на улице. — Видишь, ты и старухе такая не нужна, — закричал Вэйс. — Поди отсюда прочь, иначе спалишь всю деревню! Может, ты и не магичка вовсе, а монстр какой! Нали бросилась к нему, и тут её снова поймали сильные ладони. Она не успела моргнуть, как услышала отрывистую — и непонятную — фразу и оказалась… Совсем не в деревеньке. Не слышно было голоса волн, в воздухе не пахло водорослями и солью, только высокие деревья — она и не видела таких никогда — поднимались кругом, а под ногами, холодя босые ступни, лежала натоптанная тропа — Что ты… сделал? — Нали повернулась к Эфею. — Где я? — Неподалёку от Льена, — он присел перед ней на корточки и поймал её ладони. Нали хотела вырвать руки, но спокойная волна, что потекла от его пальцев к ней, помешала этому. — Послушай меня, огонь — опасная стихия. Он превратит тебя в чудовище для всех остальных, если ты останешься дома. Позволь мне позаботиться о тебе, найти тебе наставника. Здесь ты среди своих, никто не станет обижать тебя или… Нали закрыла глаза, слёзы наконец-то прорвались, потекли по щекам, она враз обессилила, и Эфей, поднявшись, спокойно повёл её за собой к городу, что сначала как будто не существовал, а затем в мгновение вырос вокруг. В груди Нали болело, нечто рвалось наружу, но слышались только рыдания, и она не понимала, что с ней, ей хотелось снова услышать голос моря, хотелось выбирать рыбу из сети и даже драться с Вэйсом, только бы не шагать в неизвестность. Вот только впереди была лишь она, и ничего больше. ***   Постепенно магические потоки успокоились, и над Льеном вновь установилась спокойная погода. Подходящее к концу лето опять стало ласковым и нежным, хоть и дышало порой прохладой. Класта, впрочем, ничуть не верил этому покою, да и вряд ли хоть кто-то из магов всерьёз решил, что опасность миновала. Вот уже несколько ночей его снова донимали сны, но он так и не мог вспомнить образов, что заставляли просыпаться со смутным чувством, имени которому он не мог подобрать. Усаживаясь в постели, Класта всякий раз пытался обратиться к оборванным видениям, вытащить их оттуда, куда они прятались на день — и всё бесполезно. В одном он был уверен — это каким-то образом было связано даже не с Шаасом, а с его матерью. Он вспоминал о ней нечасто, всё ещё болезненно обиженный за то, как легко и просто она от него отреклась. И эти сновидения, смысл которых никак не удавалось поймать, только терзали, заставляя почти потухшее пламя обиды разгораться сильнее. Он, быть может, даже хотел бы вернуться в Мэрмо, прийти к ней и сказать, что прощает, показать, что стал Мастером и какие чудеса теперь ему подвластны, однако всё чаще теперь думал, что на самом деле хочет вымарать её из памяти, как когда-то его оставили всякие страхи. Класта не хотел делиться ни с кем своими размышлениями, даже обращаться к Мастеру с этим было как-то неприятно, но в конце концов его поймала Мэрмэр. — Что это с тобой происходит? — сощурила она глаза. — Что скрываешь? Разве мы не обещали друг другу делиться всем? Особенно сейчас, когда Шаас сбежал и магическая граница дрожит? — Ну… — Класта отвёл взгляд. — Это… — А ты не мямли! — Мэрмэр сжала его ладонь. — Что не так? — Мне, кажется, снится мать, — ответил он со вздохом. — Только я не помню ничего и не понимаю, зачем мне эти сны, откуда… Это не… про неё и меня, а только про неё одну… — Непонятно, — потёрла лоб Мэрмэр. — Может, Басти тебе поможет со снами совладать? — Это с даром луны не связано, — покачал головой Класта. — А с чем тогда — и не знаю. Они замерли, глядя друг на друга, Мэрмэр прикусила губу, потом помотала головой, словно в чём-то сомневаясь. — Знаешь, — сказала она, — недавно я говорила с Нэллианом и Мянко. Они сейчас так увлеклись… связями. — Связями? — нахмурился Класта. — Да, — Мэрмэр нерешительно качнулась с пятки на носок. — Есть маги, что будто бы самой магией предназначены друг другу. Так в легенде говорится. Мянко же считает, что это не легенда, а чистая правда. И таким нужно учиться вместе, а иначе ничего у них не получится… Ты только… послушай меня, я не знаю, откуда у меня взялась такая мысль, — она подняла ладони вверх, словно заранее просила у него прощения, — но послушай, что мы знаем о твоей матери и Шаасе. — Их обоих отвергла душа Льена, — Класте на миг стало холодно, будто бы в нём поднялась снежная буря. — Что, если они были связаны вот так? Предначертаны друг другу? — Мэрмэр даже отступила от него на шаг. — Может, они могли бы учиться только вместе, может, им нужно было дождаться друг друга?.. Класта закрыл глаза на миг, пытаясь охватить разумом то, что она сказала. — И что же будет, если такие души вдруг встретятся вовсе не в то время, что было им уготовано? — спросил он глухо. Мэрмэр пожала плечами, встретившись с ним взглядом. Словно в желании ответить где-то вдали зарокотал гром, стремительно понеслись по небу невесть откуда взявшиеся облака, и померкло солнце.